Рабочая примета

четыре года назад

      Под ботинками трещал декабрьский снег, мороз щипал за щеки, которые тут же от подобных прикосновений покрывались румянцем; в целом погода стояла как в известном стихотворении Александра Сергеевича. Антон прищурился и приложил ладонь козырьком к глазам: холодное яркое солнце висело прямо над домом, так что разглядеть человека, который приплясывал возле подъезда, оказалось той еще задачкой. Бросив бесполезные попытки, Антон засеменил по раскатанной подъездной дорожке, переступая, словно пингвин, чтобы не поскользнуться. На этой неделе была его очередь носить учебники на уроки, так что падать было опасно не только из-за угрозы разбить колени, но и из-за очевидного перевеса: Шаст попросту боялся завалиться на спину под тяжестью книг и не встать, словно упавшая на панцирь черепашка. Хотя внешне он больше тянул на кузнечика или богомола. Антон действительно пытался ступать аккуратнее, но коварная зима была подлой: ноги разъезжались на натоптанном снегу, солнце слепило, не давая поднять голову, так что через пару шагов Шастун рухнул в снег подбитой птицей.       Как же не хватает такого простого человеческого полежать, подумал Антон, лежа в сугробе на спине, разглядывая чистое голубое небо и лениво ощущая, как тает на щиколотках снег. Конечно же, он зачерпнул его ботинками, конечно же, задница подмокла, но даже это не портило красоту момента. Шастун вздохнул, мечтая, как было бы хорошо, не существуй этого тупого ЕГЭ, обязательного поступления в ВУЗ, совмещения работы и учебы. Он жутко заебался: учить формулы и даты, решать варианты для экзамена, видеть переживания мамы насчет его будущего. Ему нравилась система образования за рубежом, где после школы можно было какое-то время отдохнуть, определиться с профессией и лишь затем поступать, а не сразу же после одиннадцатого класса впрягаться в гонку — у кого ВУЗ престижней да у кого стипендия выше. В рот ебал он весь этот выпендреж. К тому же, не хотелось оставлять маму в одиночестве: она уже несколько месяцев планировала уйти с нелюбимой работы, где ей сильно урезали зарплату, но никак не решалась. Антон помогал чем мог: устроился на подработку после школы, чтобы не брать на карманные расходы и финансово поддерживать по мере возможности. А еще он попросил друзей распространить информацию, что мама работает репетитором по профильной математике. Пока, правда, у нее было всего два ученика, но Антон надеялся, что со временем их количество увеличится, и мама сможет так зарабатывать на жизнь. Пока же они едва сводили концы с концами, хотя оба изо всех сил делали вид, что все под контролем.       Рядом послышался хруст снега, и над Антоном нависла голова в черной шапке.       — Кому сказать, что видел падение Останкинской башни — не поверят! — В чужом голосе послышалась улыбка, и незнакомец протянул Шасту руку, помогая встать.       — Правда видел? — опешил тот, поднимаясь на ноги и отряхивая штаны. — А, ты про меня.       Антон похлопал ладонями по черной дутой куртке, сбивая снег, в то время как автор весьма сомнительных комплиментов отряхивал его портфель.       — Меня, кстати, Арсений зовут.       Они были знакомы заочно: не общались, но Шаст видел этого парня на переменах и школьных мероприятиях. А еще тот ходил на занятия к его маме. Антон пожал протянутую руку и улыбнулся:       — Антон. А ты чего здесь? Мама же сегодня на сутках.       — Да? — Арсений нахмурился. — Я был уверен, что у нас сегодня занятие.       Антон нахмурился в ответ.       — Мама точно на работе, — он загремел связкой ключей, доставая ее из кармана. — Наверное, ты что-то перепутал.       