through the open window (через распахнутое окно)

Тик. Тик. Тик. Тик. На часах было ровно три двадцать два утра, когда Джинкс осознала, что голоса в её голове исчезли. Нехорошо. Она села на кровати. Эта спальня, что бы Вай ни говорила, ей не принадлежала. Не принадлежала, но хотя бы была уже достаточно знакома, чтобы не пугаться спросонья. Она взглянула на свои руки. Посчитала до десяти. Голоса в голове исчезли, так что придется отправиться их искать. Тик. Тик. Тик. Тик. Немного спотыкаясь, она выбралась из комнаты, стараясь шуметь как можно меньше. Однако понять, издавала ли она шум вовсе, было немного трудно в состоянии, когда собственные шаги кажутся всполохами желтого и кислотно-зеленого. Нехорошо. Мало что в её жизни можно было назвать хорошим, но вот это было прямо очень не очень. - Клаггор? - пробормотала она, осторожно спускаясь по деревянным ступенькам. - Майло? – ухватилась за поручни, продолжая двигаться вниз. Часть ей сознания, еще не утерявшая связь с реальностью, подсказывала: нужно сесть и постараться успокоиться. Но она не могла. Ей было тревожно. Тревожно, потому что голоса исчезли, и их следовало отыскать прежде, чем они что-нибудь натворят. Тик. Тик. Тик. Тик. - Да ладно, ребят, - протерла зажмуренные глаза. – Хватит играться со мной… Проехавшись носками по отполированному паркету, она поскользнулась и рухнула, пересчитав копчиком последние несколько ступенек на лестнице. От того, как быстро билось сердце после внезапного приземления, шла кругом голова. Она поднялась, словила равновесие и двинулась дальше. Вот здесь гостиная с диваном и красивыми картинами, развешенными на стенах. А здесь – ванная с раковиной, на которой виднелось пахнущее розами мыло и… ??? таблетки … и кран, и… А здесь кухня. Она остановилась, уцепившись за тумбу, и надавила ладонью на лоб. Здесь ей находиться не следовало. Пробраться ночью на кухню – не смертельно, всё-таки дом принадлежал Кейт, которая к нарушениям правил относилась вполне миролюбиво, даром, что была миротворцем.* Однако сейчас здесь находится было очень опасно… Тик. Тик. Тик. Тик. … а вообще, что это за адское тиканье? Она встряхнула головой в попытке немного прояснить мысли. Открыла шуфлядку, начиная искать чертову вещицу, что голоса запрятали от неё, ту самую вещь, что могла издавать этот невыносимый звук. Хоть что-то. Открыла следующий ящик. За ним еще один. И еще. - Могу ли я чем-то помочь? Она так быстро обернулась, что чуть вновь не упала. Кейт, одетая в халат и домашние тапочки, скрестив руки на груди, застыла, опираясь на дверной косяк плечом. Она сосредоточилась на Кейт. Кейт – это хорошо. Кейт – это что-то новое. Кейт была реальна. И никогда не лгала, так что была реальна вдвойне. - Я… Мх. Просто искала… - она крепко зажмурилась. – Искала. Кейт нахмурилась. - Я могу подойти ближе? Джинкс распахнула глаза. Взглянула на Кейт. Подумала мгновение над вопросом. Мысли её метались от опасно к неопасно до вновь опасно, словно маятник: «Тик-так, тик-так, тик-так…» - Мх, - она глубоко вздохнула. Джинкс было плохо. Тысячи маленьких булавок словно бы впивались в ладони и плечи. Ей было плохо. – Погоди минутку. Кейт кивнула. Джинкс обхватила себя руками, до боли впиваясь в кожу пальцами. У неё на предплечье были нарисованы облака. Ну конечно, а как могло быть иначе. Она же сама их и нарисовала. Джинкс смотрела на них и чувствовала, как вместе с облаками не предплечье кружится и её голова. - Я искала свои голоса, - пробормотала она. – Их здесь нет, - постучала пальцем по лбу. – Хотела отыскать прежде, чем они доставят мне проблем. - Понятно, - Кейт присела на табурет, вытянутый из-под кухонной тумбы. – Поиски увенчались успехом? - Нет, - Джинкс посмотрела на свои ступни и вновь подняла голову, переводя взгляд на Кейт. – Как думаешь, я сошла с ума? В смысле, я знаю, что сошла с ума. Голосов нет. Я знаю, что нет. Но даже не знаю, что я вообще, мать его, здесь делаю. Просто, - она неопределенно махнула рукой. – Не знаю. Кейт скрестила руки на груди и взглянула на неё. Джинкс знала, что она была умна, и в тот