по дороге в ад

С тех пор, как Питер в последний раз видел Уэйда, прошла неделя. С тех пор, как Питер в последний раз видел тётю Мэй, своих друзей и чувствовал себя нормально, прошло три года и неделя. Веном перетекал по плечам Питера, пока тот, сидя в лаборатории Тони, изучал рентгеновский снимок собственного тела. Веном отражался на нём в виде газа, — тёмных пятен вокруг белоснежных костей Питера. Впервые увидев снимок, Тони притих. — Вы с ним накрепко связаны, — от его слов ни одна струна внутри Питера не дрогнула, — не только эмоционально. Венома, как и Тони, увиденное заворожило. Постепенно он становился более осознанным и проявлял любопытство. У Питера не было возможности изучить его обстоятельно: он не мог узнать, как тот изменил его на уровне тела — ГИДРА не делилась с ним такой информацией. Но вместе с Тони они выяснили, что Питер и Веном по всем аспектам связаны. Каким-то образом паучье чутьё игнорировало присутствие Венома, и Питер был уверен: тот впитал какую-то информацию о нём на уровне химии тела. Оказалось, Веном обладал чем-то вроде личности и зачаточным интеллектом. Веном — не только вторая кожа; он жил в тканях Питера, в его костях. Питер не знал, насколько глубоко укоренился Веном, пока Тони не предоставил ему результаты сканирования всего тела. Это могло испугать, но не Питера. Однако возник вопрос: как тогда вытащить из него Венома? ‘живой’, — сказал тот с любопытством, — ‘смотри’. — Да, — Питер прикусил колпачок от ручки, пока Веном скользил по его пальцам, словно проверяя, на что способен, — ты не знал, что живой? От симбиота рванула пульсирующая эмоция, которая просвистела мимо так же быстро, как пропущенный сердечный бой, но Питер все равно почувствовал её — неуверенность. — Мы вроде как теперь связаны, — Питер провёл большим пальцем по коже в том месте, где ползал Веном. Та оказалась холодной и грубой, и так странно было открывать все эти новые знания о себе вместе с симбиотом. Теперь, когда у Питера были инструменты для изучения и забора крови, сканирования и анализа, — всего, чего не было раньше, — Веном пугал не так сильно. Симбиот тоже теперь мог изучить свои способности. Он умел увеличиваться в размерах, о чём Питер уже знал, но сам не представлял, насколько. Как-то Питер отправился в тренировочный зал Северного крыла, где позволил Веному вдоволь порезвиться. Комнату разрабатывали специально для Беннера, чтобы изучать и тренировать Халка, — Питер провёл там много часов вместе с Веномом, они изучали, на что тот способен. Затем Тони предоставил ему результаты тестов, и вот тогда Питер действительно изумился. Он испытал восхищение. Учёный внутри него — та его часть, к которой, как ему казалось, он больше никогда не сможет обратиться, — ликовала. Общение с врачом, одобренным ЩИТом, привело Питера в оцепенение и сработало ударом тока для его перегретой психики. Ни Веном, ни Питер не были в восторге от лабораторий и врачей, поэтому тревога и недоверие привели лишь к тому, что от лаборатории осталось одно название, стоило Веному заметить шприц. Тони тогда отослал врача, а все процедуры — забор крови, измерение пульса, давления и ЭКГ — провёл в общей гостиной, где Питер любил читать. Всё прошло неплохо, за исключением того, что результаты анализов показали то, о чём Питер и так догадывался: явный недобор веса, в крови обнаружился низкий уровень сахара, он был обезвожен. Тони нанял для него нутрициолога и организовал специальное меню для быстрого