Лара и Хохочущий Голем

      Лара сунула радар в ранец и двинулась к обрыву. Право слово, у неё уже невроз от этих джунглей. До дурдома с ними недалеко. Или до похоронной конторы. Кобра, растения-убийцы, тигр-людоед… Кто там следующий? Удивите! Хотя нахер. И этих хватило. Не надо следующего. Пусть дальше всё будет банально, скучно и рутинно. План по ярким индийским впечатлениям выполнен.       Когда лес вокруг снова затрещал, Лара уже рефлекторно вскинула «Вышибалу» и отрывисто выматерилась. Но джунгли отчего-то на ровном месте сменили гнев на милость. Настолько, что даже жизнь спасли, хотя всего полчаса назад хотели порвать на части. Деревья больше не обступали её, брёвна не летели в голову, не «дук-дукал» бамбук, грозясь превратить в курочку-тандури на вертеле. Мимо ног юрко проползла лиана. Куда-то в сторону того самого обрыва. Лара прибавила шаг.       Лес упирался в отвесную стену из грунта и камней. В щелях между ними, держась за породу корнями, росли деревца и кустарники. Но сейчас они не торчали на одном месте, а лазали по всему обрыву и рыли почву, рыхлили её, отгребали корешками. Лианы взяли палки бамбука — уже в качестве лопат — и, потянувшись с веток деревьев, принялись выворачивать камни и выламывать глину пластами. Растения на глазах Лары разбирали завал. Под тающим обрывом, как бульдозерные отвалы, ползали мощные корни, разгребая выкопанный грунт. Целый фрагмент склона исчезал, и на свет открывались богато украшенные врата.       Вход закрывала скала размером с грузовик, но уже можно было видеть венчающий его пышный архитектурный ансамбль в виде башни над воротами. Так называемый гопурам — типичное для Индии коническое ярусное сооружение на прямоугольном основании. В некоторых храмах гопурамы достигают огромной высоты, но здесь он был более приземистый и массивный. Неведомые древние зодчие выполнили его из белого мрамора, изрядно потемневшего за годы под слоем земли. И, тем не менее, Лара могла различить запечатленные на скульптурах сюжеты.       На нижнем — самом широком — ярусе был изображён праздник. Изваяния счастливых мужчин и женщин изгибались в танцах, справа расположились каменные музыканты с бубнами, барабанами и флейтами, а слева нарядные девушки накрывали роскошный пир. На втором ярусе скульптор изваял идущий в путь торговый караван — мраморные носильщики, слон с поклажей, запряженные в телегу буйволы, толстые купцы, пожимающие друг другу руки в знак успешной сделки. На третьем крестьяне собирали обильный урожай. Снопы риса и пшеницы, корзины хлопка, вязанки фруктов…       Наверху, под самой вершиной гопурама, находились скульптуры шести обнаженных женщин. Было видно, как старательно мастер попытался передать их сексуальность, фертильность и красоту. У трёх из них выступали вперёд большие беременные животы. На лицах виднелись игривые улыбки пухлых губ, в прищуренных глазах поблескивало желание. Каменные дамы стояли в явно соблазнительных эротических позах, демонстрируя полные груди, объемные бедра и круглые попки. Одна даже застыла с маняще разведенными ногами…       Венчал башню лингам. Каменный цилиндр фаллической формы с закругленной верхушкой. Символическое изображение мужского органа бога Шивы.       Лара наблюдала за всем этим несколько издалека, из-за деревьев. Растения всё ещё трудились над расчисткой гопурама и ворот. После всего случившегося ей не слишком-то хотелось к ним приближаться, но барельефы на башне она рассматривала с любопытством и азартом настоящего археолога.       — Поразительно! Я ещё не видела ничего подобного! Так… Скультурные сюжеты на гопурамах обычно читаются сверху вниз. Наверху сидят боги, а под ними лестница каст, которым они всем поэтапно покровительствуют… Во всяком случае, в некоторых других храмах это так. Значит… Выходит, шесть красавиц благословляют урожай, урожай обеспечивает торговлю, торговля ведёт к процветанию и счастью… Да, папа писал, как активно торговал этот регион с Камарупой! И над всеми над ними лингам… Что ж, логика есть. Женское начало без мужского к плодородию не приведёт. Но как женщины могут призывать урожай? Это жрицы? Колдуньи? Или какие-то местные богини? Таких мифов я раньше не слышала…       Грохот, какого до сих пор ещё не было, вырвал её из размышлений и заставил попятиться. Но нечто громадное двигалось сквозь джунгли не к ней. Лара напряглась и отступила на несколько шагов назад, всё же держа оружие наизготовку. Дрожала гора, деревья расступались. По лесу прямо к закрывающей вход скале шёл громадный баньян.       Целая роща из одного-единственного дерева. Огромный старый фикус отращивал на ветвях корни, которые уходили в землю, превращаясь в новые стволы. И всеми этими стволами-ногами он сейчас маршировал к гопураму, вытягивая их из почвы и переставляя вперёд, как гигантский спрут. От его поступи содрогалась земля. Джунгли шумели вокруг, приветствуя зеленого великана и призывая его показать всем свою мощь. Баньян скрипел, тряс кроной, будто разминался, и шёл к скале.       Барабанным боем грянуло в лесу какое-то полое бревно.       РАМ-ДА-ДА-ДАМ-ДА-ДА-ДАМ-ДА-ДА-ДАМ!       Могучее растение приблизилось к вратам храма. Откуда-то из недр его центрального ствола раздался рокочущий трубящий рёв. Баньян поднялся на дыбы, если так вообще можно сказать про дерево. Его стволы и корни обвили преградивший вход камень.       