Аферисты

      Рэйчел осторожно поднесла к лицу горячую чашку, вдыхая аромат мяты, и снова убрала, так и не сделав глотка.       — Агата, ты точно уверена, что не хочешь ей рассказать? — чашка глухо ударилась о стол, — это как-то неправильно!       — А вот я впервые за долгое время с госпожой енотихой согласен, — между делом отметил Нильсен, за что сразу получил от меня хороший шлепок по затылку. Он возвел руки и отчаянно провозгласил: — И снова приходится терпеть насилие! — учитывая брешь в бизнесе, с которой Александру приходилось разбираться, его настроение удивительно игривое. — Адвокат, вы зафиксировали побои в отношении вашего клиента?       Линд совсем потерялась и, слегка привстав, заглянула в кружку придурка: кружка была обычная и ответов, в принципе, не дала.       — Тебе что-то в кофе сыпанули? — критично цокнула, анализируя, что еще такого интересного могло быть на кухонной стойке.       — Только чистое счастье и две ложки сахара.       Рэйчел прищурилась и схватила со стола сахарницу, яро мешая в ней содержимое забытой ложкой.       — Если ищешь противозаконные препараты, предлагаю делать это не на моей кухне, а в сумке вот этого! — тыкаю пальцем в спину шведа и кривлюсь, когда тот возмущенно оборачивается в мою сторону. — А чего ты так смотришь?! Я еще не забыла о тех таблетках!       Если он думает, что я каждый косяк вот так вот просто буду спускать с рук, только потому что… Он постоянно отвлекает меня. Нет, не буду!       — Таблетках? — Рэйч с подозрением нахмурилась и проигнорировала попытку Александра отмахнуться. Ее взгляд забегал, а почти учительский тон не предвещал хорошего исхода. — Она не про Дезал случаем?       — Рэйч, ну не зуди, — мужчина провел ладонями по лицу, — я честно держался все это время.       Дыхание девушки стало совсем тяжелым, она жестко поджала линию губ и ударила кулаком по столу. Я еще не поняла, о чем речь, но из собственной квартиры захотелось резко испариться, потому что поднявшееся в округе напряжение вот-вот норовило сожрать и меня.       Ну кто тебя за язык тянул?!       — Ты хоть понимаешь последствия, если снова сорвешься?! А если придется скорую вызывать?!       — Я же сказал, — теперь и голос Нильсена приобрел холодность, — у меня давно не было повода их принимать! Я взял на всякий случай…       Рэйчел вскипела окончательно, ее глаза яро загорелись.       — Прекрасное оправдание для твоей хре́новой зависимости!       Не выдерживаю и громко хлопаю ладонями по стойке, заглушая спор этих двоих. Любопытство не дает времени, чтобы обдумать решения как следует, поэтому спрашиваю в лоб:       — Что за Дезал такой?       Рэйч фыркнула и отпила чай, громко ойкнув, когда поняла, что он все еще горячий. Твердо вернула чашку на стол.       — Противоаллергическое, — хмуро выплюнула, игнорируя придирчивый взгляд придурка напротив.       — Противо… Что?       Даже знать не хочу, сколько эмоций в один момент отразилось на моем лице. Услышанное не укладывается в голове, вот совсем и совершенно. Я ждала чего угодно: снотворного, успокоительного, наркотиков да хоть слабительного, но таблетки от аллергии?..       — Спасибо, крошка енот, ты меня здорово спалила, — Александр процедил это слегка ворчливо, но без привычной сухости. Значит, не так уж и злится.       А вот адвокат нашла лишнюю минутку, чтобы посвятить меня в тонкости:       — У Алекса страшная аллергия на ананасы, — скупо ответила Линд, снова помешивая чай, чтобы успокоиться, — и она прогрессирует, в то время как таблетки, наоборот, помогают все хуже. А он никак удержаться не может, чтобы не покупать их, дурака кусок, — тут и я обалдела от крепкого словечка в словаре Рэйчел. — Врач сказал, если так пойдет и дальше, рано или поздно может случиться анафилактический шок. Особенно если кое-кто продолжит испытывать свой организм!       — Погоди, — убираю челку назад, готовясь сжечь этого придурка нахрен, — то есть… Все это время…       — Ты ломала голову над таблетками от аллергии, да, котенок, — к Александру снова вернулось его прежнее расположение, он нахально улыбнулся, отпивая напиток. Такое чувство, будто и вовсе рад, что мы начали эту тему, чтобы на мою реакцию посмотреть.       — Ну ты и… сволочь! — единственное, что нахожу возможность выдавить, прежде чем отправляюсь за ноутбуком.       Рэйчел появилась не так давно — меньше часа назад. Изначально я и сама попросила приехать ее одну, без Евы, с чем девушка была максимально не согласна. Но, на удивление, выполнила просьбу и даже возмущена была меньше, чем я готовилась. Сказала, что Ева и так занята срочным делом, и оно какой-то необычайной важности. Причем я, возможно, ничего бы не заподозрила, если бы сама Линд не старалась так неумело спрятать на этом последнем слове беглую улыбку.       