метаболизма Питера, который лишь разогнался от их соседства с Веномом. Ещё Тони начал готовить для Питера зелёные коктейли три раза в день, следя за тем, чтобы в них хватало белка и полезных углеводов, и, хотя на вкус они напоминали свежескошенную траву, после них Питер чувствовал себя гораздо лучше. Ему удавалось лучше концентрироваться, голова болела всё реже, а подавленное настроение улучшалось. Однако он по-прежнему, бывало, терял счёт времени и чаще просыпался в холодном поту с колотящимся сердцем, чем коротал спокойные ночи. С Пеппер Питер увиделся после одного из этих жутких кошмаров: в нём мелькали медицинские инструменты, перчатки, заляпанные красным, и переломанные пальцы. Тогда он разбил прикроватный светильник от ужаса, в котором проснулся Веном. Спустившись вниз, Питер сунул голову в морозилку, — там его и нашла Пеппер в три часа ночи. Она приготовила ему теплое молоко, усадила на барный табурет и сидела с ним до тех пор, пока он не понял, что сидит на кухне, а не в лаборатории. Пеппер была точно такой, какой Питер её запомнил. Она спрятала слёзы в его пижамной рубашке, когда он потянулся к ней за объятием. Всего за неделю он набрал три килограмма, рёбра перестали так сильно выпирать. Теперь он мог подниматься и спускаться по лестнице не на грани обморока и уже лучше контролировал Венома и его эмоции. — Как долго вы двое будете здесь? — голос Тони эхом разнёсся по лаборатории, вынуждая Питера обернуться. Веном тоже выглянул из-за плеча. Странным образом симбиоту нравился Старк. Питер был почти уверен в том, что Веном просто уловил его собственные эмоции к Тони, который во время первого контакта попытался ткнуть Венома вилкой — тому не понравилось. Совсем. Питер также не сомневался, что в стене до сих пор виднелась вмятина в том месте, куда он впечатал Старка. С тех пор Веном не бросался на Тони, и Питер считал это их маленькой победой. — Тебе нужна лаборатория? — отталкиваясь от стола, спросил он. Тони замахал руками и остановился на безопасном расстоянии, метрах в двух от них с Веномом. — Не прямо сейчас, — он сложил руки на груди, — просто Пеппер вернулась. Желудок Питера скрутило от нервов, а ладони вспотели. ‘это эминем’, — сказал Веном, — ‘колени слабеют’ Кажется, Веном снова слушал музыку Тони. Миленько. — Эм, что, уже? — Тони, должно быть, уловил неуверенность в голосе Питера, потому что его лицо вдруг смягчилось. — Никакой спешки, Пити, мы можем всё перенести на другой день. — Нет, нельзя отменять всё второй раз подряд, — вздохнул Питер и потёр глаза. Он волновался, его подташнивало — всё это плохо сказывалось на желудке. — Что, если… — начал он, но замер, чтобы набрать воздуха в лёгкие, — что, если она на меня сердится? — С чего бы это? — Тони склонил голову к плечу. От того, что выразить мысли не вышло, Питер только дёрнул плечами. — Слушай, парень, она ведь твоя тётя. Чёрт, да она тебе как мать. Она ужасно волновалась за тебя, узнав, что случилось, почему она должна на тебя злиться? Питер скрутил край футболки, когда Веном укрыл собой его пальцы, успокаивая нервные движения. — Из-за меня… ей через столько пришлось пройти, — голос дал петуха, — я просто не могу ранить её снова. Может, было бы лучше, считай она меня мёртвым? Может… — Эй, пацан, посмотри-ка на меня, — позвал Тони, и Питер неохотно подчинился. — Это ей решать, ясно? Ты не можешь решать за неё. Но я готов поспорить, что единственное, что она сделает, — улыбнётся, понял? Да, потом она точно наорёт