Лара стояла, заворожённая зрелищем. Она только что осознала, что Раджеш не приврал ни капли. Джунгли здесь и правда живые! Зелёный народ, который трудится, радуется и сражается как одно целое! Что же охраняет такая грозная сила?       — Вот бы это увидел папа! И Канти…       Отовсюду грохотали природные барабаны. Их уже было больше десяти разных ритмов и тонов. Кто бы ни заколдовал этот лес, у него явно был отличный музыкальный вкус! Баньян снова затрубил, как слон, и потянул. Скала пошатнулась. Джунгли разразились аплодисментами листвы в поддержку богатыря. Зрелище было просто до мурашек по коже! Фикус заскрипел от натуги и рванул ещё раз. Со скрежетом по плитам мрамора глыба начала отползать, и взгляду стала открываться резная каменная дверь…       Баньян «отдувался», напрягал «ноги». Было видно, что массу он тянет немаленькую. Пропахивая огромную борозду в земле, он потащил многотонную скалу вслед за собой в лес. Однако уволок её недалеко. Метров за сто от ворот баньян остановился, не выпуская глыбу из объятий стволов, и врос корнями обратно в почву. Все его движения понемногу замирали, как и звуки лесной музыки, и он вновь превращался в обычный, пусть и огромный, фикус. Следовало думать, что в дальнейшем он снова завалит вход этой скалой. Лианы и корни спешно заканчивали убирать остатки грунта и камней вокруг ворот, после чего тоже расползались обратно по лесу. Очередной «сеанс» оживления джунглей подходил к концу. Всё снова стихло.       Лара выждала минут десять.       — А с чего вдруг эти все редиски вообще откопали гопурам и ворота? Причём именно сейчас. — задала она сама себе вполне логичный вопрос — Неужели… для меня? А ещё пощадили и спасли от тигра… Они, что… хотят, чтобы я вошла в храм? На кой чёрт им это? Они же его хранители, вроде как. Их задача — отгонять и убивать чужаков, а они мне тут парадный вход готовят! Или это я чего-то не понимаю?..       На душе сделалось как-то жутковато. Всё выглядело так, будто этому месту что-то нужно от Крофт. А такое обычно ничем хорошим не заканчивалось. С колдовством частенько так — если тебя не прихлопнули сейчас, вполне возможно, что просто готовят к более лютой и изощрённой смерти потом. Или к чему-то похуже. Плавали, знаем. Стоит ли вообще соваться к вратам? Может, лучше сразу занести безымянную гору в «зоны смерти» и свалить подобру-поздорову, пока ноги от булок окончательно не оторвали? Здравый смысл трезвонил во все колокола и практически орал ей в ухо так и поступить. Но случилось непоправимое — Ларе сделалось любопытно.       Благословение и проклятье рода Крофт! Потомственное шило в заднице! Именно оно погнало её предка носиться с рогатиной по лесу за Мистером Хогом и всеми его хрюкающими родичами. Это из-за него дедушка Альберт Крофт, знаменитый «Громовой Лорд», имевший все возможности тихо отсидеться в тылу, сел за штурвал истребителя Spitfire, чтобы стать кошмаром гитлеровских бомбардировщиков в небе над Англией. То самое шило, что влекло юного Ричарда из уютных оксфордских библиотек на тяжелые многодневные раскопки под промозглыми дождями Ирландии и испепеляющим солнцем Ирана. Крофт не Крофт будет, если ни разу в жизни не сыграет в кости с судьбой! Метнёт кубики наудачу — и будь что будет! Жребий брошен!       Лара раздвинула заросли и решительно направилась к вратам храма.       Но, тем не менее, меры предосторожности она приняла. Да, здесь бурлила магия, древняя и непостижимая, но и опасности нашего бренного мира тоже не стоило списывать со счетов. Она сразу подумала о летучих гробничных грибках, которые шлейфом повиснут в воздухе, как только откроется дверь. Эта микроскопическая гадость наделала немало паники, когда в 1922 году после открытия Говардом Картером гробницы Тутанхамона в Британии грянул египтологический бум. Быть археологом стало модно. И академики с мировым именем, и богатенькие мамкины авантюристы находили и вскрывали захоронения как попало. Плесень, веками плодившаяся в замурованных склепах, попадала в их лёгкие, вызывая грибковую пневмонию. Частенько со смертельным исходом. Пресса постаралась и раздула из этого «проклятие гробницы фараона», которое вырвалось из небытия и теперь всех неминуемо изнасилует. Это, разумеется, был сивый бред. Газетчики просто проклятий толковых ни разу не видели. Фараон считался практически живым богом для прочих египтян. Какой жрец в здравом уме проклянет усыпальницу своего бога? Казнокрадов, изменников, заговорщиков — вот их проклинали с удовольствием. И карой им была далеко не какая-то там пневмония. Уж Лара-то разбиралась…       Надев плотный респиратор, Крофт приблизилась к вратам, не переставая озираться. Тут, блин, чего угодно можно ждать! Лара опасливо покосилась на шелестящий листьями баньян, обвивавший скалу.       — Вот только, гад, попробуй меня там замуровать! Ты мне тут поленом не прикидывайся, я твои приколы все видела! — погрозила она ему пальцем — Выберусь ведь! И шашку пластидную на тебя не пожалею!       Фикус даже веточкой не пошевелил. Лара поймала себя на мысли, что буквально ругается с деревом, и почувствовала себя глупо. Кажется, правда крыша едет. Серьёзнее, Крофт, соберись! Надо сосредоточиться.       