Неуловимый

— Томочка, — тихим, с ноткой трагизма голосом сказал Андрей. — Нам нужно очень серьезно поговорить. — Согласна. По лицу Тамары Андрей догадался, что говорить она хочет о записи на телефоне. И хорошо, всё равно всё взаимосвязано. — Том, понимаешь… — Андрей подошел поближе, накрыл Тамарину ладонь своей и заговорил: — Я обеспокоен поведением Гены. Я понимаю, тебе будет больно это слышать, но твой сын совершенно отбился от рук, он творит такое… Тамара вежливо изогнула правую бровь, и Андрей принялся сбивчиво перечислять, как Гена отравил его карпаччо, намазал стекловатой одежду, положил бритву на край ванны, запер входную дверь, обрушил полку и шкаф, налил мыла в чашку и вообще. Косвенные улики и доказательства отступили перед обидой, голос дрожал и срывался от праведного гнева. — В общем, Том, это тяжело, но как отец Гены я теперь обязан… — Как кто? — переспросила Тамара. Андрей приосанился и повторил: — Как отец. Мы с тобой собираемся пожениться, а значит, Гена теперь моя ответственность. И я в рамках воспитания готов его выпороть, вот. — Повтори, — попросила Тамара. — Ну, я… У меня, конечно, нет опыта, но я готов! — Андрей глянул в Тамарины глаза и поспешил ее заверить: — Томочка, детей нужно воспитывать и наказывать, ты же понимаешь. Я ради тебя готов на порку, хотя это не в моих правилах. Если хочешь, можешь даже присутствовать на правах матери, я… — Правда? — почти пропела Тамара. — Ты готов на порку и хочешь, чтобы я присутствовала? — Ну, ты можешь и сама, — неуверенно сказал Андрей, хотя ему уже рисовалась дивная картина: распятый на кровати Геночка, трусливо поджатая белесая задница и занесенный над ней ремень правосудия. — Я просто не уверен, хватит ли тебе сил, но… — Хватит, — перебила его Тамара, — не сомневайся. Андрей вдруг в полной мере ощутил свою наготу и потребовал: — Том, раздобудь мне одежду. Не могу же я вот так… — Очень даже можешь. — Тамара ущипнула его за задницу и приложила к уху телефон. — Арис, я задержусь. И посудомойщик тоже. Справитесь? Ну и отлично. Она убрала телефон в карман и плотоядно улыбнулась. Андрей, которого покоробило небрежное упоминание посудомойщика, насторожился, потянулся за своим телефоном. — Ты и это хочешь записать? — спросила Тамара. Андрей отдернул руку, чувствуя огромный подвох и тщетно силясь понять, в чём же дело. — Нет, Томочка… Слушай, а Гена сегодня долго? Я просто думал, может, как-то сразу… — Можно и сразу, — кивнула Тамара. — А Гена… — Он до четырех. У него шахматы. — А-а… Может, позвонишь, отпросишь его? Тамара улыбнулась, кончиком пальца провела по животу Андрея от пупка и вниз, игриво тронула член и неожиданно серьезно объявила: — Не думаю, что Гене нужно присутствовать.