момент Кейт выглядела точно так, как выглядели обычно умные люди, о чем-то размышляя. Словно бы их мозг состоял из шестеренок, которые крутились с тихим тик, тик, тик, тик… - Кажется, ты что-то искала, - Кейт дернула ногой, и тапочка на мгновение коснулась её пятки. – Что именно? что именно что именно что именно что именно… - Да, да, - пробормотала Джинкс, потирая виски кончиками пальцев. – Правильно. Что именно? Помощь, прошептал кто-то изнутри, и она содрогнулась. Иногда она могла различить голоса между собой. Иногда нет. Иногда – в самых неприятных случаях - голоса принадлежали ей самой. - Мне нужна помощь, - проговорила она, нахмурившись. – Да, вроде бы правильно. - Ладно, - Кейт поднялась с места и подошла чуть ближе, тем не менее не обходя маленький обеденный стол, стоявший между ними. Хорошо. Джинкс не нравилось чувствовать себя как в ловушке. – Могла бы ты уточнить, какая именно помощь необходима? Тик, тик, тик, тик, тик – раздался голос, перебивающий те металлические щелчки, что кошмарной какофонией преследовали её с того самого момента, как она проснулась, а затем раздался последний щелчок, отдавшийся в теле громом. Щелчок – мгновение абсолютной осознанности, показавшейся пощечиной столь сильной, что Джинкс дернулась. - Мне скоро станет хуже, - сказала она и зажмурилась, соскальзывая по стене на пол. – Не знаю, почему. Но я не могла нормально спать. Это всегда первый признак. Мне станет гораздо-гораздо хуже, только я не хочу снова потерять Вай, - она прервалась, нахмурилась, открылась глаза. – Или тебя. Ты мне нравишься. Тебя я тоже не хочу потерять. Но продолжаю делать то, чего делать совсем не хотела, и не могу удержать себя в руках. - Как я могу помочь тебе? Джинкс задумалась. На мгновение в голове наступила блаженная тишина, которая, тем не менее, тут же прервалась её собственными мыслями. - Запри меня. До тех пор, пока не приду в себя. Я обматерю тебя за это, но позже обязательно поблагодарю. Или сейчас поблагодарю. Не знаю. Просто уведи меня отсюда. Если оставишь всё, как есть, я могу сделать что-то плохое, а я больше не хочу никому вредить. Кейт скрестила руки на груди и кивнула. - Я обо всём позабочусь. - Замечательно, - Джинкс глубоко, прерывисто вздохнула. – Да, - она так сильно хлопнула по холодному бетонному полу ладонями, что боль отдалась в её предплечьях. – Да! Да, черт побери. Я смогу, - она моргнула. Вновь взглянула на Кейт. – Я подожду. Подожду здесь, пока ты не придешь за мной. Кейт чуть шевельнулась и зевнула, потянулась, заводя руки за голову. - Нужно ли попросить Вай посидеть с тобой на время приготовлений? - Нет! – Джинкс выпрямилась. – Нет. Пожалуйста. Будет только хуже. Она не виновата. Ну, по крайней мере, я не виню её. Но с ней станет только хуже. - Как пожелаешь. Я отойду ненадолго. Джинкс кивнула. Она прикрыла глаза, уткнувшись лицом в ладони. - Спасибо. - Без проблем. - Не только за это. Еще и за то, что ты сказала мне прошлой ночью, - она подняла голову. – Эти слова очень много значат для меня. Они помогли мне. Очень. Мне трудно, - Джинкс перевела взгляд на пол, на стыки между бетонными плитами. Провела вдоль них пальцем, глядя, как он проваливается в небольшую канавку. – Мне трудно, но ты была права. Я так сильно заблуждалась, думая, что гораздо сложнее повернуть ситуацию к лучшему, чем ухудшить её. Кейт подошла ближе. Джинкс дернулась, но заставила себя стоять спокойно, не отступая. Кейт протянула ей руку. - Можно? Джинкс ухватилась за чужую ладонь. Кейт притянула её в объятия. И что-то внутри вдруг оборвалось. Она разрыдалась. Кейт кругами гладила её по спине, и эти прикосновения, словно щупальца, зажившие собственной жизнью, пробирались прямо под кожу, скользили вверх-вниз по спине, пуская дрожь по телу. - Ты сможешь. Она вздохнула. Закричала. Или не закричала. Она всё еще ничего не понимала. - Всё пройдет, - сказал Джинкс Кейт. А, может, она разговаривала сама с собой. – Но потом снова повторится. - Но затем пройдет вновь, - проговорила Кейт, поглаживая её волосы. – И вернется чуть позже, чем в прошлый раз. И