За что ты меня любишь?

Я приходил каждый день, слушал музыку, искал его взглядом, даже пытался пройти дальше, туда, куда он уходил, но там не было дома. Только немного правее и совсем далеко. У меня не было его номера, я не знал где он живет. Но решил проверить тот дом, хотя сомневался, что Стив мог идти так долго вслепую до того дерева. Еще и помнить дорогу. Уже прошло две недели. Мне сняли бинты, и я правда стал намного красивее. Маленькие покраснения полосочками почти не были заметны, лазерная коррекция от мелких шрамов и вовсе оставила только временное покраснение. Мое лицо меня радовало, а значит я могу не стесняясь постучать в ту дверь, за которой может жить Стив. Собравшись с духом, я постучал. Зачем-то жмурясь, от чего глаза, только начавшие приходит в норму, немного заболели. — Кто там? Женский голос за дверью не спешил открывать. Промелькнула светлая макушка в окне. — Сосед! Дверь отворилась, открывая моему взору пухлую женщину с копной светлых волос, как у Стива, в летних шортах с большими карманами и широкой футболкой. — Да? Чем могу помочь? — Извините… а Стив не тут живет? Женщина свела брови и сложила руки в замок. — А тебе он зачем? Задирать его? Ты из тех, которые смеются над моим сыном? Так вот что я тебе скажу, мальчик. Вали отсюда по-хорошему, а то у меня есть дробовик, набитый солью, заряжу по заднице — быстро отучит смеяться над проблемами людей! — Мам, кто там? Это был он! Голос Стива! — Я… не издеваться… мы подружились недавно… — Ты врешь! Мой сын не рассказывал ни про каких друзей! — Лука? Стив отодвинул маму, выходя вперед и закрывая перед ее носом дверь. Так быстро все проделал будто видит! — Зачем ты пришел? — Я… Слова застряли в горле. Извинятся, когда у тебя куча денег всегда сложно. Ведь можно кинуть их и этим самым заслужить прощение. Но со Стивом было все иначе. — Я хотел извинится… — Ну так извиняйся! Тон был резким, а брови снова сведены. Видимо, я сильно его обидел, надавив на больное. — Прости меня, Стив. Господи, как тяжело это было сказать! Кто бы знал… — Я… скоро уезжаю… а ты должен мне историю. И… мне сняли бинты. Стив думал не долго. Открыв дверь, сказал маме, что он гулять и закрыл. — Мама тебя сильно любит, да? — Просто переживает и винит себя, не бери в голову. Мы шли и разговаривали, я смотрел, как Стив шарит своей палкой и идет тем маршрутом к дереву, тому самому, под кроной которого мы познакомились. — Ну так… расскажешь? — подтолкнул я его. — Да, только мне не нужна жалость, ясно? — Конечно! — Мне было десять. Мы ехали с дедушкой и бабушкой на машине, путешествуя по штату и… я увидел бизонов! Настоящих! Больших, волосатых с витыми рогами. Я так закричал тогда, тыча пальцем за стекло машины. И они отвлеклись. А это был хайвей, развилка, бешеная скорость. Меня придавило, от столкновения дедушка умер сразу, вместе с бабушкой. А я был зажат в машине, которую наполовину смяло. Я кричал, ногам было больно, их придавило. Затем, как это часто бывает, набежали люди и просто смотрели, а когда один полез меня вытаскивать, машина загорелась. Машина, которая врезалась в нас. На меня пыхнуло жаром вместе с его парами. Так я ослеп, и хоть ноги и не пострадали сильно, с глазами это так не сработало. Может нерв передавило, может психологическое, а может так повлиял тот огонь. Врачи расходятся в своих диагнозах. — Это можно вылечить? — У нас нет таких денег. — И сколько ты так живешь? — Уже одиннадцать лет. Давно окончил школу для проблемных. На остальное тоже не было денег. — Я не буду говорить, что мне жаль, хоть мне и жаль. Мы стояли у того дерева и я, сделав шаг навстречу, обнял Стива. Прижался к нему, вжимая его в себя. В нос ударил запах сена и зелени, смешанный с чем-то сладким, похожим на корицу. Он пах приятно. Во рту стало вязко, в груди заныло и я понял, что по щекам бегут слезы. Мне было искренне жаль этого хорошего парня. За столь короткое время он изменил мой мир. Заставил понять, что значит настоящее внимание. Стив отодвинул меня от себя и коснулся кончиками пальцев щеки. Еле-еле, настолько робко, что стало щекотно. Почувствовав влагу, он стал вытирать ее, размазывая по моим щекам и скулам. — Не плачь. Это было давно, мне уже почти не больно. Это его «почти» заставило слезы хлынуть новым потоком. Я оплакивал свою первую любовь, оплакивал ситуацию, оплакивал боль этого парня, выпуская