Лара и Хохочущий Голем

      Жгучее индийское солнце подползало к зениту. В лесу стояла жара и влажность. Где-то рядом орали павлины. Выбившиеся из причёски каштановые локоны липли на лицо Лары, минимальную одежду хотелось снять и отжать. Особенно топ. Но путешественница уже давно к такому привыкла.       Именно в местах, подобных этому, она чувствовала себя свободно, здесь могла вдохнуть полными легкими. На ходу Лара сорвала пышный цветок имбиря и закрепила в волосах. Дикое растение благоухало. Не удушливо смердело, как парфюм, а именно благоухало. Этим запахом хотелось наслаждаться без конца. И Лара наслаждалась.       На запястье Крофт пропищали часы.       — Ага, услышала. — сказала она непонятно кому.       Присмотрев дерево с выпирающим корнем, удобным для сидения, она срезала бамбуковую палку и переворошила всё метров на пять вокруг на предмет кобр и прочей нечисти. Убедившись в безопасности, Лара устроилась на корне поудобнее, вытащила из ранца протеиновый батончик и спутниковый телефон. Пора было выходить на связь.       В трубке монотонно пошли гудки, а затем раздался молодой мужской голос.       — Дик Грейсон у Бэт-фона. Приём! — произношение, как будто ему на всех насрать, и чавкающая жвачка выдавали в собеседнике американца.       — Приём, Робин! Брюс на связи. — ответила Лара — Как дела в Бэт-пещере?       — Всё чётенько, Бэтси! Я присосался к счетам мексикосов как к жопе клоп.       — Это те, которых мы вывели на монолит майя?       — Ростро Муэртос, наши общие любимцы. Вывезли эту залупу, как мы и ожидали, и загнали её какому-то гондурасу из Гондураса. Чёрный трансплантолог, вроде как, органами торгует. В ближайшее солнцестояние она ебейшей радиацией озарит всю его хату и телепортируется обратно в свой храм. А мучачосы скоро обнаружат, что с их счетов хз куда упорхнула ровно та сумма, которую они получили наличкой на сделке. После чего поделят на ноль половину своих в поисках несуществующей крысы.       — Отличная работа, Робин! Неотразим, как всегда!       — Стараюсь, мэм, для тя не впадлу. На такую работёнку грех жаловаться! Вон тут как раз Альфред похавать принёс. Клянусь, ваш английский завтрак — нахрен, лучшее, что подарила этому чертовому миру Британия! Само собой, после Соединённых, мать их, Штатов! И тебя, Бэтси!       — Ах ты подхалим! — засмеялась Лара — Дай ему трубку.       — Кому? Завтраку?       — Да нет же, балбес! Альфреду!       — Ща, момент… — чавканье сменилось с жвачечного на хрустящее. Похоже, бекон.       — Пенниуорт у аппарата, Мастер Уэйн. — этот голос уже принадлежал пожилому джентельмену, английскому, как будьдог с чашечкой чая — Кажется, я слышу павлинов на фоне, если мне не изменяет слух. Полагаю, мэм, вы уже в джунглях? Тот ваш махаут не подвёл?       — Что вы, Альфред, он был само обаяние! Я уж молчу про душечку-слона. Хотите знать, почему его зовут Батат?       — Полагаю, он любит батат, мэм.       — Исключительная проницательность, Альфред. Исключительная!       В трубке раздался смех обоих мужчин. «Робин» подавился и закашлялся.       — Рады слышать, что у вас всё в порядке, Бэтмен. — продолжил англичанин — Не забывайте о водном режиме. Перегрев всегда приходит, когда его меньше всего ждёшь.       — Я помню, благодарю. — Лара прихлебнула из фляги — До следующего сеанса связи. Через сутки в то же время.       — Базара ноль, Брюс! — отозвался «Грейсон» с набитым ртом — Держим тут все кулачки за тя и ждём репортажа. Надеюсь, уже с объекта. Ммм, иди сюда, помидорка…       — До встречи, мэм. Передайте джунглям низкий поклон от старика!       — Всех вас обнимаю, господа! Конец связи.       