будет чуть легче. И ты станешь чуть сильнее. Ты справишься. - Я справлюсь, - повторила она, и слова эти эхом отдались в голове: справлюсь, справлюсь, справлюсь… - У моей семьи есть мастерская, - Кейт выпустила Джинкс из объятий и взяла её ладонь в свои руки. – Свожу тебя туда, когда вновь почувствуешь себя собой. “Я уже много лет не чувствовала себя собой”, – подумала она, но вслух не произнесла. Или произнесла. Мысли в голове казались очень громкими, так что сложно было бы сказать, всегда ли то были действительно лишь мысли. - Не боишься, что я тебя подорву? Кейт пожала плечами. - Если захочешь подорвать меня, сделаешь это и без моего одобрения, даже если буду сопротивляться. Жестоко не позволять тебе заниматься тем, что ты любишь, из-за всяких “а если”. - Хорошо, - Джинкс вытерла глаза тыльной стороной ладони. Кейт потянула её на себя, чтобы помочь подняться. – Я приложу все свои силы. - И этого достаточно, - Кейт оставила поцелуй у неё на лбу. – Скоро вернусь. Подождешь? Джинкс согласно промычала что-то, прикрывая веки. А внутри раздалось настойчивое тик, тик, тик, тик…

***

Вся комната была в подушках. Стены – подушки. Пол – подушки. Кровать – подушки поверх подушек. В равной степени немного комично и безумно. Она не знала, как попала сюда, не знала, как долго сидела в углу, уставившись в никуда, но на кровати, читая книгу, сидела Кейт, которая выглядела очевидно не к месту в своей черной одежде на фоне белоснежной комнаты. Джинкс бы даже задалась вопросом, была ли Кейт настоящей, если бы Кейт не была настоящей всегда. Джинкс поднялась на ноги. - Никогда еще меня не держали в настолько странной камере, а я часто попадала в тюрьму. - Потому что это вовсе не камера, - Кейт захлопнула книгу и неопределенно махнула рукой. – Это комната для душевнобольных. - Ну конечно, - Джинкс потерла ладонями плечи. – Отсутствие окон, полная сенсорная депривация – и мозги сразу встали на место. Но почему ты тоже здесь? - Мне показалось, бросать тебя в одиночестве немного бесчеловечно, поэтому я осталась вместе с тобой, - Кейт потянулась рукой под подушку и вытащила оттуда еще одну книгу. – И принесла почитать. Думаю, тебе должно понравиться. Джинкс подошла к кровати поближе, замечая, что где-то оставила свою обувь, и взяла книгу. - О чем она? - Несправедливость. Одиночество. Второй шанс. Джинкс с наслаждением мазнула пальцами по складкам, видневшимся на обложке рядом с выгравированным названием. - Лучше уходи. Я ведь могла навредить тебе. Кейт вздернула бровь. - Ты обезоружена, я тяжелее тебя, за дверью охрана, а стены обиты подушками. Думаю, мне ничего не грозит. Джинкс уже было собиралась поспорить, но осознала, что у неё совершенно нет аргументов, потому просто пожала плечами. Она присела на кровать и открыла книгу. Слова взлетали со страниц прямо в воздух, превращаясь в неразборчивые каракули. Книга закрылась, а с губ сорвался тяжелый вздох. - Настолько не понравилось начало? Джинкс мотнула головой. - Просто потихоньку схожу с ума, - она долгим тяжелым взглядом уставилась на свои ладони. Отставила большой палец под прямым углом, изображая пистолет, и медленно обернула руку на себя, поднося ближе к лицу… Кейт перехватила ладонь на полпути и аккуратно опустила вниз. Джинкс нахмурилась. Взглянула на Кейт. Моргнула. - Я почитаю тебе вслух, - Кейт подхватила оставленный на кровати томик и распахнула его, затем вытянула ноги, похлопав себя по бедру. – Давай. Ложись сюда. - Всё в этой комнате – сплошь подушки, - проворчала Джинкс, сама не понимая, зачем вообще начала спорить. – Я где угодно могу лечь. - Можешь, но ты наверняка испытываешь тактильный голод. Это поможет. - Чувствую себя странно, - пробормотала она, но сделала так, как было велено. – Ты нянчишься со мной, как с ребенком. - И что? - И то. Ты девушка моей сестры, а не моя мать. Хотя, без разницы. Сойдет и так. В конце концов, моей отцовской фигурой был Силко. Ты лучше. - Какой приятный комплимент, - Кейт погладила ей по голове, возвращаясь к книге. – Ну, начнем. Часть первая… Джинкс закрыла глаза и начала слушать.