на тебя за то, что ты поступил так безрассудно, но то, что с тобой случилось, — не твоя вина. Ты не пустился в дорожное путешествие по стране на три года, не сказав никому ни слова и заявившись сейчас, будто ничего не произошло. Ты ведь это понимаешь? Смех Питера вышел мокрым от слёз, поэтому он быстро утёр лицо. На самом деле, он не понимал того, о чём говорил ему Тони, потому что всё ещё испытывал чувство вины, ощущал его каждый день, но он всё же кивнул, чтобы Тони понял, что Питер его услышал. ‘ты любишь её’, — прошептал Веном, чувствуя, как по груди Питера растекается тепло. — Да, ужасно люблю, — ответил тот, прежде чем подняться и отправиться следом за Тони, пусть сердце вот-вот грозилось выпрыгнуть из груди, а ноги стали настолько тяжёлые, что сложно было идти. За прошедшую неделю Тони привык к тому, что Питер разговаривает сам с собой, и больше не спрашивал, к кому тот обращается. За что Питер был ему благодарен, потому что так он чувствовал себя чуть стабильнее, чем было на самом деле. Они поднялись по лестнице на верхний этаж, и Питер сперва услышал Мэй и только потом увидел. Она сидела рядом с Пеппер в одной из гостиных, огромные занавески, закрывавшие окна, освещали её золотым светом, и Питер совсем потерялся: он не мог так поступить, он просто ужасен, ему следовало сразу позвонить ей, следовало не терять бдительность, он не должен был позволить себя похитить, не должен был… Мэй подняла взгляд. Питер замер посреди коридора, уставившись на неё. ‘представь меня’, — потребовал Веном. ‘умоляю, заткнись’, — отчаянно подумал Питер, потому что Мэй поднялась с дивана очень медленно, будто, если поспешит, то обязательно упадёт. Они смотрела на Питера так, словно не верила, что он здесь. Между ними повисла долгая напряжённая тишина, Пеппер стояла позади Мэй, беспокоясь, как бы та не рухнула. Но Мэй выстоит. Мэй — самый стойкий человек, которого знал Питер. Она крепче него, потому что именно она сделала первый шаг, очень медленно, в сторону Питера, который не мог прочесть эмоции на её лице. Он едва успел заметить седину у её висков, углубившиеся морщинки у глаз, прежде чем Мэй подтянула его к себе и крепко-крепко обняла, как делала это, когда он был ещё ребёнком или подростком, испуганным монстром в шкафу. Теперь монстр сидел у него под кожей, а Питеру почти исполнилось тридцать, он был выше Мэй и теперь горбил плечи, чтобы обнять её всем собой, всем, что у него осталось, потому что единственный, кому бы он смог всё это доверить, — Мэй. Никто не произнёс ни слова, но Питер почувствовал, как Тони и Пеппер уходят, хотя стоял с закрытыми глазами, чтобы не расплакаться. Мэй цеплялась ногтями ему за плечи и гладила ладонями по спине, как делала это после смерти его родителей, и чёрт возьми, чёрт, как же он по ней скучал. Больше всего на свете. Его настолько захватило чувство ностальгии и вернувшиеся эмоции, что он заметил подкравшегося Венома, только когда Мэй вздрогнула в его объятьях. — Что за чёрт? — от её вскрика Питеру пришлось разжать руки, чтобы Мэй отскочила назад. Веном полз по его коже и тянул чернильные пальца, чтобы коснуться Мэй, когда Питер отступил, чувствуя подступившую панику. — Ви, что за нахрен, чувак, скройся, — зашипел он, и Веном неохотно подчинился. ‘хотелось узнать, что такое объятья’, — Питер не ответил ему, больше озабоченный тем, чтобы с Мэй не случился припадок. — Мэй, мне ужасно жаль… ты в порядке? — хотелось дотронуться до неё и успокоить, но он не