Home alone

Дворецкий начинает использовать анальные пробки. Он быстро решает, что должен пропускать время между каждым «сеансом» — как бы ему ни было неприятно это признавать. В конце концов, мужчина не хочет причинить боль или дискомфорт своему мальчику. То есть хочет, но только в наилучшем смысле из возможных! Поэтому точно должно обойтись без жалоб от боли в… Там, в общем. И он абсолютно точно не может позволить своему нетерпению все испортить, делая это слишком часто или пытаясь быстро перейти к чему-то большему. Конечно, он продолжает заниматься менее инвазивными вещами, помимо использования пробок. Он без мальчишки просто не может. А упускать и ночь, когда его родителей нет дома (кстати, они задерживаются, великолепно), кажется просто преступлением. Конечно нелегко сдерживаться, когда он жаждет ощутить бархатистое тепло идеального, по его мнению, тела вокруг своего члена, как он ощущал его вокруг своих пальцев, но он удивительно терпелив… Ещё сложнее сдержаться, когда днём они общаются совершенно непринужденно. Мальчик даже просит помощи с домашним заданием по геометрии. Конечно Дворецкий учителем не нанимался, но он садится рядом, придвигает учебник, и пытается втолковать что к чему. Математика у мальчишки идёт не очень, а вот физика и химия — на отлично. Из него точно вышел бы толк, если б родители позволили… но это вряд-ли. *** — Проверь, пожалуйста? — просит с надеждой, забираясь рядом на диван с ногами и подтягивая к груди коленки. Как же мужчина хочет услышать совершенно другую просьбу и непременно таким же тоном… Он берет тетрадку и терпеливо проверяет вычисления, а парень внезапно оказывается слишком близко к его боку. Прижимается, тоже заглядывая в тетрадку, и сердце Дворецкого пропускает удар. — Смотри, как думаешь, что проспустил здесь? — наводяще спрашивает мужчина, держа голос под контролем. Парень хмурится и нервно сжимает и разжимает пальцы. — Мне не видно… — он перегибается ещё ближе и мужчина мысленно матерится так грязно, как только может, и, наконец, решается. — Садись сюда. Я тебе объясню, — он раздвигает ноги и хлопает по пространству между ними. Парень смотрит. Секунду, две. Встаёт и садится где сказано, опираясь спиной о грудь Дворецкого. Тот практически обнимает его руками и держит тетрадку перед ним. Сердце колотится всё быстрее, пока он объясняет ему ошибку в уравнении, а парень слушает внимательно и болтает ногами над полом. — Ты стучишь, — хмыкает он через некоторое время. — Ты тоже. Люди вообще все стучат, — дразнит мужчина. Парень фыркает: — И хорошо. Иногда мне кажется, будто я не чувствую своё сердце. Или лёгкие там, вены. — Ты и не должен их чувствовать в обычном состоянии. Это нормально. — Не знаю… — он качает головой, от чего челка падает на лицо и он полностью откланяется на Дворецкого. — Ну ты стучишь прямо серьезно… — всё же замечает он. Знал бы только молодой человек, что помимо жуткого сердцебиения ему в поясницу упирается не ремень или ещё что-то, а твердый член. Это невыносимо. А чертеныш ещё и ёрзает, как назло. — Это точно не совсем нормально. Сравни, — он взял его за руку и прижал к центру своей груди. — Мы теперь делаем биологию? — неловко пошутил мужчина и получил в ответ привычный хм-к. — Тогда вот смотри где лучше считать пульс, раз на то пошло. Рука мужчины скользнула вверх по его груди и пальцы накрыли шею, прижимаясь к венам. Парень провёл языком по губам и Дворецкий этого не видел. Если бы видел — сошёл бы с ума. Они сидели так некоторое время, вслушиваясь в дыхание и сердцебиение друг друга. Дворецкий думает о том, как бурно сегодня кончит, даже не прикасаясь, просто думая об этом моменте. — А мне про тебя сон приснился. Мы были в центральном парке. — Вот как? И что мы там делали? — Искали инопланетян. А ещё было лето, потому что было очень жарко и мокро. Дворецкий поперхнулся воздухом и парень встал с тепленького места, потягиваясь. — Мне редко снятся сны с людьми… Так что было приятно, — он улыбается, естественно и мило, и Дворецкий ненавидит себя чуточку больше обычного. Этой ночью, однако, ему приснился кошмар. Это было нежданно, потому что обычно его лекарства справлялись с подобным, но сейчас юноша проснулся, подорвался скорее, и громко выдохнул. В этот момент Дворецкий как раз стоял в дверях, на пути к своему развлечению. Паника накрыла его с головой. Чёрт, что же делать?! — Ты… Ты… Я кричал во сне? — заговорил парень громким шепотом, его плечи дрожали, а глаза не желали фокусироваться. — Чшш, теперь всё в порядке, — Дворецкий мигом оказался рядом с ним, опустил руки на плечи и приятнул его к себе. Юноша шмыгнул и уткнулся носом в его грудь, постепенно восстанавливая дыхание, но его тело всё ещё казалось закаменевшим от испуга и он был в холодном поту. Дворецкий не стал спрашивать о сне или пытаться уложить его обратно, он просто держал его в своих руках некоторое время, перед тем как заглянуть в глаза. — Я хочу в душ. Сейчас, — практически умоляюще попросил