Она приблизилась к двери. Справа и слева от неё возвышались мраморные изваяния слона и буйвола — двух главных помощников индийских крестьян с древнейших времён и до наших дней. Створ у ворот не было. Вход закрывала единая монолитная плита, которая, судя по всему, должна была подняться вверх. В середине неё имелось прямоугольное поле с красивой узорчатой рамкой, и на нём проступали в камне резные слова.       Лара стряхнула оставшуюся в резьбе землю.       — Это санскрит. Язык священных текстов. Конечно, не современный хинди, но попробую разобраться. Зря, что ли, ту методичку зубрила. Ну-ка…       Она вгляделась в причудливые древние буквы. На вратах храма было выбито: Встань же, жена либо дева! Внемли сокрытому в строках. Путь ты проделала долгий, Стать чтоб Одной из Шести. Разум твой ясен и чист, Выбор твой был доброволен. Ты и мудра, и достойна, Если читаешь санскрит. Дочь ты родителей знатных, Ликом прекрасна и телом, Знахарь тебя отобрал, Осмотрел и одобрил брахман. Будешь ты нашей сестрою, Чтобы в усладе и неге День ото дня вместе с нами Жизнью поля наполнять! Так заходи к нам, сестрица! В доме Отца Урожая Будем служить Ему вместе. Молви — готова ли ты?       Лара так и замерла, не отрывая палец от последних слов. Сказать, что написанное взволновало её — ничего не сказать. Она пыталась мыслить холодно, как авантюрист и исследователь. Обычно ей это удавалось, но почему-то не сейчас. Даже в критической ситуации после укуса кобры она не растерялась, а отползла, достала рог индрика и приняла противоядие. Но вот этот стих её совершенно ошеломил. Она ожидала прочитать на воротах защищенного древнего храма что угодно, но только не любезное, можно даже сказать — ласковое, приглашение.       Слишком уж много в этом стихе говорилось будто бы про неё… Такое точно никого равнодушным не оставит! «Путь ты проделала долгий», «достойна, если читаешь санскрит», «дочь ты родителей знатных, ликом прекрасна и телом»… Не то, чтобы Лара краснела как школьница от подобных комплиментов. Она отлично знала, что красива. Но читать о себе такое и в этом месте…       — Так, что же в сухом остатке? Отец Урожая здесь. Ну, был когда-то, во всяком случае. Кто он такой? Или что такое? Отдельная личность, преемственный титул или, может, какой-то артефакт? Надо выяснить. А вот Шесть — однозначно не богини. Они жрицы, и проводили отбор новеньких по вполне определённым критериям. Под большую часть которых странным образом попадаю я… Неужели поэтому джунгли меня не убили? Они решили, что я пришла сюда, чтобы стать Одной из Шести?! Как же много вопросов…       И первый из них — попасть внутрь. Закрывающая проход плита так и не шелохнулась. Можно, конечно, и подорвать. Был бы здесь Брайс, от ворот уже давно бы только щебёнка осталась. Но нет ли пути попроще?       Крофт ещё раз перечитала стих. …Молви — готова ли ты?       Одной из Шести был задан вопрос. Не в ответе ли ключ? Лара отступила на пару шагов, с шумом вдохнула воздух сквозь респиратор и ещё раз глянула на резное санскритское слово «готова». Стоит попробовать…       — Диксита!       В ту же секунду дверь со скрежетом поехала вверх. Лара уже приготовилась к волне спёртого воздуха, которая рванёт на неё из вскрытой гробницы, неся с собой всю тысячелетнюю микродрянь. Но ветра не последовало. Ни пыли, ни тяжелого подземельного запаха. Ничего.       Впрочем, её это не шокировало. Зал в горе ведь громадный. Неудивительно, что он не герметичен как консерва. Значит, воздухообмен с атмосферой у него есть, и «фараонова проклятия» от затхлой плесени можно не бояться. Что ж, хоть какой-то плюс. Всяко лучше без намордника, чем в нём.       Лара убрала в ранец респиратор и вытащила мощный фонарь — ещё один необходимый инструмент в её работе. С легким щелчком светильник занял место в специальном креплении на «Вышибале». Просто чтобы долго не рассусоливаться, если вдруг в луч света попадёт очередная сторожевая древнеиндийская буратина. Вдох, выдох. Вперёд.       Когда она вошла в прохладный темный туннель, то тут же поняла, как много звуков было в джунглях. Птицы, обезьяны, насекомые, шум листвы — всё осталось снаружи. Впереди лишь гулкое эхо шагов, отраженное от мраморных стен. И густой мрак, без остатка поглощающий яркий луч фонаря. По стенам коридора, словно технические коммуникации, тянулись мощные корни и стволы. Но они не выглядели здесь чужеродными сорняками, облюбовавшими руины. Растения были словно вписаны в архитектуру самого храма, как заранее предусмотренные и необходимые элементы. Ровными пучками по шесть штук они по каменным желобам и небольшим резным аркам уходили внутрь храма. Кажется, тут всё привязано к шестёрке…       Лара продвигалась без спешки. Ловушек она не боялась, на входе их не бывало почти никогда. Если древние хотели что-то навеки запечатать, то не морочились с одноразовыми подлянками, а брали, блин, и запечатывали. У них всё было просто. Обвал туннеля на километр, замурованные намертво каменные двери, магические барьеры или заколдованные стражи. Никто бы не стал ставить на ворота какую-то избыточно мудрёную свистоперделку с приложенной инструкцией, как её обойти. Другое дело, что в таких катакомбах могли быть заперты те, кто ни в коем случае не должны из них вырваться. Никогда. С содроганием Крофт зачем-то вспомнила Дом Тьмы, затерянный в песках Сахары. Как раз то самое место, куда древние египтяне ссылали преступников, навеки проклятых неотделением души от плоти. Первым, кстати, туда швырнули не абы кого, а падшего бога Сета, предварительно отрубив ему ступни, кисти и половые органы. То, что там творилось… Скажем так, побывавшего в Доме Тьмы адом уже можно было не пугать. Лара побывала дважды.       