был уверен, поможет ли это. Мэй уставилась на него во все глаза, удивлённая, кажется, даже больше, чем когда обнаружила его в костюме Человека-Паука. Её грудь тяжело вздымалась, а руки она держала у самого сердца. — Ч-что за… что это было? — голос взлетел до лёгкого писка. Вот же ж, она, похоже, в полнейшем ужасе. — Кхм, — Питер постарался взять себя в руки, внутри разлился целый водопад эмоций после каких-то пяти минут общения, у него не получалось осознать того, что он снова видит Мэй, а теперь ещё придётся объяснять всю концепцию Венома, — в меня поместили инопланетного паразита, это симбиот, но я так хотел бы сейчас не думать о ГИДРЕ и обо всём этом, потому что я только этим и занимаюсь последние три года, а ещё мне ужасно, ужасно жаль, что я просто взял и исчез, я не хотел так поступать, прости, что тебе пришлось волноваться за меня, а ещё я однажды пролил апельсиновый сок на твоё белое пальто и не сказал тебе, и мне до сих пор стыдно за это… — Питер, дорогой, дыши, — Мэй смеялась и плакала одновременно, протянув руки и осторожно, не касаясь запястий, взяла его ладони в свои, потому что она просто невероятная, — ты… ты не обязан объяснять, что это за странная штука только что вышла из тебя. Оставим этот разговор. Пока что. Но мы же можем просто поболтать? Что скажешь? Как раньше? Питер кивнул. Может, слишком рьяно, потому что одна часть его чувствовала себя так странно, будто на грани нервного срыва, хотелось плакать и заползти в тёмную нору подальше ото всех, а другая часть была так счастлива, что от облегчения хотелось пойти и хорошенько вдарить по чему-нибудь. — Как насчёт ужина? — Мэй потёрла большими пальцами его костяшки, и — ого — может, именно поэтому прикосновения Уэйда действовали на него так успокаивающе. — Да, да, пожалуйста, — немного заполошно ответил Питер. Улыбнувшись, Мэй кивнула, уже не стесняясь собственных слёз. Потрепала его по голове и ущипнула за щёки. — Боже, я так по тебе скучала, Питер. Ужасно скучала. — Можно я останусь сегодня у тебя? — Мэй поколебалась. — Или нет, я могу не оставаться, я могу остаться здесь, всё в порядке, прости, я знаю, это слишком серьёзная просьба, я… — Так, дыши, мы так далеко не уйдём, если ты прямо здесь свалишься в обморок, — прервала его Мэй, глубоко вздыхая, и взяла Питера за руку. — Я просто боюсь, что это не слишком хорошая затея, оставаться у меня прямо сейчас. Милый, ты только что говорил о каких-то безумных нацистах? ГИДРО? — ГИДРА, — слабо поправил Питер. — Да, эти уроды. Они ведь могут тебя искать. Здесь ты в большей безопасности. Питер разобрал лишь неозвученное «Это я в большей безопасности, когда держусь от тебя подальше». Чувствуя себя маленьким и отвергнутым, он только кивнул в ответ. ‘никто не остаётся рядом с нами’, — мрачно подметил Веном, — ‘мы опасны?’ — Питер, это не потому, что мне не хочется быть рядом с тобой. Я слышу все твои уничижительные мысли. Милый, я была в программе защиты свидетелей целый год после того, как тебя схватили. И эта ГИДРА, там ведь ужасные люди, да? Последнее, чего мне хочется, — так это очередного твоего похищения. Не думаю, что я смогу оправиться и пройти через всё это снова… — Так, так, так, теперь тебе надо подышать, Мэй, — успокаивающе протянул Питер и мягко обнял её за плечи. — Я понял, правда. Ничего, если мы останемся здесь. Мэй вздохнула, глубоко и рвано. — Когда всё это закончится, мы поедем в город. Возьмём тайской еды, что думаешь? — Думаю, что звучит отлично.

