Глава 3
29 апреля 2022 г., 00:22
— И что ты планируешь делать, если тебя отчислят?
Ира лежала у Антона на груди, сложив ладони стопочкой и упираясь в них подбородком. До этого они долго целовались, но дальше не зашли из-за пессимистичного настроя Шастуна. В комнате было тихо и шевелиться не хотелось от слова совсем. Антон невесомо погладил Кузнецову по плечу кончиками пальцев и продолжил бессмысленно пялиться в потолок. Потолок пялился на него в ответ.
— Не знаю, — он хотел пожать плечами, но это оказалось максимально неудобно, поэтому лишь скосил на свою девушку глаза. — Устроюсь работать куда-нибудь. Может, в кофейню. В худшем случае в Мак или КFC. Буду думать над развитием канала на Ютубе — вдруг дело выгорит?
Ира кивнула и провела пальцами ног по щиколотке Антона. Разница в росте у них выходила значительная, но ей безумно нравилось. Антон ей, конечно, тоже нравился, но не то, чтобы она его любила. Она хотела бы видеть рядом с собой кого-то более взрослого, амбициозного и обеспеченного. Но пока довольствовалась имеющимся — с Шастуном по крайней мере было весело. И презервативы он всегда покупал сам.
— С каналом идея хорошая, — девушка поерзала, пытаясь устроиться удобнее. А после деланно-капризно надула губы: — Не хочу, чтобы мой парень зарабатывал меньше, чем я.
— Может, мне тогда тоже ногти пилить пойти?
— Слишком велика конкуренция, — хмыкнула Ира, которая уже второй год была в этом бизнесе и даже успела обзавестись пятью постоянными клиентками. Антону было даже немного завидно, что у его девушки есть постоянный доход, в то время как он вынужден перебиваться подработками и ждать стипендии. — Боюсь, тебя сожрут. Хотя идея неплохая: мастеров-парней сейчас относительно мало.
— Да ну, я ж косячный. Вместо пары миллиметров отпилю палец и скажу, что так и было. Да и… Тупо это.
— А вылететь на четвертом году обучения — не тупо?
Антон вздохнул и сел в кровати, осторожно смещая с себя Кузнецову. Настроение было и так хуже некуда, а Ира снова на больную мозоль. Если зачеты он с горем пополам насобирал — где-то за внеурочную деятельность, где-то действительно заработал, — то экзамен может обернуться полным провалом.
Антон всунул ноги в кроссовки и нахмурился. В течение последних дней он не раз натыкался на Попова в коридоре университета — бросал на него щенячьи взгляды, взывая к совести, на что тот лишь глаза закатывал. Пидорас несчастный.
— Пойду попробую хоть что-то почитать.
— Будет круто, если выучишь билета два и их же вытянешь, — Ира села по-турецки и задрала голову. Антон понятливо наклонился, чмокнул ее в губы и зашаркал к выходу. Жаль, что Попов в общаге не живет, можно было бы если не глаза помозолить, так собачьего дерьма под дверь подкинуть. — Хочешь, попрошу Дарину тебе расклад сделать на удачу?
Шаст покачал головой. Дарина училась на втором курсе на бухгалтера, но делала хорошие деньги на онлайн-гаданиях. У нее в Тик-Токе набралось уже пять тысяч подписчиков, а ее расклады пользовались у девчонок в общежитии бешеным спросом.
— Неужели в это кто-то верит? Как вообще можно нагадать что-то через экран?
Откровенно застонал Шаст после двух часов в компании димкиных конспектов. Он лежал лицом на столе, а кольца блоковой тетради впивались ему в щеку. Но лучше так, чем видеть эту бессвязную бессмыслицу.
— Сказал человек, который поверил в студенческую примету, — хмыкнул Позов, не отрываясь от конспектирования. Антон всегда поражался, как тому удается писать и еще поддерживать разговор на отстраненную тему, потому как сам Шастун мог лишь одно из этих дел выполнять качественно. Иногда рядом с Димой он чувствовал себя аквариумной рыбкой, но после успокаивался, решая, что лучше сделать одно дело, но качественно, чем много, но плохо. Обидно, но Позов и с двумя задачами справлялся превосходно. — На каком ты вопросе?
— Четвертом.
Антон страдальчески повозил лицом по тетради.
— Думаешь, так знания лучше впитаются? Ты же в курсе, что их тридцать?
— Тридцать?!
Дима снял очки, сжал переносицу пальцами, зажмурился и вновь открыл глаза. Антон со старческим стоном разогнулся.
— Так что ты решил насчет наушника?
