Часть 9
27 февраля 2022 г., 18:04
Примечания:
События данной главы происходят параллельно с событиями предыдущей.
Какаши подъехал к общежитию Рин и сразу же заметил её на скамейке у входа, с сумкой для ночёвки в руках. В бордовом вельветовом платье с белым отложным воротничком, чёрных колготках и сапогах до колена девушка походила на менее мрачную версию Уэнсдэй Аддамс. Едва увидев брата, она подскочила.
– С Рождеством, – забираясь в машину, улыбнулась Рин.
Какаши потянул уголок рта в ответ.
– Опять перекрасила волосы, – подметил он.
– Как тебе? – шевелюра Рин почти тон в тон сочеталась с её платьем, за исключением нескольких рыжих прядей у затылка. В распущенном виде волосы едва касались её плеч, а сейчас были собраны в два маленьких хвостика.
– Тебе идёт. Будем заезжать в «Family Video»?
– Не, я вчера забрала фильмы от Нетфликс с почты. Лучше завернём в супермаркет, ладно?
– Хорошо.
Уже на парковке магазина, Рин настояла, чтобы брат остался в машине. После её кросса по продуктовому отделу они направились к Какаши домой – пришло время традиционной Рождественской кино-ночи семейства Хатаке. Мать Какаши и Рин преподавала кинематографию и передала им свою страсть.
Раньше, когда ребята ещё были детьми, семья могла запросто сорваться в кинотеатр на нон-стоп, или же каждый просто выбирал себе фильм по вкусу, чтобы посмотреть дома. Собравшись вместе, они таращились в экран до тех пор, пока не проваливались в сахарную кому от переедания имбирным печеньем.
Просмотр кино остался единственным семейным Рождественским обычаем, который Какаши мог поддержать после ухода обоих родителей.
– Тензо на работе? – поинтересовалась Рин, бросив пакеты с покупками на маленькой кухне.
– Да, но к семи освободится. Попросить его захватить пиццы?
– Звучит заманчиво! Подождём его или будем начинать киномарафон? – спросила она, быстро убирая продукты в холодильник.
– Да давай уже начнём. Можно пока посмотрёть моё – Тензо всё равно не понравится.
– А что у тебя там? – девушка присоединилась к нему на диване и подтянула колени к груди.
– «Паприка» Сатоши Кона. Должно быть очень круто: он написал и срежиссировал «Истинную грусть» и «Токийских крёстных отцов». Мы не смотрели их с тобой?
– Ты рассказывал, но у меня всё никак руки не доходили посмотреть.
– А надо бы! Кон – гений.
– Вот и проверим сейчас, – с шутливым вызовом в голосе бросила Рин, открывая коробочку палочек «Pocky».
– Ты где их нашла? – в изумлении спросил Какаши.
– В магазине, представь себе. Кажется, японские сладости входят в моду! Не сказать, что эти – мои любимые, но я поддалась ностальгии. Будешь?
– Нет, спасибо, – Какаши взял пульт от телевизора и нажал на кнопку воспроизведения.
В следующую секунду он получил в лицо увесистым мешочком:
– Я знала. Поэтому взяла для тебя это.
На коленях Какаши упал его самый любимый на свете снек – нори маки араре.
– Это тоже продавалось в магазине?! – парень не поверил собственным глазам.
– Ну да, конечно, – рассмеялась Рин. – Я заказала их заранее.
Какаши просиял и примостился на диване поудобнее. Впервые за долгое время он ощущал спокойствие и удовлетворение...
Когда на экране уже побежали титры, Рин не могла сдержать восхищения:
– Вот это да! Чем-то даже напомнило «Начало» с Ди Каприо.
– Тут уж скорее «Начало» напоминает тебе «Паприку». Фильм вышел на четыре года позже: небось, взяли да внаглую слизали оттуда сюжет.
– Ой, делать им больше нечего!
– Поспорим? – хмыкнул Какаши, краем уха улавливая звук открытия входной двери – Тензо вернулся.