Однако, здесь на близость опасности не намекало ничего. В самом деле — храм защищён живыми джунглями и обвалами на входах. Да ещё и магическими дверьми, открыть которые может только Одна из Шести. «Система безопасности» определённо работала на сдерживание проникновения снаружи, а не прорыва изнутри. А значит и шансы на монстрятину минимальны. Но не равны нулю. Они нулю никогда не равны.       Воздух в туннеле, как Лара и заметила, был удивительно чист. Как будто в храме работала принудительная вентиляция.       — Надо же… Как хорошо дышится. Ни плесени, ни паутины, ни летучих мышей… Воздух свежий. Словно здесь кто-то убирается. Но кто?       Ответа долго ждать не пришлось. Сзади раздался тихий шорох. В луче фонаря Лара увидела пучок живых лиан. Он протянулся от одного из стволов на стене и, как веник, подметал с пола грязь, отвалившуюся с обуви Крофт.       — Ага! Значит вы не только охранники, но и обслуживающий персонал. Храм явно заколдовывали с умом…       Она с любопытством принялась осматривать стены и потолок. Против всех законов природы, несмотря на вечную темноту, в туннеле зеленела листва и цвели гроздья пурпурных цветов. Чем дальше, тем наряднее становился коридор. Казалось, он расцветает прямо на глазах. Вокруг Лары разворачивались бутоны, наполняя воздух сладким ароматом. Листья и стебли тянулись к ней, порой ласково поглаживая по изящным ногам, обтянутым шортами ягодицам и обнаженной талии. Поначалу Крофт отмахивалась от них, даже рубанула кукри пару раз, но растения были слишком настойчивы. Ни малейшей агрессии с их стороны больше не было. Только… нежность? Лара ощущала себя странно, крайне странно, но почему-то приятно. Храм не переставал её удивлять…       Внезапно луч фонаря подсветил что-то возле стены. Что-то слишком выбивающееся из зелени, цветов и мрамора. Лара приблизилась и подобрала с пола… небольшой чёрный дрон.       — Этого мне только не хватало!       Коптер со сломанным пропеллером ещё толком не потускнел. Свеженький пластик блестел новизной. Даже индикатор заряда батареи светился. Это значило, что лежит он в туннеле совсем недавно. Неужели Крофт здесь не первая? Она покрутила находку в руках.       — Видеокамера толковая. Кто-то явно исследовал это место. Но кто? Кому это может быть нужно? Нет, понятно, что это Посвящённые, а не блоггеры с YouTube. Вопрос — какие именно? На дроне, само собой, никаких опознавательных знаков нет. Черт, а я так надеялась на спокойное обследование храма! Опять всё в гонку превращается…       Она бросила аппарат на пол, и его тут же смели куда-то лианы. Не снижая уровня осторожности, Лара ускорила шаг. Но конец туннеля уже был недалеко.       Впереди забрезжил неяркий свет. Любопытство и волнение в душе Лары смешались в щекочущий комок где-то между лёгкими. Азарт толкал в спину, перчатки сжимали дробовик. Стены коридора расширились, потолок взмыл вверх. Из узкого туннеля Крофт вступила в громадный зал.       Не хватит воображения, чтобы представить себе всю величественность четырёхкилометрового круглого святилища, вытесанного прямо в горе. Помещение казалось попросту вселенских размеров. Колоссальный купол поднимался от пола и сходился на головокружительной высоте. В нём — то тут, то там — виднелись отдельные круглые отверстия, затянутые растительностью. Тем не менее, свет сквозь них пробивался, и полного мрака не было. Видимо, дрон влетел сюда через одну из этих дыр. Судя по обломкам потолка на полу под ними, эти прорехи явно не входили в замыслы архитектора. Но имелись и предусмотренные световоды — шестиугольные проёмы, закрытые люками.       Лара даже толком не успела поразиться увиденному, как купол пришёл в движение. Вернее, не сам купол, а вездесущие живые лианы, населявшие его. Растительные щупальца, змеясь по потолку, распахивали один люк за другим, отползали в сторону от провалов в потолке, и потоки солнечного света снаружи врывались в храм, делая его ещё более внушительным. Солнце уже клонилось к вечеру, но конструкция световодов и белые мраморные стены позволили ему легко озарить лучами весь зал.       — Вот это да! — Лара пораженно застыла под шорох растений и хлопки люков, не в силах оторвать взгляд от купола. Она понимала, что надо торопиться, но не залюбоваться зрелищем просто не могла.       Однако, как бы потрясно ни выглядел свод, самое интересное располагалось не там. Большую часть пола составляла открытая почва — рыхлый богатый чернозём без единого сорняка, чудесным образом не испортившийся за многие годы. Зал напоминал только что распаханное и подготовленное к посеву поле. По всей его площади раскинулась искусная оросительная система в виде мраморных желобов и расходящихся от них по почве тонких арыков. Воды в ней не наблюдалось, но не стоило сомневаться, что где-то за стенами храма или под ним предусмотрены резервуары, готовые в любой момент напоить поля.       