Быть аристократкой и, по совместительству, одной из первейших красавиц Британии, действительно, не просто. Особенно, когда совмещаешь это с погоней за магическими древностями. Но Лара была не одинока. Как минимум на двух людей она положиться могла.       Первым, конечно же, был её бессменный дворецкий и домашний врач, настоящая душа родового гнезда Крофтов, мистер Джеймс Корбетт, логично проходивший под позывным «Альфред Пенниуорт». Ещё его отец поступил на службу к Крофтам в 50-е, так что вся жизнь Джеймса прошла в стенах поместья. Он вырос вместе с лордом Ричардом, был его единственным другом и верным помощником, и служил ему до конца. Отучился на доктора в Эдинбурге, пока граф получал образование в Оксфорде. Бездетный вдовец, это он, словно гвардеец в карауле, проводил бессонные ночи у кроватки Лары с соской и микстурами наизготовку, когда граф вынужден был отсутствовать. И именно Корбетт поехал в Лондон забирать её из аэропорта Хитроу в ту роковую ночь, когда пришла Кровь Севера.       Теперь же он занимался организацией «графской» стороны жизни Лары, — отвечал на почту, подписывал документы, считал финансы, заведовал поместьем и официальными доходами — с чем неизменно справлялся на 10/10. В глазах общественности Крофт по-прежнему оставалась графиней Эббингтонской, дочерью своего отца. Красоткой, умницей, модницей, любительницей фотографии и музеев, слегка чудачкой и немножко затворницей, но не более того.       Джеймса назвали в честь дедушки — полковника Эдварда Джеймса Корбетта, прославленного натуралиста и охотника на зверей-людоедов в индийском регионе Кумаон у западной границы Непала. У поселка Чампават он выследил и убил громадную тигрицу, порвавшую 436 человек. Всего же от его пуль погибло 19 тигров и 14 леопардов, суммарно повинных в 1200 смертях. Местные жители прозвали его «садху» — святой.       Корбетт защищал не только людей от животных, но и животных от людей. Он, словно следователь, разбирал каждый конкретный случай превращения хищника в людоеда и разрабатывал способы этого не допускать. Его мечтой было мирное сосуществование зверя и человека. Корбетт первым начал учреждать в Индии заповедники и национальные парки, а во время визитов в метрополию, не стесняясь в армейских выражениях, проходился по «золотой» британской молодёжи, заигравшейся в покорителей джунглей. Именно из-за таких косорылых «охотников», не умеющих нормально совместить мушку с целиком, и появлялось большинство людоедов. Раненый и недобитый зверь не мог больше догнать оленя или завалить кабана и поэтому переключался на крестьян.       И лорд Ричард, и его дворецкий без сомнений признавали Корбетта-деда Человеком, которым Британия может гордиться. Поэтому, когда Лара заговорила с Джеймсом о поездке в Ассам, в зрачках старика засверкали искорки. Пусть Кохора и находилась почти на тысячу километров восточнее Чампавата, это всё равно были индийские предгорья Гималаев — край, которым дворецкий грезил всю жизнь да так ни разу и не посетил.       А вторым был Брайс Бейкер, он же «Робин» и «Дик Грейсон». Этот, напротив, помогал существовать Ларе, как расхитительнице гробниц. Именно Брайс отвечал за её оружие, снаряжение, транспорт, документы и так далее. Иногда он и сам сопровождал Крофт на миссиях в роли подрывника, водителя, хакера или снайпера.       Это был не человек, а бракованная граната. Абсолютно отбитое порождение пыльных прерий Техаса, какие-то немцы по папеньке и какие-то славяне по маменьке. Одним словом — настоящий американец. Гений, раздолбай и хитрая деревенская жопа в одном флаконе. А ещё грива жестких светлых волос, морда как у шкодливого кота и нахальные серые глаза. Перечислять достоинства данной персоны можно было до бесконечности.       