– С тобой? Да ни за что! – провозгласила Рин, метясь ладонью Какаши прямо в лицо с намерением стереть с него гадкую ухмылочку.
– О, эти трогательные моменты воссоединения семейства! Любо-дорого смотреть, – насмешливо произнёс Тензо. Всё ещё одетый в рабочую униформу из белых брюк, рубашки и фартука, он оставил на столе квадратную картонную коробку, и тогда комната наполнилась тёплым насыщённым ароматом свежей пиццы.
– Эй, Тензо. Будешь смотреть «Лабиринт Фавна»? – Рин поднялась с дивана и стащила кусочек сыра с тарелки. – То, что выбрал Какаши, ты уже пропустил.
– Это было аниме?
– Ага.
– Ну, тогда я вовремя…
– Знаешь что?!.. – возмущённо воскликнул Какаши, но звонок телефона оборвал его на полуслове. Парень решил ответить на вызов в тишине своей комнаты.
– Алло.
– Приходи.
– Ты говорил, что у тебя свои планы.
– Я решил никуда не идти.
– Я тоже. У меня сейчас Рин.
– Забей на неё. У меня тут кое-что срочно требует твоего внимания.
– Пфф. Думаешь, я на это поведусь?
– Ну, давай, хватит мяться! Ты и так тусуешься с Рин постоянно, разок не обломится. В чём тут ёбаная проблема?
– В том, что сегодня ёбаное Рождество, понятно? Я не оставлю её одну.
На пару секунд в трубке повисло молчание.
– Давай тогда я приду.
– Хорошо, приходи.
Какаши не был уверен, что именно заставило его согласиться. Он сделал это неосознанно: ответ просто вышел изо рта вместе с дыханием.
– Погоди. А Тензо дома?
– Да.
Обито разочарованно застонал.
– Обито, он здесь живёт.
– Да понятно, но мог бы хоть иногда выбираться из пещеры. Не знаю, не нравится мне, как он на меня смотрит. И вечно трясётся над тобой как наседка, пиздец как бесит.
– Ну, тогда не приходи, – Какаши было по большей части безразлично что он в итоге решит делать.
– Ладно уж, насрать на него. Скоро буду.
Какаши повесил трубку и вернулся к друзьям.
– Эм-м… К нам скоро присоединится Обито, – объявил он, стараясь не смотреть обоим в глаза. Он знал, что ни Рин ни Тензо от Учихи не в восторге, и даже не пытаются этого скрывать.
Атмосфера праздника в комнате мгновенно потухла. Как если бы всю радость, весь душевный подъем просто взяли и высосали.
***
– О, пицца! Заебись. Я просто пиздец как голоден, – заявил Обито, хватая кусок из открытой коробки. – Что смотрите? – спросил он. Какаши ставил фильм на паузу, чтобы открыть ему дверь. – «Лабиринт Фавна», – сказала Рин, бросив опасливый взгляд в его сторону. – А, тот пидорский кинчик с Дэвидом Боуи? – хохотнул брюнет. Стащив тяжёлую кожаную куртку, он бросил её рядом с диваном. – Нет, это просто «Лабиринт», – вернувшись на своё место на диване, поправил Какаши. Обито немного постоял, размышляя, где бы ему присесть. На диване места уже не было. Он зыркнул на Тензо, что расположился слева от Какаши, но тот, похоже, не уловил намёка (определённо уловил и абсолютно точно проигнорировал), так что Обито просто опустился на пол между ног старшего Хатаке, прислонившись спиной к дивану и принеся с собой резкий запах табачного дыма. Фильм смотрелся на одном дыхании. Как только он подошёл к концу, между присутствующими завязался диалог: – Потрясающе, – выразился Какаши. – Депрессивненько, – отметил Тензо. – Но мне понравился сказочный подтекст. – Тоже, – кивнул Какаши. – Большинство старых сказок изначально были довольно жуткими. Сейчас мы читаем их разбавленные и приукрашенные версии, удобные для продажи на Западе. – Это точно. Взять ту же «Русалочку», – размышляла Рин, – в оригинале она так и не добилась любви Принца. Вся её история – это, можно сказать, исследование