Троянские скачки

суббота, 18 февраля 1764 г.

Сидр был отличный. В меру сладкий, с пикантной кислинкой, с ароматом специй, идеальной температуры… Клайв сидел на постоялом дворе у окна, выходящего на залитую неярким зимним солнцем дорогу. Он высматривал свою добычу: с минуты на минуту лорд Джон и сопровождающий его лейтенант должны проехать мимо. Пока всё складывалось прекрасно — через гостиничного мальчишку-чистильщика Уортону удалось выяснить, что офицеры собирались отправить багаж и слугу в почтовой карете, уходящей за час до рассвета, а сами намеревались поспать подольше и выехать верхом после завтрака. Клайв опасался, что в случае дождя лорд Джон может пожертвовать парой часов сна, и отправиться в карете, но природа смилостивилась, и к утру распогодилось. Сегодня удача не оставляла Клайва даже в мелочах — два офицера в плащах поверх красных мундиров, показались из-за поворота через несколько секунд после того, как он опрокинул в себя последние капли напитка. Молодой человек не мешкая поднялся со скамьи и поспешил к коновязи, где оставил лошадь. Ему удалось вроде бы случайно столкнуться почти что нос к носу с лордом Джоном и его спутником — джентльмены как раз спешились чтобы передохнуть и дать лошадям напиться. Привычно приободрив себя, мистер Квикснап заговорил первым. Стеснительный от природы, с возрастом Клайв научился скрывать свое смущение, так что, несмотря на то что молодой человек чувствовал себя неуверенно, голос его не дрожал. — Милорд! Какая приятная неожиданность! Позвольте ещё раз засвидетельствовать вам своё почтение! Стряпчий поклонился. Он очень старался сделать это непринуждённо, и, кажется, у него получилось. Недоумение в глазах старшего из офицеров быстро сменилось узнаванием. — Мистер Квикснап! Вот это удача! Хорошо, что мы снова с вами встретились! — Вы меня помните, милорд? — удивление и приятное возбуждение от того, что этот человек не просто обратил вчера на него внимание, но и запомнил, было совершенно искренним. Губернатор Ямайки (пусть и бывший), лорд, подполковник, младший брат двух членов парламента, человек, чей только официальный годовой доход исчисляется как минимум десятком тысяч фунтов, тепло улыбнулся и обернулся к своему спутнику. — Лейтенант Хоукинз, позвольте представить вам мистера Клайва Квикснапа, партнёра фирмы «Квикснап и сыновья». Младший офицер вежливо кивнул и занялся своей лошадью. Подполковник махнул рукой конюху, передавая свою кобылу на его попечение, обернулся к Клайву и продолжил разговор. — На ловца и зверь бежит! — неожиданно провозгласил собеседник Клайва. Фраза прозвучала весьма загадочно, и, видя недоумение мистера Квикснапа, лорд Джон поспешил объясниться. — Видите ли, мне давно хотелось заполнить некоторые досадные пробелы в своих знаниях о морском праве, а вы, как мне кажется, именно тот человек, который смог бы мне в этом помочь. Клайв ещё раз поклонился, давая понять, что свои знания и опыт он с удовольствием предоставит в распоряжение милорда.