Я и забыла, что они обе знают о существовании флэшки, но, как сказал Александр, он был первый и единственный, кому Линд обмолвилась, что расшифровка есть. Поэтому первое, что я спросила у девушки, едва она переступила порог квартиры: а не обсуждали ли они эту историю с моей сестрой.       И я понимаю, что ей не нравится такой подход, понимаю, но ничего не могу с этим поделать. Уверенность, что правда намного ближе, чем кажется, не отпускает меня. Именно поэтому Ева еще ничего не знает о полученной информации и именно поэтому ее самой здесь нет. Она ведь изначально не хотела ввязываться в эту историю, да будет же так.       Кладу ноутбук на поверхность столешницы и несколько неуклюже заползаю на высокий стул, пока не открывая экран. Рэйчел снова смотрит пристально так, спокойно.       — Понятно, — рисую на поверхности крышки ноутбука круги, пока не открывая его, — я должна объясниться?       Она не реагирует, но вот сердцем чую, думает, что я с этим придурком сговориться уже успела. Логично было бы предположить, что такая инициатива могла пойти лишь от Александра, не стану отнекиваться. Да вот только в этот раз все совершенно не так. И паузу, которую я взяла, Линд истолковала по своему:       — Ты ей не доверяешь?       Качаю головой и хватаю собственную чашку, крепко сжимая, будто за ней действительно можно спрятаться.       — Нет, — поправляюсь, — нет, все не так.       Чашка теплая, даже горячая. Долго держать становится уже больно, потому что пальцы печет, а я все еще стою перед каким-то абсолютно лживым выбором: сказать правду или уйти от ответа. Но смотря в лицо Рэйч, мне почему-то совершенно не хочется врать.       — Это я предала Еву. Я, а не она, — понимаю, что этого недостаточно, поэтому добавляю, — будет справедливо не подвергать ее опасности из-за моих выходок. Ну, мне хотелось бы так думать. А у нас в последнее время и так все… То есть, если какая-то дичь может не затронуть ее, пусть лучше… Ты поняла, в общем.       Александр никак не комментирует сказанное мной, разве что тщательно смотрит, положив голову на сложенные в замок ладони. Неуютно от этого взгляда, как насквозь сканирует, честное слово. Ну не могу я по-другому, и так много ошибок уже натворила.       Вставляю карту в разъем и поглядываю на саму Линд покорным просящим взглядом, поскольку суперважный код должен был находиться именно у нее. Рэйчел достает еще одну флэшку и протягивает ее мне.       — Вставь, когда запросит пароль.       — Спасибо, — благодарно улыбаюсь и открываю крышку экрана.       Секунды тянутся, словно вечность, загрузка кажется бесконечной. Отчаянно цепляю пальцы, испытывая то самое чувство волнения, какое бывает перед разгадкой большущей тайны, но вместе с тем другая часть меня совсем не верит, что решение может быть так близко. Чувство предстоящего провала сковывает, мешая спокойно выдохнуть.       Наконец, на экране всплывает уже знакомая плашка с запросом пароля. Со слабой дрожью в руках вставляю вторую флэшку в разъем и позволяю Линд бегло ввести что-то вроде кодировки. Загрузка начинается снова, кодировка, которую девушка ввела в новом всплывающем окне, побежала вниз, рождая новые символы, остановилась на секунду и ускорилась, часто мигая, а затем вовсе пропала. Требование пароля исчезло, но увиденное окончательно выбило меня из колеи.       — Это какая-то шутка?!       Видят все святые, если предвидение дается именно на такие случаи, лучше бы мне вовсе интуиции не иметь.       Она, черт подери, совершенно пустая!       Ничего. Ни файла, ни фото, ни аудио, даже каких-либо признаков, что на этой карте что-то находилось, попросту нет. По спине проходит волнительный неприятный холод, а ладони совсем озноб сковывает. Я не хочу в это верить, нет, не хочу!       Оба собеседника молчат, изредка кидая друг на друга взгляды. Кажется, что вот-вот случится какая-то магия, и информация появится сама собой, что Рэйч хлопнет ладонью по лбу и достанет другой источник кода, что мы по какой-то счастливой случайности осознаем, что ошиблись и загрузили вообще не то, произойдет что-нибудь, в конце концов. Но магии не происходит.       — Давайте еще раз проверим!       — Проверим, что? — Александр задумчиво хрустнул пальцами, в его глазах не было совсем ничего. Тем непонятнее для меня стало сказанное на сжатом выдохе: — Стоит признать поражение достойно, крошка енот. Остается лишь надеяться, что нас в очередной раз не провели.       Нет! Так быть не может. На кой черт Хлое нужна была эта флэшка, да еще и под паролем, если она совершенно пустая?       — Рэйч, наверное, там есть скрытые файлы? Потайное дно, что угодно!       