///

Питер не знал наверняка, куда ушли Тони и Пеппер, зато теперь они с Мэй смогли обосноваться на кухне. И приготовить спагетти с фрикадельками из невероятно, супер-органических продуктов, которыми питался Тони. Мэй разлила вино по бокалам, и Питеру ужасно нравилось всё происходящее, потому что они с Мэй выпивали лишь раз, на его совершеннолетие. Алкоголь помог ему отпустить себя и наслаждаться их совместным вечером. Питер был счастлив. Он поделился с Мэй историей о Веноме, пока тот медленно скользил над ладонью Питера — ого, малыш учится манерам, — чтобы пожать протянутую руку Мэй. Всё это ощущалось странно-приятным: Веном остался болтаться у Питера над плечами, будто наблюдая за разворачивающимся вечером и желая быть его частью. Они не разговаривали о том, через что пришлось пройти Питеру, Мэй не спрашивала. Они говорили так, словно последних трёх лет никогда не было, а Питеру только это и было нужно. Ужин вышел отменным, они перетекли в гостиную, сели на пол и включили «Холостяка», пока за окном солнце валилось к горизонту. Питер наелся, он был доволен и чувствовал себя в безопасности. Он и был в безопасности. — Ну что, — Мэй оставила пустую тарелку в сторону, — расскажешь, что это за блестящий телефон? — Какой?... — брякнул Питер прежде, чем вспомнил о том, как всю неделю таскал телефон Уэйда в кармане. — А, да, мне его Уэйд дал. — Кто такой Уэйд? Твой новый друг? — Вроде того, хотя технически, думаю, это сложно назвать дружбой, — Питер опрокинул остатки вина залпом, — это он меня спас. — Оу, — голос Мэй пропитался удивлением, хоть она и попыталась скрыть это, — он один из Мстителей? — Сильно сомневаюсь, — Питер устроился поудобнее, откидываясь спиной на диванные подушки, — Тони и Нат он не особенно нравится. ‘нам он нравится’, — поделился Веном, — ‘он убивает, как убиваем мы’ — Этого я Мэй не скажу, — шепнул Питер и только после понял, что сказал это вслух. — Не скажешь мне что? — нахмурилась та. — Ничего! Просто Веном немного расшумелся. — Он обычно так себя и ведёт? — Бывает. — Вы ладите? ‘нет’ — Вроде как, — Питер улыбнулся, когда почувствовал, как Веном щиплет его за шею. — Итак, — Мэй перевела взгляд на Венома, который, как любопытный щенок, выглядывал из-за плеча Питера, — зачем Уэйд дал тебе этот телефон? — На случай, если мне что-нибудь понадобится. — Заботливо, — хмыкнула Мэй, и Питер не мог с ней не согласиться. — И он правда только для экстренных ситуаций? — Ну, вроде бы, — Питер провёл пальцами по кромкам пластмассовых драгоценных камней на телефоне, — он сказал, это на случай, если мне понадобится новая одежда, мы вечно её рвём. На лице Мэй отразилось вполне понятное беспокойство. — Что? — Нет, это не в каком-то грязно-сексуальном смысле! — Питер попытался дать заднюю, но под её темнеющим взглядом ещё больше стушевался. — Просто… когда он меня оттуда вытащил, я всё время рвал свою одежду… ‘звучит ужасно’, — помощник из Венома оказался так себе. — Питер, он же не делал тебе больно? — Боже, нет! Нет! Совершенно точно нет! Уэйд замечательный, ну, то есть, он немного не в себе, и у него точно есть пара серьёзных психических расстройств, может, он слишком много убивает, но он хороший. Мне так кажется. По крайней мере, он был добр ко мне. Мэй молчала. Следовало уже понять, когда стоит заткнуться. ‘могу с этим помочь’ — Ладно, а почему Тони и Наташе он не нравится? — Я… не знаю, — в голосе Питера не было уверенности, потому что, кажется, он только что сказал вообще всё не так, как нужно. Мэй не особенно прониклась таким ответом. — Звучит так, будто он опасен. — Он кормил меня, — Питер не особо понимал, почему так хотелось встать на защиту Уэйда, но уже попросту не мог себя заткнуть, — и доставал для меня одежду. И всегда делал так, чтобы мне было комфортно, успокаивал во время панических атак, защищал, он очень смешной и даже общается с Веномом, что, знаешь, само по себе круто, никто больше так не делает, и он помог мне подстричься, и… что? Мэй сверлила его каким-то нечитаемым взглядом, и Питер не знал, попал он уже или пронесло. — Что? — уточнил он ещё раз, потому что Мэй по-прежнему ничего ему не сказала. — У меня что-то на лице? Вздохнув и сняв очки, она устало провела рукой по своим длинным волосам. — Питер, я люблю тебя, но ты должен быть аккуратен, понимаешь? Ты славный мальчик с огромным сердцем… прошу, будь осторожен. Пожалуйста. Мэй взглянула на него так, словно вновь готовилась расплакаться, поэтому Питер кивнул и убрал телефон Уэйда в карман спортивок. С глаз долой — из сердца вон, так ведь? — Хорошо, — пообещал он.

///

Питер тренировался уже три недели. Вместе с Пятницей Тони разработал для него персональные тренировки, которые установил в зал Западного крыла. Его программа напоминала тренировки Брюса, призванные стимулировать и разгонять Халка, только на этот раз стимулировали они Венома. Питеру сложно, он был немного напуган, но чувствовал, что всё больше обретает себя. К тому же, как мягко выразился Тони, пришла пора взять под контроль этого чудаковатого инопланетного слизня, свившего себе гнездышко на клеточном уровне Питера. Пусть и неохотно, но Питер с ним согласился. Он прошёл программу трижды, первые два раза вышло отвратительно: Веном взял верх, и Питер пришёл в себя уже где-то в лесах у подножья гор, где в полной боевой экипировке над ним нависал Тони. В третий раз контроль остался за Питером. Ладно. Уже что-то. Пусть даже после такого он едва дотащил до постели пульсирующее болью тело с запёкшейся кровью в ушах — в том месте, где Веном отчаянно пытался пробиться наружу. Ничего, оно того стоило.