трагедии социального неравенства и изначально обреченных на провал стремлений. Просто душераздирающе. Но у Диснея, конечно, своё видение таких проблем… – Так! – Какаши взволнованно заёрзал. – Что думаете: вся история Офелии – реальность, или плод её воображения? – Реальность! – с жаром отозвалась Рин, – как бы она сбежала с закрытого чердака, если бы Фавн не дал ей волшебный мел? – Вы о чём вообще? – недоумевал Обито. – Разве Офелия не могла выдумать вообще всё? Создать себе защитный механизм от ужасов реальности: гражданской войны, отчима-фашиста. Так она могла справляться со всеми страданиями и одиночеством, – предположил Какаши. – Но были и прямые намёки на связь с реальностью,– сказал Тензо. – Как с мандрагорой, например. Мать Офелии выбросила её в камин, и у неё случились преждевременные роды. – Это могло быть совпадением, – спорил Какаши. – Сколько стресса она испытала?! Ты вообще видел, как Видаль обращался с ними? Он угрожал её дочери! Обито показушно зевнул: – Зачем докапываться до занудных подробностей? Посмотрели да посмотрели, – он незаинтересованно надкусил ноготь. – Затем, что если фильм действительно хорош, обсуждение может стать продолжением повествования, – нахмурился Какаши. – Потому что все видят историю с разных углов, – раздражённо добавил он. Если бы только Ирука был здесь… Какаши знал: они могли бы дискутировать до утра. И зачем он только подумал об этом? В груди предательски защемило. Чёрт… – Так, мне срочно надо в туалет! – заявила Рин, подпрыгивая со своего места. – Я терпела почти весь фильм, а-а-а! Какаши не могло показаться. Обито действительно повернул голову и беззастенчиво провожал девушку взглядом, пока она не скрылась за углом. Кровь закипала. Он вскочил на ноги, потянул Обито за собой, втолкнул в свою комнату и закрыл дверь. – Ну, наконец-то блять, – потянувшись к нему, пробормотал Учиха. – Я думал, ваш сраный фильм никогда не кончится… Какаши твёрдо прижал руку к его груди, пресекая любые дальнейшие действия. – Ты только что глазел на Рин, – одним только чудом его голос прозвучал спокойно и ровно. Обито сглотнул. – … нет. – Да. Я, мать твою, не слепой. – Ладно-ладно, ну а что я могу поделать с тем, что она хорошенькая? У вас как-никак одни гены. – Обито, – серьёзно предупредил Какаши. – Ну, хорошо, этого больше не повторится. Не волнуйся, тебя я ни на кого не променяю, – он вновь дёрнулся к Какаши, но тот увернулся от прикосновения. – Я не для этого привёл тебя в комнату. – Но мы могли бы… – Ты в своём уме? Моя сестра прямо за стеной. – Мы тихонько, – уговаривал Обито. – Ну, или можем использовать кляп… – предложив это, он начал стягивать с шеи бандану. – Нет. – Ладно. Тогда подождём, пока она уснёт? – Я не приглашал тебя на ночь, – ответ Какаши звучал твердо и решительно, он не принимал возражений. – Ну, тогда может мне уйти? – Я провожу. На лице Обито промелькнуло удивление. Как будто он ожидал, что Какаши станет просить его остаться. Он проскочил мимо, специально задев его плечом, и направился к двери. Уже выходя в подъезд, Обито обернулся к Какаши: – Слушай, я… Мне правда жаль, что я повёл себя как мудила. Вам ведь действительно сейчас тяжело, ну… без отца… Какаши смирил его суровым напряжённым взглядом. Обито растерянно посмотрел в сторону. – Я просто… да. Прости, я мудак, – казалось, он не может решиться уйти. Какаши нахмурил брови, не понимая, что такое стряслось с Учихой. В их отношениях никогда не было и подобия духовной или эмоциональной близости, так что же могло измениться этим