От шести туннелей, входивших в зал с разных сторон, тянулись широкие мощённые плитами дороги. Они вели прямо к центру храма, куда концентрическими кругами сходились все поля и водяные желоба. Там, в потоке света от главного световода, возвышалась шестигранная ступенчатая пирамида порядка тридцати или сорока метров в высоту. На её усечённой вершине располагались некие ритуальные сооружения, но какие именно — с двух километров было не различить.       — Потрясающе! — Лара почувствовала, как дрогнул её голос от восторга — Просто потрясающе…       И всё же терять времени не стоило. Она двинулась к пирамиде. Зал святилища вокруг словно оживал на глазах. Поступь сапог по мраморной дороге и шелест ползающих по своду лиан наполняли его гулким эхом, многократно отраженным от стен.       — Значит, вот оно как… — рассуждала Крофт, слушая собственные шаги — Это, оказывается, не совсем храм. Это мелиорационный комплекс. Огромная волшебная оранжерея! Я думала, тут просто проводились некие особые обряды для повышения урожайности полей в округе. Но нет! Всё выращивалось прямо здесь! Чернозём, орошение, свет — идеальные условия. Осталось только разгадать главный секрет. Что за магический катализатор позволял получать урожаи круглый год и в любое время?       Лара шагала вдоль обширных участков плодородной почвы. Можно было видеть, что они не настолько одинаковы, как казалось при выходе из туннеля. Неглубокие мраморные бассейны с землей, к которым подводились самые большие водопроводные желоба, явно предназначались для риса, лотосов и прочих полуводных культур. Чуть более сухие участки, видимо, должны были достаться хлопку и зерновым. Кое-где даже виднелись засохшие останки плодовых деревьев. В чёрный грунт в разных местах были подмешаны определенные части глины или песка. Абсолютно все виды почв и влажности. Любая сельскохозяйственная культура смогла бы найти себе здесь участок по вкусу.       — Хмм… Да тут что угодно можно вырастить. Даже без магии. Просто мечта любого фермера. Или наркоторговца… Уж не Афим-Макади ли точат зуб на этот храм? А что, вполне может быть! Это очень даже в их интересах. Плантация мака каждый день — ни один барыга не откажется. Небось, наслушались от местных сказок про Отца Урожая, накупили дронов и айда по всему лесу летать. Во всяком случае, лично влезть и активировать храм они пока не смогли. Джунгли, видимо, не дали. Что ж, значит, уже и не смогут. Закатай губу обратно, паучок! Не будет тебе рек героина.       Пирамида приближалась. Конечно, ей далеко было до монументальных громадин Гизы или зловещего пятигранника над Домом Тьмы, но вот с ацтекскими теокалли она вполне бы могла потягаться. Даже выглядела похоже. Дороги упирались в её ступенчатые грани, желоба уходили под фундамент в области углов. Сомневаться не приходилось — именно пирамида является «пультом управления» храмом. Оставалось лишь понять принцип её действия.       Лара остановилась у подножья, подперла талию кулаком и задумчиво почесала подбородок. Карие глаза внимательно осмотрели пирамиду сквозь красноватые стёкла очков. Многолетнее чутьё подсказывало ей, что как-то всё слишком просто выглядит. У святыни должен быть последний рубеж обороны от непрошеных гостей. Это на вход ловушки почти не ставили, а вот непосредственно перед самой реликвией — очень даже. Как раз, чтобы одуревший от жадности мародёр, забывший про осторожность, нарвался на залп стрел в живот или огненный фонтан под задницу. Пирамиду стоило проверить.       Лара снова решила применить бейкеровский георадар. Крофт воткнула его в ближайший участок почвы, вытащила планшет и настроила радиус действия прибора. С двух миль она сузила его буквально до пары сотен метров. Так сильно сокращалось время и возрастала детализация изображения. Спустя всего пару минут писка, трёхмерная модель пирамиды уже оказалась на экране.       — Ну-ка, показывай, что у тебя там внутри…       В середине сооружения отмечалось помещение, что не удивительно, шестиугольной формы. Оно походило на жилую комнату. Сканирование даже отобразило остатки чего-то похожего на полки, сундуки и кровати, но чёткости изображения всё равно не хватало. Вход в пирамиду располагался в её противоположной от Лары грани. А напротив входа…       — Секундочку… Это что, статуя?       Спешно подхватив аппаратуру, Крофт почти бегом бросилась в обход здания. Статуи в центрах зон магической активности всегда оказывались или искомой целью, или главным источником проблем. Иногда всем вместе. Взять хотя бы потайной пещерный город в Перу, куда Лара забралась в поисках Великой Цепи. Так, ерунда. Всего каких-то 400 метров чистого золота. Оказалось, что жрецы инков при помощи жара от вулкана переплавили цепочку и отлили огромную золотую пуму, собираясь спустить её на осадивших город конкистадоров. План был надёжен как швейцарские часы, пока какой-то рукожопый колдун не накосячил в ритуале. Пума решила, что от неё требуется не «убить всех бледнолицых», а просто «убить всех». Что с радостью и сделала, пустив на колбасу как испанцев, так и укрывшихся в городе инков. Вместе с женщинами и детьми. На её беду мисс Крофт посмотрела все части «Властелина Колец» и «Терминатора», так что свои деньки котяра закончила в той же плавильне, откуда и появилась на свет. Жидкий металл в процессе злобно булькал и явно норовил плеснуть в лицо. Пришлось слить золотишко в вулкан. Брайс прорыдал неделю. Но пунктик по поводу статуй у Лары с тех пор имелся.       