Я готова волосы цеплять от жгущего разочарования. Лисье чутье где-то глубоко внутри, если оно у меня и есть, сердито рыскало в поисках зацепки. Как же так? Тут ведь точно что-то нечисто.       Но Рэйчел улыбается грустно и неестественно.       — Потайное дно? — она тихонько качает головой. — Нет, Агата, если бы тут что-то было, код бы это уже нашел. Она действительно пуста.       — Но… нет, это… — мне не хватает воздуха, чтобы выразить все свое возмущение, — это ужасно нечестно!       На телефон Александра поступает смс. Он тянется за устройством, читает сообщение и тяжело проводит пальцами по лбу, массируя кожу. Хмурится, листая сообщение дальше. Хочется ударить его за такое спокойствие, честное слово.       — Если бы все было честно, котенок, нас бы тут не было, — отвлеченно заметил он, — но, да, мир бы выглядел чуть более привлекательно. С другой стороны… — мужчина пролистал сообщение до конца и резко заблокировал телефон, — может, оно и к лучшему.       О да, именно рубрики «философия от Нильсена» мне все это время не хватало! Голова и так кипит от количества теорий, которые беспощадно крутились внутри, а теперь еще и это.       — О чем ты?       Швед пожал плечами и отложил телефон, потерев костяшки пальцев. Он точно о чем-то детально размышлял, во мне же один за одним отметались предположения.       Что, если там есть файлы, но Рэйч специально сказала, что их нет? Глупость, не похоже, чтобы она покрывала придурка, уж это я бы заметила.       — Да так, — качнул головой, — ни о чем. Забудь.       И это нормально? Нет, я серьезно.       Открываю было рот, чтобы возразить, но не успеваю сказать и слова, как Нильсен сам меняет тему, обращаясь к Линд.       — Мне надо кое-куда съездить, это ненадолго.       И вот тут я чуть не поперхнулась. Сухой тон, с которым мужчина это произнес, окончательно озадачил меня.       А вот чисто теоретически… Могло ли быть так…       — Мне поехать с тобой?       Они говорят так, будто только что ничего не произошло, но это не единственное, что меня беспокоит, потому что в голове настойчиво повторяется одна и та же мысль, которую я никак не хочу принять, поскольку она слишком похожа на правду и несет за собой слишком серьезные обвинения, предъявлять которые… Я просто не могу.       — Нет, — отвечает, — это другой покупатель. Я быстро, лучше сам.       Рэйчел поднимает брови, но не спрашивает, хотя сам Нильсен этого и не замечает. А мне уже все равно, я просто хочу выкинуть все мысли из головы, потому что самая правдивая теория слишком близко, и мне хочется от нее избавиться, как от режущей глаза истины, которая давит и мешает принимать верные решения. А, возможно, и неверные, но… Кажущиеся такими правильными. И все-таки…       Что, если флэшку просто подменили? И что, если сделать это мог только один человек?

***

      Над холодным озером поднимается легкий, едва видимый туман. По темной глади неспешно перемещаются довольные утки, изредка отвлекаясь, чтобы почистить перья или скрыться в водах, вылавливая какой-нибудь корм.       Предложение прогуляться, поступившее от Рэйчел, едва Нильсен скрылся по своим неоспоримо-важным делам, я приняла более чем с радостью. Как бы она ни поддерживала этого придурка, я видела, чувствовала, что покрывать его передо мной она бы не стала. Хотя, нет, наверное, все-таки я просто надеялась на это. А вообще, если взять в расчет произошедшие за последнюю неделю события, надежда была едва ли не единственной, чего мне сейчас действительно не хватало. Ну и, возможно, немного веры в будущее.       — Рэйч, если я спрошу, — сжимаю в ладони купленные в минимаркете семечки, которыми мы планировали накормить водоплавающих, — скажешь честно?       — Скажу, — согласилась она и первая кинула корм уткам.       Они набросились на еду с жадностью, присущей, пожалуй, что пираньям, но уж никак не мирным птицам. Хватали зернышки и с удовольствием закрывали глаза, поднимая клюв, чтобы проглотить еду.       — Вот так просто?       — Да, — снова размеренный ответ. Подумав, девушка добавила, — не удивляйся. Я не смогу тебе рассказать больше того, что знаю. А знаю я в последнее время… На удивление, мало.       Это она про Нильсена? Или мне кажется? Или я опять напридумывала?       Линд тянется в пакет и достает новую порцию корма. Оглядывается на меня, вопросительно намекая, что лакомство для птиц все еще в моей руке. Суетливо избавляюсь от него быстрее, чем вор от улики на месте преступления.       — Это не про Александра, — видит Бог, не просто мне даются такие слова, потому что интерес жжет, как забытый утюг на гладильной доске, — А про Еву.       