Троянские скачки

четверг, 11 октября 1764 г.

Свинцовые клубы небесных странников-облаков отражались в сизом зеркале холодного озера. Рябь, возникающая на его поверхности, превращала плёс в огромное панно с причудливым узором. Цветные штрихи упавших в воду осенних листьев придавали ирландскому пейзажу некую законченность. Клайв шёл по тропинке, ведущей вдоль берега. Вот уже несколько месяцев он каждое утро любовался водами Лох Оуэлл. Захолустье как нельзя лучше подходило его настроению. Величие окружающей природы и неторопливый ритм жизни соседних деревень отодвигали на задний план проблемы самого Клайва и вдохновляли к работе над книгой. Он уже закончил первую часть набело, и начал перерабатывать случайно оказавшиеся при нём наброски второй. Тропинка сделала поворот, и Квикснапу открылась панорама Острова с Церковью, утопающего в роскоши осенней листвы. По легенде, святой Ломан (друг и соратник не менее святого Патрика) последние свои годы жил отшельником на этом самом острове. Клайв не был католиком, и, как и положено доброму протестанту, к почитанию святых относился с пренебрежением. Но любопытство взяло верх, и писатель расспросил местных жителей про легенды и традиции края. И даже записал их. Заметив множество лодок, сновавших между берегом и островом, Квикснап вспомнил, что как раз сегодня, одиннадцатого октября, почитают святого Ломана. Лодочники неплохо заработают, перевозя окрестных жителей на остров и обратно. Поддавшись внезапному порыву, Клайв спустился к пристани и сторговался, чтобы его тоже отвезли к месту паломничества. От церкви, давшей название острову, остался лишь остов. Ирландцы оставляли цветы и свечи на том месте, где когда-то стоял алтарь. Кусты, проросшие сквозь покореженные плиты пола, были увешаны разноцветными ленточками — тоже местная традиция. Удостоив обломки алтаря мимолётным взглядом, Квикснап оглядывал руины стен в надежде восстановить старинную церковь в своем воображении. — Ого, Падди, сколько ж ты нагрешил, пока тебя по свету носило, что такую толстую свечу сюда принёс! — произнёс старческий голос почти над самым ухом Квикснапа. — Это за друга — отозвался кто-то явно помоложе — мать назвала его в честь святого Ломана, и я молю святого о спасении души грешника… Клайв замер. Ему показалось, что он узнал этот голос. В животе моментально образовалась глыба льда, а кишки скрутило. Осторожно выглянув из-за остатков какой-то колонны, Квикснап понял, что не ошибся — с почтенного вида пожилым фермером разговаривал именно Трёхпалый. Ноги бывшего стряпчего подкосились, и он осел прямо на землю, что скрыло его от взгляда Джонсова подельника, обернувшегося на шум. Не заметив ничего подозрительного тот сделал пару шагов к импровизированному алтарю и убедился, что принесённая свеча стоит ровно. Трёхпалый преклонил колена, перекрестился и вышел из развалин в сторону пристани. Сердце Клайва бешено колотилось, он пытался дышать медленнее, чтобы успокоится. Итак, они почти нашли его — иначе что бы Трёхпалому ещё делать в этой глуши? Значит, отсюда надо немедленно уезжать. Но немедленно не получится, нужно искать оказию до Дублина — в одиночку путешествовать сейчас точно не следует… Придётся прекратить прогулки и оставаться на ферме — там собаки, и у хозяина двое крепких сыновей, туда Трёхпалый не сунется… Надо решить, куда ему бежать? Он сегодня же напишет отцу и попросит совета. Неважно, если кто-то узнает, где он прячется — уедет отсюда он очень скоро. И надо попробовать найти в Лондоне лорда Джона… Показать ли ему тот странный набор цифр, который ему ещё весной удалось стащить из пальто Уортона? А если эти цифры не имеют отношения к делу Джонса, и он раскроет ещё кого-нибудь из относительно честных партнёров Толстяка? А если там что-то про отцовскую фирму? Лорд Джон, конечно, обещал не преследовать махинации, которые не несли угрозы для армии или флота, но… В любом случае, нужно выбраться из Ирландии, а потом он узнает у подполковника Грея, что там с Джонсом и Уортоном, и решит. Бывший стряпчий встал, отряхнул бриджи и полы сюртука и начал выбираться из окружавших развалины кустов, не забывая внимательно оглядываться по сторонам.