Запыхавшаяся — больше от волнения, нежели от бега — Крофт остановилась напротив лестницы на фронтальной грани пирамиды. Практически у парадного крыльца.       — Ну, привет, здоровяк…       Иначе было и не сказать. На высоте примерно десяти ступеней прямо посреди лестницы распологался пьедестал примерно два на два метра. И на нём восседал колосс.       Скульптура резко выделялась из всего интерьера храма — она состояла не из мрамора, а из обожженной красной глины, что вообще не вписывалось в стиль. Она с поразительным правдоподобием изображала огромного, тучного, но могучего мужчину. Ларе он напомнил не то знаменитого восточноазиатского Хотэя, не то Голема из еврейской мифологии. Сходство с обоими этими персонажами определённо было, и всё же ничего подобного ей раньше уж точно не попадалось.       Анатомичность истукана попросту ошеломляла. Абсолютно как живой. Казалось, толстяк прямо сейчас возьмёт и встанет, что, кстати, вполне могло бы произойти в любой момент. Он сидел, подвернув под себя одну колонноподобную ногу и свесив с постамента на ступени другую. Его руки с громадными терракотовыми мышцами выглядели непропорционально длинными. Особенно кисти. Что примечательно, огромных пальцев на конечностях было по шесть. Левую ладонь Голем поднял в приветливом жесте, а может быть — благословении. Из одежды на нём имелась только набедренная повязка из тончайшей золотой кольчуги, остальное составляли украшения из того же металла. Голени и предплечья сплошь покрывали многочисленные браслеты, на всех двадцати четырёх пальцах сверкали перстни. Плечи, грудь и шея также скрывались под грудой бус, ожерелий и цепей.       Впрочем, шею у него и так можно было определить с трудом. Лысая и круглая, как шар для боулинга, голова казалась прилепленной к громадному торсу напрямую. На щекастом лице с двумя подбородками сияла широченная улыбка от уха до уха, мочки которых оттягивали вниз массивные золотые серьги. Глаза без бровей хитро щурились. Каждая морщинка, каждая складочка глиняной кожи, даже россыпь пор на широком носу — реалистичность статуи вызывала просто какой-то психологический дискомфорт…       Если бы терракотовый гигант встал на ноги, его рост, пожалуй, составил бы метра три с половиной. То есть даже повыше гималайского йети, отлично знакомого Ларе, да ещё и несравненно шире. На его коленях, помимо неизмеримого живота, лежала вполне подходящая ему двухметровая бронзовая булава с мощной рукоятью и шарообразным, как пузо своего владельца, оголовьем. Судя по всему цельнолитая. Голем придерживал её свободной правой ручищей. Страшно даже вообразить, сколько эта херовина весит. И какой наносит удар. Больше всего Лару насторожило именно состояние металла булавы. Бронза от времени зеленеет. Но оружие в руках статуи сверкало лишь немногим меньше, чем золото. Будто отлили и наполировали его час назад. Что-то явно с этим истуканом не чисто…       Сразу за широченной спиной неподвижного изваяния возвышались два мраморных столба. Между ними на золотых цепях висел круглый гонг, тоже бронзовый и тоже не позеленевший. Глядя на этот выпуклый диск диаметром в пару метров, Лара почему-то сразу подумала, что Голем запросто мог бы использовать его как боевой щит. Край гонга по всему периметру покрывали угрожающего вида пильчатые зубья, а посередине сверкала гравировка. На ней был изображён Голем. Вместо золота он почему-то был одет в простую рубаху и широкие шаровары с поясом. Стоя в полный рост, он прижимал ногой к земле какого-то поверженного монстра с тигриной головой. На лице гиганта застыла гримаса неистового хохота, а обе руки заносили над головой булаву, готовясь обрушить оружие на врага.       Минут пятнадцать Крофт ходила перед лестницей взад-вперёд. Ситуация, несмотря на спешку, требовала тщательного обдумывания. Голем всё так же сидел и давил лыбу. Сказать, что он выглядел подозрительно — это ничего не сказать. Очень правильно Лара сделала, что не сразу полезла на пирамиду. Первый же шаг на ступеньку запросто мог бы пробудить спящего стража. И вот тогда уже не смешно было бы. Участь тигроголового ей повторять не хотелось совсем.       Путешественница снова достала планшет и ещё раз осмотрела модель пирамиды. Вход в неё, судя по данным, располагался как раз позади гонга. Она приблизила изображение статуи. Радар явно засёк какую-то неоднородность строения терракотового великана.       — Хм… Готова поспорить, он полый внутри… Может, это и не страж совсем? Просто стилизованный под толстяка сосуд для чего бы то ни было. Возможно, для магического эликсира, стимулирующего рост растений. Не его ли, в таком случае, прозвали Отцом Урожая? Маловероятно, конечно. Но почему бы и нет? Тем не менее, стоит перестраховаться…       Лара в очередной раз влезла в ранец. Кажется, пришла, наконец, очередь пластида. Крофт отделила четверть шашки и подключила взрыватель.       — 125 граммов. Думаю, это тебя угомонит. Вот только попробуй мне шевельнись. Только попробуй…       Она заняла позицию напротив Голема, сжимая заряд взрывчатки в одной руке и пульт детонатора в другой.       — Лови!       