Антон видел, как сконфуженно новый знакомый переминается с ноги на ногу, то и дело утыкаясь покрасневшим носом в вязаный цветастый шарф. Сам он никогда бы подобную вещь не нацепил, но Арсению шло.       — Ты можешь ей позвонить, чтобы я точно был уверен, что занятия не будет? Я бы и сам, но мобильник сел.       Он виновато пожал плечами и оглянулся на дверь подъезда. То ли это был намек, то ли у Антона неожиданно проснулась совесть, но в голове возникла мысль, что нет смысла торчать на морозе, они могут позвонить маме и из теплой квартиры, где оба отогреются — на носу Арсения уже перестали таять снежинки.       — Идем. Заодно поставим твой телефон на зарядку.       Выяснилось, что Арсений действительно перепутал дни. И ему крупно повезло, что у Антона отменился последний урок, иначе пришлось бы еще дольше куковать у подъезда, наводя беспокойство на местный баб-совет, который за невозможностью проводить заседания на лавочке перенес наблюдательные посты к окнам.       Антон осторожно толкнул дверь в свою комнату, протискиваясь внутрь с двумя кружками горячего чая. Арсений с интересом разглядывал его коллекцию Фанко Поп игрушек. Впрочем, Антон погорячился, назвав четыре фигурки коллекцией — но он ими очень дорожил и надеялся однажды собрать всех «Мстителей» и героев «Гарри Поттера».       — Человека-Паука и Железного человека я знаю, — сказал Арсений, оборачиваясь через плечо. — А это кто?       Антон аккуратно поставил свою кружку на стол, а вторую передал гостю, получив в ответ благодарную улыбку.       — Веном. Один из сильнейших врагов Человека-Паука. Хочу однажды собрать всю коллекцию.       — Врагов Паука?       — Нет, — улыбнулся Шаст, — героев Марвел.       — А их много? — Арсений присел на край кровати и погладил пальцами теплые края кружки. Над ней вилась ниточка горячего пара, и Попов подул на чай прежде, чем сделать глоток.       — Очень много. Одних только Мстителей шестеро. И то это основной состав. А еще Доктор Стрейндж, Ванда, Пьетро, Стражи Галактики… — принялся загибать пальцы Антон, но остановился, поймав на себе недоумевающий взгляд. Арсений смотрел так, словно Шаст неожиданно заговорил на неизвестном науке языке. — Ты не смотрел Мстителей?       Попов отрицательно замотал головой.       — Ну, я знаю, что есть Человек-Паук там, Железный человек, Капитан Америка и этот, как его, — он пощелкал пальцами, подгоняя воспоминания. — Халк! А, и Локи. Моя старшая сестра по нему с ума сходит.       Они оба поморщились и тут же рассмеялись.       — Нет, серьезно, не смотрел?       — Только старую трилогию про Паука. Где еще злодеем Лепс был.       — Доктор Осьминог, — понятливо закивал Шастун. Он обвел задумчивым взглядом комнату и наконец остановился взглядом на Арсении. Тот сидел на кровати, удобно поджав под себя ногу и, кажется, был больше заинтересован разглядыванием самого Антона, чем обстановки вокруг. — Ты сильно торопишься?       — Ну, часа полтора у меня точно есть. Я ведь думал, что сегодня будет занятие. Так что дома меня пока не ждут.       — Не хочешь посмотреть что-нибудь?       — Что-то из Марвел? Хочешь втянуть меня в фан-клуб? — хитро улыбнулся Арсений и, судя по смущенно поджавшимся губам Антона, оказался прав. — Попробуй.       Шастун тут же воспрянул духом и широко заулыбался.       — Тогда я сейчас сбегаю за печеньем на кухню, а ты устраивайся. Чувствуй себя как дома!       Кто же знал, что ближайшие пять месяцев Арсений действительно будет бывать у него в гостях едва ли не чаще, чем дома или в школе? И что в его присутствии Антон будет чувствовать себя максимально комфортно, не стесняясь разговаривать о чем угодно и делиться переживаниями. Что из странного чудака в аляпистом шарфе Арсений превратится в человека, которому можно доверить любой секрет, не боясь осуждения. Арсений станет ему очень близким другом.