***

Лунный свет проходил сквозь покачивающиеся на ночном ветру ветви стоящей под окном липы. Фиолетовые силуэты, нарисованные тенями на стене голландской печи сплетались в причудливом танце, за которым Клайв заворожённо следил. Гостиница в Суиндоне, в которой молодой человек остановился на ночлег, оказалась неплохой, а номер чистым и просторным. Квикснап лежал в постели без сна. Усталость навалилась свинцовым грузом на отвыкшее от длительных поездок тело, но воспоминания длинного дня, роившиеся в голове, не давали заснуть. Согласившись выполнить просьбу лорда Джона, Клайв также сообщил господам офицерам, что у него дела в Суиндоне (как раз по дороге в Лондон), и путь они продолжили втроём. Расстались попутчики уже только после обеда, возле таверны на главной площади городка. Они условились продолжить знакомство при первом же удобном случае. По дороге лорд Джон действительно расспрашивал Клайва о морском праве. Достаточно быстро стало понятно, что подполковника интересуют не сами правила, а возможности их непрямого нарушения, проще говоря схемы обхода регуляций. На всякий случай, Клайв демонстрировал неосведомлённость и непонимание, к чему клонит собеседник. Лорд Джон не стал требовать от стряпчего деталей, которые могли бы быть истолкованы как признание в соучастии в подобных действиях. Вместо этого подполковник Грей попросил припомнить громкие дела о контрабанде и подлогах, за которыми Клайв, как человек имеющий отношение к морской торговле, наверняка пристально следил из чисто профессионального любопытства. Как же нетривиально мыслит его собеседник! Клайв был просто поражён. Ему самому никогда бы не пришло в голову начинать знакомиться с новой для себя областью деятельности с изучения вопроса, на чём прокололись неудачливые предшественники. Сейчас же, кроме восхищения способностями лорда Джона, Клайв ощущал беспокойство. Уортон считает, что у подполковника Грея пока нет собственного интереса к, назовём это «беспошлинной торговлей», и главной задачей Клайва как раз и было сделать так, чтобы у аристократа этот интерес возник. Сегодняшняя же беседа показала, что лорд Джон явно неравнодушен к контрабандным делам. Если так, то скорее всего, аристократ будет готов выслушать и неопрятного толстяка с кривыми зубами. Неспособность Уортона поддержать светскую беседу на тему, более изощрённую, чем обсуждение жаркого, не помешает чисто деловому общению. Судя по всему, Клайв, который планировал кружить вокруг да около и невзначай заводить беседы на интересующую его тему, намеревается ломиться в открытую дверь. Чем дольше стряпчий думал, тем сильнее его терзало беспокойство: ведь может оказаться, что сам он в этой схеме не очень-то и нужен. Клайву очень нравилась идея получать стабильный посреднический процент, а перспектива вести дела с таким человеком как лорд Джон Грей приводила его в восторг — после нескольких часов, проведённых вместе, стряпчий восхищался каждой чёрточкой характера лорда. Квикснап смотрел на стену, будто надеясь получить подсказку у веток и лунного света. Как ни странно, это помогло, и в голове прояснилось: о чём именно лорд беседовал со стряпчим, кроме Клайва и самого лорда Джона никто не знает, так что у Толстяка нет никакой причины думать, что он может обойтись без Квикснапа. Когда настанет время, стряпчий сам сведёт аристократа и контрабандиста. Но что может помешать Уортону оттеснить Клайва после того, как это знакомство состоится? Клайв нахмурился — раньше он как-то не задумывался, какую роль ему отводит Толстяк. Если товар будут возить дружки Уортона, а чуть-чуть забывать о своих служебных обязанностях — знакомые лорда Джона, то… Почувствовав дурноту от подобных мыслей, молодой человек сел в кровати, подтянул ноги к груди, обхватил голени руками и уткнулся лбом в сомкнутые колени. Прикрыв глаза, Клайв сделал несколько вдохов и выдохов. Это помогло, и через пару десятков ударов сердца он снова смог собраться с мыслями. Нет. Без Квикснапа им всё же не обойтись: когда дело доходит до сбыта товара, хороший стряпчий — на вес золота. Товар без документов можно продать разве что в дешёвый бордель. А вот если вы хотите получить нормальную цену на бирже, то необходимы бумаги. Не даром же Уортон регулярно вовлекает Клайва в свои авантюры! А вдруг у братьев Грей-Девейн уже есть свой стряпчий? Они же не первый год бизнесом занимаются… Клайва прошиб холодный пот. Но тоже нет — будь у