Океан и кофе перемешались

«Да-да, как скажешь, солнышко.» ꧁꧂

— Ты так красиво выглядишь, сидя за фортепиано… Нет, не так нужно начинать главу, вы ведь не понимаете, как до этого дошло. Да, поэтому предлагаю вам всё объяснить и, если вы хотите всё понять, то оставайтесь и слушайте. Это был жаркий день. Субота. Чуя и Дазай не виделись неделю. Почему же? Накахара уехал к тёте и дяде в пригородный дом. Он прекрасно провёл время. Пожалуй мне и тут стоит много всего объяснить. Для начала: тётя и дядя рыжеволосого очень даже молоды. Так уж случилось, что не имея своих детей, они уже воспитывали Чую (ему тогда 13 исполнилось) и считали его за собственного сына. Семья не богатая, но и не бедная. Они живут скромно и всё время вкладывают много денег в хорошое обучение для ихнего племянника и дочки. Кстати, стоит заметить, что юную леди звать Кёка и она ещё учится в средней школе. Оба родителей работают в сфере медицины — оно и хорошо, хотя бы не страшно за здоровье. Старшее поколение взяло отпуск и арендовало на неделю загородный дом возле озера, чтобы просто отдохнуть семьей. Это у них удалось: все очень соскучились. Но всё-ли так хорошо? Хорошо ли всё ночью, когда ты один в комнате? Хорошо-ли, когда воспоминание и мысли вдавливают тебя в пол комнаты? Вам решать, но как по мне — это слишком жестоко. Не хочу вас расстраивать, но выбора нет — эта история будет чуть позже. Что насчёт Дазая? У него семья так не собирается. Что он делал всю неделю? Существовал, к его сожалению. «Как жить, а не существовать? Боюсь ответа я не узнаю.» — думал шатен. Но обещание есть обещание. Какое обещание? Извините, но ответ на этот вопрос придётся подождать. Время, всему нужно время, поэтому и вы дайте мне эту возможность — время. Если вы дадите мне её, то и рассказ мой будет полным и ясным. Продолжим. Впрочем, стоило Чуе Накахаре уехать, как жизнь Осаму стала снова бесцветной. Не чёрной, не серой, а бесцветной. Уж лучше жизнь в мрачных оттенка, нежели вообще без красок. «Смерть, какое же небо увидишь ты, когда придёшь за моей душой? Будешь ли ты носить какой-то из моих стихов всегда с собой, как книгу Лизель Мемингер?»* — часто спрашивал себя Дазай. После долгих дополнительных занятий, что на каникулах занимают столько же времени, как и ранее школа, он приходил домой изнурённый, но не учебой — одиночеством. Днём Дазай обычно ложился спать, не особо он любил светлую часть дня. Если бы он выбирал на кого больше похож: на Солнце или на Луну, он бы выбирал какую-либо не очень яркую и в сравнение не большую звезду. Холодное космическое тело, которое настолько сливается с остальными, что большинство людей не найдут его на ночном небе, им это и не нужно. Но ведь должен быть хоть один, который знает и название и место расположение этой звезды, или же тот, кто первым откроет её. Да, такой человек должен существовать. Для Дазая этим человеком стал рыжеволосый парень с ярким голосом, полным красок и жизни, с глазами, в которых мог спрятаться шатен от мира вокруг. Да, Чуя Накахара и стал тем самым человеком для Дазая Осаму. Так вот, отоспавшись днём, большую часть ночи он бодрствовал. Нет, не бодрствовал — это слишком преувеличено звучит, он просто не спал. Да, так лучше: так ближе к реальности. — Безусловно это она — зависимость. У меня зависимость от Чуи. Я, небось, звучу, как какой-то псих. Но это правда! Я влюблён, или же излишняя привязанность? Не знаю, но зависимость уже рождается — это уж точно. И что с этим сделать? Мне уже не хватает его сообщений, мне нужно что-то большее. Когда он приедет? Хочу слышать вживую его голос. Что эти ваши переписки? Жалкая пародия на реальное общение. Мне снова холодно, почему так, снаружи ведь жара? «Это всё кондиционер» — скажете вы. Чушь! Не более! У меня внутри холод, а от туда он уже и рукам и всему телу передаётся. Его нет