Неуловимый

Андрей обеспокоенно наблюдал за тем, как Тамара по одному снимает с пальцев золотые кольца. Его терзали нехорошие предчувствия. — Томочка… Изящный палец лег на его губы, приказывая молчать. — Тома! Андрей так и стоял посреди ванной. Кожа покрылась мурашками, нагота ощущалась почти болезненно. — Том, я оденусь. Тамара, аккуратно расстегивавшая пуговки на манжете блузки, резко остановилась, бросила на Андрея пристальный взгляд и после невыносимо долгой паузы кивнула: — Пойдем. Она почему-то ухватила его за ухо, и Андрей возмутился: — Ну Тома! Тамара замерла, но ухо так и не отпустила. Снова глянула Андрею в глаза и спросила: — Тебе дороги наши отношения? — Конечно, Томочка! — проблеял Андрей. — Хорошо. Она повела его в свою спальню, так и держа за ухо, заставляя неуклюже пригибаться. — Тома… — Помолчи. Тамара прислонила Андрея к шкафу, как безвольную куклу, и стала неспешно рыться в комоде. Андрей не смел сдвинуться с места, почти физически чувствуя, как уплывают из рук благополучие и пятикомнатная квартира. Не надо было наезжать на Гену, не надо было срываться! Теперь придется терпеть. Ну, это ничего, пусть Тамара выпустит пар. Потом успокоится и забудет, а вот Андрей всё припомнит им с Геночкой, ничего не простит. Загладит вину, добьется свадьбы, а уж потом… Тамара извлекла из нижнего ящика розовую коробочку, в которой покатилось и гулко стукнулось что-то округлое и металлическое. Андрей сглотнул. — Андрюш, ты же знаешь, что дамам положено дарить меха и бриллианты? — вкрадчиво спросила Тамара. — Тома! — слабо возмутился Андрей, так и не решаясь отлепиться от шкафа. Тамара подошла со спины, ущипнула за задницу. Андрей переступил с ноги на ногу, пытаясь стать чуть менее уязвимым. — Что ты мне подаришь, Андрюш? Тамара почему-то очень походила на шизика из низкопробных триллеров, которые всегда нравились Максу. Жуткая в своей нежности, как девочки в белых платьицах на кладбище ночью. Безжалостная твердь за хрупким женственным фасадом. — Том, ну давай я тебе потом, — попытался было Андрей. — Когда будут деньги… — Сейчас, — пропела Тамара. — Бриллианты или меха? Андрей вдруг почуял подвох и напряг извилины. Бриллианты холодные и твердые, а значит… — Меха! — Как скажешь. Тамара разжала пальцы и уронила коробочку. По полу покатились разнокалиберные анальные пробки, украшенные гранеными блестяшками. Андрей еле сдержал торжествующую улыбку. Переиграл и уничтожил! Так ей и надо, бессовестной. Вот они какие, ее бриллианты. Интересно, меха — это какое-нибудь боа или пушистые наручники? Тамара снова отступила к комоду и проворковала: — Кто мой зайка? — Я! — с готовностью откликнулся Андрей. Тамара нежно улыбнулась, вытащила из комода ободок с пушистыми розовыми ушками и велела: — Надень. Андрей радостно напялил ободок. Ну и дурочка эта Тамара! Как будто его унизят какие-то там уши. Это даже весело. — Какие у зайки ушки, — удовлетворенно промурлыкала Тамара. — Хороший зайка. Андрей просиял, боднул ее ушами. Тамара хихикнула, потом посерьезнела и объявила: — Нужен хвост. — Ну, давай что-нибудь придумаем, — покладисто сказал Андрей, уже соображая, как бы оборвать с Геночкиной шапки помпон и приделать его к Тамариным стрингам. — Не надо, — оборвала его Тамара и жестом фокусника вынула из комода пушистый розовый хвостик. Андрей собирался было спросить, как это изделие крепится к телу, увидел под меховым шариком внушительную металлическую грушу и поник.