лорда Джона сведущий в этом деле юрист, он не задавал бы таких дилетантских вопросов. Всё же морское право — штука непростая и стряпчий в этом деле может оказаться полезнее главаря шайки контрабандистов! И, пожалуй, Клайву стоит побольше разузнать о бизнесе Уортона, тогда тот не сможет потом водить за нос лорда Джона Грея и его партнёра, мистера Клайва Квикснапа… Клайв бездумно наблюдал за завораживающим танцем теней. Он сам не заметил, как начал вспоминать, о на чём они расстались с попутчиками… — Милорд, я не готов удовлетворить ваш интерес прямо сейчас. Мне нужно освежить в памяти кодексы, которые я храню дома в Бристоле… Клайв мёртвой хваткой вцепился в возможность найти повод для следующей встречи, но по большому счёту он не врал — у него была хорошая память, но помнить толстенный кодекс наизусть было выше человеческих возможностей. Стряпчий аккуратно закинул удочку. — Если вы соблаговолите оставить адрес, милорд, то я непременно навещу вас в Лондоне и отвечу на ваши вопросы… Лорд Джон посмотрел на собеседника с недоверчивым недоумением, и Клайв понял, что переборщил с демонстрацией готовности нестись на край света сломя голову. Молодой человек тут же ослабил напор: не хватало ещё, чтобы лорд Джон заподозрил что-то большее, чем обычную светскую вежливость. — Мне всё равно нужно будет через месяц съездить в столицу по делам — пояснил он своё предложение — однако, доставить пакет почтой может оказаться быстрее. Думаю, что к следующему понедельнику я управлюсь… Офицер кивнул, соглашаясь. Чуть повозившись со своей седельной сумкой, он достал бумагу и карандаш. Наскоро набросав адрес, лорд Джон протянул записку стряпчему. — Буду вам очень признателен, мистер Квикснап. Скажите, по какому адресу я смогу отправить вам благодарность за ваши услуги? Клайв, достал из кармана записную книжку, и вынул оттуда одну из напечатанных в типографии визиток, рекламирующих его фирму. Он всегда носил их с собой, и был несказанно горд, что ему представился случай продемонстрировать лорду Джону солидность и надёжность фирмы «Квикснап и сыновья». — Вот визитка с моим адресом, милорд, однако мне не нужно никакой благодарности. Сама возможность помочь вам — честь для меня. Лорд Джон взял ценный листок безо всякого трепета и, едва взглянув, убрал в багаж кусочек плотной бумаги вместе с письменными принадлежностями. Клайв очень надеялся, что собеседник его не потеряет. — И всё же, вероятно, я смогу быть вам чем-то полезен? — несмотря на небрежное отношение к визитке, подполковник не собирался уступать стряпчему в учтивости. — Если вы так настаиваете, милорд… — молодой человек специально немного замялся — то во время вашего следующего визита в Бат я с удовольствием воспользуюсь возможностью послушать рассказы о Вест-Индии. Видите ли, я пишу книгу… О своей книге Клайв мог говорить часами. Это была его отдушина. Он записывал истории своих клиентов — моряков, торговцев и путешественников, перерабатывал и добавлял собственных фантазий, превращая косноязычные байки в захватывающие рассказы о дальних странах и удивительных приключениях. Лорд Джон показался начинающему писателю человеком, который способен оценить его работу, поэтому Клайв не кривил душой, когда говорил, что мечтает обсудить свои творения со столь искушённым ценителем… Про книгу они с лордом Джоном ещё обязательно поговорят, а сейчас нужно решить, что рассказывать Уортону. Клайв прикрыл глаза и стал решать эту непростую задачу. Дано: Толстяк знает, что утром Клайв выехал на охоту за лордом Джоном, и наверняка выяснит, что ночевать в Бат он не вернулся. Следовательно, встречу с лордом Джоном скрывать не стоит. Вывод: Квикснап будет говорить правду, но не всю. Например, про интерес аристократа к морскому праву он распространяться не станет. Можно рассказать о том, что они проехали вместе часть пути и договорились как-нибудь встретиться ещё… Погружаясь в дремоту, Квикснап подумал, что нужно попробовать проверить полученную от Уортона информацию и расспросить лондонских знакомых, что они знают о лорде Джоне Грее, мистере Эдварде Девейне, герцоге Пардлоу, осаде Гаваны и посмертном трибунале над майором Сиверли. А с другой стороны, он, вероятно, услышит не столько правду, сколько ту версию событий, которая устраивает братьев Грей. Но всё это уже завтра… Убаюканный игрой теней и полётом своего воображения Клайв, наконец, заснул.

***

четверг, 23 февраля 1764 г.

