Пламя бездны.

      — Я уже сказал, что не буду это есть!       — Но ты ведь даже не пробовал!       — И не хочу! Наверняка оно скрывает в себе ужасный ярко-выраженный вкус. Я согласен только на данго, допускаю возможность попробовать моти, но не это!       — Я сказал, что ты будешь это есть! Попробуй хотя бы один кусочек.       — Итэр, нет!       — Эндзë, да!       Мужчина раскраснелся от напряжения, старательно вжимая своё тело в мягкую обивку кресла. Юноша же настырно лез на него, держа в одной руке тарелку с острой курицей, сделанной на пару, а в другой зажимая один ломтик палочками, старательно подтаскивая все это ко рту напротив. Эндзë положил ладони на бёдра путешественника, пытаясь того аккуратно от себя оттолкнуть, но тот был слишком упрям. Упрям настолько, что даже забыл натянуть свой безобразно короткий топ, прежде чем схватить еду со стола и угрожающе нависнуть над несчастным созданием Бездны. Стоило едва услышать, как тот отказывался на это даже посмотреть.       Итэр цыкнул, отложил тарелку на комод, и уже освободившейся ладонью умудрился схватить Чтеца за лицо. Глаза Эндзë опасно блеснули, мужчина начал сопротивляться ещё активнее, пытаясь мотылять головой в разные стороны. Пальцы путешественника впились в щеки, желая заставить Чтеца раскрыть рот хоть на чуть-чуть, но тот совсем не желал подчиняться. В прочем, как и всегда.       До безобразия смешная битва заставляла дрожать стекла в шкафах в другом конце комнаты, а после того, как в его рот все-таки попал ломтик нежного, сочного, и, на удивление, сладкого мяса, Чтец со злостью стукнул кулаком по стенке комода. Тарелка с краю опасно покачнулась, и полетела вниз.       Эндзë ни за что не признает, что курица, приготовленная путешественником, все-таки не уничтожает все его чувствительные рецепторы, насколько он себе это представлял. Время словно замедлилось и он наблюдал, как Итэр пытается спасти блюдо, хватает тарелку руками, но большая часть соуса все равно выливается. Путешественник дёрнулся от склизкой прохлады и замер, горестно вздыхая.       Чтец залипает горящим взглядом на заляпанные соусом грудь и живот Итэра. И думает, что есть такую отвратительную еду таким вульгарным способом он готов хоть до конца своих дней.       — Пожалуй, с этого и надо было начинать, — изменившийся голос Чтеца пробудил стадо мурашек, которые пронеслись по обнажённой спине и рукам.       Эндзë щурится, поддаётся на встречу к ойкнувшему человеку. А после высунул язык и медленным широким мазком слизал густую и чуть растекшуюся каплю чуть ниже груди. Итэр резко выдохнул. Палочки с тихим стуком упали на пол, тарелка вновь вернулась на комод, но уже подальше от края.       Эндзë хищным, горящим взглядом смотрит снизу вверх. Кладёт обжигающие ладони на узкую талию путешественника и подтаскивает того ближе, усаживая на себя полностью. Горячий язык скользит вверх, собирая растекшиеся капли соуса, а после ласкает махом набухший сосок, вырывая из груди Итэра тихий стон.       — Что ты делаешь? — голос дрогнул, переходя на постыдный писк, и юноша сильнее покраснел, все так же наблюдая за искусителем, который и не думал останавливаться.       Острые зубы аккуратно прикусывают сосок и теребят, губы плотным кольцом обхватывают его, посасывая, а кончик языка продолжал ласкать нежное местечко. Одна ладонь крепче впилась в обнажённую талию, в то время как другая скользнула вниз, обхватывая ягодицу тонкими и изящными пальцами через ткань брюк. Итэр двинул тазом, притираясь, и схватился рукой за чёрные волосы, слыша в ответ тихое, удовлетворительное рычание.       Язык скользнул дальше, рука властно притянула тело повыше, чтобы не приходилось сгибаться в три погибели. Эндзë вырисовывал странные, одному ему понятные узоры, и Итэр не знал, куда себя деть от смущения и неожиданно пробудившегося желания. Чёрные пряди волос сжали, послышалось недовольное цыканье, но Чтец тут же успокоился, стоило путешественнику примкнуть к измазанным соусом губам.       На самом деле, Итэр даже не задумывался, что целовался с ним только на постоялом двору. Виной тому, скорее всего, его истинный облик.       