***

Тиканье вернулось, и оно сводило Джинкс с ума. - Сильнее обычного, - пробормотала она себе под нос, присаживаясь. Свет был выключен. Кейт осталась здесь, уснув на кровати. Джинкс задремала на полу. Ох, полы – это замечательно, ведь ниже них уже пасть просто некуда. Она протерла свои глаза. Тик-тик-тик-тик-тик-тик… - Да что за хрень вообще? – сказала Джинкс, проводя ладонями по щекам… Пальцы обо что-то споткнулись. Ухватились, чувствуя гладкость метала, и тиканье усилилось, забилось в яростном темпе. Она потянула. Вспышка боли и неприятный визг, что-то упало на землю. Шестеренка. Это была шестеренка. Джинкс присела на корточки, подняла её, зажав между пальцами. Удивленно присмотрелась. Моргнула. Шестеренка исчезла. А ладони были залиты кровью. Джинкс отпрянула, вновь потянулась к лицу, нащупала метал. Она вцепилась в него, рванула изо всех сил, дергая провода. На пол нескончаемым фонтаном посыпались гайки и болты, еще одна шестеренка, за ней отвертка, молоток, с полдюжины пружин. Металлическая челюсть с зубами, сделаными из человеческой кости. А затем мягкий и влажный глаз, что с хлюпаньем ударился об землю. Из него торчали золотые и медные провода. А вместо зрачка была спираль, что всё вилась, и вилась, и вилась… Тик-тик-тик-тик-ВИЗГ. Она закричала. И с тихим стоном впечаталась в пол, чувствуя, как тем самым из легких выбивает весь воздух. Джинкс пыталась бороться, но её руки завели за спину, а сверху, не позволяя подняться, навалилось нечто тяжелое. На мгновение разум окутала паника. Она брыкалась, кусалась и царапалась, пока вдруг её не перевернули на спину. Кейт удерживала Джинкс, прижав своими ногами предплечья к земле. - Всё в порядке, всё в порядке. Это всего лишь я. Джинкс перестала пытаться вырваться. Сначала пришло замешательство. Затем осознание: предательство… - Ты пыталась себе навредить. … ну или так. Ага. Теперь понятно. Она прочистила горло. - Со мной такое иногда бывает. - Я собираюсь отпустить тебя, - сказала Кейт, ослабляя хватку. – Хорошо? Джинкс кивнула. Кейт слезла с неё, позволяя сесть и восстановить дыхание. Дико тошнило. Она коснулась живота руками, ладони почувствовали холод металла. Взгляд вниз - а в груди железная шпуль, что, словно в насмешку, имела форму бабочки. Джинкс ухватилась за шпуль двумя руками и провернула, чувствуя сопротивление пружин и слыша шум встающих на место шестеренок. И сердце зашлось неизменным тик, тик, тик, тик... Кейт посмотрела на неё особенно пристально. - Прости за грубость. - Прости за эти безумства, - прозвучало в ответ. Сейчас, наконец по кусочкам собираясь обратно в единое целое, Джинкс почувствовала, как пылало её лицо. Пальцы, коснувшиеся руки, оказались измазаны ярко-алой кровью. - Попрошу принести нам аптечку. Нужно промыть раны, - сказала Кейт. Джинкс поднялась с места, игнорируя ей. Она подошла к белой стене и приложила свою ладонь. Нарисовала круг. Еще один. И улыбку напоследок. А затем долго-долго стояла там, не отводя глаз от рисунка. Стояла, наверное, даже слишком долго. Потому что в следующее мгновение Кейт уже промакивала царапины на лице ватой, смоченной в йоде, и именно вызванная жжением острая боль вернула Джинкс к реальности. Она моргнула. Поискала взглядом нарисованную кровью улыбку. Исчезла. Кейт проследила за ей взглядом. - Я попросила вымыть стену. Это негигиенично. Но, - она пододвинула ближе три лежащих в стороне флакона краски: желтый, небесно-голубой и необычный оттенок розового. – Это тебе. Чтобы ты могла рисовать. Кейт протянула ей альбом с дюжиной плотных листов бумаги и мягкую кисть. Джинкс даже не взглянула на них. Она взяла краски и подошла к стене. Открыла флаконы, расставила их на полу, окунула пальцы в голубой и провела по стене. Цвет был красивым. Губы тронула легкая улыбка. Джинкс вновь окунула пальцы в краску и приступила к работе.