***

пятница, 2 ноября 1764 г.

Красотка Мадлен стояла у парапета Белемской башни и подставляла лицо ветру, дующему с Атлантики. Несмотря на то, что на календаре был ноябрь и поздняя осень, на окраине Лиссабона ветер казался тёплым, особенно по сравнению с пронизывающими бристольскими штормами. Женщина сняла чепец, и ветер трепал её волосы, а непривычно яркое солнце освещало высокий чистый лоб. Мадлен жмурилась от удовольствия. — Исаак — она повернулась к мужу — ты когда-нибудь задумывался о том, что именно отсюда Колумб отправился открывать Америку? — А точно отсюда? Его же вроде испанцы снаряжали, это разные страны. Береговая охрана точно у каждого своя — Уортон тоже улыбнулся, и подойдя к жене сзади, обнял её за талию — на днях пьянчуга в таверне сокрушался о былом величии и выпрашивал, чтобы ему налили бренди, поскольку он собирался пить за великих португальцев… Чуть наклонившись, Исаак легко поцеловал Мадлен в висок. — Африка меня вовсе не прельщает, — нарочито капризным голосом ответила жена — там львы, акулы, крокодилы и прочие хищники, не говоря уж о том, что слишком уж много дикарей! Мадлен, конечно, не собиралась устраивать сцену всерьёз, но доля правды в её поведении была — они провели в Португалии уже много месяцев и пора было решать, что дальше. Толстяк уже почти решил, но упускать возможность развлечь жену не стал. — Увы мне, горемычному, — взвыл Уортон покаянным тоном — не избыл я всех хищников в Африке и вызвал тем неудовольствие красивейшей из женщин этой пустынной набережной! Наградой за эту выходку стала пара недоумённых взглядов от каких-то прохожих и заливистый смех Мадлен. — Одежды на себе можешь не рвать, — сообщила она — и всё-таки, что дальше? — Возможно, Вест-Индия? — предложил Уортон — У меня есть партнер. Шотландец. Правда, дома он не был лет двадцать, если не больше. Виноторговец, ведёт дела в Гавре и Париже. Много путешествует. Я виделся с ним месяц назад. Красотка внимательно слушала мужа. — Делец он обстоятельный. Кроме прочего, у него есть плантация на Ямайке. Производит ром и сахар — объяснил Толстяк. — У меня есть возможность на первых порах вести дела с ним, пока не освоюсь как следует. На Ямайке, конечно, жара жуткая, но, если селиться не в городе, то, говорят, можно и пережить. — А Бристоль? — спросила Мадлен с интересом. — Опасно. Кажется, они всё же как-то пронюхали про мои дела. Накрыли несколько человек с товаром, остальные успели скрыться. Капитан Джонс застрелился, чтобы избежать неминуемого ареста… Поэтому, возвращаться мне не стоит — закончил контрабандист. Исаак задумчиво смотрел на утёсы, скрывающие от его взгляда Атлантику. — Управляющий вполне справляется с тем бизнесом, что есть — я его сделал партнёром, так что он теперь и на себя работает. Деньги я все сохранил. Посмотрим на Ямайку, и, если нам там понравится, сделаю штаб-квартиру торгового дома Уортона в Кингстауне. Думаю, ещё и в Ост-Индскую компанию имеет смысл кое-что вложить… Уортон наклонился, спрятал лицо в распущенных волосах жены, и почувствовал, что он абсолютно счастлив — с прошлым было покончено, будущее лежало перед ним чистым листом, его руки обнимали красотку Мадлен, и у него не было никакой необходимости подвергать себя серьёзным неприятностям. Возможно, он был даже благодарен Джонсу за то, что тот втянул его в попытку скомпрометировать лорда Джона Грея.