Она сначала озадаченно оборачивается на меня, высыпая тонкой струйкой семечки из сжатого кулака, но все равно отворачивается к воде.       — Интересно, — замечает, наблюдая, как утки вылавливают еду и отплывают на безопасное расстояние, — потому что я хотела поговорить ровно об этом же.       — Правда?       Рэйч кивает. Больше не тянется в пакет, а убирает его в карман и складывает руки, проходя вперед по небольшой тропе вдоль пруда.       — Понимаю, что ты хотела первая, но… Это будет слишком большой наглостью, если я… — останавливается, подбирая слова, и снова делает шаг. — Что произошло между тобой и Евой? Только не ври, что бы там ни случилось, я уверена…       — Что ты сможешь вынести оправдательный вердикт? — не знаю, почему, но слова Линд меня не просто успокаивают, но еще и умиляют. С тонкой улыбкой качаю головой: — Не в этот раз, Рэйч.       Она не отвечает больше. Молча шествует, ожидая, что я все-таки начну свой рассказ, и, если совсем честно, у меня нет повода отказывать ей: я уже давно хотела выговориться. Груз ошибок прошлого и без того давил, а чем дальше, тем сильнее он ощущался.       — Лет шесть назад мы сбежали с Евой из Портсмута, — начинаю, шаркая стопами по песчаной тропе, чтобы отвлечься. — До этого жили с дядей, но чем дольше тянулось время, тем сильнее мы обе понимали, что рано или поздно потеряем его. Иногда дядя так напивался, что забывал наши имена. Он начинал… В такие моменты он воображал, что мы шпионки, которые хотят убить его. А привести его в себя становилось все сложнее…       Делаю паузу, пытаясь собраться с мыслями. Прошлое опутывает меня противными липкими щупальцами, как забытое чудовище прямиком из открытого ящика Пандоры.       — То есть шрам у Евы на спине….       Вздрагиваю. Она увидела? А хотя… Неудивительно, им же не нужно прятаться в ванной, чтобы переодеться, как мне от Нильсена.       Был бы в этом смысл, ну да ладно.       — Дядя запустил сколотой чашкой. Он. Случайно. Ему привиделось.       — И как часто ему «виделось»?       — Это неважно, — сжимаю и разжимаю ладони, так думать легче. — Он человек неплохой, просто… Ему было тяжело. Да, я понимаю, что это не оправдание, знаю. Вот и Ева его оправдывать не стала: собрала вещи и меня забрала с собой. Так мы уехали в Лондон. Поначалу было трудно, квартиру нам сдавать отказывались, мы и не знали, что может быть настолько тяжело снять ее. Первую неделю жили в отелях, хостелах и всячески искали способ заработать. Ну… Точнее, чаще просто карманничали, другого мы и не умели на тот момент. Я отвлекала, а Ева чистила. А потом… В один день она притащила целую штуку фунтов, понятия не имею, откуда взяла ее, сказала, что удачно вытащила. Мы решили еще раз обыграть удачу и пошли в казино, в первый раз в жизни. Не знаю, что нами двигало, Ева почему-то была очень уверена в себе, она так странно сказала: этих денег не жалко. Ну и… Мы выиграли. В общем счете порядка сорока тысяч фунтов.       Снова умолкаю, стараюсь не смотреть на спутницу. Чем ближе правда, тем страшнее мне держаться в притворном равнодушии. Потому что…       — Потом я ее подставила, — ком в горле не дает говорить.       — Как?       Я знаю, что у меня есть множество путей спасения. Знаю, что могу рассказать, как мы ссорились с сестрой, как я упрекала ее каждым пенсом, а она настаивала, что нет других способов заработка. Я могу поведать только свою правду, но говорю другое:       — Хотела поступить в университет на факультет журналистики. Не потому что привлекал, так было нужно, — не выдерживаю давления, которое сама же и создала, и глуповато улыбаюсь, — кто ж знал, что они платные?       — И ты украла деньги, — не спрашивает, утверждает.       — И я украла деньги, — киваю.       Горечь от собственных поступков давно меня так не тяготила, но сейчас… Сейчас, вот так вот открыто рассказывая об этом, хочется провалиться под землю. Не потому что стыдно. Потому что глупо. А между тем, и без того короткая история почти окончена.       — Когда доучилась, к ней пришла, деваться некуда было.       — А она?       — А она ничего не сказала.       Эмоции трепыхаются, бьются, как птица внутри запертой клетки. Старательно контролирую, чтобы ни одной треклятой слезинки не подступило к глазам. Сестра в воспоминаниях, как наяву: стоит в дверях в этой любимой черной футболке и курит. Ладонь, которой держит входную дверь, дрожит, и бесконечная почти детская обида в глазах. А вместе с ней… почему вместе с ней как будто облегчение?       — Поэтому вы не живете вместе? — в голосе Рэйчел нет осуждения, которого я так боялась. От этого странно и легко одновременно.       — Нет, я сама ушла, не выдержала. С этого самого момента все стало по-другому, как-то не так. Раньше она контролировала каждый мой шаг, а теперь я поняла, что не могу смотреть на нее… — останавливаюсь, понимая, что все это пустое и уже неважно, — мы с ней очень разные. Но если уж и говорить о мотивах, то… Я ведь все-таки хочу публиковать это расследование. А для Евы… Это может оказаться просто игрой.       Пусть лучше Линд будет думать, что между нами негласное соревнование. Может, в психологии и есть своя правда, да только, если я и знаю, что просто не хочу втягивать Еву в это и дальше, сказать, что это обычное недоверие, куда как проще.       Утки заинтересованно проплыли у самого берега, изредка посматривая, не перепадет ли им еще еды. Еды не перепало, поэтому попрошайки равнодушно, но почему-то обиженно очистили перья и уплыли совершенно в другую сторону. За взрослыми особями немного неуклюже тащился клином молодняк.       — Не такие уж и разные, — Линд хмыкнула, как будто одобрительно, — наоборот, для меня вы очень похожи.       Она подняла взгляд, впервые за день посмотрев на меня совершенно открыто. Не знаю, чем ее так сильно расположила моя честность, но сейчас, в эту самую секунду я почувствовала странную необъяснимую душевную близость с этой девушкой. Будто мы всю жизнь друг друга знали, и сейчас я делюсь с ней последними новостями, рассказать которые совсем не страшно.       — Почему ты так думаешь? — вот уж какая нелепость. Мы же с Евой… ну просто как земля и небо.       Рэйч улыбнулась, уже готовая ответить, когда на ее номер телефона пришло уведомление. Она аккуратно достала его из кармана джинсовки и бегло прочитала, усмехнувшись про себя.       — Это она, — комментирует, — спрашивает, где я, и не видела ли одной маленькой негодяйки, не знаешь, случаем, про кого?       Что Еве может от меня понадобиться?       Неужели Рэйч все-таки рассказала про нашу встречу? Она знает? Она злится? А что, если прямо сейчас опять запивает ущемленное самодовольство очередной бутылкой вина, за которую я, честное слово, уже готова ее прибить?       — Почему ты вернулась к ней? — Линд уже отвлеклась от темы. — У тебя было столько вариантов, но ты пришла к ней.       Это каких? Разве что получить почетное звание Лондонского бомжа.       — Сама не знаю, — допустим, варианты были, — просто… На тот момент она была единственным человеком в этом мире, который… Неважно, мне просто не пришла в голову другая идея.       Рэйч сжала телефон в руках, взгляд ее не стал мрачнее, скорее, приобрел некую пытливость, с которой она изучающе поглядывала на мои эмоции.       — Но ты-то, наверное, выкини она что-то наподобие, точно ее не простила?       Тон, с которым девушка задает этот вопрос, смущает меня. Начнем с того, что Ева бы никогда так не поступила. За всю историю она ни разу не ставила приоритеты между семьей и чем-то еще. Ну, если не считать дядю Остина.       — Вот уж глупости, — пожимаю плечами, — Ева не сахар, но так ведь тоже нельзя.       — Почему же?       Мне не нравится хитринка в ее голосе, но найти подвох попросту не получается. А ведь где-то он есть, точно есть. Не могла Рэйчел просто так задать этот вопрос. Да и вообще, кем я выгляжу в ее глазах, раз она спрашивает? И наши отношения с Евой — это только наши отношения! Да, мы ругаемся, почти постоянно это делаем, но как бы то ни было…       — Последнее, о чем мне хотелось бы знать, это то, что ей в один прекрасный день некуда будет вернуться!       Напряжение, всколыхнувшееся внутри меня, поднялось, как песок на дне океана, медленно оседая обратно. Не знаю, почему я практически крикнула эту фразу, но одна лишь мысль, что Ева бы не вернулась ко мне, считая, что я не прощу ее за какую-нибудь дурость, привела в чистейшую ярость. Даже когда сама сбежала, забрав с собой состояние, я трижды убедилась, что одна она не пропадет.       И тут я опомнилась. По-хорошему, вопросы хотела задать я, но на исповедь меня же и развели, да так ловко, что и не заметила! Вот уж Нильсен был прав, Рэйчел — настоящий серый кардинал.       Рэйч протягивает мне ладонь и с намеком кивает, чтобы я взяла ее в свою. Озадачиваюсь этим странным поступком, но послушно исполняю и хватаю прохладные пальцы девушки. Сверху она еще раз накрывает мою руку ладонью.       — Я потому хотела разобраться, что мне тут Ева кое-что рассказала, — она крепко сжимает мои пальца а смотрит так хитро, что, кажется, вот-вот рассмеется.       — Что? Что она там тебе передала? Я опять что-то натворила? У нее приступ недостатка внимания? Что?       Я напряжена и без того сильно, а загадки этих непонятно как сдружившихся дамочек окончательно добивают. Улыбка Линд становится еще шире, и она произносит слова, которые я совсем не ожидала услышать:       — С днем рождения, Агата.