***

настоящее время

      Чисто теоретически жизнь в одиночестве — это сплошные плюсы. Ешь что хочешь и когда захочешь, можешь ходить в чем угодно и дурить как угодно, не боясь, что кто-то осудит или застукает. Можно подстроить график только под себя и не ходить на цыпочках по утрам, опасаясь лишним шагом или движением разбудить кого-нибудь из домочадцев. Не придется закатывать глаза и сжимать зубы, находя в холодильнике пустую грязную тарелку, а в раковине горы немытой посуды и засохшие чайные пакетики в кружках. Ведь когда живешь один — вся ответственность лежит исключительно на тебе самом: и за грязную посуду, и за разбросанные носки, и за заплесневевший сыр, который, к сожалению, стал совсем не премиальным, а испортившимся. Но в этом же и главная трудность: не на кого эту же ответственность спихнуть. Уже не скажешь, что кто-то другой мог бы и догадаться помыть посуду к твоему приходу или по крайней мере вынести мусор, а не ждать твоей указки. Возможно, это страх перед взрослой жизнью — когда понимаешь, что придется самому везде звонить, самому зарабатывать и решать свои проблемы. И хотя Арс уже давно считал себя самостоятельным и не видел в этом ничего сверхсложного, мысли о жизни в одиночестве все же относил к разряду «и хочется, и колется». Он никогда не жил один: сначала с родителями, затем почти сразу съехался с Русланом.       Они познакомились, когда Арсений приезжал в Питер подавать документы: столкнулись в баре у стойки и как-то слово за слово, язык за язык, а руки за задницу. Арс сам не ожидал, что может вот так пососаться с первым встречным, но шоты сделали свое дело. Правда, тогда Серега предусмотрительно утащил его к себе, пока он не натворил дел, о которых впоследствии пожалел бы. Во второй раз Арсений едва не очутился под колесами машины, когда бежал к метро — до отправления поезда оставалось чуть меньше часа, а раскошеливаться на еще один билет внутренний еврей категорически отказывался. Поэтому Попов решил перебежать дорогу в неположенном месте (на землю дорога положена — значит, можно) и взмахнул руками на возмущенно засигналившего водителя.       Водителем оказался вчерашний знакомый, который сначала смачно обматерил Арсения с ног до головы за безалаберность, а после услужливо подбросил до вокзала за минимальную плату — номер телефона. Еще месяц они переписывались и общались по видеосвязи, а в конце августа Попов уже раскладывал свои вещи в чужом шкафу.       В целом с Русланом было комфортно: они вместе ходили в клубы и бары, целовались в кинотеатрах, орали песни на концертах (точнее, Арсений орал, а Белый лишь качал головой и улыбался), прыгнули с парашютом и до умопомрачения трахались на любой горизонтальной поверхности. И не только горизонтальной: Арсений улыбнулся, вспоминая, как на него в процессе посыпались баночки с шампунями и кремами, когда на одной из вписок они смогли добраться только до ванной комнаты. С Русом было классно, но и тяжело одновременно. У них совершенно не совпадал вкус в фильмах, книгах и музыке. И любой разговор на подобную тему сводился к дискуссиям, где каждый пытался навязать свою точку зрения, не желая выслушать собеседника. Руслан считал, что документалки — скукотища, а фильмы про супергеров для детей, Арсений же был уверен, что «Неудержимые» и фильмы со Стетхэмом яйца выеденного не стоят. Подобные киноленты собирают кассу только благодаря армаде знаменитых лиц стареющих актеров. А любимый Белым Стетхэм вообще из фильма в фильм играет самого себя, даже не пытаясь добавить герою глубины.       — Зато он на большом экране, в отличие от некоторых, — выплюнул как-то во время ссоры Руслан, после чего они не разговаривали три дня. Впоследствии, конечно же, помирились, но Арсений запомнил.       