Троянские скачки

пятница, 17 февраля 1764 г.

Погода в Бате не собиралась уступать бристольской и была столь же пакостной: дождь, ветер, пронизывающий холод… Тем приятнее находиться в игорном зале «Кофейного клуба Боуи»! Плотные шторы не позволяли ветру, ломившемуся в окна, колыхать ровное пламя дорогих восковых свечей. Два камина в разных концах помещения давали достаточно тепла. В воздухе был разлит запах хорошего алкоголя и дорогих сигар, приправленный ароматами одеколонов, которыми пользовались посетители. Заметный контраст с тошнотворным пабом, в котором они с Толстяком встречались в прошлый раз… Не изменяющий своим привычкам Клайв пришёл раньше срока, и теперь оглядывал зал. Скорее всего, подполковник лорд Джон Грей уже где-то здесь. Среди гостей клуба хватало офицеров всех родов войск. Тут и там взгляд выхватывал красный или тёмно-синий мундир. Тот, кто им нужен, служит в пехотном полку. Это сразу исключает синих: флотских и артиллеристов. Кавалеристов всех видов тоже можно сразу сбрасывать со счетов. Остались лейтенант, два капитана, майор, полковник и сразу два подполковника. Интересно, кто из этих двоих — лорд Джон? Первый, чернявый коренастый крепыш со шрамом над бровью хмурился, глядя на подвыпившего соседа. Хлыщ в темно-зелёном сюртуке и чуть съехавшим на сторону парике громогласно негодовал по поводу неверности какой-то актрисы. По лицу офицера было заметно, что ему хочется придушить или хотя бы вышвырнуть невежу, и что он сдерживает себя с большим трудом. Второй подполковник, высокий кареглазый шатен в безукоризненном мундире, стоял возле камина с бокалом вина и был увлечен политической полемикой. Упоминали маркиза Грэнби, маркиза Рокингема и графа Сэндвича — все они были членами правительства. Обсуждали кого-то ещё, но Клайв к своему стыду понял, что многих имён не знает. Он давно не читал газет с парламентскими новостями, надо будет исправить это упущение. Брюнет или шатен? Квикснап пожалел, что забыл спросить у Уортона номер полка, но тем интереснее: до прихода Толстяка можно попробовать угадать, кто из них — его цель. Молодой человек постарался вспомнить рассказ контрабандиста. Родной брат лорда Джона Грея — герцог Пардлоу — наследственный пэр и член палаты лордов. У Греев есть ещё единоутробный брат — Эдгар Девейн, джентльмен из Сассекса — член палаты общин. К тому же владеет пороховыми заводами. Поставки консорциума Девейна составляют значительную долю всего закупаемого для армии пороха. Понятно, что такие дела не обходятся без махинаций. Махинациям пытался помешать секретарь Управления вооружениями, Бернард Адамс. Братья Грей обвинили его в шпионаже в пользу Франции и пособничестве якобитам. Доказательства были хрупкие, и в поддержку Бернарда Адамса звучало множество голосов. Тогда младший из Греев затеял дуэль с родственником одного из друзей Адамса и убил противника. Несмотря на то, что лорду Джону из-за скандала пришлось уехать в Канаду, голоса поддержки приумолкли, а беднягу Адамса осудили и повесили. Полгода спустя подполковник Грей вернулся из Америки и теперь уже занялся расправой с конкурентами брата. Майора Сиверли, отказавшего консорциуму Девейна в контрактах, убили при загадочных обстоятельствах. Братья Грей инициировали посмертный трибунал, замаравший репутацию тех, кто занимался снабжением полка покойного майора, чем расчистили дорогу Эдгару Девейну и его партнёрам. Клайв не мог не восхититься дерзостью братьев. Понятно, что судьба высоко вознесла их ещё при рождении, но, судя по всему, Греи не упускали возможности, которые давало происхождение и связи… Через год после суда над Сиверли лорда Джона отправили на Ямайку, чтобы усилить гарнизон острова на время войны. Не прошло и недели с момента прибытия подкрепления к месту назначения, как губернатор Ямайки погиб, причём тоже при загадочных обстоятельствах. Подполковник лорд Джон Грей сразу же назначил себя военным губернатором и почти два года правил островом единолично. Какие возможности! У Клайва дух захватывало от одной мысли о перспективах, которые открывала должность! Но Ямайка неугомонному лорду Джону вскоре наскучила, и он вернулся в Англию. Уортон полагал, что младший из Греев любит находиться в гуще событий и держать руку на пульсе политики, а необходимые связи за два года он вполне успел приобрести… Чернявый подполковник раздражённо бросил карты и демонстративно отошёл от стола, очевидно, будучи больше не в силах выносить своего соседа в зелёном сюртуке. Возле офицера тут же возник старший стюард, и что-то сказал гостю. Мужчина хмыкнул, взял поданный официантом бокал и прошествовал к бильярдным столам. Шатен всё ещё стоял у камина и внимательно слушал собеседника. Тонкие