***

      — Рэйч, это не смешно, как ты вообще додумалась до этого?       Мы стояли не где-нибудь, а на крыше настоящего высотного бизнес-центра. На вертолетной, мать его станции, слава богу, пустой, потому что, если откровенно, я не уверена, что начало такого приключения закончится хорошо. Особенно когда я увидела, что на этой же площадке нас дожидается не кто-нибудь, а Ева!       Сегодня она выглядела как-то очень отвязно: джинсы с дырами в районе коленей, черный топ и клетчатая рубашка, накинутая поверх для полноты образа. В руке у нее была бутылка красного вина, пока что полная.       — Это я додумалась, — Ева хитро улыбнулась и подняла бутылку повыше, — каков сюрприз, а? Сама их систему хакнула, ты прикинь!       Давненько я не видела сестру такой воодушевленной. Она заметила мою озадаченность и ярко рассмеялась.       — Это все наша Барби! Кто ж знал, что она умная такая. Дала мне пару примочек, ну а я… — Ева довольно провела свободной рукой по лицу, словно красуясь, — взяла и сделала! Так что, думаю, до полуночи нас точно не найдут. Ну что ты стоишь, иди сюда давай, боже мой, вот же глупая!       На ослабевших ногах делаю неуверенный шаг вперед. Упоминать не стоит, что я о собственном дне и вовсе забыла. Я забыла, а она вспомнила, вот те раз. Нет, сюрприз мне нравится, честное слово, но я все еще не могу расслабиться, особенно если учесть, что в последнее время настроение Евы и так не красочнее зимнего урагана.       Чувствуя мое замешательство, сестра сама подходит ближе и твердо сует бутылку с напитком, хватая второй рукой за мое запястье. Тянет за собой.       — Ну вот скажи, когда еще появится шанс так погулять?       Как ребенок, оторванный от родительской опеки, оглядываюсь через спину на Линд, которая, в свою очередь, делает движение наподобие «та-да». Сговорились, однозначно, сговорились.       — И как ты планируешь сделать это с одной бутылкой вина?       К дьяволу это все. Позволяю улыбке разойтись на лице, которая, удивительно, вполне себе искренняя. Если так подумать, почему бы действительно не расслабиться, тем более что по настрою Евы прекрасно видно, как она пытается оставить всю эту суету с расследованием на время где-нибудь позади. Ну а то, что она еще и Рэйчел в эту тему посвятила — просто высший класс.       Ева издала очень говорящий звук «пфф» и потянулась к своему рюкзаку, который находился тоже здесь. Расстелила прямо на крыше широкий приятный серый плед, а следом достала еще две такие же бутылки.       — Продуманно, — неловко кашляю и послушно сажусь на плед. Сестра плюхается следом и скрещивает ноги. Поднимает взгляд на неуютно стоящую рядом Линд.       — Ты тоже, Барби, — кивает на свободное место, — я что, зря три бутылки покупала?       Линд качает головой, но послушно присаживается и принимает напиток из рук Евы.       — Бокалов нет, дамочки, так что будем по старинке, — сестра залезает в рюкзак и достает штопор. Следом на плед летит упаковка персиков, зерновые хлебцы и большая плитка шоколада.       Не знаю, что произошло, о чем эти двое поговорили, какие выводы сделала для себя Ева, но… Сейчас она выглядит ровно такой, какой я видела ее в последний раз… Ну лет в шестнадцать, наверное.       В том самом возрасте, когда она тащила меня на всякие вылазки, придумывала разные интересные штуки, как, например, та шалость с привязанным к тракторной газонокосилке скейтбордом. Мы трижды выстригли весь двор, потому что Ева никак не могла остановится, катаясь на этом приспособлении, все смеялась, как дикая. А я вечно оглядывалась, боясь, что в нее прилетит какой-нибудь камень.       Когда в особенно теплые дни мы залезали на крышу дома, чтобы устроить там ночевку, а сами по полночи смотрели на звезды и молчали. От Евы всегда как будто пахло свежим печеньем, хотя на самом деле это были просто сигареты. И пусть мы никогда не были особенно близки, но именно в эти моменты, глядя на россыпь звезд в бесконечных просторах темно-синего неба, я чувствовала, что против целого мира только мы вдвоем.       — Твое здоровье, негодница, — Ева протянула собственную бутылку, чтобы мы ответно чокнулись.       — Спасибо, — приникаю к горлышку, чувствуя на губах терпкий привкус вина.       Кто его знает, вдруг Ева просто… Ну не знаю, могли же ей надоесть все эти передряги, верно?       