он. Возможно, он уже приходил когда-то к родителям после кошмара и о нем не позаботились, как следовало. — Конечно. Идём. Каждая клеточка тела Дворецкого была наполнена беспокойством за его мальчика, а вместе с тем — привычным неадекватным возбуждением, пока он стоял в большой ванной комнате и смотрел, как тот раздевается без задних мыслей и переступает через бортик ванной. Его колени — и всё остальное, — немного тряслись. Мужчина мимолётно нахмурился и подошёл. Все спят. Шум воды никто не услышит. Всё будет в норме. Он снял обувь. — Позволь зайти с тобой. Я помогу, а потом вернёшься обратно в уютную кровать. Придерживаясь за стену, он только кивнул, и через минуту комнату наполнил пар. Два полностью обнаженных тела, так близко друг к другу, что невозможно увидеть в ситуации хоть что-то невинное… Юноша продолжал опираться о стену и слепо смотрел перед собой, когда Дворецкий за ним, прямо за его спиной, сперва нашампунил его волосы, а потом осторожно растер плечи, спину… В общем, взялся за дело серьезно, и постепенно настойчивые скользкие касания отогрели и успокоили. Мужчина тяжело дышал и благодарил всех богов за то, что парень стоит к нему спиной… Его руки скользнули по изгибу его талии, по бёдрам, вода лилась сверху на них, и наконец прошлись по ягодицам, уже исследованным с каждой стороны. Мальчишка не реагировал, поэтому он пошёл дальше. Рука осторожно переместилась вперёд и он позволил себе сделать то, что не делал ни разу за всё время, считая слишком рискованным. Он сжал его член и провёл вдоль длины несколько раз. Тот был немного напряжен. Немного, по сравнению с его каменным стояком… Юноша ахнул и его взгляд метнулся вниз, но он не успел посмотреть, потому вторая рука накрыла его шею так же, как недавно на диване, и заставила отклонится назад. Дворецкий прижал его к своей груди и продолжил мягко водить по члену. Юноша вялый от усталости и горячей воды слабо вцепился в руку, которая была у его шеи, удерживая его на месте. — Что ты делаешь? — потребовал ответа, царапаясь короткими ногтями. — Чш. Я просто помогаю тебе расслабиться и искупаться, всё как было. — Это… Это не как было… — возразил он и ахнул, когда рука сжалась крепче. Он сделал шажок назад навстречу груди Дворецкого и член того скользнул по его попке и прижался к копчику. — Это, это… — не унимался парень, то ли паникуя, то ли просто потерявшись окончательно, когда Дворецкий крепче сжал его шею, а следом — член. Он надавил двумя пальцами на губы молодого человека, пока они не оказались в горячем влажном рту. Он замычал и мужчина надавил на его язык, заглушая звуки. Он ожидал, что его укусят как следует, но его не кусали, однако ногти врезались уже серьезно и захотелось заломить руки… К сожалению, у самого дворецкого было их только две, и они были ему нужны. Он продолжал свои махинации вопреки боли в кисти и скулежу, который наполнил комнату. Он уже зашёл слишком далеко и в этот раз цель оправдывала средства. Когда член парня был полностью твердым и подергивающимся, он поменял руки местами, затыкая парня одной, а другую, тщательно облизанную и поцарапанную, опустил вниз. Он надавил пальцем на дырочку парня и, благодаря ночам манипуляций, один палец вошёл без проблем, а вот со вторым пришлось проявить чуть больше силы, пока оба не устроились удобненько внутри, прямо напротив сладкого комка нервов. Юноша дёргался и хныкал, его ноги окончательно подогнулись и пришлось вытащить пальцы изо рта, чтобы перехватить его поперек груди. Мужчина сел на бортик и усадил его на свои колени, раздвигая ноги парня и перекинув сперва одну, потом вторую, через свои. Таким образом он был широко раскрыт, вода продолжала капать на них, Дворецкий слабо шевелил двумя пальцами внутри него, а юноша беспомощно и полностью ошарашенно царапал уже вторую руку, которая вернулась к его шее. — Я помогаю. Расслабься и тебе будет хорошо. В основном парня сбивало с толку, что два пальца вошли в него без разрывающего усилия… Может, это было не так странно? Нет, бред полный, даже для него… Юноша хотел возразить, но воздействие на простату и жар чужого тела сзади заставляли только скулить, пока его трахали двумя пальцами всё сильнее и быстрее. Он зажал себе рот рукой уже сам и чувствовал, как чужой член трётся о его попку в такт толчкам. Это казалось продолжением беспокойного сна, но это было полностью реально… И когда он почувствовал, что член Дворецкого пульсирует, рука мужчины резко вырвалась из тесноты, вызывая вскрик, накрыла его член и парой выверенных движений довела его до конца. Молодой человек расплакался от переизбытка ощущений, пока зажимал себе рот, а потом, не чувствуя больше хватку, сполз на дно ванной. Его тело всё ещё тряслось, но приятная нега от самого яркого в жизни оргазма брала своё. Он облизал губы и в этот раз это не осталось без внимания. Дворецкий смотрел на него с обожанием. Благоговением. Одержимостью. — Было приятно? — в лоб спросил он. — Д… Да, но… Дальше он не слушал. Никаких «но».