Уроки орлиного языка

      Вару задумчиво пронаблюдал за тем, как Пик выходит из комнаты. Возможно, он там и правда что-то решит. Может, даже не станет так идеализировать Фёдора, как это смотрелось при их разговоре. В конце концов, тот действительно всего лишь вернул им то, что сам же и отнял. Хоть какая-то благодарность тут могла возникнуть разве что от отчаяния.       Внезапно в коридоре послышались быстрые и напористые шаги. По звуку довольно небольшие, значит, Феликс, а не Пик. Вару немного напрягся. Очень неприятно будет, если он решит устроить разборку без всякой публики. Не то чтобы страшно, скорее просто обидно.       Дверь в комнату резко распахнулась. На пороге действительно стоял Феликс, но решившим устроить разборку он не выглядел. Червовый потерянно и неловко, как будто не умея подобрать нужных слов, смотрел на Вару.       Тот был явно удивлён. Он сел на матрасе и поднял брови, глядя в свою очередь на Феликса. Не то чтобы Вару никогда не доводилось видеть его в подобном состоянии, но именно сейчас это выглядело как минимум странно. — Вару? — заговорил наконец Феликс. — Нам... Нам очень нужно поговорить.       Вару невероятным усилием воли сдержался от шутки про каминг-аут и заинтересованно кивнул в ответ. Феликс прошёл в комнату и прикрыл за собой дверь. Он опустился к краю матраса, вопросительно взглянул на Вару и, дождавшись ещё одного кивка, сел. — Знаешь, ведь я... блин, если бы только Зонтик сказал раньше, я бы давно уже извинился!.. Да, я, может быть, и не прям совсем крутой и идеальный человек, но... да, я знаю, что драться... ладно, бить людей неправильно. Нет, извини, я правда уже не совсем уверен, насколько правильно то, что я делаю. Прости, пожалуйста.       Вару мысленно поблагодарил мироздание за то, что очки скрывали сейчас ту половину лица, по которой можно было бы понять, в каком он шоке. Конечно, Феликсу уж точно было за что извиняться. Но... если так подумать, у Вару никто раньше никогда осознанно и всерьёз не просил прощения. — Да, я, наверное, сейчас выгляжу как идиот, но я не знаю, как ещё посупать!.. Хотя ты тоже делал нехорошие вещи, я... я думал, что делаю хорошие. Поэтому я, наверное, больше неправ, чем ты, или... блин-блять, ну... я правда не знаю! Прости. Думаю, мне было бы лучше сейчас говорить более понятно, как трефы, это ж звучит намного убедительнее. Я просто не умею. Но мне правда очень жаль, честное слово!.. Я знаю, я наговорил кучу всяких неправильных вещей за всё то время. Не уверен, когда в этом больше был виноват ты, а когда я. Такие штуки всегда были очень сложными. Ладно, я... прости, пожалуйста.       Вару в замешательстве перевёл взгляд на руку Феликса, упёршуюся сейчас в край матраса и сжимающую его пальцами. Она подрагивала. В голове у Вару пробежала мысль о том, что это просто какой-то срыв и на следующий же день Феликс обязательно будет всё отрицать. — Скажи, пожалуйста, ты же меня прощаешь? — с явной надеждой в голосе спросил он.       На несколько секунд повисла пауза. Вару неожиданно для себя самого ощущал то, что, должно быть, ощущает человек, дрейфовавший несколько недель по Тихому океану в спасательной шлюпке и внезапно заметивший вдалеке землю. Феликс, по его мнению, всё ещё оставался после этих слов полнейшим идиотом, но почему-то уже не хотелось, например, осуждать его за тягу к душевным признаниям после шутки про хуи. А это уже говорило очень о многом. — Ага. Прощаю, — данный ответ мог бы прозвучать иронично, произнеси его Вару иначе. Но эти слова были сказаны им абсолютно серьёзно.       Феликс посмотрел на Вару с благодарностью и облегчением. Через пару секунд отвёл взгляд и закрыл нижнюю часть лица ладонью. Поднял и вторую руку, закрывая ими лицо. Заплакал.       Вару и раньше понимал, что Феликс довольно нестабилен. И сейчас видел, что тот едва держался от слёз. Но почему-то всё это выгдядело сейчас невероятно реально и странно. Вару придвинулся чуть ближе к Феликсу и неловко положил ладонь ему на плечо. Тот же, взглянув на руку пикового, заплакал ещё сильнее и, совершенно не учитывая уже никакие понятия личного пространства, придвинулся тоже и уткнулся в его свитер, обнимая. — Спас-сибо, — запоздало пробормотал Феликс в ответ. — Ладно, рад был помочь, как говорится, только давай теперь лучше успокаивайся, — Вару похлопал Феликса по плечу, нервно усмехаясь и оглядываясь как будто бы немного боязливо. — Ты хотя бы в порядке вообще?       