Понемногу расслабляюсь, глядя на то, с какой легкостью она болтает о всякой чепухе, заставляя Линд не отставать с напитком. И никакого напряжения, ни единого намека на скованность. Будто и не было ничего за эти несколько месяцев. Хочется остаться в моменте, запомнить его, задержать, не отпускать, как утекающий сквозь пальцы песок. Хочется, чтобы Ева навсегда осталась… просто вредной старшей сестрой.       — Правило вечера, — она сделала большой глоток и запихала в рот дольку шоколада, — о парнях не говорим! Ни о каких!       — Даже об очень знаменитых? — Рэйч поправила прядь волос и слизнула капельку вина с губ.       — О них тем более! — сестра предупредительно выставила указательный палец. — Сначала они снимаются в крутых фильмах, а потом женятся и разбивают двенадцатилетним девчонкам сердца.       Линд тихонько хихикнула. Зуб даю, что за то время, которое они провели вместе, что-то произошло, пусть они и будто впервые говорят нормально, но сам факт поражает.       — Я вообще-то про певцов, — и она отпила из своей бутылки.       Ева закатила глаза, собрала ноги под себя, осмотрела кеды и придирчиво ответила:       — А эти разбивают сердца шестнадцатилетним девчонкам.       И тут я вспомнила момент, на котором сестра точно может покраснеть, да еще как. Могу ли я умолчать о нем? Ну разумеется! Буду ли я это делать? Нет, конечно!       — Ооо, как та местная рок-группа? — напоминаю, с трудом унимая смех, потому что Ева точно поняла, о ком я, пока пыталась спрятаться за собственным рюкзаком.       Рэйчел вопросительно качнула головой, наблюдая за нами, и я поспешила ответить:       — К нам приезжала какая-то молодая рок-группа, и три дня подряд они давали концерты в одном из клубов, — отпиваю добрый глоток, прежде чем продолжить, — все девчонки были без ума от их гитариста, тот еще красавчик. Так вот она, — указываю в сторону сестры, которая безрезультатно попыталась толкнуть меня в плечо, — не пропустила ни одного концерта. Что молчишь?       Ева посмотрела на меня, поджала губы, резко выдохнула, вернулась к бутылке и сделала крепкий глоток. Спустя не меньше пяти таких, она вытерла рот рукавом и с легкой хрипотцой озвучила:       — Класть я хотела на вашего гитариста, — снова смутилась, — у них была крутая барабанщица. Которая с дредами.       — И ты молчала?! — может, мне алкоголь в голову ударил, но я отставляю собственное вино в сторону и едва не прыгаю на сестру, которая чуть не задохнулась от такой резвости и все еще была красная, как рак.       — А что ты хотела, чтобы я тебе рассказала в этой дыре? — пытается свалить мою тушку с себя, но не тут-то было. — Привет, я Ева и я шатаюсь на концерт ради барабанщицы, потому что у нее крутые дреды и татушка интригует? Мне было шестнадцать!       И сколько бы она ни разыгрывала панику, я прекрасно понимаю, что самой Еве нравится эта вольность с моей стороны. И что я уселась прямо на нее, заставив пищать и визжать одновременно, и что я пытаюсь отнять ее же бутылку вина, да и вообще…       Если тогда в парке Линд хотела заставить меня кое-что понять, у нее получилось: мне не хватало сестры, а ей явно не хватало меня.       А дальше все как в каком-то странном комедийном фильме, который я, возможно, смотрела лет пять назад. И не помню, как мы напились до такой степени, что включили музыку прямо на крыше и, громко хохоча, показывали друг другу непонятные танцевальные движения. Даже Рэйчел, и та умудрилась блеснуть, показывая странную восточную связку.       А около часа ночи — точно я не знаю, просто так показалось — мы вовсю ходили по улицам Лондона, иногда хватая друг друга за руки и утягивая в сторону, чтобы с ног сшибить. В один такой момент Рэйчел совсем упала и лениво перекатилась по свежему газону, поставив перед фактом, что вставать она не собирается. Я сразу же оказалась рядом с ней, чувствуя, как мокрая трава касается шеи, а последняя улеглась Ева. Лежа на прохладной траве, мы что-то громко кричали прямо в чернеющее небо и одна за другой показывали на созвездия, пытаясь вспомнить хотя бы что-то, кроме большой медведицы, и бездумно смеясь.       — Вон та, кривая, на тебя похожа, — заявила Ева, указывая куда-то в сторону, и я не видела.       — Что похоже? — я пыталась различить среди звезд хотя бы что-то, смахивающее на человеческий силуэт, но этого совсем не удавалось. Перед глазами плыло.       — Хрюшка вот та! — сестра снова ткнула пальцем в небо, но расслабила ладонь, которая вяло упала куда-то на ключицы Рэйч.       И хрюшка, а за ней бескрайний небесный простор уплыли дальше. Мир кружился и снова казался бесконечным.       — Девчонки… — я икнула, пытаясь составить в голове мысль, — а где наши телефоны?       Только ощупав карман, я поняла, что почему-то мобильника с собой нет. Слабый, едва уловимый страх, подавляемый пьяненьким равнодушием, нечетко трепыхнулся внутри меня, но сразу же поник.       — В рюк… заке, — в доказательство Ева шумно плюхнула ладонью по сумке.       — О, положи и мой, а то потеряю, — Рэйч потянулась и достала телефон, по привычке разблокировав экран, — ой… Двадцать пропущенных от Алекса…       — Забей вообще, — сестра протянула ладонь, в которую Линд послушно положила устройство, вызывая чужую улыбку, — не маленький мальчик, найдет, как разогреть пельмешки.       — Что разогреть?       Ева повернулась в ее сторону и снова рассмеялась, поднимаясь, чтобы сесть.       — Нам многое нужно будет обсудить, Барби, — она потрепала собственную прическу и хитро обернулась, — тут рядом есть бар. В нем подают лучшую текилу в городе! Прогуляемся?       И я уже совсем не помню, как мы шли в сторону этого бара, почему нас пропустил грузный высокий охранник на входе, и как мы осушили первые пару-тройку рюмок. Помню только, что давно мне не было так безумно весело, что в заведении громко играла музыка, а Линд что-то сосредоточенно пыталась нам рассказать, пока Ева почти развязно заигрывала с барменом, как она сказала «просто так».       Правда, длилось это недолго, ровно до тех самых пор, пока к стойке не прилетела какая-то непонятная разъяренная фурия в цветастой блузке, и что хватило сил не толкнула Еву в плечо.       — Не лезь к моему парню, шала…       Договорить она не успела, поскольку в тот же момент ей пришлось увидеть мое крайне неодобрительное лицо. Ей и трем подружкам с кислыми минами, которые стояли как раз за ее спиной.       — Сама не лезь к моей сестре! — с какой это стати, какая-то нахалка будет указывать, что ей делать?       Фурия разозлилась сильнее, разве что огнем не дышала, и это при том, что ее парень вообще решил в разборке не участвовать, а как-то быстро отошел в другой конец стойки, делая вид, что кого-то обслуживает.       — Да пошла ты!       Она почти было схватила меня за руку, как на запястье нахалки оказалась цепкая ладонь Рэйчел:       — И не трогай мою подругу, стерва!       — О, как это мило, — фурия скривилась, словно в воздухе запахло чем-то неприятным, — а ты еще чья сестра или подруга?       — Моя!       Это было последнее, что я помню, прежде чем кулак Евы приложился ровно к носу хамки. На пол капнула крупная свежая капля крови, и нахалка завизжала так, словно ей сломали не нос, а как минимум руку. Этот же визг послужил негласным сигналом к нападению, после которого в драку ввязались уже и ее подружки из-за спины.       Остальное проплыло в сознании непонятным рыхлым туманом. В моей руке были чьи-то каштановые пряди и кусок ткани от цветастой блузки. Помню, как по щеке прошлась чья-то сумка, цепляя скулу и оставляя на ней царапину. И что, кажется, прибежал кто-то из охраны, еще пытаясь нас разнять, но, даже трепыхаясь в руках двухметрового амбала, Рэйчел умудрилась пнуть одну из подружек хамки прямо в живот…

***

       5 утра. Отделение полиции в восточном районе.       Сквозь закрытую дверь я слышу тяжелый шаг и прекрасно понимаю, кому он принадлежит. Сомневаюсь, что парочка добрых полисменов вот так просто пришли отпустить трех хулиганок, поэтому шаги могут принадлежать лишь одному человеку.       Спешно оправляю спутанные волосы и футболку, с горем пополам понимая, что пахнет от меня сейчас наверняка не ароматами роз, а примесью алкоголя и грязи с пола этого злосчастного бара. Рваный край поправить не получится, так что предстану я точно, как самая настоящая «леди», это точно…       Пара шагов все ближе, они замедляются. Мое сердце бьется чаще от понимания, что Еву с Рэйч упекли в камеры подальше, а значит, начнут с меня, что подтверждается скрипуче-писклявым поротом замка. Тяжелая дверь открывается, а я почти не дышу, только глупо улыбаюсь и заранее поднимаю ладонь, чтобы помахать ей, когда в тесное, но светлое помещение заходит Александр, на лице которого с холодностью, присущей арктическим льдам, не дрогнул ни один мускул.       Из всех наиболее глупых фраз современности не своим голосом произношу самую нелепую:       — Ты очень вовремя!       Усталое спокойствие и отстраненность, с которыми он принял этот идиотизм, дали мне понять более чем ясно:       Мне трындец.