вечером? – Какаши, знаешь… Ты знаешь, мне… Ну… – Обито поёжился от явного дискомфорта, – … мне не всё равно, понимаешь? Мы могли бы измениться. Всё могло бы быть по-другому … между нами. Наверное. Хатаке просто смотрел на него. Он не был удивлён, растроган, эти слова не вывели его из себя. Абсолютно ничего… Ноль эмоций. Он попытался отыскать в себе хотя бы толику желания ответить Обито взаимностью, но… Было ли ему не всё равно? Очевидно, Учиха ждал от него хоть какой-то реакции. – Я не хочу говорить об этом сейчас, – честно признался Какаши. – Ясно, – рявкнул Обито, как по щелчку пальцев возвращаясь к своему прежнему чёрствому «я». – Забудь об этом. Проехали.***
– Рин, давай я лягу на диване? – предложил Какаши, одевая подушку в наволочку. – Мне не сложно, а тебе будет спокойнее в моей комнате. – Да не парься ты так, всё в порядке. Кого мне тут бояться? Тензо? «Останься Обито на ночь, она рассуждала бы совсем по-другому», – с горечью подумал Какаши. Его сестра была на взводе с момента прихода Учихи. Интересно, сколько раз он разглядывал её вот так и оставался незамеченным? – Ну как хочешь, – сказал Какаши и протянул девушке тёплое одеяло. – Дай знать, если тебе что-нибудь понадобится. – Да-да, – улыбнулась Рин. Она села на диван и потянулась к своей сумке. – Спасибо. И спокойной ночи! – Добрых снов, – парень ласково потрепал её красные волосы и отправился к себе. Немногим позже Какаши лежал без сна и, заложив руки за голову, разглядывал потолок. Всё, о чём он старательно избегал снова думать днём, мощным потоком нахлынуло во тьме ночи. Прошло уже семь месяцев, но воспоминания были до того чёткими, словно всё случилось вчера: его отец. Мёртвый. В своей кровати. В той самой кровати, где маленькие Какаши и Рин обнимали его в грозовые ночи под успокаивающие сказочные истории их матери. Сказки никогда не кончались – каждый раз она рассказывала новые и новые, пока дети, наконец, не засыпали. А наутро просыпались каждый в своей комнате, в своей кровати, потому что Сакумо умудрялся бесшумно и заботливо отнести их туда и уложить. Какаши, впрочем, спал чутко, и потому иногда просыпался в процессе. И тогда отец сворачивался с ним рядом в его маленькой кроватке, и рассказывал о Богах Грома, пока они смотрели, как вспышки молнии освещают небеса. Теперь эти воспоминания были запятнаны кроваво-красным. Потеря матери была не менее болезненной, но мало-помалу, спустя три года Какаши смирился с утратой. А вот что касается его отца… Эта рана всё ещё была открытой. Забытой, заброшенной, неухоженной. А что принесёт любая необработанная, поспешно заклеенная рана? Только заражение. Тяжелые мысли Какаши рассеял негромкий стук. В дверном проёме показалась голова Рин. – Кей?.. Какаши догадывался, что сестру сейчас преследуют те же образы и переживания. Засунув собственные тревоги куда подальше, он откинул одеяло в приглашении. Одетая в оверсайз-футболку с принтом «My Chemical Romance» и шелковые розовые шорты, Рин забралась в кровать и прижала к груди плюшевого Тоторо. – Поверить не могу, что ты до сих пор с ним спишь, – посмеялся Какаши. Он купил ей игрушку и подарил на десятый день рождения, во время одной из поездок в Японию с семьёй, заметив влюбленный взгляд девочки на витрину. – Смеёшься что ли? Да я заберу его с собой в могилу! – Рин подняла плюшевое тельце над головой, чтобы они оба могли его разглядеть. Мохнатый игрушечный зверёк был местами рван, и в целом выглядел довольно потрёпанным, размякшим от долгих лет телячьих нежностей. – Мне кажется, папа в тайне