***

суббота, 3 ноября 1764 г.

Аппетитные запахи кухни смешивались с ароматом свежей древесины. Немного дымных ноток, внесённых в атмосферу камином, горевшим в одном из концов большого зала, только добавляли уюта. Стекла плотно закрытых окон надёжно защищали постояльцев гостиницы «Весёлый мертвец» от зловония Рукери, а нестройный гул уличных звуков, хоть и просачивался вовнутрь, не мог испортить общего благоприятного впечатления от заведения. Клайв сидел за чисто выскобленным столом и лениво размышлял о том, при каких обстоятельствах гостиница могла получить подобное название. Молодой человек приехал в Лондон сегодня утром и сразу отправился по адресу, на который лорд Джон предложил присылать письма «для майора», пообещав, что там знают, как их переправить дальше. Он написал записку лорду Джону, и передал её хозяину заведения. Тот расплылся в улыбке, бодро кивнул и сказал: «понял, сделаем». Клайв решил, что слоняться по улицам Лондона, когда за тобой охотятся такие настырные люди, как капитан Джонс и его Трёхпалый, слишком опасно. Так что в этой гостинице он и остался — несмотря на то, что райончик не вызывал доверия, сама гостиница была светлая, просторная, с чистыми простынями и приличной едой. «К тому же», — рассудил Квикснап, — «если эти люди пользуются доверием подполковника Грея, то они вряд ли работают на капитана Джонса». К Клайву приближался официант. Пустой желудок молодого человека протестующе заурчал — ирландец (они тут все ирландцы) еды не принес. Слегка поклонившись, парень сообщил, что постояльцу накрыли в отдельном кабинете. Официант проводил Квикснапа в небольшую комнату, где кроме накрытого стола обнаружился хозяин гостиницы, что-то оживлённо рассказывающий скептически улыбающемуся лорду Джону Грею. — Вот, господин полковник — сообщил хозяин при виде Клайва — корреспондент ваш, с самого утра вас поджидает… — Благодарю вас, мистер О’Хиггинс, я буду признателен, если вы дадите мне возможность пообщаться с вашим постояльцем наедине, — лорд Джон строго посмотрел на ирландца — и я имею в виду именно «наедине», если вас не затруднит… Детина широко ухмыльнулся, кивнул, и сказав, что «ещё никто не сомневался в его преданности родному полку!», исчез, дисциплинированно прикрыв за собой добротную дверь, отрезавшую их от звуков общей комнаты. Клайва накрыло волной облегчения и восторга: он буквально был готов бросится лорду Джону на шею, но смог взять себя в руки, и начать беседу официально. — Не знаю, как выразить вам свою признательность за то, что вы соблаговолили выполнить мою просьбу и встретиться со мной, милорд. — Дорогой мистер… — Квикснап в ужасе оглянулся на дверь, и Джон, поняв намек, назвал его вымышленным именем — Синглтон. Я очень рад, что вы предоставили мне возможность лично поблагодарить вас за документ, присланный по этому адресу. Лорд Джон светски улыбнулся и сделал широкий жест, указав на стулья и блюда на столе. Судя по виду блюд, еду готовили не на местной кухне. — Приглашаю вас отобедать со мной — озвучил он свое приглашение — и не беспокойтесь, ни одна живая душа не знает, кто автор этого документа. Квикснап поклонился и устроился на одном из стульев. — Вы - грамотный законник, — продолжил Грей — досье составлено таким образом, что его невозможно использовать в качестве доказательства в суде, но бумаги бесценны для того, чтобы понять схему и предотвратить подобные операции в будущем. Клайв не спешил притрагиваться к еде. Как бы ни был он голоден, есть вещи поважнее. — А что сталось с Толстяком? — задал он один из множества занимавших его вопросов. — Мистер Уортон сел вместе со всей семьёй на корабль, отправлявшийся в Португалию. По моим сведениям, они всё ещё в Лиссабоне, — последовал ответ. Джон взял графин с продышавшимся вином и наполнил