///

В кампусе никто больше не жил. После событий Гражданки это место стало напоминать дом отдыха, куда Мстители заезжали по желанию. Бывало, что месяцами не было никого, кроме Тони и Пеппер. Кажется, Тони нравилось, когда она находилась рядом, он любил её компанию, да и от помощи в лаборатории не отказывался. Как-то на выходные заехали Брюс с Тором: последний так крепко зажал Питера в объятьях, что даже немного приподнял. Питер едва касался пола кончиками пальцев. — Да ты здоровее Беннера! — воскликнул Тор, поставив его на место и тут же облапив лицо Питера, который отчаянно надеялся, что никто не заметит, как полыхают румянцем его щёки. Все-таки Тор так и не понял концепцию личного пространства, поэтому подошёл невероятно близко, а выглядел он ну очень уж привлекательно… ‘уэйд лучше’, — любезно подкинул мыслишку Веном. Питер хотел было поспорить, но не нашёл в себе сил.

///

На четвёртой тренировке с ним в зале остался Брюс. Они не спарринговались, потому что Питеру не хотелось тыкать Халка, а Беннеру — бесить симбиота, поэтому Брюс отсел в угол зала, откуда подбрасывал Питеру подсказки. Брюс, конечно, хороший парень, но помощи от него было мало. — Запомни, Питер, ты — босс! Это твоё тело, ты у руля! — Питер оказался в шаге от того, чтобы сказать Беннеру, как сильно его наставления напоминали плохо прописанную книгу самопомощи годов эдак 90-х. А ещё Брюс взялся учить его йоге. Питеру не слишком понравилось, потому что она не такая изнуряющая, как те тренировки, которыми он обычно занимался, к тому же, его, бывало, захватывал такой каскад мыслей, что приходилось садиться на коврик и дышать, сунув голову между коленей. Брюс всё понимал и не давил на него.