— Давай попробуем. Кто знает, может Рогская настолько застряла в мезозое, что подобные высокие технологии ей неведомы.
— Мезозое? Какие мы слова умные знаем.
— Отвали, — в Диму полетел черный маркер. — Я в детстве обожал динозавров.
— Так чего не пошел на палеонтолога? Был бы сейчас как Росс Геллер.
— Трижды разведен?
— Занят делом своей мечты, балбес. А ты поперся на экономический. Не мог в детстве зубы динозаврам пересчитать?
— Ой, завали. Я тебе могу рассказать, как отличить велоцираптора от блю…
— …как раз то, что в жизни пригодится.
— Заебал. Поз, открой окно, надушнил, а, — психанул Антон и швырнул в друга его же лекциями. — Катись оно к хуям. Будь как будет!
***
Чего скрывать: он кричал в полночь «Халява, приди», пытался вспомнить хоть одну молитву и даже порывался по совету Дарины сходить в церковь свечку поставить (— За упокой? — Сплюнь!). Но трясучки в коленях никто не отменял. Антон прислонился плечом к стене возле кабинета и забился с одногруппниками, что он пойдет по счету одиннадцатым — предпоследним. Решил брать преподавательницу измором. Димка в ухе изредка что-то бубнил, пытаясь образумить и одновременно подбодрить, но из-за нервного напряжения Антон воспринимал советы как сторонний шум и взволнованно жевал резинку на шнурке, торчащем из капюшона толстовки. Именно в таком идиотском виде его и нашел Попов. — Арсюш, заблудился? — улыбнулась их староста, хотя у самой учебник в руках ходил ходуном. — Привет, Зоя. Боже упаси. Встретил препода с вашей кафедры, Шастуна вызывают — что-то насчет КВНа, как я понял. По толпе одногруппников прокатился страдальческий стон. — У нас же еще неделя до сдачи материала. — А почему тебя послали? — прищурился Шаст и попытался незаметно спрятать в ворот обмусоленный шнурок. Арсений на этот выпад лишь пожал плечами и развернулся, молча указывая идти за ним. Антон вздохнул, но поплелся следом. По правде, он был рад любой компании, даже самой гейской в лице Арсения, лишь бы не торчать под дверью пыточной, красиво именуемой «экзаменаторской». Но до деканата они не дошли. Попов резко свернул за угол, намотал чужую толстовку на кулак и утащил в лестничный пролет. А после… Антон запоздало понял, что его целуют — по-детски нежно и долго прижимаются к губам. Арсению пришлось привстать на цыпочки и закрыть глаза, и Антон уже было потянулся руками к его талии, когда Попов резко отстранился и разжал пальцы, которыми все еще комкал чужую толстовку. — Запомни, это ничего не значит! — прошипел он. — Не хочу, чтобы ты проклинал меня до седьмого колена, если тебя все-таки выпрут. Считай, я сделал все, что мог. — А ты… — было начал все еще ошеломленный Шастун, но Арсений его перебил. — Если кто-то узнает… Чужие поджатые губы и грозный указательный палец прямо перед лицом резко вывели из оцепенения. Антон ухмыльнулся одной из своих нахально-гаденьких улыбок и прошелся медленным взглядом по Попову с головы до пят: — Неужели ты думаешь, что это — то, чем я захочу похвастаться? — И почему я в какой-то момент поверил в твою адекватность? — устало вздохнул Арсений, спускаясь по лестнице вниз и замирая на последней ступеньке. — Пора завязывать с благотворительностью. А ты пиздуй уже на экзамен, придурок. — Твою ж мать! Экзамен! — Шаст рванул обратно, на ходу расправляя толстовку и пытаясь не думать, почему рядом с этим пидорасом время каждый раз становилось тягучим как кисель, а из головы вылетали даже самые важные дела.***
— Шастун, — в голосе преподавателя было столько яда и самодовольства, что все кобры мира резко засобирались на пенсию. — Не терпится послушать ваш ответ. Надеюсь, он будет не так же ужасен, как те шутки, что вы декламируете со сцены. Антон стойко проглотил дерзкий ответ, заставив себя вспомнить, с каким преподавателем имеет дело: Рогская особую любовь питала к отбиванию рук линейкой, вступала в абсолютно абсурдные диалоги, а чувство юмора у нее украли еще в детстве динозавры-одноклассники. — Почему вы улыбаетесь? — Радуюсь и наслаждаюсь жизнью. — Не нужно наслаждаться жизнью на моих занятиях! — Что вы делаете так шумно? — Я? Э… Дышу? У меня нос забит, а больничный не дают. — Так