Неуловимый

Кошмар превратился в одно сплошное размытое пятно: триста ударов тяжеленной деревяшкой, вытаскивание из задницы улья, одевание в Тамарин спортивный костюм… Андрей сдался и отрешенно ждал конца. — Ушки снимем? — спросила Тамара. Андрей вяло пожал плечами. — Андрюш, хочешь идти на работу с ушками? — терпеливо проворковала Тамара. Андрей встрепенулся, взмолился: — Том, не надо на работу! — Надо, — твердо сказала Тамара. — Тогда хоть без ушей, — уныло сказал Андрей и поспешил пояснить: — Без заячьих! — Ладно, — благосклонно кивнула Тамара. — Без ушек. Но с пробочкой. — Тома! — обиженно воскликнул Андрей. — Я тебя не тороплю, подумай, — миролюбиво сказала Тамара. — Ушки видно, а пробку — нет. — Ушки хоть не болят, — угрюмо отозвался Андрей. Потом представил себе реакцию сброда на кухне, если он заявится в спортивном костюме и с заячьими ушами, и обреченно кивнул: — Давай пробку… — Ты мой умничка, — пропела Тамара. — Спусти штаны. Андрей подчинился, чувствуя себя совершенно растоптанным. Да даже в детстве получать ремня было не так унизительно! — Молодец. А теперь руки за голову и в угол. Андрей просеменил в указанный угол, мысленно срезая с Тамары кожу картофелечисткой. Сучка такая, заманила! Ясно же, что она профи, а прикидывалась такой девочкой-феечкой, гадина! Едва Тамара ушла из кухни, Андрей опустил руки, принялся ощупывать напоротый зад. Может, снять побои и написать на нее заявление? Только удалить все записи, на которых видно, что он сам согласился. Сказать, что угрожала расправой, может, даже Мишу приплести, заявить, будто Тамара на него покушалась, вот Андрей и вынужден был подставиться… — Как не стыдно, — сказала Тамара, и Андрей поспешно отдернул руки. — Разве ты еще не научился слушаться? — Том, я просто… Больно же, — попробовал оправдаться Андрей. Он даже не соврал. Избитые ягодицы ныли тяжело и глухо, будто сплошь состояли из синяков, а на ощупь казались огромными и какими-то неживыми, резиновыми. — Ты это заслужил, — уверенно сказала Тамара. — Впредь будешь хорошим мальчиком, да? — Угу… Жениться, обобрать, уничтожить. И поскорее, пока она не вошла во вкус. Интересно, за убийство Геночки дадут срок или медаль? Меж ягодиц быстро и бесцеремонно скользнуло что-то фаллическое, но хоть не смазанное всякой дрянью и не ледяное. Кажется, пластмассовое. Андрей не успел даже инстинктивно напрячь сфинктер, как штуковина без усилий проникла внутрь. Резкой боли не было, только протестующе заныли старые раны. А в целом всё оказалось не так плохо. По сравнению с ульем — так вообще чудесно. Андрей тихонько выдохнул, не показывая Тамаре, что она промахнулась с размером, и как можно жалобнее спросил: — Теперь на работу? — Теперь — да, — улыбнулась Тамара и сняла с него ободок с ушами. — Ты у меня умница. Андрей приосанился, натянул штаны, со свистом втянув в себя воздух, когда ткань мазнула по ягодицам, и решил обнаглеть: — Том, можно я тебя поцелую? Тамара милостиво подставила щеку, и Андрей ее целомудренно чмокнул. Пусть наслаждается, тварь, недолго ей осталось. Оказалось, что издевательства еще не закончились. Уже в лифте Тамара объявила: — Андрюш, за руль тебе сейчас нельзя. Андрей угрюмо кивнул, соглашаясь. Действительно, сосредоточиться на вождении он вряд ли сможет. Что ж, можно поехать на Тамариной машинке, ничего страшного. — Пойдем пешком, — решительно сказала Тамара. — Тома! — Кто-то обещал быть послушным. Андрей угрюмо поплелся за Тамарой по нескончаемым улицам. Пробка, обманчиво показавшаяся маленькой и удобной, с каждым шагом мотылялась туда-сюда, тесные и короткие Тамарины штаны безжалостно терлись о напоротое. Андрею чудилось, что все знают о его унижении, он ловил на себе взгляды и читал в них презрение и насмешку. В ресторане было не лучше. Тамара со смехом рассказала, как Андрей лопухнулся, сдав в химчистку всю свою одежду, и плебеям это, разумеется, показалось забавным. Они то и дело отпускали шуточки по поводу костюма и сами над ними ржали, пока Андрей драил ненавистные бокалы, до боли стиснув челюсти. Впрочем, Тамара с кухни упорхнула почти сразу же, а часам к четырем начался приток посетителей, и челяди стало не до Андрея. Оказалось, что работать, представляя различные пытки и казни, даже приятно. Андрей нашел позу, в которой ни пробка, ни порка почти не ощущались, и даже принялся насвистывать, полируя вилки и мысленно поливая Тамару и Гену тонкой струйкой кипящего масла. — Андрюша, не надо, смилуйся! — кричала в его фантазиях Тамара. И Геночка ей вторил: — Не надо! Дядя Андрей! А потом его голос стал каким-то слишком реальным, слишком назойливым: — Дядя Андрей! Андрей досадливо обернулся, и стоявший в дверях Гена помахал ему: — Работаете? — Угу. — Геночка, пойдем, — позвала из коридора Тамара. — Ты же голодный? — Мам, давай дядя Андрей тоже поест с нами, — предложил Гена, невинно хлопая ресницами. — А давай, — кивнула Тамара. — Андрюш, снимай фартук. Андрей подозрительно глянул на Гену, но тот не отвел ясного взгляда. Не понять, знает или нет. Да откуда ему знать? Решив, что Гена просто из вежливости его пригласил, Андрей стащил с себя фартук и проследовал в зал, запоздало поняв, что теперь все посетители будут пялиться на его костюм. Ну и ладно, плевать. Он направился было к столику в самом углу: там тихо, темно и стулья мягкие. Но тут Гена проявил свою гнусную сущность, вякнув: — Я хочу сидеть у окна. — Хотеть не вредно, — буркнул Андрей и весь сжался под Тамариным взглядом. — Ладно, давайте сядем у окна. Разумеется, стулья возле выбранного Геной столика были из сплошного дуба. Андрей хотел было притащить себе один из стульев с мягкой обивкой, но решил не привлекать лишнего внимания. Избитый зад протестующе заныл, пробка уперлась в какое-то нервное окончание, а может, просто пробила стенку кишки. Андрей представил, как бесславно умирает прямо тут, как его везут на вскрытие, а Тамару — в тюрьму, и чуть не прослезился. Тамара тем временем заказала еду себе и Андрею — не спросив его мнения. Геночка, что характерно, выбрал себе блюдо самостоятельно. — Проголодались, мужчины? — совершенно обычным своим веселым голосом спросила Тамара и вынула телефон. — Очень! — с азартом воскликнул Гена. — Представляете, сегодня на шахматах… Андрей закатил глаза, а Тамара что-то понажимала на экране и тут же снова убрала телефон. В животе у Андрея странно заурчало, и он уже почти решил, что это от голода, но пробка вдруг зашевелилась — и стала ощутимо больше.