Я видел наше счастье

      Маленький кусочек боли зреет у него в груди, постоянно напоминая о своем существовании.              Да, он радуется, что это Текно был с ним в момент болезни.       Да, он почти не разговаривает со своим соседом после того случая.       Да, Тарн имеет полное право на него обижаться, потому что в ответ на добрые намерения получил кулаком по лицу.              Но…       Но ему почему-то обидно, что это был всего лишь сон. Что это не руки Тарна его спасали от жара, не его глупый красивый сосед помогал ему преодолеть недуг.              Чтобы отвлечься, Тайп пытается выяснить то, что его сейчас волнует: эти странные сны.              Поиск в google ничего толкового не дает. Он просто отмахнулся от результатов запросов с вещими снами: ну какое такое будущее у них с Тарном? Смех — да и только! Ни при каких обстоятельствах он не будет с мужчиной — ни за что, не после того, что случилось с ним в детстве. С годами его ненависть становилась только сильнее, отторжение — только интенсивнее.              Зато у него есть другой источник информации, который, правда, так редко затыкается:              — Текно…              — Мммм? — тот практически не отвлекается от чипсов, что методично поглощает.              — Тебе снятся какие-нибудь странные сны?              — Сны? О чем ты? — его друг даже перестает жевать, чтобы потом заржать и ткнуть его локтем в бок. — Аааа, ты про эти сны. Я тебе давно говорю, что пора начать с кем-то встречаться, пока спермотоксикоз тебя не одолел.              — Идиота кусок, не такие сны! — Тайп пихает его локтем в ответ.              И ни за что в жизни не признается, что именно такие, но в главной роли отнюдь не милая девушка.              — А какие тогда?              И про кошмары он тоже не расскажет: слишком постыдно в его возрасте страдать из-за призраков детства. Поэтому Тайп осторожно уточняет:              — Ну, странные. Очень реалистичные, но на самом деле я знаю, что такого никогда не будет.              — Например?              — Например, если тебе снится, что ты хорошо общаешься с кем-то, с кем в реальности не дружишь, — он максимально завуалировано пытается описать то, что видит во сне.              — А я тебе что говорил! Тарн — отличный парень, даже подсознание тебе об этом намекает! Может хватит быть козлом по отношению к нему?              — Да это не про Тарна речь! — он аж взвивается от страха, что его разоблачили.              — Угу, как же. А с кем ты еще грызешься как кошка с собакой? Зря он тебя тогда выхаживал — такая задница, как ты, такого отношения не заслуживает.              — Выхаживал? Я думал…              — Блин, — Текно прикрывает рот ладонью, явно сказав что-то лишнее, — он же просил меня тебе ничего не говорить.              — Он? — бледнеет.              — Да, он — Тарн, твой нелюбимый сосед, который прогулял занятия, только чтобы спасти твою задницу.              — Но… — слова вообще не идут на ум из-за удивления.              — Поэтому еще раз услышь меня: Тарн — отличный парень и уж точно ни в чем не провинился перед тобой. Поэтому переставай вести себя как придурок по отношению к нему.              Тайп насупливается в ответ и молчит, пододвигая пачку со снеками ближе приятелю, но червячок сомнения его друг все-таки сумел поселить своими словами.              Неужели и правда даже подсознание орет об этом? Но почему в таких формах?       

***

      Они привычно о чем-то переругиваются с Тарном — ну хоть тут нет отклонения от его реальной жизни, поэтому Тайп спокоен и уравновешен. Но ровно до того момента, как эта скотина не делает свое черное дело: не берет бутылку с водой, чтобы на его глазах сделать несколько глотков.              И ладно бы, пил бы себе и пил, но зачем делать это так эротично? Зачем откидывать голову назад, чтобы был виден каждый сантиметр этой роскошной венистой шеи? И зачем так порочно улыбаться в конце?              АААААААА!              Тайп в панике.       Он в ужасе, потому что все идет не так. Поэтому он хватает полотенце, чтобы сбежать подальше от этого змея-искусителя в ванную и там уже отдышаться под холодными струями воды.              Но его небрежность теперь заставляет пожинать свои плоды: он забыл взять с собой белье. И, когда открывает дверь в комнату, видит свои боксеры в руках все еще улыбающегося Тарна:              — Кажется, это твое.              Блять!              Тот аккуратно пихает его рукой, заставляя попятиться немного назад и пропустить этого дьявольски искушающего соседа в ванную, который тут же начинает стягивать рубашку со своих широких плечей, медленно приближаясь к нему…              Тайп открывает глаза и жалобно стонет: снова эти сны, снова этот блядский Тарн его изматывает. Ну сколько можно-то!?              Он, наивный тайский мальчик, лег спать днем, потому что думал, что в это время суток его ничто не потревожит, но не тут-то было! Снова эти странные сны, которые вызывают напряжение внизу живота.              