и мне холодно, тяжело и сыро. Он есть и мне тепло, уютно и приятно. Его волосы, как камин зимним холодным вечером — согревают. Чуя… Как же я жду… — в комнате зазвучала тишина. Дазай спрыгнул с кровати, побежал к столу и начал быстро писать: Мечтанием забита голова, Куда сбежать мне от тебя? Я вижу сны и все с тобой, Кофей кончается — я твой. Ты режешь тело изнутри, Я весь в ранениях, уйди! Опять мерещишься ты мне, Я так устал… Иду к тебе. Тебя там нет, неужто сон? Опять? О, нет. Какой дурдом! Я что-ли болен? Нет, абсурд! Но знаешь, я себе не суд. Ведь мною правишь только ты, Я раб, а ты король из тьмы. Я снова пал, что делать буду? Мечтать, надеясь, что забуду. Осаму застыл. Он читает своё творение. — Чёрт! Как глупо! Как поверхностно! Как некрасиво! И снова тишина. Почему такая громкая? Суббота. Вечер. Лишь волосы цвета спелого мандарина, как свеча осветляли серый поезд. Кто? Куда? Зачем? Накахара Чуя. Домой. Пора уже. Д: /Ты где сейчас? / Ч: /В поезде, осталось ехать где-то час/ Д: /Я приду тебя встретить/ Ч: /Та не нужно, тебе ведь трудно добираться/ Д: /Поверь, мне не трудно/ Да, не трудно, поверьте ему. Что вы знаете о нём? Практически ничего. В его прошлое я вас ещё не посвящаю, мысли все не рассказываю и всё же прошу вас поверить его словам. Как глупо, извините. 23:27 вокзал. — Чуя! Я здесь! Он стоял и махал руками, чтобы уставший Накахара его увидел. Это было лишним: рыжеволосый увидел бы шатена без каких-либо проблем среди миллиона людей. На это есть причины. Они очевидные. Интересно, сколько этим причинам осталось времени для существования? Вы знаете? Не хочу хвастаться, но я знаю. — Наконец ты приехал! Я так скучал! — Радостное тело скумбрии навалилось на беззащитную тюльку! Ты смерти моей хочешь? Я сейчас задохнусь от твоих объятий… — Ой, да переставай уже выделываться. Ты и сам рад, что меня наконец увидел. — всё не отпуская и ухмыляясь говорил шатен. — С каких пор ты начал мои мысли читать? Ладно, ты прав, не хватало мне тебя. Такой занозливой рыбёшки.— Чуя тепло улыбнулся и обнял в ответ. — Как хорошо, что ты с одним лишь рюкзаком! Такс, а теперь поехали домой. Кстати, давай сегодня устроим ночь «Пиратов Карибского Моря»?! Будем смотреть у меня фильмы и есть чипсы! Кофе в глазах Осаму непонятным образом нагрелся и похоже обрёл свой уникальный вкус. Да, так бывает. И у вас так может быть. В зелёном лесу может пойти дождь и листья оживут. Почерневшее серебро можно оттереть и оно сново будет сиять. Ветер может разогнать дождевые тучи и синева неба сново засверкает. И так далее. Нужно лишь найти человека, который в этом поможет. Как бы прискорбно не звучало: мы все зависим друг от друга, мы все зависим от других людей. — Ладно, так и быть, сжалюсь над тобою и позволю такую роскошь, как просмотр кино вместе с Накахарой Чуей. — Чудно! Пойдём, надо ещё мотоцикл найти. Стоп… Что? Какой мотоцикл? Да ладно… — Только не говори, что у тебя есть… — оцепенев начал Чуя. — Конечно есть, это подарок на моё шестнадцатилетие! — Ого! Боже, он же дорогущий! А можно будет мне прокатится?! — Можно, но не сейчас. — Дазай ухмыльнулся. — Сейчас ты можешь сесть сзади и миленько меня обнять. Что?.. — С девушками будешь флиртовать, забинтованный джентельмен, блин. А меня побыстрее отвези и накорми. — злобно садясь сзади и обхватывая руками Дазая (ну обнимая, да), шипел Чуя. — Да-да, как скажешь, солнышко.— как-то по-детски и с самой широкой издевательской улыбкой ответил шатен. — Боже, ты невыносим… что с тобою стало… — Я просто рад тебя видеть, Чуя. Повисла тишина и что-то новое начало греть сердце Чуи: его друг рад его видеть. Это… приятно… оказывается… — И я рад, Дазай. — мило улыбаясь в ответ, сказал Накахара и они сдвинулись с места. У Дазая от такой искренности вдруг ожила часть сердца. Кареглазый думал, что она бесповоротно мертва.

