Кто бы мог подумать

Abba – Money, Money, Money

В роскошном зале ресторана собрались преимущественно мужчины. За исключением Некрасовой. Но всех объединяло то, что они были одеты в черное. Как и было положено на похоронах. В центре зала стоял гроб, окруженный большим количеством цветов. Крышка, приделанная к основной части гроба на петли навроде тех, которыми приделывают двери к косякам, была открытой. Позволяя девушке разглядеть своего мужа. Витя выглядел так же, как и при жизни, но в глаза сразу бросилось его облачение. Он был одет во все черное, на нем было много золотых массивных украшений и, самое главное, … Пчелкин был в бригадирской черной кожаной куртке. Некрасова перевела взгляд с покойника на пришедших мужчин. Среди них не было никого из тех, кого она знала. Ни Витиных родителей, ни бригадиров, ни одноклассников. Не было никого. Мужчины выглядели все как один презентабельно. В дорогих брендовых черных костюмах, с золотыми украшениями и вооруженные до зубов они походили на самих себя. На бандитов. Ксюша сама не сильно отставала от них. Она была одета в классическое «маленькое черное платье», на голове у нее был черный шелковый платок. А на руке Витины дорогие золотые часы от Rado. Один из мужчин решил начать «крестное шествие». Он встал из-за поминального стола, на котором в изобилии были представлены разные деликатесы, сказал пару слов об усопшем и положил в гроб деньги. Мужчины приняли «эстафету» – один за одним они подходили к покойнику, прощались с ним и клали что-то в гроб. В основном это были деньги и документы. [1] Ксюша все это время стояла возле гроба с покойником и наблюдала за происходящим. Она ни разу не присела за поминальный стол. Некрасова заметила одну вещь – ни один из мужчин не сказал ничего про то, каким Витя был как человек, какие у него были черты и все в таком духе. Они все говорили о нем, как о «коллеге». Говорили, что он «гениальный финансист,» что он «ровный парень» и «бизнесмен, с которым можно иметь дело». [2] Когда череда мужчин закончилась и все вернулись к поминкам, к гробу подошла вдова. Она не проронила ни одной слезинки на похоронах. Наоборот, она была спокойна как никогда. Некрасова оглядела Витю – даже в гробу он был усыпан деньгами и документами. Видно, такая у него судьба. Она сняла с себя Витины золотые часы, переливающиеся в свете ресторанных ламп, и положила их в руки супруга. Новоиспеченная вдова еще раз осмотрела мужа, проверяя, все ли так, как надо, и с грохотом захлопнула крышку гроба, закрывая его на специальные замки. Некрасова резко встала в кровати. То свадьба, то похороны. Когда уже это закончится. В последнее время она видела много таких кошмаров. Она периодически хоронила всех бригадиров и своего брата в том числе. Но этот сон… он был каким-то не таким, что ли, каким-то странным. Она никогда до этого не была во сне на поминках. Обычно она или рыдала над могилой во сне, либо рыдала на похоронах кого-то из своих друзей или своего брата на кладбище. Но тут… У Ксюши возник целый ряд вопросов, на которые никто не смог бы ответить при всем желании. Что все это значило? Почему на поминках во сне не было никого из близких и знакомых Вити, а только его «коллеги»? Почему они клали в гроб деньги и документы? Почему она была так спокойна, хотя до этого она в своих снах всегда рыдала навзрыд? Почему она положила в гроб Вити его часы? Почему она вообще была там, если там были только его «коллеги»? И, наконец, почему именно она с таким грохотом закрыла гроб? Ксюша пошла умываться и собираться для встречи с другом детства. На сегодня у нее была запланирована архиважная миссия. Не было ни времени, ни желания размышлять об очередном кошмаре. Она, по уже выработанной привычке, закрасила свои круги под глазами, и решила попить кофе и перекусить на дорожку. Некрасова обещала друзьям, что не будет доводить себя до голодных обмороков. Пришлось взять себя в руки и поесть. Вчера, как раз после того, как Валерка и Ксюша все обсудили и перешли к чаепитию, вернулась Томочка. Блондинка налетела на гостью с объятиями, заставив что-то в сердце потеплеть. У нее такие замечательные друзья. Как она могла их всех бросить и уехать? Тамара, как самая настоящая хозяйка дома, быстро накрыла на стол и заставила и мужа, и подругу нормально поесть, а не «кусочничать под видом чаепития». Так они и просидели до позднего вечера, обсуждая новости и вспоминая школьное прошлое. Как они были счастливы тогда. Закончив свой небольшой завтрак, Некрасова накинула на себя пальто, взяла небольшой пакет с едой, который с вечера собрала для Коса, и отправилась в дорогу. Шмидт довез Некрасову до больницы, где лежал Космос. Ксюша собиралась с мыслями, она уже знала, что произойдет, когда она зайдет в палату к Холмогорову. Она должна была уговорить