шумно дышать будете где-нибудь в другом месте! — Приступайте. Дима в ухе предательски молчал. Антон понимал, что в аудитории стоит глушилка сигнала, поэтому их гениальная идея с суфлером с треском провалилась. Антон положил перед собой на стол лист с вопросами экзамена и зачитал первый. Он насобирал с миру по нитке, наскреб по сусекам сознания, но хватило его только на три минуты адекватного ответа. Дальше открывала пасть зияющая бездна пересдачи, и Шастун был готов в нее сигануть. У преподавателя в очередной раз зазвонил телефон — она жестом приказала студенту остановиться и гаркнула в трубку: — ДА! Я принимаю экзамен! — Вдруг старческое лицо замерло и неожиданно расслабилось. Морщины стали менее заметны, а после на губах проступило… о, боже, это что, улыбка? Антон поймал себя на том, что весьма карикатурно таращит глаза, и попытался принять адекватный вид. Он нервно потянул шнурки толстовки вниз, отчего капюшон на плечах собрался в гармошку. Преподаватель закончила разговор и отложила телефон в сторону. — Так на чем мы остановились? — Ну, я рассказывал про… — Девочку родила, представляешь? — неожиданно сказала Рогская и глупо хихикнула в ладонь. — После стольких выкидышей и замерших беременностей… Девочку… Здоровую… Антон вернул женщине нервную улыбку и брякнул «Поздравляю», когда кто-то за спиной начал аплодировать. Постепенно жидкие хлопки подхватили все присутствующие, а преподаватель так и не могла перестать счастливо улыбаться и качать головой. — Так, Шастун. Мне надо ехать к дочке. Выше тройки не поставлю. Устроит? Или будешь бороться? — Устроит! — неверяще выпалил Антон и уже через пару минут мчался по коридорам корпуса, визжа от радости ошалевшему Диме в наушник. Он только сейчас заметил, как ярко светит на улице солнце, как щиплет мороз руки без перчаток, как холод пробирается под расстегнутую куртку. Зачетка жгла ладонь, улыбкой сводило щеки — он до сих пор не верил в произошедшее. Это просто невозможно! Чудо какое-то, не иначе! Антон резко затормозил на крыльце. Чудо. Ну, конечно! Нужно поблагодарить Попова. Пусть он и пидор, но без него бы!.. Шаст уже собирался рвануть обратно в корпус к расписанию, когда заметил знакомую красную шапку среди машин на парковке. — Попов! Погоди! Шастун рванул вниз по заледеневшим ступенькам, едва не навернулся и стал спускаться осторожнее, размахивая рукой с зачеткой, пытаясь привлечь внимание. — Попов! Арс! Стой! Тот и правда остановился, удивленно сжимая лямку рюкзака на плече. Антон лавировал между машин на разъезжающихся ногах, как мог — со стороны наверняка был похож на оленя, надевшего коньки. Арсений опустил голову, пряча нижнюю часть лица в объемном вязаном шарфе, но Антону отчаянно хотелось верить, что тот улыбается. — Что ты хотел? — Я! Ты! Она! Уф, — Шаст запыханно выдохнул облако пара и согнулся, пытаясь отдышаться. — Я говорю, сработало! То, что ты… Арсений резко округлил глаза и предупреждающе мотнул головой. — Что сработало? — послышалось рядом, и возле Попова возник Белый. — Он к тебе пристает? — Нет, Рус. Все нормально. Пальцы Арсения успокаивающе пробежались по чужому предплечью и сжали ладонь. Антон оторопело смотрел, как Попов дарит своему парню нежную улыбку, а у того заметно смягчаются черты лица. — Так что хотел? — Руслан хмуро вскинул брови и покрутил на пальце брелок с ключами от машины. — Это же ты вечно Арсу жизни не даешь? — Что? — Рус, мы же говорили об этом, — четко и с нажимом произнес Арсений, старательно избегая взгляда Антона. — Антон уже извинился. И он уже уходит. Да, Шастун? — Да, — кивнул Шаст, на которого Попов зыркнул так, что половине педагогического состава стоило бы у него поучиться. — Уже ухожу. Не буду мешать. Белый окинул Антона долгим сканирующим взглядом, но, видимо, ответ его устроил. — Чтоб я тебя рядом с ним больше не видел, усёк? — Усёк, — фыркнул Антон, наблюдая, как Руслан уводит Арсения к машине, крепко обнимая за плечи. Зачетка в руке превратилась в бесполезную книжку, солнце зашло за тучи, а холод неожиданно сковал все тело. На душе резко стало так гадко. Антону не хотелось думать. Антону хотелось нажраться.