Телефон засветился очередным оповещением, и Арс устало вздохнул, прикрывая глаза. Уже несколько дней в его соцсетях происходил какой-то наплыв неадекватов, которые сначала бомбили ему в комментарии, а после их закрытия принялись за директ. Складывалось впечатление, что кто-то слил его номер телефона на сайт знакомств, потому что все сообщения имели сальный характер, а от присылаемых нюдсов хотелось блевать дальше, чем позволяло зрение. Не было даже смысла предполагать, чьих это рук дело, потому что быть открытым геем — ой как непросто. Он успел привыкнуть к косым взглядам, нарастил броню против оскорблений. Последний год в школе вообще стал похож на лагерь по выживанию, но этот опыт лишь закалил его. И все же новая волна подобного интереса неприятно резонировала внутри.       На соусе стали появляться мелкие пузыри, и Арсений еще раз помешал его лопаткой, прежде чем добавить макароны. Руслан обожал его карбонару. Он в принципе любил, когда Арсений стоял у плиты, говоря, что так они похожи на настоящую пару. Словно совместное времяпровождение, секс, редкие свидания и сон в обнимку описывали их исключительно как друзей. Видимо, у настоящей пары обязательно должны были быть в наличии один член и одна вагина. В противном случае пара считалась фальшивой. Они несколько раз крупно ругались на тему статуса их отношений, но в итоге каждый раз мирились, просто заминая тему и откладывая ее обсуждение на потом.       Телефон на краю стола вновь завибрировал, и Попов оперся руками о столешницу, прогибаясь в спине и со вздохом опуская голову.       Голова раскалывалась. Последний месяц был похож на чертовы американские горки: радость праздников смешивалась с тревогой от назойливого внимания озабоченных сообщений, встречи с друзьями и спокойные вечера с Русом перекрывались мыслями об Антоне. Как будто они когда-то его покидали. Затихали, прятались на пару дней или недель — да. Исчезали совсем — никогда. Арсений растерянно прижал кончики пальцев к нижней губе, вспоминая последний поцелуй. Он ведь не хотел его целовать. Не хотел. Не хотел! Когда ты уже запомнишь, Арсений?       Сложнее всего убедить самого себя. Пересилить, переломить. Когда разум кричит «нет», а залатанное сердце все еще шепчет «да».       Антон его использует. Верит в эту дурацкую примету, вот и пытается облегчить себе жизнь. Видимо, лень сильнее брезгливости. Ты ведь Пидор, забыл?       — Арс, — вокруг живота обвились крепкие руки, а губы ткнулись в ямочку за ухом. — Ужин готов?       Попов с силой сжал веки, заставляя цветные мушки заплясать в темноте, и выпрямился, напуская на себя расслабленный вид. Пальцы выключили газ, помешали лопаткой пасту.       — Да. Ты как раз вовремя.       Он завел руку назад, чтобы погладить волосы на чужом затылке, пока сухие губы скользили по его шее, заставляя кожу покрываться мурашками.       — Ты в порядке? — неожиданно спросил Руслан, отчего Арсений в его руках замер и напрягся.       — Да, а что?       — Не знаю. Чувство, словно тебя что-то беспокоит. Ты таким обычно бываешь перед своими дурацкими выступлениями.       Точно. Как он мог забыть? Дурацкие выступления. Спасибо за поддержку, Рус.       — Достань тарелки, — Попов вывернулся из чужих рук и шагнул к кухонной тумбе, чтобы достать столовые приборы, но был перехвачен и усажен на стол.       — Не дуй губки, принцесса, тебе не идет, — Белый вклинился меж его бедер и погладил большим пальцем гладко выбритую щеку. Арсений дернул подбородком в сторону, но Руслан сжал пальцы вокруг его горла, вновь заставляя посмотреть на себя.       — Не называй меня принцессой, — упрямо проговорил Попов, чувствуя, как предательски сбивается дыхание, а внизу живота собирается приятное томление.       — Не будешь корчить ее, не буду называть, — оскалился Белый в ответ. Большим пальцем он властно надавил на ямку под подбородком, заставляя Арсения запрокинуть голову, и склонился к шее: дразняще опалил горячим дыханием, прочертил кончиком языка взволнованно бьющуюся вену и лишь затем впился губами в чувствительную кожу, перемежая грубые поцелуи с укусами. Попов сплел щиколотки за крепкой спиной и вцепился пальцами в футболку, тихо постанывая от требовательных ласк. Руслан успел прекрасно изучить его тело — где поцеловать, чтобы вырвать стон, где сжать или погладить, чтобы с губ Арсения сорвалась мольба. Он был силен и требователен, словно хищник, нагнавший добычу и понимающий, что той уже никуда не деться. Обычно это заводило до чёртиков, но время от времени Арс ловил себя на мысли, что он хотел бы чувствовать себя не только желанным, но и любимым. У них почти никогда не получался нежный секс: все равно срывались в страсть — до быстрых движений, пошлых шлепков разгоряченных тел и багряных меток на теле.       — Перевернись, — рыкнул Белый, по-хозяйски стягивая с Арсения штаны и отбрасывая в сторону собственную футболку. Его взгляд обычно болотно-водянистых глаз потемнел и с жадностью скользил по подтянутому телу. Попова дважды просить не пришлось: он самодовольно ухмыльнулся, зная, какой эффект производит на своего парня и лег грудью на стол, приподнимаясь на цыпочках, чтобы отставить задницу и прижаться ею к вздыбленной ширинке. Грубая ткань прошлась по нежной коже ягодиц, Арсений томно ахнул и прикусил губу, оборачиваясь через плечо.       — Тебе нужно особое приглашение? — съехидничал он и тут же охнул, мелко дергаясь от сильного шлепка. — И это все?       — Арс, ты нарываешься, — хрипло прорычал Белый, прежде чем еще трижды звонко опустить ладонь на покрасневшие ягодицы. Арсений вскрикивал от каждого шлепка и вновь подставлялся, нетерпеливо покачивая бедрами, то и дело проезжаясь чувствительной, раскрасневшейся кожей по холодной бляшке ремня и шершавой ткани чужих джинсов. Попов действительно нарывался, прекрасно зная, что их обоих это заводит. Поэтому он самодовольно ухмыльнулся и нетерпеливо переступил с ноги на ногу, когда сзади послышался звук расстегиваемой ширинки и шуршание упаковки от презерватива. Сильные руки задрали футболку на его спине до самой шеи, огладили бока и сжали талию, рывком притягивая ближе. Член Арсения тяжело качнулся, пачкая смазкой дрогнувшую кожу живота. Руслан наклонился вперед, оставляя несколько сухих поцелуев на линии позвоночника и хмыкнул, стоило двум пальцам быстрым движением пройтись меж ягодиц и беспрепятственно погрузиться внутрь.       — Ждал меня? — с самодовольной ухмылкой протянул он, добавляя третий палец и ускоряя движения кистью. Арсений быстро закивал, со свистом выдыхая сквозь сомкнутые губы и сильнее сжимая пальцами край стола. — Жда-а-а-а-ал.       — Трахни меня уже! — прошипел Арс на выдохе и тут же низко застонал, стоило Белому выполнить его просьбу. Они сразу взяли бешеный темп, заставляя кухонный стол ходить ходуном и ритмично биться о стену. И словно с каждым таким толчком, с каждой вспышкой пронизывающего удовольствия выцветали тревоги и ненужные мысли, чужой желанный образ становился блеклым и неважным. Ладонь Руслана сжала горло Попова, заставляя того прогнуться в пояснице, движения стали быстрыми и рваными, пока Арсений не вскрикнул, сжимая столешницу до побелевших костяшек. Руслан закончил парой минут позже, бережно удерживая разомлевшего Арсения в руках. Паста на сковородке давно остыла.

***

      Вечер проходил донельзя уютно. Они расположились на диване: Руслан смотрел какое-то юмористическое шоу и поглаживал ноги Арсения, которые тот перекинул через его колени. Сам Попов листал ленту, тем самым расхламляя голову от ненужных мыслей. В такие моменты он словно отключался, переставал анализировать, проще говоря — тупел. Но как иначе давать себе отдыхать? Он вернулся в реальность лишь когда пальцы Руслана погладили его щиколотку и принялись разминать ступню. Арс выглянул из-за телефона и вскинул брови, вопросительно глядя на своего парня:       — Что ты хочешь на этот раз?       Белый растекся в невинной улыбке.       — С чего ты решил, что мне что-то нужно?       — Потому что каждый раз, когда ты начинаешь делать мне массаж ног — будешь что-то просить. Прекрасно знаешь, что от твоих рук на моих ногах я превращаюсь в кисель.       Руслан довольно улыбнулся и помассировал между пальцами, отчего Арсений запрокинул голову на подлокотник дивана, блаженно закрывая глаза и довольно мыча.       — Так что?       — Ко мне завтра придут друзья…       — И?       — Ты не мог бы переночевать у Матвиенко? Мы опять засидимся до утра, а тебе на пары, не выспишься, если останешься.       Со вздохом открыв глаза, Арсений отложил в сторону телефон и скрестил руки на груди.       — А если я пропущу пары? Посижу с вами, познакомлюсь наконец с твоими друзьями.       — Не думаю, что ты их оценишь.       — Рус, ты каждый раз отмазываешься, лишь бы меня ни с кем не знакомить, — Арсений забрал ступню из чужих рук и сел по-турецки. Этот разговор продолжался у них уже на протяжение трех лет, но каждый раз заканчивался одинаково — Арсений уступал.       — Я просто не хочу, чтобы они на тебя пялились. А они будут пялиться. Потому что… Потому что это ты, Арс. А я не хочу начинать ненавидеть своих друзей.       Попов вздохнул. С одной стороны, ему было несколько лестно понимать, что Руслан его ревнует, а с другой… Интуиция вопила, что скоро с плеч Арсения можно будет лапшу есть, такой длины она уже была.       — Изъясняешься как древний человек, — в сухом смешке скользнула обида. — Но окей, завтра ночую у Сережи.       — Напишешь мне, как доберешься. И фотку скинь, что ты у него.       — Хорошо, Рус. Не параной.       Белый же потянулся вперед, чтобы легко чмокнуть его в губы, и вновь откинулся на спинку дивана. Арс поджал губы и прислонился к его боку, слепо пялясь в телевизор. Он не вслушивался в происходящее на экране, лишь пытался понять, как так получилось, что он вновь выбрал человека, который его стеснялся.       — Может, он не тебя стесняется, а своих дружков? — рассуждал следующим вечером Матвиенко, передавая Арсению бутылку пива, а перед собой ставя чашку чая. Попов скептически прищурился: он сидел за кухонным столом, подпирая щеку рукой и всем видом изображая самую грустную собаку на свете. Словно он один на один в лодке с немым мужланом, который планирует его утопить. — Ладно, херню сказал. Но ты хотел, чтобы я тебя утешил, заметь, я попытался.       Серега уселся напротив и поджал губы, разглядывая опечаленного друга. С личной жизнью у того вновь не ладилось.       — Жить с Русланом — то же самое, что жить с ребенком. Он разбрасывает вещи, оставляет грязную посуду, порой мне кажется, что я у него в качестве прислуги: «принеси, подай, иди на хуй, не мешай», — протянул Арсений и сделал еще один глоток пива.       — Только «на хуй» буквально.       — Поверь, это плюс.       — Избавь меня от подробностей! — ужаснулся Матвиенко и поднял руки ладонями вверх. — Но, Арс, если серьезно, у вас ведь давно не все гладко. Ты сам говорил, что ты в роли уборщицы и шлюшки. А вот не надо мне тут, это твои слова!       — Во мне тогда говорили две бутылки вина!       — И они были весьма разговорчивыми. Потому что, если бы ты не думал, что нужен Руслану в качестве обслуги и места, куда член засунуть, — в принципе ничего подобного бы никогда и не сказал. Даже пьяным.       — Но он же… любит меня. Заботится.       — О, и как, например?       — Забирает с универа.       — Когда ему по пути.       — Ходит на мероприятия, которые я веду.       — Потому что в начале отношений ты обиделся, что он не пришел, и оставил его без секса на неделю.       — Заказывает еду, когда я поздно возвращаюсь.       — Потому что не хочет ждать, когда ты приготовишь.       — А подарки?       Матвиенко задумался.       — Ладно, тут мне пока крыть нечем.       — Во-о-о-о-от, — хмельным голосом протянул Арсений, на что Серый закатил глаза.       — При этом он не знакомит тебя с друзьями, а после их посиделок все твои вещи спрятаны по шкафам. Думаешь, это нормально?       Попов устало потер лицо ладонями и бросил взгляд на молчащий айфон. Он отписался Руслану по приезде, с тех пор они не переписывались. Обидно.       — Может, поиграем во что-нибудь?       — Тебя вырубит через полчаса максимум. Дуй в душ, рыбка, и спать.       Арсений послушно кивнул и поплелся в ванную под задумчивым взглядом лучшего друга. Тому ничего не оставалось, как вздохнуть, допить холодный чай и уйти готовить второе спальное место.