бокалы. — Подельники Толстяка большей частью разбежались кто куда, — продолжил Грей между делом - но парочку контрабандистов нам удалось схватить. Спасая свою шею от виселицы, ребята дали показания, обличающие капитана Джонса. Так что врагов Англии больше не снабжают её же порохом. Лорд Джон отсалютовал Клайву своим бокалом. — Вы очень сильно нам помогли. Но, к сожалению, поскольку вы настаиваете на своём инкогнито, корона не знает, кто оказал ей эту услугу. Грей протянул руку к тарелке Квикснапа, и стряпчий автоматически её отдал, позволив лорду поухаживать за гостем. — Значит, вы не вините меня за то, что вас чуть не… — начал было Квикснап, но осёкся, когда Грей предостерегающе поднял ложку, которой он только что положил в тарелку Клайва умопомрачительно пахнущее рагу. — Я доверяю хозяевам этого прекрасного заведения во всём, что касается безопасности короны, моей личной безопасности, и даже некоторых моих семейных дел, но… — лорд Джон красноречиво скосил глаза на плотно закрытую дверь. — А что касается вашей вины… Прекрасное дитя Элисон призналась мне в том, что шпионила за вами по просьбе Трёхпалого… — сообщил Грей — Так что, я склонен верить вашему заявлению, что вы скорее беспечная жертва обстоятельств, чем злодей, осознанно подводящий себя под обвинения, грозящие смертной казнью. — Я видел этого человека, Трёхпалого — выпалил Клайв — три недели назад. Возле озера Лох Оуэл. Я там поселился по совету вашего профессора словесности. Уверен, что это Джонс послал его за мной. Хозяин стола на минуту отвлёкся от паштета, который он намазывал на тост, и поднял глаза на собеседника. — Интересно, что он там делал... — произнёс задумчиво Грей — Маловероятно, что Трёхпалый охотился именно за вами. И ещё менее вероятно, что его действиями управляет капитан Джонс, который уже больше двух месяцев как мёртв. — Вы уверены? — спросил Квикснап смешав в своём вопросе надежду и тревогу. — Абсолютно, ублюдок пустил себе пулю в лоб у меня на глазах. Грей закончил намазывать тост, и отложил его, чтобы еда не мешала разговору, так занимающему Квикснапа. — А его подельники? — Клайв, взял свой бокал, но потом поставил его на место. — Скорее всего им не до вас. Нам досталось мало документов, компрометирующих связи Джонса. Почти ничего. — в голосе Джона звучало сожаление — Похоже, что капитан не имел привычки хранить бумаги. Но, судя по всему, Джонс работал на французов. Грей, похоже, был голоден и не удержался от того, чтобы отправить в рот пару каперсов, после чего продолжил. — Французам тоже не до вас — по нашей информации, в «Королевском секрете» Людовика сменился глава, и тот, кто управлял операциями в Британии в последние пару лет, потерял влияние. — А зачем же тогда Трёхпалый меня искал? — не унимался Клайв. — А вы уверены, что он искал именно вас? Я не большой знаток Ирландии. Ваше озеро случайно не в каунти Уэстмит? Настоящее имя Трёхпалого — Патрик О’Хара, он оттуда родом. На его арест выдан ордер, правда, его не очень рьяно ищут — и без него дел хватает. Лорд Джон подхватил ложкой кусочек рагу. Несколько секунд он жевал, прислушиваясь к своим ощущениям, после чего одобрительно кивнул, показывая, что мастерство повара пришлось ему по вкусу. — Вам ничего не угрожает, можете спокойно возвращаться домой. — сказал он, подцепив ещё пару кусочков — Давайте лучше есть, а то это божественное рагу остынет. Но Клайв всё ещё не мог позволить себе переключиться на еду. — Милорд, вы удивительно великодушны! Но вы же не можете не понимать, что пока я жив, вам всё также грозит опасность разоблачения? — вопрос не давал Квикснапу покоя с той самой злополучной июльской ночи. — Как именно? — лорд Джон отвлёкся от еды и с недоумением посмотрел на собеседника — Даже если кто-то что-то и подозревает, то