Кусок пластида отправился в полёт. Меткости Ларе было не занимать. Подарочек прилетел именно туда, куда она и целилась — на край постамента возле терракотовой ножищи. Одно нажатие кнопки — и нижней половины у истукана не будет.       Всё ещё сжимая в левой руке пульт, Крофт вытащила из кобуры пистолет. Прямая провокация точно выведет Голема на чистую воду. Ствол Р2000 навёлся прямо в середину его выпуклого лба. Лара глубоко выдохнула, замерла на секунду и нажала на спуск.       ТАХ!       Выстрел из пистолета сам по себе значительно тише, чем из дробовика, но эхо, многократно отразившись от стен храма, превратило его в поистине устрашающий звук. Оно ходило по залу где-то секунд десять. Голем не шелохнулся. На его голове красовался маленький круглый кратер.       ТАХ! ТАХ-ТАХ!       Ещё три пули нарисовали треугольник на круглом животе. Ноль реакции. Лара опустила пистолет и внимательно вгляделась в хитрый глиняный прищур. Ничего. Только кусочки керамики на ступенях мелко задрожали, взмыли в воздух и легли ровно в те места, откуда были выбиты. Следы от пуль закрылись, не оставив даже трещин. Голем снова сидел и лыбился как новенький.       Статуя однозначно была заколдована. Но, судя по всему, опасности не представляла. Лара в этом практически убедилась. Ну какой, скажите на милость, страж проигнорирует такую наглость, как непосредственное нападение? 95%, что он не встанет. Но не 100…       Не отпуская палец с кнопки детонатора, Лара шагнула на первую ступень. Тишина. Это вселило дополнительную порцию уверенности. Крофт зашагала смелее. Ещё несколько шагов — и она поравнялась с Големом.       — Видимо, всё-таки, сосуд. Но бережёного, как говорится…       Лара подобрала заряд взрывчатки с постамента. Оторвать в случае чего ноги противнику — это, конечно, хорошо. Но ведь куда лучше будет оторвать ему руки с головой, верно? Раз Голем позволяет налепить на себя пластид поудобнее, надо этим воспользоваться. В конце концов, может оказаться, что его так и так придётся взрывать. Но сперва пирамиду надо изучить по максимуму.       Поднявшись ещё немного, Лара встала на край постамента, опёрлась на сгиб руки Голема и потянулась к вороху ожерелий на его шее. Её ладонь сквозь перчатку почувствовала необычайное тепло, исходящее от статуи. В храме стояла приятная прохлада, а солнце уж точно не смогло бы настолько прогреть керамику через световоды. Крофт медленно сунула кусок пластида под многочисленные позвякивающие украшения, аккуратно налепила его в области правой ключицы и всё так же осторожно извлекла руку наружу.       — Всё. Теперь ты у меня на мушке.       Лара почти полностью успокоилась. Ситуация снова была под её контролем. Она отряхнула перчатки. Можно было вновь сосредоточить внимание на пирамиде. Но пульт далеко не убирать…       Бросив ещё раз взгляд на Голема, Крофт двинулась по лестнице дальше вверх. Миновав висящий гонг, она, наконец, смогла рассмотреть вход в пирамиду. Ступени продолжались справа и слева от него. Проём оказался наглухо закрыт массивной каменной дверью, похожей на ту, что стояла на воротах храма. Только на этот раз надписей или рельефов на ней не было. Только изящная золотая рукоять и ни малейшего намёка на способы попасть внутрь.       Лара подёргала за ручку.       — Эммм… Диксита?..       Дверь стояла как вмурованная.       — Ладно, хрен с тобой. Буду пока пользоваться тем, что есть. Сперва надо осмотреть вершину пирамиды. Если и тогда ничего понятно не будет — что ж, придётся взрывать.       Над плоской шестигранной площадкой дышал ветерок. Вообще, локальный климат Храма Плодородия был невероятно приятен. Джунгли снаружи изнывали от жары и тропической духотищи, а в громадном зале царили нежная прохлада и идеальный уровень влажности. Наверное, именно в таких условиях природой предназначено существовать человеку, где ему не пришлось бы прибегать к искусственным методам утепления или охлаждения. Даже минимальная одежда на теле казалась избыточной. Под куполом на головокружительной высоте плавно текли тончайшие перистые облака, вплывая в световоды на северной стороне храма и выплывая с южной.       Последние шаги — и вот Лара уже на вершине пирамиды. Откинув непослушные локоны с лица, она огляделась.       На площадке имелись всего два объекта. Чаша и жертвенник.       Первая представляла собой двухметровую мраморную полусферу, наполовину утопленную в пол. Отдалённо она напоминала ванну. Её борта имели стилизацию под распустившиеся лепестки лотоса. Внутри чаша оказалась абсолютно гладкой, и в её середине имелись шесть аккуратных сливных отверстий.       Но куда больше Лару заинтересовал жертвенник. Прямоугольный слегка выпуклый стол на монолитном основании.       — Надо же. Весьма странная форма. Зачем делать жертвенник выпуклым? На нём же, вроде как, положено сжигать подношения. Разве так удобнее?       Крофт осмотрела алтарь внимательнее. Его стенки также покрывали резные изображения лотосов с ажурными лепестками. А по краю плиты столешницы тянулась тонкая резная надпись.       — Что это? Снова санскрит. И, кажется, ещё один стих…       По периметру жертвенника пролегали слова: Здесь, дорогая сестрица, Поочерёдно сменяясь, Жертвы без крови приносим, Чтоб колосились поля. Вызвалась ты доброй волей Для церемонии ныне. Помни — пока ещё можешь Выбор ты свой изменить. Может, ты хворь ощущаешь? Страх, нерешимость, смятенье? Сладок ли ночью был отдых? Лунная кровь не идёт? Но, если духом и телом Ты к ритуалу готова, Сбрасывай на пол одежды, Йони и грудь обнажив! Ляг на алтарь ликом к небу, Ноги раскинув и руки, Молви то Слово, что знаешь, И совершится Обряд!       — Приехали! — на лице Лары отобразилось недоумение, а щеки ощутили прилив колкого стыдливого тепла — То есть, получается, мне предлагают голой лечь на жертвенник?! Алё, Шесть, вы там совсем башкой тронулись или да?! Голой на жертвенник, охренели совсем! Ага, щас! Может, мне ещё и сердце самой себе вырезать?!       Однако первый порыв возмущения доволно быстро миновал. Лара перечитала стих ещё несколько раз, и с каждым новым прочтением он казался ей всё менее и менее сумасшедшим. Ситуация была аналогичной той, что и на воротах с гопурамом. Надпись не сулила ни смерти, ни страданий. Напротив, всё участие в неведомом ритуале обозначалось как исключительно добровольное. Жертва именовалась бескровной. Автор даже любезно интересовался здоровьем Одной из Шести.       В душе Лары боролись два порыва — последовать указаниям на жертвеннике или без лишних рассуждений разворотить пирамиду взрывчаткой. И борьба была серьезнейшая. Её совсем не радовала перспектива стягивать с себя шорты и обнажать в таком месте свою «йони» — смысловую противоположность лингама. Она выбрала компромисс.       — Ладно. Попробую сперва в одежде. Видимо, жертвенник — это своеобразная панель управления храмом. Думаю, жрица своим телом как-то замыкала энергетический контур пирамиды, направляя таким образом потоки магии, и приводила в действие весь комплекс.       Портупея с боеприпасами, ранец с оборудованием и «Вышибалой» покинули изящные плечи мисс Крофт. Пояс также избавился от всего лишнего, что помешало бы нормально лечь. Только кобуры с пистолетами на бёдрах Лара решила оставить. Она вообще старалась в экспедициях с ними не расставаться никогда. Ну и, само собой, детонатор в руке.       Оставив снаряжение у края площадки, Лара приблизилась к столу. На его выпуклой поверхности действительно был очерчен контур распятого человека. Ей сделалось не по себе. Ровно в такой же позе она буквально пару часов назад висела между деревьями на грани жизни и смерти. Нет ли и здесь западни? Только слова о том, что крови не будет, несколько успокаивали её. И с каких это пор она стала доверять впервые увиденным заклинаниям? Ведь, если уж браться рассуждать, удушение — тоже жертва без крови. Ладно, не об этом сейчас. Надо или уходить, иди решаться и делать. Добровольный выбор, как и начертано на камне.       Ладонь в перчатке нервно вспотела, сжимая детонатор. Лара оперлась свободной рукой о край жертвенника и легким движением оказалась на нём. Она плавно опустилась спиной на прохладный мрамор, распростёрла руки и чуть раздвинула ноги в стороны. Лежать на выпуклой плите было непривычно, но, кажется, поза нужная.       Она устремила взгляд на голубое пятно неба в световоде над ней. Дыхание приходилось контролировать волей. Сознание приготовилось к встрече с неведомым.       — Диксита!       Слово затихло эхом. Ничего.       — Диксита!!!       Тишина.       — Да ёб твою мать!       Накал ожидания стал невыносимым.       — Ваша взяла! — крикнула Крофт в никуда — Хотите по инструкции? Будет вам по инструкции!       Лара стянула топ. Роскошная грудь, покрытая капельками испарины, словно вздохнула всей кожей в свежем воздухе храма. Приятно заныли соски. Но Крофт почти не обратила на это внимания. Шорты вместе с сырыми от пота трусиками тоже к чертям собачьим полетели вслед за топом. На ней оставались только обувь, две кобуры на бёдрах и тот самый нефритовый амулет.       Она снова растянулась на столешнице. Конечности лежали по разметке. Перчатка сжимала пульт. Легкий озорной бриз слегка холодил между ног.       Взор к небу. Вдох. Выдох.       — ДИКСИТА!       Воздух снова прорезал отрывистый свист. Из мраморных бутонов лотосов, украшавших стол, словно змеи, выскочили плети лиан.       — Да, блять, опять что ли?!       В секунду они захлестнули руки и ноги Лары, проскользнули под колени, в подмышки и вокруг шеи. Мгновение — и её зафиксировало намертво. Мягко, безболезненно и без малейшего шанса на сопротивление.       От неожиданности пальцы разжались. Пульт со звонким пластмассовым стуком упал на пол.       — Суууукааа…       — ХАААА-ХААА-ХАА-ХА-ХААААА!!!       Казалось, смехом разразился весь храм разом. Могучий басистый хохот взорвался в громадном зале. Эхо загрохотало в ответ, многократно усилив его.       — Какого хуя?..       — ХО-ХО-ХО-ХО-ХООООО!!! — гремело со стороны лестницы.       — Нет! Нет, не может быть!.. Блять, только не это!       До её слуха донёсся характерный скрежет. Точно так же скрежетала скала, когда её отодвигал от входа баньян. Один огромный камень о другой. Точнее — терракота о камень. Звон сотен золотых украшений только подтвердил самые худшие её опасения.       Хохот прибывал и усиливался, словно паводок после тропического ливня. И вдруг к нему прибавился ещё один звук. Оглушительный бронзовый удар, а вслед за ним — пробирающий до мурашек рокот, похожий на раскаты грома перед муссоном. Могучим и неотвратимым.       Под сводами храма впервые за века раздавался гонг.       Лара поняла, что вляпалась по крупному.