***

Ладони, предплечья, живот, икры – вся она с ног до головы была перепачкана краской. Джинкс случайно задела флаконы ногой, отчего их содержимое разлилось по полу. Рисунки, поначалу красочные и яркие, постепенно сменялись неразборчивыми коричневыми пятнами плохо перемешанной краски. Она ненавидела, когда подобное случалось. Она обожала, когда подобное случалось. Цвет напоминал ей засохшую кровь. Джинкс присела на пол, чтобы охватить взглядом всю картину. Кейт тем временем лежала на кровати. Её ноги были скрещены в щиколотках, а на бедрах лежала почти прочитанная книга. Джинкс чуть отползла, упираясь спиной в матрац и находясь теперь достаточно близко, чтобы постучать Кейт по колену. - Я закончила. Кейт отложила книгу и взглянула на стену. - Интересно. Не хочешь немного рассказать об этих рисунках? Джинкс кивнула и указала на первое изображение. - Это Майло, - одни грубые линии и острые зубы. Он шевельнул губами. Назвал её неудачницей. Кейт коснулась её головы, помассировав. Джинкс потянулась за прикосновением. - Думаю, я никогда особо не нравилась Майло. Или ему не нравилось, когда я лажала. А я лажала постоянно. - Ты была ребенком. - Я всё еще лажаю. - Тебе семнадцать. Всё еще ребенок. Нахмурившись, Джинкс отвернулась к стене. - В семнадцать всё еще быть ребенком – привилегия богачей.* Там, откуда я родом, взрослеют быстрее. По-другому никак. Кейт кивнула, сползая на пол, чтобы сесть рядом с ней. - Ты права. Краем глаза Джинкс взглянула на неё. - Спасибо за честность, - она вытянула перед собой руки и посмотрела на свои пальцы. Их покрывала кровь. – Майло появляется, когда у меня что-то не получается, или мне кажется, что не получается. Или тогда, когда я думаю, что скоро потерплю неудачу. - Это нормально – лажать время от времени. - Не когда от этого зависит чья-то жизнь, нет, - она глядела на Майло, на его губы, что, двигаясь, складывались в устрашающую ухмылку. – Я проебалась. Он умер. Я разорвала его на тысячи маленьких кусочков. Теперь он меня преследует. - Ты прямо как Вай: позволяешь вине разъедать тебя изнутри. Джинкс обернулась. - Ты когда-нибудь ошибаешься? - Очень часто. - И не жалеешь об этом? Кейт пожала плечами. - Иногда жалею. Но я научилась не корить себя слишком сильно. - В чем секрет? Кейт замолкла на мгновение, пробежавшись языком по губам. Джинкс позволила ей подумать, переведя взгляд на Майло, нахмурившегося и показавшего ей язык. - Для начала мне пришлось признать, что иногда свалившиеся на тебя проблемы в одиночку нерешаемы. Если я решаю их самостоятельно, могу справедливо считать себя генией, - усмехнулась Кейт, легонько толкнув её плечом. – Но, если не получилось, что ж, я и не должна была. В том нет моей вины. Виноват лишь тот, кто вызвал проблемы, - она повернулась к Джинкс. – Сколько тебе было лет? Двенадцать? - Тринадцать. - Тринадцать. Бедность появилась не из-за тебя. Социальное неравенство и голод появились не из-за тебя. Насилие, наркотики, бандитские противостояния – ты не повинна ни в чем из вышеперечисленного. Ты лишь в меру возможностей реагировала на то, что происходило вокруг. Дай себе передышку. На протяжении минуты Джинкс обдумывала её слова. - Думаю, ты права, - она навела на рисунок сложенный из пальцев пистолет и спустила воображаемый курок. Лицо Майло разлетелось чернильными осколками. - Это Клаггор, - сказала Джинкс, глядя на рисунок по соседству. – Его я тоже убила. - Что он собой воплощает? Она уставилась на картинку. Линии были мягче и изгибались гораздо чаще. Улыбка была нежной, но глаза – холодными и отстраненными. - Равнодушие, - пальцы беспокойно