его лечь на лечение. Чего бы ей это не стоило. – Подождите меня внизу, я скоро, – девушка бросила короткую фразу своему вынужденному телохранителю, который также коротко кивнул и сел на лавочку в холле с твердым намерением ждать. Ксюша подошла к окну в регистратуре, чтобы узнать, в какой палате лежит друг детства. Девушка в белом халате оторвалась от разгадывания кроссворда, глядя на пришедшую с недоумением: – Что за имя такое странное, «Космос»? Некрасова невольно улыбнулась, вспоминая, как Космосила всегда бесился с этого вопроса, но на такое уточнение ответила так же, как всегда говорил одноклассник: – Греческое. – В сто девятой ваш грек. Девушка в окошке, пробурчав свою реплику, снова погрузилась в мир увлекательных кроссвордов и даже не отреагировала на благодарность посетительницы. Ксюша быстро дошла до палаты, на минуту замерев на пороге. Пытаясь взять эмоции под контроль. Космос был рад визиту подруги: – Ксеня, привет, как хорошо, что ты пришла! Ко мне пока только папа приходил. Он, кстати, и сегодня хотел зайти. Или… ты пришла из-за него? Что-то случилось? Что-то с отцом? – парень изменился в лице, уже представляя, какой ответ на его вопрос может прозвучать. Он привстал, опершись спиной на подушки и спинку кровати. Некрасова понимала, почему он так отреагировал. У дяди Юры были серьезные проблемы с сердцем – любые изменения, позитивные или негативные, могли довести до приступа или чего похуже. Тем более, за то время, пока Кос был в больнице, у академика действительно был приступ. Холмогоров-младший выглядел весьма неплохо для человека, столько пролежавшего без сознания, но темные круги под глазами выдавали его нестабильное состояние. Ксюша не могла смотреть на друга в больничной палате – сердце отказалось биться, в горле встал ком из слез, а ноги предательски подкосились. Это твоя вина в том, что он здесь, Ксения Геннадьевна. Что ты сделала, чтобы уберечь его? Что ты сделала, чтобы помочь? Некрасова, поставив пакет на специальную тумбочку возле двери, села не на стул для посетителей, а на кровать Космоса, немного отодвинув одеяло в сторону, и взяла друга за руку. – Кос, привет, я так рада, что с тобой все в порядке, ты себе не представляешь. Я чуть с ума не сошла, пока ты не мог прийти в сознание. Все с твоим папой хорошо, думаю, он скоро придет. Я не из-за этого пришла. Я… я хотела поговорить. Я никогда не говорила тебе, что я чувствую. И это была моя ошибка. Прости меня, если сможешь, – слезы потекли непроизвольно, капая на белую простынь и одеяло. Прости меня, если сможешь. Потому что я сама себя не могу простить. Парень сжал ее руку в ответ, серые глаза смотрели с большим удивлением. Было очевидно, что такое поведение старосты было для парня в новинку – она обладала, в отличие от него, спокойным характером и таких эмоций никогда до этого не показывала. Значит, дела были совсем плохи. Он был в растерянности и не знал, что сказать, чтобы не сделать еще хуже. У сына академика была репутация человека, который всегда знает, что делать. Это он сообразил все состряпать так, чтобы Сашка не попал домой, когда был обыск, и успел схорониться на дачу у Царевых – и это был один из миллиона подобных примеров. Он по жизни все знал, как говорил про друга Валерка. Но что делать с Некрасовой в истерике сын академика даже представить себе не мог. И на старуху нашлась проруха. – Что ты такое говоришь? Тебе не за что извиняться, ты передо мной ни в чем не виновата. Ну, не плачь, все же хорошо. Ты можешь рассказать мне все, что захочешь и когда захочешь, ты же помнишь об этом? Ответ Космоса резанул что-то внутри. Ну, не плачь, все же хорошо. Девушка неосознанно стала плакать еще сильнее, пытаясь отогнать от себя признаки приближающейся истерики. Все, что она копила в себе со дня их встречи в офисе Андрея, лилось солеными каплями из голубых глаз. Конечно, староста не планировала примерять на себя роль плаксы в больничной палате друга, но даже ее выдержка со стальным отливом дала брешь. Наконец, она тоже была живым человеком из плоти и крови. – Ты не понимаешь. Тетя Марина, твоя мама, умерла, когда ты был совсем маленьким, и ты не поладил с Надькой, мачехой. Отношения с отцом с тех пор у тебя не очень ладились, но ты все равно его очень любил. И когда это все случилось с дядей Юрой, ты остался со всем один на один. Мамы нет, мачеха слиняла, оставив тебе на попеченье больного отца, я в Питере, друзья в бизнесе. В какой-то момент ты не смог справится, и я тебя не виню в этом. Я виню себя в том, что ушла в свои проблемы и не заметила, что я нужна тебе. Что я должна была быть рядом и помочь. Что я, в конце концов, не должна была сбегать тогда, после школы. Что, в конце концов, поступила, как конченная эгоистка, сломав жизнь себе и всем вокруг. Слезы залили все