«Панини-машина» ꧁꧂

Ветер трепал рукава рубашек. Если честно: Чуя боялся. Он впервые на мотоцикле, ещё и на такой скорости. Впрочем, да, Дазай любил быстро кататься. Чуя похоже не любил, но ему было страшно оторваться от спины Осаму и выразить своё недовольство. — Чуууууяяяяя — прокричал шатен. Было плохо слышно из-за ветра и шлема, но разобрать можно было. — Что? — Оторвись от меня и посмотри вокруг, но всё равно держись. Сначала Накахара не всё понял, но спустя пару секунд до него будто долетели слова. Было страшно. Очень страшно. — Ладно, я сбавлю скорость. — Спасибо. — Чуя неуверен, что его услышали. Голубые глаза сверкнули. Ночной город… такой… прекрасный… Именно сейчас, на этом мотоцикле, в этом обжигающем от скорости ветре. Что было в этом такого прекрасного? Увы, не все поймут. «Что такое дружба? Пожалуй, для этого не хватить слов, ведь это чувство. Да, это чувство! Чувство чего-то такого тёплого, прям, как кофе в глазах Дазая. Вот бы такой моменты с ним никогда не кончались… Прошу.» — вот, что думал Накахара. Да, город прекрасен, но прекрасен он от того, что Чуя находился возле прекрасного человека — его первого друга. Я же говорю: человек всё время зависит от других себеподобных. Но столь прекрасный момент длился не долго. Благодаря высокой скорости (да кто его знает, где там та полиция была) они быстро примчались к дому мотоциклиста. — И часто ты так гоняешь? — Довольно-таки. А что, страшно было? — с ухмылкой спросил Осаму. — Ага, конечно, я же принцесска в розовом платье, которая всего боится. — Чуя, не смеши, даже «принцесска в розовом платье» будет смелее тебя на мотоцикле. — смеясь молвил Дазай. — Мумия ты египетская, ещё пару слов и до конца жизни будешь ходить в розовом платье, я уж обещаю. — Ой ой ой, какие мы злые, прям самая милая принцесска. — что такое перестать ухмыляться шатен не знал. — Я сейчас не пойду смотреть с тобой фильм. — хладнокровно и тихо сказал рыжеволосый, уставив серьёзный синий взгляд на своего друга. <Мысли Дазая> *Откуда же ты такой взялся… Не знаю, но, пожалуйста, не покидай меня.* — Ээээ, манипулировать и шантажировать — нечестно. Но у тебя хорошо выходит… Я молчу, как мертвец. — ответил Осаму. — Да ты оптимист. Ладно, пойдём, хочу уже прилечь и поесть. У тебя же есть дома что-то покушать? — Чай будешь кушать. Ладно-ладно, есть, я панини-машину купил. — Панини-машина… — Что-то не так?.. — с настоящим удивлением спросил кареглазый. Чуя в ответ посмотрел в его глаза и просто промолчал. Нету слов, одни эмоции. Ожидаемо, очень ожидаемо. Дома они уселись на диван и начали с «Проклятия Чёрной жемчужины». Сказать, что Дазай фанат Джонни Деппа — ничего не сказать. Эта игра и харизма — что-то с чем-то. К слову, это был тот случай, когда обоим нравился фильм. Они внимательно смотрели на яркий экран, ели панини (Чуя с сыром, а Дазай с крабовыми палочками), попивали чаёчек и иногда устраивали бои ногами. После первой части им в голову стукнула гениальна идея… И на начале «Сундука мертвеца» они строили маленький дом на двоих с подушек и одеял. Была ночь, поэтому жара спала и у них появилась возможность посидеть в таком домике, меняясь теплом своих тел. «На краю света» они уже смотрели при лучах утреннего солнца и обое начали отключатся. Первым уснул Накахара. Дазай лишь выключил телевизор и улягся рядом. В домике было тесно, но темно, поэтому спать было очень даже удобно, что они и сделали. Но долго это продолжаться не могло. Спустя часов 5 жара начала пробиваться в квартиру и спать уже было невозможно. Они лежали в сонном состоянии, сто раз пожалев о том, что не спали всю ночь. — Как тебе такое состояние, Чуя? Я вот уже привык к нему. — хрипло начал