переплелись друг с другом, превращаясь в замок. – Он относился ко мне добрее Майло. Просто не настолько, чтобы остановить издевательства остальных. Клаггор ничего не предпринимал. Словно бы его там вовсе не было, словно бы он – лишь незаметный винтик в огромном механизме. Не понимаю, почему. И это непонимание убивает меня. Хмыкнув, Кейт кивнула. - Величайшее зло в мире совершается людьми, которые отказываются быть личностями. - Цитата из книги? - обернулась к ней Джинкс. - Да. - Могу я прочесть её? - Конечно, - Кейт сложила ногу на ногу и взглянула на Клаггора. – Ты можешь простить его? - Нет, - взгляд Джинкс был озадаченным, словно бы она разглядывала паззл, а не собственный рисунок. – Но и не могу отпустить его. - А позволить превратиться во что-то более хорошее? Джинкс долго раздумывала над этим вопросом. - Думаю, да. Думаю, мне придется так поступить, - она подняла сложенные пистолетом пальцы, навела их на рисунок, но, прежде чем нажать на курок, заколебалась. Не потому, что сомневалась в своем решении, а потому что знала: последствия будут тяжелее самого решения. Кейт ждала, не проронив ни слова. Джинкс нажала на курок. Клаггор растворился, словно был разъеден кислотой. Она опустила руку. - Вай была права. Ты спокойная. Это действительно помогает. Кейт согласно промычала. - Готова двигаться дальше? Глубоко вздохнув, Джинкс заставила себя взглянуть на следующий рисунок. - Это Вай. Думаю, и так заметно. - Ты хорошо рисуешь, - Кейт мягко толкнула её плечом. – Расскажи про Вай. Джинкс поперхнулась, едва начав говорить. Язык был словно наждачка. - Не знаю. Думала, что предательство. Но я больше не обижаюсь на неё за это. Она могла сделать не больше меня. Не знаю, почему она всё еще появляется с остальными. - Правда не знаешь? Джинкс вновь замолкла. Рисунок Вай дергался и вертелся перед глазами. С ней было сложнее всего, непонятнее всего: переплетения кругов и линий озадачивали так же сильно, как собственные чувства Джинкс. - Я боюсь, когда люди покидают меня, - наконец проговорила она. – Я боюсь остаться одна. - Дело не в других людях, - чуть призадумавшись, сказала Кейт. – Я про одиночество. Дело в тебе. Дело всегда в тебе. Помни об этом, чтобы никогда больше не чувствовать себя беспомощной. Монстр с лицом Вай расхохотался над ней, отчего Джинкс до боли в челюсти стиснула зубы, заставляя себя расслабиться. - Можно, пожалуйста, поподробнее? - Ты не можешь заставить человека остаться, - Кейт постучала пальцами по полу. – Даже пытаться не стоит. Проблемы в любом случае так не решаются. Все равно, что пытаться забить гвоздь отверткой, - она встряхнула головой. – Ни одна закрытая дверь не сможет удержать взаперти того, кто не хочет остаться, Джинкс. Люди приходят и уходят. Вот и всё. Просто нужно работать над собой. И если человек чувствует себя рядом с тобой как дома, он вернется. Например, через распахнутое окно. - Паудер. Моё настоящее имя Паудер. Можешь звать меня так, если хочешь. - Паудер, - повторила Кейт, глядя на неё, не отрывающую взгляда от стены. – А кто тогда Джинкс? - Один из моих голосов. Самый громкий. Тот, что оберегает меня, - Джинкс потянулась рукой к рисунку. Её ладонь, вместо того чтобы сложиться в пистолет, была раскрыта. Нарисованная рука Вай отделилась от стены, протянувшись навстречу, пока они, наконец, не встретились кончиками пальцев. Джинкс сжала кисть в кулак. Стена взорвалась красками. Всполохи кружили и танцевали, сливаясь в единое целое. Она моргнула. Стена попеременно мерцала то желтым, то розовым, то голубым. Она зажмурилась. А когда смогла вновь распахнуть глаза, изображение