Феликс кивнул, хотя и было видно, что он не в порядке. Черв с неохотой отстранился, давая увидеть его розово-красное от плача лицо. Он вытер следы от слёз на щеках, глубоко вдохнул и глубоко выдохнул. У него, кажется, никогда не случалось ничего настолько серьёзного. Но... если и сам Вару не против помириться, может, это действительно будет лучшим решением?.. Феликс уже ни в чём не был так уверен, но даже сам тот факт, что Вару готов его простить, хотя и звучал как полный бред, всё же вселял надежду и как-то особенно грел изнутри. — Если ты в порядке, лучше не засиживайся тут. Сам же решал, что у тебя другая комната, — смутившись произошедшего своего мало-мальского проявления тёплых чувств по отношению к Феликсу, Вару убрал руку с его плеча и отодвинулся назад. — Ага, ну, хорошо, — в ответ потупился Феликс и торопливо поднялся с матраса. — И... прости ещё раз. — Да ладно, прощаю, — всё ещё удивлённо, но уже спокойнее и убедительнее ответил ему Вару.       Когда Феликс вышел из комнаты, пиковый снова откинулся назад на матрасе, сцепив руки в замок уже под грудью. Перед ним действительно впервые нормально извинились. А Вару точно знал, что много от кого заслуживает извинений. От Феликса он заслуживал их, по собственному мнению, тоже.       Но никогда раньше эти заслуженные извинения он не получал. Не получал живительного и ясного признания своей правоты посредством них. Да, признания. То, за что предполагались извинения, тоже давало его в той или иной мере, но это было скорее горькое признание, признание через "зато", через физическую боль, как пиррова победа. А здесь — признание сладкое и мягковатое, завёрнутое в белый флаг.       И, разумеется, второе всегда было лучше.       Но разве несвязные и глупые извинения могли действительно быть поводом для того, чтобы всерьёз задуматься и попробовать его утешить? Полный бред. Примерно то же, что сейчас у Пика в отношении Фёдора. Неужто и он, Вару, отчаялся теперь в достаточной мере, чтобы жертвовать чувством собственного достоинства ради помощи с достижением цели? Мерзость и глупость. Да он даже при смерти не согласился бы принять спасение от того, кого не уважает в достаточной мере, что уж говорить об извинениях и прощении? Нет, он просто не позволит себе так относиться к хрен пойми кому. И точка. — Я говорил с ними, — раздался вдруг в комнате голос Пика, отчего Вару, будучи погружён в свои мысли, даже вздрогнул.       Пик снова сел на диван, опершись теперь на его подлокотник. Он задумчиво хрустнул костяшками пальцев. — А что они? — стараясь звучать максимально уверенно и отстранённо, задал Вару очевидный вопрос. — И вправду продолжили обсуждать без нас. Но, кажется, это касалось преимущественно документов и самого факта освобождения. Из того, что могло бы быть интересно: перед тем, как зайти, я услышал упоминание Куромаку его "плана" или "планов" в карточном мире. И когда я оказался в комнате, он на секунду как будто бы испугался этого. — Тем лучше, что мы теперь здесь, а не там, — коротко заключил Вару, устраиваясь удобнее на матрасе. — Никакой красной угрозы и никаких тайных планов. — Наверное, ты прав, — выдохнул Пик, глядя в окно, в которое почти не проникал свет из-за растущего рядом дерева. — А что насчёт Фёдора? Ты всё ещё не разочарован в нём? — Я во многом не могу согласиться с Фёдором. Но сейчас он пытается исправить свои ошибки прошлого. Да, запоздало. Да, с глупыми оправданиями по поводу произошедшего в тот раз. Но пытается. И я готов следить хотя бы за этим. Мне пришлось согласиться, что, хоть наша свобода и ценнее любых бумажек априори, без документов мы всё равно не сможем пользоваться многими её благами. Если мы откажемся от адекватного сотрудничества с Фёдором, нам придётся уже сейчас уйти отсюда и отправиться искать хрен знает где ночлежку, чтобы хотя бы попытаться оформить документы. По закону это займёт кучу времени и о нас успеет узнать куча людей. Не думаю, что нам это нужно.       Вару пару секунд помолчал, взвешивая названные Пиком аргументы. То, что будет с их документами, волновало Вару меньше, чем его слова по поводу Фёдора — в конце концов, последние можно было применить и к кое-какой другой ситуации. — А, значит, вы там втроём всё это время обсуждали, как лучше подделывать паспортную бумагу? — с претензией на интерес к вопросу их документов ответил Вару. — Не совсем. У Фёдора есть какие-то там связи, хотя, как я понял, и не особо надёжные. Тем не менее, если мы все найдём достаточно денег, нам могут помочь с документами. — Тем не менее, звучит как отличный ответ на доёбы Куромаку.       Пик только усмехнулся ему в ответ, слегка кивнув. — А, кстати, — вдруг приподнял он брови, — что у тебя на кофте?       Вару сел на матрасе и осмотрел свою одежду. Да, в следующий раз, когда Феликсу понадобится жилетка для слёз, Вару точно потребует принести саму жилетку раньше, чем примерять на него роль таковой. — Да так, ничего, — он деловито отряхнул свитер и, подумав, после этого вовсе лёг на живот.       Пик не стал настаивать на выяснении подробностей и просто кивнул Вару в ответ. В конце концов, и у того тоже могут быть свои дела.