Дазай. — Заткнись, включи кондиционер и спим дальше. — Чудесно. Утро началось не с кофе. Нет, не так: кофе началось не с утра, кофе началось с 14:56. — Какой же ужас за окном… Там сгореть можно… — сказала взъерошенная огненная макушка. — Да, с этим не поспоришь, я впрочем никуда не собираюсь. — Я тоже. — А вдруг я не хочу чтобы ты оставался? — Ну, это уже твои проблемы. — Вот же ж, какой ты грубый. — молвил он, скрестив руки театрально обижаясь. — Мне нужно личное пространство. — протянул Дазай. — Считай меня предметом интерьера. — Нет, так не пойдёт. — довольная улыбка заиграла на его лице, Чуя напрягся. — Можешь остаться, если почитаешь мне вслух. — Я конечно знал, что ты, как и мумии очень древний, но не настолько же чтобы не знать о существовании аудиокниг. — наиграно и протяжно вёл Накахара. Дазай в какой-то момент стал очень расстроенный и серьёзный одновременно. Он просто тихо сказал: «Пожалуйста». Чуя оцепенел и теперь не мог отказать. Они, взяв кофе, пошли в комнату с шоколадными стенами. — Какую книгу хотел бы прочесть? Или хотя бы жанр назови. Чуя подумав просто ответил: «Всё на твоё усмотрение» — Тогда я выбираю «Книжного вора» Маркуса Зусака. — Мне это название обо многом не говорит, поэтому просто соглашусь. — до сих пор сонно отвечал рыжеволосый. Они улеглись на кровати Дазая, накрывшись пледом: в комнате было достаточно холодно из-за кондиционера. Шторы были закрыты, горела желтоватая лампа — более зимняя атмосфера. Но оно и к лучшему, так уютней. Чуя, положив под спину подушку, полусидя принялся читать в голос. Дазай просто лежал на кровати, под своей частью пледа и смотрел в одну точку. Прочитав страниц десять, рыжеволосый увидел это странное состояние Осаму. — Ты слушаешь? — спросил Накахара. Дазай медленно поднял на него свой взгляд. Чуя напугался: перед ним лежал живой мертвец. Холод пробрался под кожу: что говорить и делать дальше? Впрочем, думать голубоглазому долго не пришлось: Кареглазый приподнялся, пододвинулся ближе, обнял обеими руками Накахару и уложился тому на живот, тихо сказав: да, слушаю. Гость пару секунд просидел ещё в оцепенении, а потом запустил свои пальцы в растрёпанные и волнистые волосы Осаму. — Дазай, всё в порядке? Шатен на это лишь больше сжал свою живую подушку в объятиях. — Расскажи, что случилось? У «поэта» расслабилось всё тело, он поднялся и обернулся. Накахара увидел маленького мальчишку — дитя. Бедного мальчика, который потерял игрушку и сейчас начнёт плакать. Чуя уже оторвался спиной от стены и думал сесть ближе к Осаму, но шатен его опередил: сел рядом, уткнув лицо в чужое плечо, обняв руками. — Эй, ну ты чего. — рыжеволосый повернулся к «ребёнку» и прижал объятиями к себе. — Ты чего это такой сентиментальный? — Во втором триместре последнего класса старшей школы у меня умер наилучший друг. Чуя, ты же так быстро не уйдёшь? Пообещай мне это. У Накахары засверкали алмазы в глазах, он едва мог ещё говорить. — Дазай… Ты же знаешь, это ведь не от меня зависит. — Знаю, но есть и та смерть, которая зависит от тебя. Одасаку знал на что идёт, знал, что его ждёт смерть, зачем же тогда пошёл?! Он умирал на моих глазах, Чуя. В больнице из-за тяжелых повреждений его так и не спасли и знаешь, что он сказал за секунду до того, как его сердце остановилось? — шатен поднял глаза на рыжеволосого и с нервным смешком продолжил. — «Пообещай, что не убьёшь себя. Я вижу твои порезы и не хочу чтобы они переросли в твою смерть.» — Дазай остановился, потупив взгляд. — Вот что он сказал… Он сам себя убил, а потом сказал мне этого не делать… Зачем он туда пошёл?.. Почему, Чуя, почему? — Дазай… я не… — Пообещай, прошу. — тихо перебил Дазай. — Обещаю. Они продолжили чтение.