ненавидел дни, когда наступала моя очередь выбирать фильм. Я всегда выбирала «Тоторо», и он уже устал от него, но всё равно терпел – смотрел со мной. – Папа? А мы с мамой, значит, не устали, думаешь? – задирался Какаши. – Вы всегда отключались на середине, – сказала она, и ткнула пальцем в плечо брата. – Ты сопел у мамы на коленях, как довольный щеночек. А папа не спал. Ради меня он всегда смотрел до конца, даже в сотый раз, – она тихонько засмеялась. – Пару раз я замечала, как он уже начинает клевать носом… но потом всё равно бодрится. Мрачная тишина заполнила комнату. Тяжелая, удушающая. Какаши чуть было не кинулся открывать окно, чтобы вынести Рин по пожарной лестнице. Он не ошибся. Рин думала об отце так же много и так же часто, как он. – Кей… – надломлено прошептала она. Какаши не нужно было видеть её лица, чтобы понять, что по нему стекают слезы. Он обнял сестру крепко, и та спрятала лицо на его груди, что тоже сотрясалась от бесшумного плача. Какаши уткнулся сомкнутыми губами в её волосы, подавляя желание рыдать в голос. Кричать, чертыхаться, истязать себя. Ради Рин ему нужно было оставаться сильным. И Какаши проглотил свою боль, словно нейтрализуя взрывной механизм в грудной клетке... Утро встретило его знакомым запахом. «Мама?..» – не сразу осознав, где находится, парень хорошенько проморгался. Когда глаза смогли сфокусироваться на привычной обстановке его квартиры, он накинул футболку, и, спотыкаясь, рванул на кухню. Но на кухне хозяйничала его сестра. Она склонилась над сковородкой с лопаткой в руке, в компании разбросанных там и тут кусочков шинкованной капусты, зелёного лука и имбиря. «Окономияки!», – Какаши не был уверен, сказал ли это вслух, но скорее всего так и было, потому что Рин обернулась к нему с улыбкой. – Я нашла мамин рецепт, когда была дома в последний раз. Никогда не пробовала готовить их сама, так что посмотрим, что из этого выйдет, – она вытерла бровь тыльной стороной ладони. Тёплая лавина нежности затопила нутро Какаши. Так вот почему Рин просила не ходить с ней в магазин. Она готовила сюрприз! – Я выбрала рецепт без мяса, конечно. И не все ингредиенты удалось найти, но я думаю… уфффф! – Какаши крепко-накрепко обнял сестру со спины, лишая её дыхания. – Спасибо, – не сдерживая слёз, сказал он.***
– Не разговаривал с Итачи? – спросила Рин уже за завтраком. Они с Какаши сидели друг напротив друга на полу у маленького кофейного столика рядом диваном. Какаши сухо помотал головой. Итачи прекратил общение с того дня, как узнал, что он встречается с Обито, хотя сам их когда-то и познакомил. Он полагал, что после потери отца Какаши не помешает поддержка кого-то, кто пережил похожие события. Вот только Итачи и представить себе не мог, к чему это в итоге приведёт – Обито нравились девушки всю его сознательную жизнь. До встречи с Какаши, по крайней мере… – Тебе не кажется, что это тревожный звоночек? – продолжила Рин. – Он просто ревнует, – отрезал Какаши. Он привык оправдывать сложившуюся ситуацию именно этим. – Да брось, Кей. Ты же знаешь, что это не так. Ну, хорошо, возможно, он всё ещё переживает немного, но… – Мы с Итачи расстались четыре года назад. И встречались меньше месяца. – Ты всегда так говоришь. Как будто существует точный отрезок времени, за который можно пережить разрыв. Уж тем более разрыв с тем, кто тебе по-настоящему нравится. Ты ясно дал Итачи понять, что его чувства никогда не были взаимны, и ему до сих пор нелегко отделить их от вашей дружбы. А ты начал встречаться с его двоюродным братом. – Троюродным. – Не