полярно изменилось. Это была она сама, пришло вдруг осознание. Она, Вай и Кейт. А рядом, где-то на фоне, чуть позади, - остальные: Майло и Клаггор, Вандер и Экко. Вдруг с губ сорвался удивленный вхдох. Люди на рисунке, они… Улыбались. Не ухмылялись злобной издевательской ухмылкой, а мягко и искренне улыбались. В который раз за день раздалось тиканье, и она заметила, как что-то на стене, ближе к полу, задвигалось. Её маленькая заводная игрушка – обезьянка, стучавшая в тарелки. Игрушка больше не пугала. Потянувшись ладонью, она потрепала обезьянку по голове, и та, замерев на месте, с улыбкой обернулась. А затем последний раз ударила в тарелки, взрываясь всполохами желтого, розового и голубого. Краска разбрызгалась по рисунку, но не испортила его, а лишь обернулась чудесным лазурным небом с облаками из хлопка, что проглядывал из надорванной ткани, который была обита стена. Светило солнце, и повсюду цвели цветы. И на лепестках виднелись следы её пальцев. Она взглянула на ладони. Подушечки были перепачканы краской. Джинкс вновь охнула, посмотрела на рисунок и улыбнулась. - Думаю, теперь мне лучше. Кейт обернулась к ней и улыбнулась в ответ. - Говорила ведь, что у тебя получится. Эта картина прекрасна. - Да, - кивнула Джинкс, всё еще поглощенная своим творением. – Надеюсь, больше мне таким заниматься не придется. Кейт рассмеялась. - Учитывая наши обстоятельства, всё могло пройти ещё хуже. Ты хорошо постаралась. Да и я многому научилась сегодня. Если снова понадобится подобного рода помощь, пожалуй, я лучше подготовлю побольше принадлежностей для рисования и поменьше подушек. - Ну, кое-где я бы подушки оставила, - Джинкс похлопала по полу. – Люблю, как простая смертная, засыпать прямо на полу, и при этом просыпаться без болей в спине. - Приму к сведению, - Кейт поднялась на ноги и протянула ей руку. – Готова идти? - Да, - Джинкс поднялась следом. Внезапное истощение накрыло её с головой. – Мне нужно поспать, - сказал она, держась за Кейт, чтобы не рухнуть. – Я устала. - Сначала в ванную. Ты вся перепачкалась. - Хорошо, - сказала Джинкс, позволяя вывести себя из комнаты. Когда Кейт нажала на дверную ручку, оказалось, что комната всё это время была открыта. Прежде чем они переступили порог, Джинкс замерла, обернувшись к стене с рисунком. – Хочу оставить его. Можно? - Почему нет. Я передам, что ты просила оставить комнату нетронутой. - Спасибо, - она в последний раз взглянула на картину, словно бы высекая этот образ в своей памяти. Затем взяла Кейт за руку, чувствуя себя уязвимее, чем когда-либо за последние несколько лет. – Ты мне нравишься. Можешь оставить мою сестру себе. Кейт улыбнулась. - Спасибо за благословение. - Оно тебе не требуется. Вай смотрит на тебя так, словно ты для неё весь мир. Поначалу я ревновала, но теперь, кажется, понимаю, как глупо это было с моей стороны, - Джинкс заколебалась на мгновение. – Можешь снова обнять меня? И, даже несмотря на то, что она вся перепачкалась, Кейт действительно обняла её, поцеловав в макушку. Джинкс обняла её в ответ. Джинкс вздохнула. - Вы с Вай – семья. Я бы хотела стать её частью, - она подняла взгляд. – Если позволишь. - Я надеялась, что ты захочешь, - Кейт сжала её ладони в своих руках. – И буду только рада принять тебя. Завтра свожу в мастерскую, - она щелкнула Джинкс по носу. – Так что теперь у тебя есть то, чего можно ждать с нетерпением. - Кажется, я действительно жду этого с нетерпением. Выходит, будущее действительно может быть не таким… Ужасающим. Кейт лишь молча кивнула. Джинкс решила, что молчаливость Кейт постепенно становилась частью неё самой.