пальцы держали ножку бокала, перстень сверкал рубином… Клайв был готов биться об заклад, что брюнет не станет заниматься политикой. Значит, остаётся шатен… За одним из столов в центре зала раздался громкий смех. Смеялся флотский капитан. Похоже, малый из богатой семьи или удачно подзаработал на призовых: тёмно-синий мундир с иголочки ослепительно блестит новым золотым шитьём, да и золотая с эмалью табакерка, которую он оставил на столе, чтобы была под рукой во время игры, не из дешёвых. Кажется, капитан только что проиграл крупную сумму блондину, сидящему напротив. Клайв обратил внимание и на блондина. Тот был одет в элегантный жемчужно-серый сюртук. Сапфир на пальце и фламандские кружева его жабо тоже говорили о достатке. Несмотря на подогнанный по фигуре дорогой костюм, щёголем удачливый игрок не выглядел — на лице и волосах почти не было пудры. Клайв подумал, что в тонких чертах лица, можно было бы углядеть что-то девичье, если бы не твёрдый и без сомнения мужественный подбородок. Джентльмен выглядел чуть усталым — похоже, последние пару дней игроку толком не удавалось выспаться, что для Бата, прямо скажем, неудивительно. Стряпчий решил, что блондину должно быть чуть за тридцать — скорее всего, ровесник самого Клайва. Моряк оборвал смех, и, видимо, решил объяснить своё поведение соседям по столу. — Милорд, — обратился он к блондину — это тот редкий случай, когда при проигрыше я склонен не сетовать на несправедливость судьбы, а, наоборот, готов превозносить её мудрость. Бровь милорда приподнялась в немом вопросе. Окружающие с интересом уставились на моряка. Клайву тоже стало любопытно. Флотский повернулся к своему соседу, драгунскому капитану, и продолжил говорить. — Капитан Джонс, вы что, даже не знаете, кого вам сегодня вечером удалось заполучить к нам в гости? Говоривший уже привлёк внимание всего зала. Клайв гадал про себя, что может означать такое поведение: «неужели моряк решил обвинить партнёра в шулерстве и таким образом скомпенсировать свой проигрыш скандалом?» Интересно, как поведёт себя красавчик с сапфиром? Кажется, эта мысль посетила не одного Клайва: глаза всех гостей клуба смотрели в одном направлении. Молодой человек заметил, что лейтенант в мундире 46-го пехотного полка аккуратно положил свои карты и начал выбираться из-за стола. Драка? Тут? Это, конечно, Бат, но всё же не паб в портовых кварталах Бристоля… Разговоры смолкли. Клайв поискал своих подполковников глазами. Брюнет смотрел настороженно и вертел в руках увесистый кий. Шатен отстранённо постукивал указательным пальцем по стенке хрустального бокала. Капитан выдерживал паузу, с нескрываемым удовольствием оглядывая окружающих, лицо его выражало… самодовольство? Точно! Такое же выражение лица Клайв замечал у заходивших в контору клиентов, шкиперов и капитанов. Сидя в кресле с рюмочкой принесённого секретарём хереса и неторопливо рассказывали свои завиральные истории о дальних странах, они, бывало, выглядели очень похоже. — Господа, вы же знаете, что полтора года назад флот Его Величества отнял Кубу у испанцев? Действительно, звучит как начало побасенки, в результате которой окажется, что капитан лично добыл победу для королевского флота, совершив какой-нибудь безумный подвиг… Публика тоже поняла, что такой зачин вряд ли будет предварять обвинение в шулерстве. Гости, знакомые между собой, недоумённо переглядывались и пожимали плечами. Все взоры снова обратились к капитану. К чему он ведёт? Клайв посмотрел на блондина. На лице того явственно читалось раздражение. — Капитан, Бога ради! Понятия не имею, что именно вам наплели, но буду признателен, если вы не станете делать эпическую поэму из обычной чиновно-дипломатической работы, которую, к тому же, большей частью проделал муж моей кузины. Ого! Всё ещё интереснее: неужели подвиг совершил этот невысокий блондин с ухоженными руками? Следующие слова флотского подтвердили догадку. — Милорд, вы несправедливы к себе. Именно вы убедили местных марунов встать на сторону короля Георга, и никто иной как лично вы возглавили набег на крепость Гаваны! Капитан окончательно завладел всеобщим вниманием. Оглядев глазами зал, он обратился к публике: — Господа, вы не поверите! Их было меньше сотни, и вооружена была от силы половина, но смельчаки обезвредили гарнизон крепости и вывели из строя все пушки, так что крепость не произвела ни единого выстрела, а испанский флот остался без поддержки и не смог оказать сопротивления. Гавану взяли почти без боя. Капитан отсалютовал бокалом блондину и сделал хороший глоток перед тем, как продолжить свой панегирик. — Я сам там был, и, признаюсь, флот его величества получил неплохие призовые. Так что будет только