важно. Всё равно семья. Но я не об этом. Итачи… он переживает за тебя. – Ага, это особенно чувствуется, когда он не отвечает на мои звонки. А если и отвечает, то разговор длится не больше пяти минут. – Потому что он не поддерживает твою связь с Обито. – Ты тоже. И Тензо. Но вы никуда не делись, – с горечью сказал Какаши. Стоило признать, он действительно держал обиду на Итачи за его отстранённость. Чувствовал себя брошенным. – Ты меня сейчас слышишь? Твой лучший друг отказывается общаться, потому что не может просто сидеть, сложа руки, и слушать про эти твои… – она нервно двинула кадыком, – … отношения. Ему кажется, что так он оказывает тебе медвежью услугу. Да, возможно мы с Тензо переживаем всё немного иначе, но это не значит, что мы не чувствуем то же, что Итачи. Поверь, он не единственный, кто беспокоится о тебе. – Так значит, ты общаешься с Итачи? М? – Какаши резко взбеленился, ощутив себя обманутым. – Конечно, и ты знаешь об этом. Не надо выставлять всё так, словно мы проворачиваем что-то у тебя за спиной. Он и мой друг тоже. Какаши нахмурился. Ему совершенно не нравилось, что эта дружба включает в себя обсуждение его персоны. – Эй, – мягко привлекая внимание, позвала Рин, – пойми, мы любим тебя. И я… – её дыхание сбилось, – я очень сильно переживаю, Кей. Я же вижу… Мы все видим, просто я – чаще других: эти твои синяки и ссадины, ты говоришь, что зарабатываешь их на тренировках, но ведь это не так… – девушка рвано всхлипнула на вдохе. – Я просто хочу, чтобы это прекратилось. Я не могу больше видеть, как он причиняет тебе боль. Как ты причиняешь себе боль, а он пользуется этим. Ты заслуживаешь гораздо, гораздо лучшего!.. Какаши повесил голову. Сердце кровью обливалось. От стыда, от чувства вины. Он и не подозревал, что всё настолько очевидно. Может и нет, может, дело в том, что Рин – его сестра, самый близкий человек. Какаши должен был понимать, что она узнает, рано или поздно. Ему захотелось тотчас же исчезнуть, просто спрятаться в нору поглубже и никогда и носу из неё не показывать... – … с Ирукой? Крошечный лучик света сверкнул в самом конце земляного тоннеля. – Ч-что? – переспросил Какаши. Пока он был занят мысленным выцарапыванием пути в своё выдуманное убежище, первая часть вопроса пронеслась мимо ушей. – Что там с Ирукой? Тем парнем, про которого ты не так давно рассказывал? Если бы уши могли гореть буквально, то голова Какаши бы уже дымилась. Может, хоть так ему удалось бы испариться… – Э-э-э, ну… Он узнал об Обито и больше со мной не разговаривает, – сперва Итачи. Теперь Ирука… – Прости, «узнал»? То есть сам ты ему так и не сказал? – Что-то вроде того. – Какаши… Ты так о нём отзывался! Что если… Какаши точно знал, что она собирается сказать, ибо ещё совсем недавно думал так же. – … а что если нет? – огрызнулся он. – Я не могу, не хочу… «Не хочу страдать ещё сильнее». Немного помолчав, Рин продолжила: – Сделай мне одно одолжение. Пожалуйста. В следующий раз, когда увидишь Ируку, обрати внимание на то, что ты чувствуешь. Не думай, не анализируй, сосредоточься на реакциях тела, инстинктах. И сравни это с ощущениями рядом с Обито. Ты почувствуешь разницу. «Ладно», – со вздохом подумал он. «Так и быть, это не сложно». Но как же быть с тем, что и без того ничтожные шансы встретить Ируку, теперь, когда он не хочет иметь с Какаши ничего общего, вообще стремились к нулю? Они учились вместе три с половиной года и впервые встретились на лекции, на которую Какаши почти передумал идти. Удача вряд ли улыбнётся ему еще раз.