Про себя Брайс говорил, что вылез из мамки в обнимку с винтовкой Remington 700 и сразу же её перезарядил. Это был первый его важный навык. Он стрелял из всего стреляющего, и, что не менее важно, попадал при этом в цель. Передергивать затвор в хорошем смысле этого слова он начал задолго до того, как узнал о плохом. Его отец Генри Бейкер держал скотоводческое ранчо на границе с Оклахомой. Брайсу и его многочисленным братьям были выданы пушки и задание контролировать популяцию койотов в окрестностях. Юные «томы сойеры» взялись за дело с нездоровым энтузиазмом.       К десяти годам среднестатистический Бейкер уже умел убивать из всего мало-мальски похожего на ствол и гонял по прерии на обширном спектре транспорта от кобылы и байка до багги и биплана. А это значило, что пришло время отправляться в школу.       В окрестностях ранчо учителей-атеистов не осталось. Сынки Генри приобщили к Слову Божьему всех. Стоило кому-то из них появится в учебном заведении — весь коллектив начинал молиться. И Брайс продолжил сию славную миссионерскую деятельность.       Его интеграцию в класс можно было сравнить с интеграцией аллигатора в общественный бассейн. Для разогрева Бейкер в первый же день три раза подрался, один раз отжал деньги и маркером нарисовал на двери кабинета анатомически безупречного коня с бубырой до пола. Он систематически прогуливал, а потом выучивал материал трёх недель за пару часов и сдавал контрольную или сочинение лучше всех. Остальное же время он посвящал своей кипучей общественной деятельности, набирая обороты год от года. Брайсу с его феноменальной способностью поглощать и усваивать информацию в школе было просто скучно. И тогда в его жизнь ворвался комп.       Бейкер нырнул в мир информационных технологий как дельфин. Его гиперактивный мозг жаждал новых знаний и навыков, что с избытком и нашёл в новой для себя сфере. Начав со школьного компьютерного кружка, Брайс уже не мог остановиться. Цель есть, методы найдутся. Подработка на автомойке, на сервисе, металлолом, ворох сделанных домашек для ребят на два или три класса старше — и деньги на собственный комп есть. Братаны, видя перспективы, скинулись и проспонсировали протяжку интернет-кабеля на ранчо. Буквально через пару месяцев все доходы и расходы семейства Бейкеров, все закупки топлива и кормов, налоги и счета за электричество подсчитывала свеженькая прога «BryceFarm».       Всё это совершенно не мешало Бейкеру продолжать быть паяльником в заднице всего городка. Брайс дрифтовал перед школой на лично собранном багги, запускал порнуху с неграми на экране в актовом зале, запивал виски батиным кукурузным самогоном, ночевал под кустом и под мостом, курил как Макконахи, раздавал по мордам, получал в морду, на самодельной электрогитаре лабал с пацанами отборный панк-рок, устраивал в прерии мото-гонки а-ля Безумный Макс, попадался копам с травой, попадался копам под травой, пиратил кино и игры с музыкой, и, естественно, трахал девок как, выражаясь его собственными словами, «охуевший, мать его, Членозавр Рекс». Даже его старший брат Итан как-то раз сказал ему:       — Бро, без пиздежа паленого — ты какой-то уж слишком жёсткий внатуре.       Судя по тому, что сам Итан в этот момент резал орущую свинью, Брайс действительно был внатуре жёсткий.       На выпускном Бейкер по самые помидоры ввернул дочке окружного шерифа. А наутро похлопал её по округлой заднице, единолично уговорил полторашку дешевого пива и поехал в Даллас. Поступать в колледж.       