справедливо, если часть этих денег перейдёт к вам, милорд. И я считаю величайшей удачей, что судьба именно меня выбрала орудием восстановления справедливости. Публика зашумела, ожидая деталей: за этим всем наверняка скрывалась интересная история, приправленная экзотикой тропических островов. Присутствующие накинулись с вопросами на лорда и моряка. Драгун (кажется, капитан Джонс), сидевший за одним столом с флотским и лордом, получил свою долю внимания. Он пустился в заверения, что, ничего не зная про Гавану до этого дня, он ничуть не удивлён, поскольку сам присутствовал при Крефельде и знает о героизме милорда из первых уст. Кажется, блондин окончательно покорился судьбе. По крайней мере лицо его расслабилось, а на губах появилась вежливая улыбка дипломата. Такое выражение бывало на лице отца, когда ему приходилось принимать появившегося некстати важного клиента… Всё это время Клайв не выпускал из виду и подполковника-шатена, пытаясь по его манерам понять, что он за человек. Предполагаемый будущий соратник по контрабандным делам подошёл к столу в числе первых и представился герою дня. Клайву очень хотелось услышать его имя, чтобы подтвердить свою догадку, но происходящее у стола уже терялось в общем гуле голосов. — Да, получилось не совсем так, как мы рассчитывали. Клайв обернулся и заметил стоявшего рядом Уортона. Толстяк тёр шею в задумчивости. — Лорд Джон, герой Крефельда и Гаваны, сегодня будет в центре внимания, и, даже если нам удастся устроить ваше знакомство, вряд ли он вас запомнит. А завтра он собирается отправиться в Лондон сразу после завтрака, насколько мне известно… — внезапно вспомнив о приличиях, контрабандист, одетый в свое лучшее платье, опустил руку и посмотрел на стряпчего — Вы знаете кого-нибудь из тех, кто сейчас вокруг него вьётся? Молодой человек покачал головой. — К сожалению, нет. Если, конечно, не считать официантов. Имена одного или двух я, пожалуй, вспомню… — Так, а я, кажется, узнаю одного из гостей, погодите минутку… Уортон нырнул в толпу, а Клайв остался стоять на месте. Он был слегка раздосадован тем, что так сильно промахнулся в своих умозаключениях. Стряпчий, конечно, допускал мысль о том, что лорд Джон может быть не в мундире: прежде чем сосредоточиться на офицерах он скользнул взглядом и по столу, за которым сидели двое военных и какой-то джентльмен. Однако же вид последнего никак не навёл его на мысль о хладнокровии, целеустремлённости и недюжинном уме, которыми, без сомнения, должен обладать человек, про которого ему рассказывал Уортон. Да и история капитана тоже подтверждает, что внешность лорда Джона весьма обманчива. Теперь понятно, почему Греям удается проворачивать свои дела под носом у всех. Клайв немного жалел, что не угадал с шатеном. Молодой человек откровенно любовался фигурой офицера, и ему хотелось утонуть в глубине этих карих глаз… Стряпчий стряхнул с себя ненужные мысли, и стал пристально наблюдать за милордом подполковником в жемчужно-сером костюме. Спустя четверть часа он заметил, что Уортон машет ему, предлагая присоединиться к своей беседе с тем самым драгуном — партнёром лорда Джона по картам. Толстяк представил Квикснапа как молодого человека, занимающегося морской торговлей, и рассказал, что мистер Квикснап — собиратель моряцких рассказов о дальних странах. Клайв поддакивал и заверял, что будет считать себя в долгу перед капитаном, если тот сможет познакомить начинающего писателя со своими партнёрами по недавней игре. Джонс вызвался помочь и потащил Клайва в сторону библиотеки, в которую удалились лорд Джон, флотские, и несколько каких-то политиков во главе с давешним шатеном. Клайв шёл по пятам за капитаном Джонсом и прикидывал, как правильнее всего привлечь к себе внимание могущественного лорда, не вызывая у него раздражения. Стряпчий осознавал, что у него, скорее всего, не будет другого шанса быть представленным лорду Джону Грею, так что нужно выжать из ситуации максимум. И если не получится завязать общение сейчас, то завтра утром он отправится в сторону Лондона по той же дороге, что и лорд Джон, и, сославшись на сегодняшний вечер и своё присутствие в клубе, продолжит знакомство. Уортон, с которым они успели перекинуться парой слов, вызвался узнать, приехал ли подполковник верхом или в собственной карете, и уточнить время, в которое милорд планирует выезжать. Между тем, им с драгуном удалось затесаться в толпу, окружавшую лорда Джона. Капитан представил мистера Квикснапа собравшимся, но офицеры и политики на стряпчего внимания не обратили. В то же время, Клайву удалось вставить в разговор несколько уместных замечаний, и сам милорд всё же пару раз взглянул на молодого человека. Начало было положено.