из себя эмоции. Стив провел по моим бровям, глазам, носу, отводя скулы спустился к шее, затем снова вверх к подбородку. Он стоял так близко… касался так нежно… Я завороженно смотрел в его глаза, обрамленные густыми медными ресницами. Красивый… какой же он красивый… Стив коснулся губ подушечками пальцев, проводя по ним, по верхней, нижней, слегка надавливая, думаю, не специально, заставляя их раскрыться. — Ты тяжело дышишь. — сказал Стив, перемещая свою руку на мою быстро вздымающуюся грудь, в которой билось бешенно, громко, до стука в ушах пульсом, сердце… — Я… сейчас поцелую тебя и не буду за это извиняться! — сказал и приник к его губам, быстро, пока тот не успел ничего предпринять, иначе больше не будет шанса, не будет подходящего момента. Его губы оказались сладкими, мягкими, теплыми, я бы даже сказал нежными. Я провел по ним языком и Стив ойкнул, раскрывая губы, давая мне возможность проникнуть языком в темную пещерку. Провести по этим белым зубам, скользнуть дальше, касаясь его языка, гладя его своим, смешивая нашу слюну и дыхание. Громкий стук. Это упала его палка, ударившись об камень, а Стив обнял и прижал меня к себе так же, как я, вот, минуту назад. Сильно, крепко, отвечая на поцелуй. Голова кружилась, меня вело, ломало, тянуло к нему. Один поцелуй, а сколько чувств… и тут я понял… Френк никогда меня не целовал… слезы снова потекли потоком, смешиваясь с поцелуем. И Стив разорвал его. — Почему ты снова плачешь? Я сделал что-то не так? — Прости… прости, что то я расчувствовался… я обнимал его уткнувшись лбом в его плечо. Пытаясь успокоится, взять себя в руки. Тогда я понял ,что сделаю все, чтобы Стив был счастлив. За одну его улыбку… я блять найду деньги… я буду с ним сутками рядом… я сделаю все… но сперва… сперва нужно закончить одно нерешенное дело… — Мне пора. Сказал, нехотя размыкая объятия. — Это все? Ты не вернешься больше? — А ты будешь ждать? Стив помедлив, кивнул. Мне понравилось это. Он не бездумно соглашается, а думает над тем, что делает. Осознанно подходит к вопросу. — Тогда я вернусь. Но… у меня будет одно условие. — Какое? — Когда я вернусь, я задам тебе один вопрос, и ты ответишь на него честно. Договорились? — Конечно! На любой! Я еще раз обнял Стива и медленно коснулся губами его щеки, вдыхая запах и запоминая. Я знал, что скоро вернусь к нему, не навсегда же прощаемся, но все равно не мог отпустить. Не это ли в действительности называют любовью? Я ушел, телефон завибрировал в кармане звонком отца, ведь я сказал ему, что быстро, а вышло как всегда. Обернувшись, увидел, как Стив стоит все там же, все так же с немного протянутыми руками вперед, и плачет. Все будет хорошо, мой солнечный лучик, ты научил меня любить, а я постараюсь показать тебе мир. — Ты долго! И глаза красные. — Па… я кажется влюбился. Отец аж оступился, таща мой багаж до машины. — В этого слепого? А как же Фред? — Этот слепой показал мне разницу между любовью и использованием, сам того не понимая. — Тогда ладно, главное, чтоб ты был счастлив. Ты уже взрослый и это твой жизненный путь, мы с отцом решили не лезть… но если надо… — Да, пап, надо… я не знаю еще, сколько будет стоить его операция, но мне нужно знать точную сумму которую вы сможете дать. Мы уже ехали в машине, до моего города Си́дар-Ра́пидс оставалось еще около часа езды. — Нужно будет поговорить с Карлом. Но я думаю, он согласится со мной, так как за финансы отвечаю все-таки я, думаю сорок мы найдем… — Сорок тысяч долларов? Отец кивнул. — Спасибо… правда, спасибо, пап… я устроюсь на работу и все вам отдам. — Ой, да прекрати. Мы не бедствуем. У нас есть вложения, приносящие доход и заводы. Не пропадем. Мы знали, что ребенок это траты, на что еще спускать деньги на старости лет? Тем более, ты не машину парню просишь, а на операцию. А это дело благое, поэтому, не жалко. — Все равно, спасибо. — Знаешь, сын, ты правда изменился. Вспомни, что ты мне сказал, когда я купил ту тачку? — Эммм, что? — Ничего! Ты взял ключи и умотал радовать Френка. — Прости… — И вот еще, ты даже тогда, когда разгромил наш дом, устроив вечеринку, пока мы с отцом были в отпуске по работе — не извинился. Я улыбнулся. И сам знаю, что изменился, и знаю, кто стал этому причиной. Я смотрел на проплывающие мимо деревья и казалось, будто в солнечных зайчиках, которые играли с листьями, я видел шевелюру Стива.