в суде, что в Олд Бейли, что в Бристоле, эти догадки ничего не стоят. — В Олд Бейли, конечно, нет. Но военный трибунал? — Клайв, увы, действительно хорошо знал не только законы, но и правоприменение — Они примут любые свидетельства. И, боюсь, что, если меня приволокут в суд, я не смогу солгать. — Для того, чтобы инициировать военный трибунал недостаточно каких-то смутных слухов — лорд Джон, похоже, сам не понаслышке знал о чём идёт речь — Обвинение должно исходить от кого-то из свидетелей, или офицеров, имеющих веские доказательства. — А если французы пустят слухи, и им поверят ваши сослуживцы и потребуют разбирательства? — Клайв считал, что никакими вероятности пренебрегать не следует. — Клайв, дружище, — Джон успокаивающе положил руку молодому человеку на предплечье — не стоит рисовать себе воображаемые беды, у нас вполне хватает насущных проблем. Квикснап замер от восторга, почувствовав это прикосновение и услышав, что к нему снова обратились по имени. Не веря своим ушам, он поднял глаза на Грея и увидел в них участие и заботу. — В конце концов, меня уже один раз совершенно незаслуженно обозвали содомитом, и я даже вызвал невежу на дуэль — Джон убрал руку и потянулся к соуснику. — В смысле, незаслуженно? — в Клайве проснулось любопытство. — Ну… — лорд Джон чуть замялся — мерзавец заявил о моей любовной связи с одним джентльменом, что было уж откровенной ложью. Противник мой прекрасно это понимал, а целью его было лишь спровоцировать скандал. Почуявший интересную историю Клайв подался вперед и был готов, как всегда, засыпать лорда Джона вопросами, но тот лишь отмахнулся. — В общем, я не думаю, что после той истории кому-то снова придёт в голову распускать подобные слухи… Клайв чуть успокоился и позволил себе наслаждаться хорошей едой, приятным вином и ощущением безопасности, которое ему всегда давало присутствие лорда Джона. В то же время, он понимал, что Грей явно преуменьшает риск: если кто-то всерьёз начнёт охоту на лорда Джона, то даже слухи помогут. Армейский трибунал без проблем заставит Клайва рассказать всё. Он, конечно же, будет юлить и откровенно врать, но… лучше до этого не доводить. — В Бристоле и Саутгемптоне остались люди Уортона, его-то вы не поймали. — сказал он решительно — Так что я предпочту уехать, хотя бы на время. Отец переслал мне сюда рекомендательное письмо к своему амстердамскому другу, некоему герру Бошу. Я планирую уехать в Голландию, хотя бы на несколько лет. И… у меня есть просьба к вам... Клайв не знал, как отреагирует лорд Джон. Сам Клайв, конечно же, милорда не предавал. Но он скрыл факт существования заговора. Одного этого было достаточно для того, чтобы с бывшим стряпчим не желали иметь никаких дел. Но зла на него милорд явно не держал. — Какого рода просьба? — Грей явно заинтересовался — Я бы хотел оставить вам на хранение свою рукопись. — объяснил Клайв — Сейчас у меня нет возможности заниматься переговорами с издателями, и мне, возможно, придётся много путешествовать… Я надеюсь, что у вас моя книга будет в сохранности. Лорд Джон тепло улыбнулся. Клайву очень хотелось верить, что ему тоже было приятно вспоминать их встречи и разговоры о литературе. — Конечно, оставляйте. Вы не возражаете, если я её прочту? — Нет, конечно. Я напишу вам сюда, если у меня появится возможность её издать, и попрошу выслать её мне. А между делом я начал писать вторую часть. Клайв попытался представить, как отреагировал бы собеседник, узнай он, что пока второй том составлен только из рассказов самого лорда Джона. Молодой человек понимал, что прошлое вернуть невозможно. Но никто не сможет помешать ему хранить свою память о лорде, воине, дипломате, и просто лучшем из людей, когда-либо встречавшихся Клайву… Скорее всего они больше не увидятся. А если