Капитан Джонс наклонился и бросил записку в камин. Пламя жадно набросилось на бумагу, уничтожая текст. «Всё по плану. У» Убедившись, что бумага сгорела без остатка, драгун подошёл к столу и плеснул себе бренди. Со стаканом в руке мужчина вернулся к камину и сел в кресло, стоящее перед очагом. Он блаженно вытянулся, прикрыл глаза и с видимым наслаждением пригубил напиток. Пока всё складывалось просто отлично. Имеет смысл, конечно, проконтролировать, что события развиваются как надо, но слишком близко подходить не стоит: ни жертва, ни наживка ни в коем случае ловушку почуять не должны. В прошлую пятницу в «Кофейне Боуи» капитану представилась хорошая возможность рассмотреть вблизи свою наживку. Квикснап пытался вести себя как хваткий делец, но на самом деле красавчик больше походил на застенчивого мечтателя. Кажется, задача, подкинутая контрабандистом, возбудила в стряпчем азарт — это хорошо. Даже такой гусёнок, как этот Квикснап сможет вцепиться репьём, если будет верить, что ему это очень нужно. Лорду Джону будет непросто отвязаться от Квикснапа, даже если он этого захочет. Ходить за Гусёнком по пятам нужды нет, а за лордом Джоном и вовсе опасно. Пусть за красавчиком присмотрит Толстяк, а лорд и так на виду и никуда не денется. Пока можно заняться другими делами, а их у капитана Ломана Патрика Джонса предостаточно. Нужно, как можно скорее найти человека в Военном управлении. Человека, занимающего высокий пост, и при этом готового с интересом выслушать некоего шевалье Д’Эона. Скользкий француз честно признавал, что после гибели Бернарда Адамса людям короля Людовика так и не удалось завербовать или внедрить агента сравнимого калибра. При воспоминании о кузене Бернарде капитана охватили гнев и жажда мести, кулаки его сжались, а гримаса ненависти исказила правильные черты лица. Дальний родственник с материнской стороны, человек со связями и неплохим состоянием. Кузен Бернард смолоду занимал важные посты: карьеру он начал личным помощником самого премьер-министра, и с тех пор неуклонно продвигался вверх по карьерной лестнице. Много лет назад Джонс, тогда ещё корнет, заявился к мистеру Адамсу с рекомендательным письмом от дядюшки, и был тепло принят в доме секретаря военного министерства. Именно Бернард Адамс ввёл Ломана в удивительный тайный мир шпионажа и секретных операций. Мир полный не только опасностей, но и огромных возможностей. Мир, в котором нет бесполезных знаний: всё на свете можно либо продать, либо использовать для получения выгоды. У самого Джонса титула, денег, или обширных связей не было, так что должностей, дающих доступ к важным секретам, он не занимал. Но ценность молодого агента была в другом — у драгунского офицера обнаружился особый талант — способность заводить и поддерживать самые разные знакомства, собирать и проверять слухи, сводить нужных людей. Ещё Джонс очень хорошо умел планировать различные операции. Он помогал Адамсу раскидывать свои сети, собирать информацию и отправлять добычу через Ла-Манш. Увы, Бернарда Адамса, наставника и друга, больше нет. И виноват в этом лорд Джон Грей, который предоставил неопровержимые доказательства шпионской деятельности министерского советника. Самого Джонса тогда спасло только то, что следователи не горели желанием раздувать дело, и кузену Бернарду удалось сохранить в тайне несколько имён… Чёртов Грей. Джонс скривился. Про себя он называл лорда Джона «Голди» — Златовласка. Невысокий, хрупкого телосложения блондин. Создавалось впечатление, что герцогский сын не создан для военной службы и занимается этим только из чувства долга, а карьеру сделал в основном благодаря тому, что 46-м пехотным полком командовал златовласкин родной брат. Однако субтильность и склонность к обсуждению модных романов не мешала Голди быть талантливым сукиным сыном, и его дела заслуживали пристального внимания. Капитан всегда стремился отдавать должное даже врагам. Особенно врагам. Нет ничего опаснее, чем недооценить своего противника. Джонс встал, поставил стакан на каминную полку и принялся мерить комнату размеренными шагами — движение помогало сосредоточиться на размышлениях. Он ещё раз попытался вспомнить всё, что знал о своём противнике. В первый раз Ломан увидел Голди летом 58-го, почти шесть лет назад. На офицерской вечеринке в Вестфалии сослуживцы представили их друг другу. Майор Грей