На его счастье, слава о нём ещё не добралась до города. Хитрый Брайс сумел прикинуться хорошеньким и без подготовки сдал вступительный экзамен. За лютую вредоносность, рост в метр шестьдесят и таланты хакера он за глаза заработал кличку Вирус. Бейкер освоил учебную программу специалиста по IT за полтора года, остальное время бухал как водокачка и сношался как отбойный молоток. Иногда одновременно. А ещё как к себе домой залезал на сервер колледжа, за деньги чистил историю прогулов и менял оценки на «отлично». Он не попался ни разу.       Выйдя на улицу с дипломом и бутылкой текилы, Бейкер увидел агитационный постер армии США.       — ЗАЯБЦА! — крикнул Брайс, допил с горла и наблевал под стену. Похмелье, шляпа, сумка, попутка. Хьюстон.       В части, куда он угодил на должность офицера информационной безопасности, пышно и разлаписто цвела коррупция. Полковник буквально под носом у высших чинов наладил бодрый сбыт боеприпасов мексиканскому картелю Ростро Муэртос и обратный транзит их контрабанды. Преимущественно кокаина. Новый век требовал наличия в таком деле парня с компом, который чистил бы бухгалтерию и подтирал дерьмо. И Брайс подтирал и чистил. Само собой, не за спасибо. А попутно квасил с сослуживцами и дружил с инструкторами по боевой подготовке. С их помощью он изучал армейский рукопашный бой и расширял кругозор в области любимых им с детства пушек. На всякий случай. И всякий случай настал.       Жизнь-малина длилась четыре года, пока начальник не решил, что доля Брайса чутка великовата и могла бы быть поменьше. Бейкер с улыбкой выслушал, согласно кивнул и в ту же ночь сдал полковника как дешёвую путану. Со всеми говнищами. Данные о его мутных мексиканских схемках улетели прямо в Вашингтон, а домашний видосик с участием ещё пары офицеров — в интернет. Осознав, что его заложили как ссаный матрас, и что злые ФБРовские дядьки с ордером и бутылкой уже с часу на час вынесут с петель дверь, обиженный полкан нажаловался своим дружкам из Ростро Муэртос, кто «на самом деле» виноват в крушении жирной отрасли их бизнеса. Брайс понял — самое время тiкать з Хьюстону.       Угодив в перестрелку с бандитами на окраине Пасадены, в ходе которой он впервые в жизни положил двух человек, Бейкер с дикими глазами и раскалённым S&W 500 влетел в портовую зону на Морганс-Пойнт. Там по случаю работал на таможне его кузен Дэвид.       — Братан, спасай! Я встрял! Ёбаные буррито хотят моей смерти!       — Ростро Муэртос?! Ты, блять, захуярил кого-то из Муэртосов?! Сгинь нахуй, ебанат! У меня семья, я тебя не знаю!       — Дэйв, блять, братишка, мне без тебя пизда! Умоляю, спрячь! Хоть в очке у себя, только спрячь! Утром я исчезну. Мне лишь бы шухер пересидеть!       — Тихо, не ной! Придумал. Видишь вон тот контейнеровоз на швартовке? Нам его сейчас досматривать надо. Пришёл из Гайаны, куда дальше пойдёт — не знаю. Куда-то в Европу. Часть контейнеров на нём — рефрижераторы «Cold&Co». Во всяком случае они выдают их за рефрижераторы, чтобы иметь право запитать от сети сухогруза. «Cold&Co» нам доплачивают, и мы в них не смотрим. Подозреваю, что это не морозилки, а замаскированные капсулы для нелегалов. Держи форму, пойдёшь на досмотр вместе с нами. Попробую тебя к ним впихнуть.       — Блять, а если они не пустят?       — Не бзди, подвинутся. А не то сдам их всех, пидоров, миграционной службе! Лезь уже в сраную форму, не отходи от меня ни на шаг и пасть свою, блять, не разевай! Мне проблемы не нужны. У меня семья…       Через час, когда по всему Морганс-Пойнту уже рыскали головорезы Ростро Муэртос, беглец и его подельник добрались до одного из «рефрижераторов». Дэвид распахнул двери контейнера. Холодом не повеяло. Таможенник быстро впихнул туда не успевшего опомниться Брайса и запер засовы. Бейкер ввалился внутрь с матом и муляжами ящиков с наклейками «креветка свежемороженая». Тут же в лицо ему ударил свет и уткнулся Glock.       — А вы кто ещё такой, сэр? — прозвучал мелодичный женский голос.       Так Брайс Бейкер познакомился с Ларой Крофт. Она как раз возвращалась из Гайаны после очередной миссии. Столь сложный способ с поддельной морозилкой она избрала потому, что ехала не одна. Вместе с ней в коморке, похожей на купе поезда, сидел полусгнивший (но при этом совершенно без запаха) труп в ржавых конкистадорских доспехах XVI века. При появлении Брайса труп встал, вернул отпавшую челюсть в сустав, на ломаном английском поздоровался и приветливо протянул американцу скелет руки. Бейкер мгновенно обзавёлся сединой у корней волос, завизжал как хряк и вырубился, не дотянувшись до револьвера. Лара и труп единогласно решили, что на его месте поступили бы так же.       Втроём они проторчали в контейнере «Cold&Co» ещё с неделю. Благо, контрабандная компания снабжала свои «каюты» вентиляцией, освещением, запасом воды, продовольствием и даже биотуалетом. Недельного срока вполне хватило, чтобы улеглись страсти, состоялись знакомства, разобрались вопросы и рассказались истории. Брайсу провели серию лекций насчёт магии, а он починил Ларе отсыревший в тропиках планшет.       Труп представился как синьор Диего де Мартинес из города Кордовы, конкистадор Его Величества короля Карла V. Почти пять веков назад отряд под его командованием был перебит индейцами в джунглях Гайаны, а самому Диего вырвал сердце туземный колдун и проклял его вечной жизнью и вечным рабством. Сердце полтысячи лет переходило из рук в руки, и бессмертный солдат вынужден был снова и снова убивать врагов своих хозяев. Даже английский выучить успел. Когда Лара его нашла, он находился в подчинении у местной банды. Крофт вернула сердце обратно в дыру под ржавой кирасой, и теперь везла Диего обратно в Кордову. Только там, на родной испанской земле, он по условиям проклятия должен был обрести покой, чтобы больше никому не причинить зла.       Контейнер прибыл в порт города Кадиса, а оттуда на тягаче отправился в путь по дорогам солнечной Андалузии. Водитель «Cold&Co» безмолвно выполнял всё, что ему велит заказчица, и не задавал лишних вопросов, как и полагалось по этикету компании. У всех троих путешественников на душе было ощущение, будто они прожили вместе всю жизнь аж с самой конкисты. Де Мартинес попросил дать ему Библию и оставить одного. Лара и Брайс без вопросов перебрались в кабину. Они ехали рядом с водителем молча, без слов, и почему-то держались за руки.       Как и было оговорено, «рефрижератор» доставили на гору к северо-западу от Кордовы незадолго перед рассветом. Тягач остановился так, чтобы дверь контейнера смотрела на восток. Водитель достал сигарету, закурил и отошёл метров на четыреста. Крофт и Бейкер поднялись в кузов.       Узнав, что он дома, Диего вздрогнул. Из единственного сохранившегося глаза испанца вытекла грязного цвета мутная слеза. Он сказал, что хочет обняться. Его товарищам хотелось того же. Они по очереди прижали к себе мертвеца, без малейшего страха или отвращения. Де Мартинес беззвучно плакал. Разомкнув объятия, конкистадор снял ржавую каску и передал её Ларе. На память. Долго и неподвижно смотрел Диего, как над современной Кордовой восходит солнце. Наконец, он распростёр руки, сделал шаг с края фургона, коснулся сапогом земли и рассыпался в прах.       Ветерок подхватил его и понес в сторону города.       — Ну, что, Крофт? — спросил Бейкер, когда тягач «Cold&Co» скрылся вдалеке в клубах пыли — Что будем делать теперь?       — В Англию, в Суррей, Брайс. Пошли. Нам пора домой.