одеяло, образовав маленькую лужу. Я виню себя в том, что ушла в свои проблемы и не заметила, что я нужна тебе. Что я должна была быть рядом и помочь. Что я, в конце концов, не должна была сбегать тогда, после школы. Что, в конце концов, поступила, как конченная эгоистка, сломав жизнь себе и всем вокруг. Космос оцепенел и смотрел на подругу, не решаясь сказать что-то в ответ. Всегда сдержанная и временами даже строгая Некрасова, и так рыдать…это казалось нереальным. Они дружили всю жизнь, и он видел ее слезы только перед ранением. Это было совсем ей несвойственно. – Я была плохим другом, довольствовалась твоим «все окей» по телефону раз в месяц и не хотела копать глубже, думала, что твои друзья приглядят за тобой, если вдруг что. Как же я ошибалась. Если бы я могла все изменить, я бы была с тобой рядом, когда твоего отца разбил инсульт. Я бы попыталась помочь. Может быть, тогда ты бы не стал принимать эту дурь и не был бы на грани уже несколько раз. Парни рассказали мне, как ты попал в аварию, когда был не в адеквате, вписался в столб, чуть не задавив кошку. Они хотели попытаться тебя вылечить, но ты упирался даже тогда. Врачи еле откачали тебя после той аварии, Космос. Голос сорвался в конце фразы, у Ксюши началась форменная истерика. Я была плохим другом. Я не хотела копать глубже, думала, что твои друзья приглядят за тобой, если вдруг что. Как же я ошибалась. – Кос, я не знала, чем вы занимаетесь, пока не приехала и не увидела все сама. Никто не рассказывал мне об этом. Но когда я встретила вас четверых и Андрея в офисе, я….я перестала нормально жить, понимаешь? Я живу в постоянном диком страхе, что кого-нибудь из вас убьют, мне сняться кошмары, что я на похоронах, и хоронят сразу всех – Андрея, тебя, Витю, Сашу и Валеру. Холмогоров сжал девичью руку в поддерживающем жесте. Девушка подняла глаза на друга – в его серых глазах стояли слезы, прямо как тогда, после ранения. Я живу в страхе, что кого-нибудь из вас убьют. Мне сняться кошмары, что я на похоронах, и хоронят сразу всех – Андрея, тебя, Витю, Сашу и Валеру. – Сейчас мой кошмар становится явью. Я теряю тебя, Космос. Мы знакомы с рождения, мы всю жизнь были вместе. Ты для меня, как Андрей, для меня между вами нет разницы. Я хочу искупить свою вину и помочь тебе. Я хочу все исправить. Все, что натворила. Позволь мне помочь тебе, дай согласие на лечение. Если с тобой что-то случиться, я не переживу. Космос потянулся к девушке, та обняла его в ответ. Сейчас мой кошмар становится явью. Я теряю тебя, Космос. Мы знакомы с рождения, мы всю жизнь были вместе. Ты для меня, как Андрей, для меня между вами нет разницы. Я хочу искупить свою вину и помочь тебе. Я хочу все исправить. Все, что натворила. Позволь мне помочь тебе. Дай согласие на лечение. Если с тобой что-то случиться, я не переживу. – Да что ты себе напридумывала, дурочка. В этом нет твоей вины, да и не было никогда. Мне папа сказал, что мне перелили твою кровь после ранения. Ты же понимаешь, что я жив только благодаря тебе? Какая у тебя передо мной может быть вина? Это я перед тобой в долгу, да и не только из-за этого. Ты же мне сестра, теперь, можно сказать, что даже по крови, мы же всю жизнь вместе, с пеленок. Я для тебя все сделаю, только не плачь. Я согласен на лечение, я на все согласен, только не плачь, – Космос говорил так тихо и успокаивающе, как будто бы пел колыбельную, он даже немного покачивал девушку, чтобы она пришла в себя. С каждым его словом у Ксюши с души падал очередной камень. Главное, что он согласился. Скрипнула дверь больничной палаты, и вошла незнакомая блондинка. Космос и Ксюша резко отстранились друг от друга. Холмогоров не верящими глазами смотрел на вошедшую, как будто бы увидел приведение: – Люд, привет, ты пришла…ты все не так поняла, Люд… Некрасова переводила взгляд с Коса на девушку и обратно. Что происходит? Люда, как уже стало понятно из речи Космоса, сохраняла лицо, хотя было видно, что ей это тяжело дается. Зеленые глаза успели покраснеть незаметно для хозяйки, и голос при ответной реплике периодически подрагивал: – Космос Юрьевич, я рада, что вы уже поправились. В качестве благодарности за бывшую совместную работу я вам апельсинов принесла. Вошедшая поставила пакет на тумбочку недалеко от двери, где уже стоял Ксюшин только что принесенный мешок с домашними вкусностями, и скрылась в коридоре так же стремительно, как и появилась. Ксюша посмотрела на Коса – он выглядел подавленно, гипнотизируя оставленный девушкой пакет. Люд, привет, ты пришла…ты все не так поняла, Люд… Космос Юрьевич, я рада, что вы уже поправились. В качестве благодарности за бывшую совместную работу я вам апельсинов принесла. Староста не решалась задать другу вопрос, который возник у нее с приходом загадочной блондинки. Кто она такая, эта Люда?