«Сыграй мне, пожалуйста.» ꧁꧂

— «Решив записать свою историю, она задалась вопросом, в какой момент книги и слова стали не просто что-то значить, а значить все.»** — Ты устал, давай остановимся. И перестань смотреть на меня с такой жалостью в глазах. — перебил шатен. — Это не жалость, а попрошайничество. — Что?.. — удивился Дазай. — Осаму —… — Сыграй мне, пожалуйста. — Чуя. — Прошу… — Ааа, лааадно — возмущаясь, прошипел Осаму. Дазай сел за фортепиано и оглянул его. Белые и чёрные клавиши предоставились его взору. Единственное, что он любил в детстве, так это этот музыкальный инструмент. «Фортепиано — это звучание моего сердца, Чуя.» — тихо молвил он с болью в улыбке. Тёмная комната, пианист, слушатель и прозрачное существо — мы с вами, то есть наблюдатели сего действия. Чуя завороженно смотрел. В его глазах была пустота и музыкант за своим инструментом. В его глазах было что-то новое, не ведомое ему ранее. Правильная осанка, длинные бледные пальцы, белая рубашка и неряшливые каштановые волосы. — Ты так красиво выглядишь, сидя за фортепиано… Дазай обернулся и с неким удивлением посмотрел прямо в глаза Чуи, отвечая коротко и тепло: «Благодарю.» Всё вокруг затихло, всё в предвкушении: музыка зазвучала. Будто весь мир испарился. В большой комнате звучало эхо, за окном точно время технологий? Мы случаем не на каком-то бале? А где же тогда танцы? Они никому не нужны, все заворожённые мелодией. Все слушают. Что это? Голос? Он поёт? Дазай начал петь? Нет, не подумайте! Не может быть настолько талантливого человека, чтобы он был хорош во всём. Идеальных людей не существует. Но существуют люди, которые намного сильнее этих утопичных «идеальных» — это люди, которые умеют, настолько сильно отдавать себя какому-то делу, настолько умеют чувствовать это дело, что поневоле перестаёшь видеть какие-то ихние недостатки. Идеальные люди так не могут, у них всё в меру, даже чувства. Быть идеальным человеком пожалуй очень скучно. Нет, Дазай не пел, он читал стих, параллельно играя, он говорил, но не словами, а музыкой и чувствами: Вечер был тихим и скучным, Впрочем, как и всегда. Но встретился слишком уж жгучий: Парень, как пламя огня. Его слова удивили: Убили страх пред людьми. Да, он первый, кто снова Чувства во мне воскресил. Дазай говорил медленно, сопровождая каждое слово прикосновениями к клавишам, нежными и полными чувств. Это звучало лучше песни, по крайней мере для Чуи, по крайней мере для меня. Это было тем, что навсегда остаётся в памяти. Тихое «спасибо» прозвучало от рыжеволосого слушателя, после чего в комнате воцарилась тишина. *«Смерть, какое же небо увидишь ты, когда придёшь по мою душу? Будешь ли ты носить какой-то из моих стихов всегда с собой, как книгу Лизель Мемингер?» — в этих строках идёт речь об книге Маркуса Зусака «Книжный вор». Очень советую к прочтению) ** «Решив записать свою историю, она задалась вопросом, в какой момент книги и слова стали не просто что-то значить, а значить все.» — цитата из книги Маркуса Зусака «Книжный вор».