был бледен и немногословен. Лейтенант Джонс не удивился: в полку, где служил Грей, громыхал грандиознейший скандал. Просто так замять шумиху не представилось возможным. Кроме британцев инцидент задевал ещё и полк ганноверских пехотинцев: сводный брат британского полковника и крестник командира ганноверцев оказались мужеложцами. Содомитов случайно застигли британский майор (как раз сам Грей) и два офицера союзников. Такая история не могла не сказаться на самочувствии бедняги. Ломан ему даже посочувствовал. Вернувшись через несколько месяцев в Лондон, Джонс узнал о следствии в отношении мистера Адамса, а также о том, что ключевую роль в обвинении играют показания некоего капитана Бейтса, предоставленные лордом Джоном Греем. Этого капитана Джонс хорошо помнил — ведь именно Ломан скупил его расписки, добыл доказательства связи офицера с замужней женщиной и разработал план. Согласно этому плану выкраденные документы должны были уплыть во Францию, подозрения пасть на Бейтса, а сам капитан — отправиться на виселицу. Но что-то пошло не так. Капитана повесили, но вместо того чтобы спокойно быть казнённым за чужие преступления, мерзавец оставил после себя мемуары, обличающие кузена Бернарда как центр шпионской сети. Каким образом лорд Джон завладел опасными бумагами, Ломан Джонс так и не узнал. Убедившись, что сам он под подозрение не попал, Джонс чуть переждал бурю, и начал пристально присматриваться к Голди. Он собрал слухи, сплетни и даже прошёлся по послужному списку Грея, ставшего к тому моменту уже подполковником. Найдя в числе прочих пару человек, служивших под началом лорда Джона в какой-то шотландской тюрьме, Ломан Джонс с удивлением узнал, что он был не оригинален —, горцы тоже прозвали коменданта «малыш Голди». Но больше ничего интересного капитану на подполковника, ставшего для него личным врагом, накопать не удалось. Джонс решил подождать. К счастью, мир шпионажа остался открыт для него и после смерти наставника, так что Ломан продолжал свои интересные, и даже более прибыльные, чем раньше, дела, стараясь при этом не выпускать Голди из виду. А пару месяцев назад скользкий лягушатник Д’Эон, один из влиятельнейших членов французского «Королевского секрета», совершенно неожиданно для Джонса попросил добыть доказательства того, что лорд Джон — извращенец и содомит. Джонс совершенно искренне удивился: ни в начале 59-го, ни после, капитан намёков на нетрадиционные вкусы Златовласки не встречал. Он и сейчас не был уверен в правоте француза, но решил попробовать выполнить задание — любой шанс прищучить Голди и отомстить за своих товарищей стоит затраченных усилий. Мужчина остановился возле окна и посмотрел на залитую лунным светом клумбу под окном своей офицерской квартиры. Он улыбался, и улыбка эта ничего хорошего лорду Джону не сулила. На разработку операции капитан потратил два месяца. Джонсу с самого начала было понятно, что кавалерийским наскоком эту цитадель не взять: он наблюдал за недругом больше пяти лет, но наружу не просочилось никаких, даже самых глухих намёков. Конечно, за Голди не следили неотступно днём и ночью, но если бы лорд Джон развлекался, хоть бы и инкогнито, в заведениях определённого толка, капитан точно бы узнал. И постоянной любовной связи у младшего Грея, судя по всему, тоже не было. Значит, подстеречь не получится и стоит подумать о том, как подстроить ловушку. Ломану никогда не давался греческий, так что Илиаду он читал на родном английском, но это не помешало ему, тогда ещё подростку, выделить хитроумного Одиссея из толпы самоуверенных ахейских царьков. Троя была неприступна, но горожане сами разобрали стену и внесли в город подкинутого Одиссеем деревянного коня, их собственную погибель. Капитан подхватил мысль, и сейчас его подсадной троянский гусь сидит у ворот цитадели под названием лорд Джон Грей и ждёт, когда его втащат вовнутрь. Хозяин комнаты подошёл к камину и допил бренди одним большим глотком. Несколько мгновений капитан смотрел на огонь, а потом сходил к столу за планшетом, бумагой и грифелями. Предоставив Голди на время его собственной судьбе, мужчина занялся проработкой шагов, благодаря которым он подберётся к высшим армейским, а хорошо бы ещё и флотским, кругам. Джонс обещал помочь Скользкому подобрать ещё одного агента. Если у капитана получится поймать крупную рыбу, француз не поскупится.