Тайп, кряхтя, выбирается из кровати, но в душ нет сил ползти, поэтому тянет подушку с собой, чтобы прикрыть пах на всякий пожарный, садится за стол и включает ноутбук, чтобы отвлечься хоть немного. А с подушкой, кстати, он отлично придумал, потому что буквально тут же в их комнату входит Тарн с гадкой усмешкой на лице.              Он показательно отворачивается к ноутбуку, но тот все еще улыбается и стучит по поверхности шкафа, пытаясь привлечь внимание соседа. И затем еще раз стучит, за что получает подушкой, которая так удачно оказалась под рукой! Но эта сволочь ловит и продолжает улыбаться:              — Что с тобой, дружище?              И так мило и хитро ухмыляется, зарываясь лицом в подушку, что у Тайпа тут же возникает острое желание отобрать ее обратно, что он тут же и делает:              — Это моя подушка.              Но Тарн с той же усмешкой прячет ее за спину, что останавливает атаку.              — Какого черта ты улыбаешься?              — Я могу улыбаться всему, чего хочу.              Блядский Тарн!       Но вслух:              — Какой же ты придурок!              — Хочешь? — тот поднимает вверх пакет с какими-то закусками.              Тайп нервно сглатывает, потому что его накрывает чувство дежа-вю — и волна страха вместе с ним:              — Даже не думай заманить меня этим! Меня не обманешь, ты мог что-то подмешать туда, и я заболею. Я не поведусь на твои уловки.              Он видит, как разочарованно вытягивается лицо Тарна, когда тот убирает руку из-под носа и откидывает подушку в сторону:              — Если бы я хотел заманить тебя, я бы не использовал еду.              И берет из пакета бутылку с водой, открывает и прислоняет к губам.              Блять.       Блять!       БЛЯТЬ!!!       Этого просто не может быть!              Но все же это реально: Тарн, как в том сне, запрокидывает голову назад и делает несколько глотков. А Тайп слышит, как сердце бьется у него прямо в ушах, потому что это зрелище слишком… Слишком эротично для его слабого организма.              Он судорожно сглатывает, не в силах оторвать взгляд от этой выразительной линии шеи, и потом их глаза встречаются: Тарн смотрит так, словно точно знает, какое впечатление только что произвел. Это улыбка соблазнителя, коварного и опытного.              — Чушь несешь! — Тайп изо всех сил старается этому сопротивляться, но сердцем понимает, что уже проиграл эту битву.              — Я хорош не только в разговорах, — и снова эта блядская развратная усмешка.              — Пойду в душ!              Да, иногда выгоднее отступить, особенно когда понимаешь, что победа не на твоей стороне.              Но Тайпу не помогает даже холодный душ, потому что его охватывает паника: он видел это во сне, видел… Осталось только…              Он судорожно перебирает вещи и осознает: так и есть, он не взял с собой чистое белье. Холод страха разливается по его жилам. Неужели…              Когда он открывает дверь в комнату, видит свои боксеры в руках все еще улыбающегося Тарна:              — Кажется, это твое.              Блять!              Тот аккуратно пихает его рукой, заставляя попятиться немного назад и пропустить этого дьявольски искушающего соседа в ванную, который тут же начинает стягивать рубашку со своих широких плечей, медленно приближаясь к нему.              У Тайпа ступор, потому что на этом моменте оборвался его сон, и он не знает, что будет дальше. Но хочет ли он узнать?              Хочет.       Это необъяснимо, странно, но факт.       Он хочет знать, что там было дальше во сне — и теперь у него есть возможность узнать это наяву.              Глаза с волнением смотрят, как Тарн одним движением стягивает с широких плеч белую рубашку и подходит еще ближе. Рука Тайпа касается его груди, чтобы… оттолкнуть?, но по факту эффект совсем обратный: ладонью он чувствует учащенное сердцебиение, которое эхом отдается в его голове. Рука сжимается в кулак, чтобы не дать тому придвинуться… или чтобы не позволить себе трогать еще больше?              Снова сон и реальность сливаются воедино, и Тайп тонет в этом омуте с головой, не желая прекращать сие безумство.              Тарн как-то сумасшедше томно смотрит на парня перед собой и пытается приблизиться к нему, фиксируя положение руками по обеим сторонам его тела и тем самым заставляя его прижаться к холодной стене, от чего Тайп невольно вздрагивает и теряется, но все еще пытается удержать встревоженно-недовольное выражение лица, упираясь сжатой в кулак ладонью в мускулистую грудь:              — Тарн, прекрати...              Тот как будто не обращает внимания на сопротивление, прикрывает глаза и крайне медленно наклоняет голову, чтобы вызвать мурашки на коже, коснувшись области ключицы носом и подарив партнеру хом, заставляя тело Тайпа дрожать. Потом Тарн как будто почти что нехотя поднимает голову, смотрит в настороженное лицо и говорит то, что заставляет безумно смутиться и покраснеть — все как всегда же:              — Ты приятно пахнешь.              — Что ты делаешь?.. — еле слышно хрипит, уже понимая, что не протестует на самом деле.              Тайп же должен сопротивляться и выражать неудовольствие, но он почему-то слишком заворожен для этого. Ему почти приходится это делать, потому что понимает, что совсем этого не хочет — по какой-то причине.       Пусть даже они сейчас оба отравлены друг другом, заворожены, пленены — как во снах.              Его руки пусть и сжаты в кулаки, но упираются в грудь партнера только для вида. Тарн, видимо, это тоже понимает, поэтому усмехается и наклоняется, чтобы подарить поцелуй. Но Тайп с привычной гримасой отворачивается:              — Какого черта ты творишь?              Но это, видимо, мало смущает его соседа — тот нежно целует Тайпа в щеку, а потом постепенно опускается вниз по шее, помечая касаниями губ каждый сантиметр кожи на своем пути. Но Тарну как будто этого мало, поэтому мягко дотрагивается ладонью до лица, поворачивая к себе, чтобы встретиться глазами и уже наконец коснуться губ... раскрывающихся ему навстречу с готовностью и желанием продолжить и углубить поцелуй?              Это тут же немного отрезвляет Тайпа, и он снова пытается оттолкнуть:              — Тарн, отпусти меня!              Но тот как будто и не слышит, потому что опускает голову, чтобы коснуться нежными поцелуями чувствительной кожи груди, ключиц, вызывая этим тихие вздохи и дрожь тела под губами.              Руки судорожно стискивают от избытка чувств плечи парня, такие широкие и соблазняющие одним своим видом, и даже царапают короткими ногтями кожу. Тарн снова поднимает голову, смотрит в полуприкрытые затуманенные эмоциями глаза и целует так, что у Тайпа срывает крышу: нежно, трепетно, давая привыкнуть к ритму губ и дыханию, успокаивая, пока его рука медленно ползет по бедру, проникая под полотенце и откидывая его в сторону — и левая рука Тайпа тут же отзывается на это судорожным сжатием на спине.              Он до сих пор не верит, что сейчас это с ним происходит наяву, а не в очередном сне, но да: Тарн, прокладывая дорожку поцелуев, медленно и томно опускается на колени перед ним, чтобы губами попробовать на вкус нежную кожу живота, который тут же напрягается от его прикосновений, а руки Тайпа в это время буквально расчерчивают его спину ногтями, но кого из них это сейчас волнует.              Боже, как хорошо…              Чужая ладонь крайне бережно и аккуратно обхватывает его член, что болезненно напрягся еще как только Тарн первый раз вообще к Тайпу прикоснулся, но теперь этот накал наращивают поступательно-возвратные движения, которые заставляют стонать на каждое касание. А также выгнуться до упора и вцепиться в волосы соседа, когда на помощь руке приходит рот: такой порочно влажный и сексуальный, что от одного его вида уже можно кончить.       А от вида этого великолепия на собственном члене — улететь за пределы видимой вселенной.              Тарн не спешит, тот словно смакует каждый момент: его губы нежно двигаются по члену вверх и вниз, сжимая, посасывая. А когда кончик языка лижет головку, Тайп почти позорно взвизгивает, но успевает зажать себе рот руками: это слишком невыносимо приятно.              Его сосед явно знает, что делает, потому что на мгновение отрывается от его возбуждения, чтобы эротично улыбнуться и облизать губы, убивая этим Тайпа на поражение, ибо это слишком много для его слабого сердца. Но потом его руки возвращаются на свое законное место: в темную ночь волос головы, что вновь склонилась над его телом и боготворит его губами и языком, доводя до слез удовольствия.              Не удивительно, что он оказался на грани очень быстро, просто неприлично, как будто подросток, который первый раз возбудился, поэтому он пытается предупредить:              — Тарн, я больше не могу… я сейчас кончу…              Тайп пытается оттянуть голову соседа от своих бедер, но безуспешно, потому что тот снова ухмыляется ему самой порочной улыбкой в мире, которая становится тем триггером, что запускает цепную реакцию внутри его тела, заставляя конвульсивно сотрясаться, изливая свою страсть в этот сексуальный рот.              Тарн дожидается финального почти болезненного выдоха, после которого рука на его плече расслабленно разжимается — и так же медленно, как ранее опускался, поднимается с колен, чтобы увидеть послеоргазменное лицо Тайпа и выдохнуть ему в полуоткрытые губы с довольной усмешкой:              — Я ранее уже говорил тебе, что не только разговаривать умею, — и потянуться с очередным поцелуем к губам.              Но Тайп как будто просыпается ото сна, когда реальность произошедшего окатывает его ледяной водой осознания, и отталкивает парня:              — Идиот… — он подхватывает с пола упавшее полотенце и швыряет в Тарна. — Сам постираешь!              Далее судорожно в спешке натягивает практически украденную одежду и выбегает из ванной в надежде, что его не будет никто догонять.              И уже не видит, как Тарн закидывает полотенце на плечо и довольно ухмыляется, глядя ему вслед.