///

Субботним вечером в кампусе остались только Питер и Тони. Последний уже три дня просиживал в лаборатории, а Веном за это время пристрастился к «Холостяку». Как-то так. Тор с Брюсом уехали три дня назад, Питер не знал, куда именно. Напоследок Тор снова крепко его обнял и похлопал по плечу, которое до сих пор болело. Он и правда был ужасающе сильным. ‘хватит думать о торе’, — вздохнул Веном. — Хватит заставлять меня смотреть дерьмовые шоу, — огрызнулся Питер в ответ. ‘авокадо смотрит дерьмовые шоу’ — И прекрати так его называть, — ворча себе под нос, Питер вытянул ногу и утопил спину в диванных подушках. Суббота прошла неплохо для его менталки: он не страдал от кошмаров ночью и не терял счёт времени, ужин показался вкусным, и Питер смог выдержать пробежку без панических атак. ‘хочу убивать’, — ни с того, ни с сего вздохнул Веном. — Как жаль, — проворчал Питер, уткнувшись лицом в слишком мягкие подушки. Веном расслабленно скользил по коже, изгибаясь и двигаясь, немного напоминая сердечный ритм, но Питер чувствовал себя слишком уставшим и просто хотел спать. ‘можно увидеть уэйда?’, — спросил Веном. — ‘он бы не отказался убивать’ — Тебе Уэйд нравится больше, чем я, — вздохнул Питер, но всё же вытащил телефон из кармана и принялся задумчиво покручивать его в руках. — Думаешь, будет странно, если я напишу ему? ‘не знаю’, — в голосе Венома сквозила скука. — Просто мы ведь не совсем друзья, да? Но мы через столькое прошли вместе, так ведь? Ну, и он дал мне этот телефон, а в нём только его номер, и мне ужасно хочется в город, потому что я скоро на стены полезу от… ‘тогда свяжись с ним’, — ответил Веном. — А это не будет выглядеть странно? Стоит вообще писать, если он не писал мне сам? ‘захлопнись’, — раздражённо зарычал Веном. — Эй, я слушаю твоё нытьё постоянно, можешь и меня разок послушать. ‘нет’ — Чёрт, ты такой мудак, — вздохнул Питер. — Эй, парень, я не вовремя? — услышав голос Тони, он слишком поспешно выпрямился. Тот стоял в дверях гостиной, и Питер отлично знал эту его ухмылку. — А, да не, прости, чего хотел? — устроившись поудобнее и так и не дождавшись ни слова от Тони, он начал что-то подозревать. Можно было бы напрячься, но Тони выглядел так, будто стащил всё печенье из банки Санта Клауса, и Питер больше переживал, что настало время розыгрышей. — Можно тебя на секундочку? — Тони жестом указал в сторону лабораторий, и Питер отправился следом, чувствуя, как в груди едва заметно покалывает от волнения. Они спустились в лабораторию, где в лучших традициях драматичных сюжетных поворотом на другом конце комнаты под светом ламп, у стены напротив старых костюмов Железного Человека, стоял стеклянный кофр. Питер понял, что в нём, прежде чем увидел собственными глазами. Его прежний, красно-синий костюм смотрел на него из-за стеклянной завесы. Материал стал другим, оттенок синего углубился, красный теперь был ближе к краповому, но стиль и элементы остались — Питеру захотелось немедленно потянуться вперёд, дотронуться до него. — Боже, Тони, только не говори, что ты… — улыбнулся он, повернувшись к Старку. Тот только передёрнул плечами. — Я его перепрошил, — прозвучало так, словно это ни стоило ему ни секунды времени, но очарованность Питера его бравада сбить не смогла. — Теперь он растягивается, чтобы подстроиться под размеры Венома. Ещё он пуленепробиваемый, нож его тоже не пробьёт, а швы укреплены вибраниумом, чтобы ты не тратил много сил, когда выпускаешь паутину. Водонепроницаемый, огнеупорный, практически не подверженный повреждениям, и я встроил свой контакт на случай экстренной необходимости. Ну, знаешь, на всякий случай. Питер уставился на Тони, совершенно не понимая, что ответить. — Спасибо, — этого будто было недостаточно. — Наденешь, как будешь готов, — потрепав его по плечу, Тони отошёл. — Нью-Йорк скучал по Человеку-Пауку.

///

Прошёл месяц и десять дней с тех пор, как Питер видел Уэйда в последний раз. За это время он сходил на две сессии к невысокой женщине по имени Тая, до смерти испугался в кабинете психиатра и сегодня переживал «Ужасный День». Прошлой ночью он так и не смог уснуть из-за кошмаров и воспоминаний, чувствовал, что вот-вот сорвётся, его настолько захватила паранойя, что он не смог заставить себя выйти из комнаты. Комод теперь блокировал дверь, а из паутины Питер сплёл толстые, крепкие «занавески» на окна. Весь день казалось, будто дышать нечем, он чувствовал себя несчастным. Тони попытался принести ужин, но Веном вышел из себя, и теперь Питер чувствовал запах еды, остывшей на небольшом подносе, оставленном в коридоре. Он не знал, что делать с самим собой. Собственная личность казалась ему выдумкой. В мире был всего один человек, который точно бы понял, что с ним творится. Питер откинул крышку розового телефона и трясущимися, немеющими пальцами выбрал единственный имевшийся контакт. я ничего не чувствую что тебе помогает в таких случаях? Не прошло и минуты, как Уэйд ответил. Скинул ссылку на видео, в котором пятнистый поросёнок спускался по лестнице. Питер не удержался от лёгкой улыбки. мило но не то

хочешь съесть тако и кого-нибудь покалечить?

Питер поколебался. Не то чтобы Тони не разрешал ему выходить из дома, но они с Мэй сильно за него беспокоились и очень старались держать Питера поблизости. Он прекрасно понимал обоих: в последний раз, когда он выскользнул из-под их наблюдения, его схватила ГИДРА и держала у себя три года. Но Питер больше так не мог, он готов был жилы из себя вытягивать, ему до боли хотелось полетать над Нью-Йорком, он соскучился по этой суете. Поэтому ответ оказался прост. напиши адрес, — отправив сообщение, он бросился за костюмом.