Эндзë жадно протолкнул язык сквозь приоткрытые губы, играясь с чужим языком. А после попеременно прикусывал то нижнюю, то верхнюю губы, посасывая их и лаская. Итэр готов был расплыться безобразной лужицей прямо на мужских бёдрах, но из последних сил потянулся назад, разрывая поцелуй и наблюдая за недовольным, даже слегка расстерянным взглядом светящихся жёлтых глаз.       — Кровать… — выдохнул он первее, чем Эндзë успел возмутиться.       И больше слов не потребовалось. Итэр порой задавался вопросом, насколько крепое это тело, но всякий раз забывал спросить об этом. Чтец Бездны подхватил его за ягодицы, рывком поднимаясь с кресла. Путешественник ухватился за чужую шею, вновь привлекая мужчину в поцелуй, и Эндзë удовлетворённо мычит, сжимая мягкие половинки, а после небрежно бросил того на сбитую постель.       Итэр вздрогнул, отчётливо ощущая короткие поцелуи в шею. Руки сжали в руках тёмную рубашку, колени стиснули бока мужчины, а с губ невольно вырвался тихий стон. Острые зубы аккуратно прикусили кожу у ключиц. Язык скользнул ниже к животу, который напрягся от непривычных движений. Глаза Эндзë лихорадочно сияли, отбрасывая блики на мокрые от слюны дорожки, и Итэр просто не мог противится соблазну.       Непослушные пальцы хватаются за маленькие, необычного дизайна пуговицы, желая как можно скорее снять одежду и посмотреть на его тело. В воздухе запахло жженными ветками, пламя ласково облизало руки вздрогнувшего путешественника. Одежда истлела в темном огне, горячая и вполне себе человеческая кожа была невероятно мягкой и нежной. Итэр немигающим взглядом смотрит на нависшего над ним Эндзë, поражаясь его человечности.       Брюки стаскивают с него так быстро, что путешественник даже не успевает понять, что к чему. Ладони Чтеца были повсюду, они мяли бока и ласкали бёдра, бесконечно гладили, выводили узоры. Итэр дышал шумно, позволял делать с собой все, что этому чудовищу заблагорассудится. В конце концов, это его чудовище.       Смазанные маслом пальцы скользят внутрь непринуждённо и легко. Итэр слегка выгибается, стоит Эндзë безошибочно ласкать подушечками пальцев простату, и тихо сдержанно стонет. Глаза Чтеца словно жёлтые искры, светятся каким-то животным желанием и дикостью, придавая человеческому лицу хищности. Но губы его — мягкие и слегка шершавые, — они сминали чужие губы в ответ мягко и осторожно, словно не желая слететь с катушек.       До Итэра не сразу дошло, что трахнуть его собираются именно в этом облике. А когда понимание озарило его, Чтец уже прижимал головку члена к растянутому входу, шумно дыша и хмурясь от выступившего пота на лбу.       Итэр трогает чужую грудь, задевает торчащие аккуратные соски, проводит ладонью по плоскому торсу — ни намёка на кубики пресса. Целует бледную и горячую шею, блаженно застонав от долгожданного проникновения. Эндзë хватает не надолго с чувственным и медленным темпом.       С рычанием, буквально через пару мгновений путешественника вдавливали лицом в кровать, двигаясь внутри размашисто и грубо, крепко удерживая за узкие бёдра. Итэр глушил звуки подушкой, поддаваясь на встречу, и сжимал собственный истекающий член, приближая себя к разрядке.       Скрип кровати, казалось, въелся в сознание и стал чем-то неотъемлемым на уровне тишины, потому что ничего вокруг не было важно, лишь жгучее стремление наконец-то достичь финала и…       — Итэр! — громко завопил тонкий голосок неподалёку от дома, и Эндзë с руганью падает на удивлённо хрипнувшего путешественника, на всякий случай накрыв их одеялом с головой. — Мы с Кли можем сходить на соседний островок с озером? Пожа-а-алуйста!       — Я эту вредную… — Чтец натурально рычит, и замолкает лишь потому что Итэр больно бьёт его острым локтем в бок, выбивая воздух.       — Да, идите, — путешественника старается звучать непринуждённо, но хрипотца выдаёт его с потрохами.       Паймон что-то весело заулюлюкала, а после за стенами стало тихо. Оба ещё некоторое время прислушивались, пытаясь перевести дух. Эндзë приподнимается и откидывает покрывало, член сдвинулся внутри, вызвав тихий стон.       — Хорошо, что она брезгует мной настолько, что даже не заходит внутрь, — говорит он ехидно, рывком приподняв чужие бёдра повыше. — Знала бы она, что я с тобой делаю…       — Эндзë, просто заткнись! — сокрушенно говорит Итэр, прикрывая глаза.