судьба их и сведёт, то нескоро… — Милорд, у меня ещё к вам есть один вопрос, если я смею спросить. — решился он напоследок. — Спрашивайте, правда не обещаю, что смогу ответить. — Откуда амазонка узнала о заговоре? Лорд Джон какое-то время озадаченно смотрел на Клайва (видимо, пытался понять, кого собеседник мог назвать амазонкой), а потом улыбка его стала еще шире. — Ей удивительно подходит это прозвище! — восхитился он. Лорд Джон сделал глоток вина и продолжил. — Леди Миддей - дама примечательная во многих отношениях. И мой давний друг. Нас связывают общие приключения. Я с вами даже парой случаев делился... Услышав ровный и спокойный голос, которым Джон неторопливо начал свой рассказ, разомлевший Клайв ощутил себя снова в домике на окраине Бата, где вели свои беседы за бутылкой хереса под стук дождя за окном… — А как она узнала? — О, совпадение, достойное упоминания в каком-либо романе! Квикснап с неподдельным интересом подался вперед, отодвинув мешавший ему соусник. Это движение не укрылось от лорда Джона. — Но публиковать я это не советую — резко закончил Грей. Клайв отпрянул и вжался в спинку стула. Глаза собеседника вдруг стали жесткими, и Квикснап вспомнил, где он находится и с кем общается, и что стояло на кону в ту июльскую ночь. Это движение не укрылось и от лорда Джона, который, всё же не хотел пугать собеседника. Пальцы, сжимавшие вилку, чуть расслабились, и Грей непринуждённо откинулся на спинку стула, давая понять, что угрожать Клайву он все же не собирался. — Имя её я, конечно, называть не стану — продолжил он после небольшой паузы — но вы и сами, вероятно, поняли, что она леди. Джон крутил в руках вилку, вероятно, обдумывая, до какой степени ему стоит удовлетворить любопытство бывшего любовника. — За несколько дней до своего драматического появления в окне вашей квартиры, Миддей была на одном приёме и вышла в сад подышать. Заметив, что кто-то к ней приближается, леди спряталась за шпалеру. Ей не хотелось ни с кем общаться, и она надеялась, что эти люди её не заметят и пройдут мимо. Грей отложил вилку и взялся за бокал. — Они действительно ее не заметили, но мимо не прошли, а остановились обсудить, как именно планируют меня погубить... Губы лорда Джона плотно сжались, и он замолчал, задумчиво глядя в окно. Они сидели на втором этаже, из окна была видна печально известная церковь Сент-Джайлс. Редко бывающий в Лондоне Клайв знал её силуэт как символ расположившихся в окрестном приходе трущоб. Церковный шпиль часто рисовали на картинках призывающих прохожего задуматься и отказаться от губящих людей пороков. — Капитана Джонса погубила привычка не упускать мелочей — голос Грея прервал размышления Квикснапа — Чтобы уж точно ничего не сорвалось, он попросил помощника пересказать ему план операции ещё раз. Тот в точности выполнил указание. Так что Миддей узнала не только, что мне готовят ловушку, но также где, когда, и как. Джон отложил вилку и задумчиво потягивал вино. Видимо брал паузу, чтобы решить, стоит ли говорить что-то ещё. — Леди не удалось застать меня в Лондоне, и она решилась проделать путь до Бата. Остальному вы сами были свидетелем. В голове у Клайва роилась куча вопросов — писатель в нём требовал немедленно засыпать ими собеседника. Жизнь действительно часто бывает поинтереснее придуманных историй. А вот стряпчий, прекрасно понимающий, что без уважения к чужим тайнам очень сложно получить доверие своих клиентов говорил, что сейчас совсем не время. — Воистину, друзья познаются в беде — произнёс он банальную фразу только для того, чтобы что-то сказать. Насколько двусмысленно прозвучал афоризм из его уст он понял только в тот момент, когда заметил на себе удивлённый взгляд лорда Джона, силящегося понять, что же именно Клайв имел в виду… Он и сам не понял.