по дороге в ад

Питер снова чувствовал себя шестнадцатилетним подростком, который тайком сбегал из дома ночью на патрулирование района. В то время он не отпрашивался у Мэй и теперь тоже чувствовал себя неуютно от того, что пришлось спуститься в лаборатории, к Тони. Питер выглядел плохо и прекрасно знал об этом: он был бледен, под глазами красовались тёмные круги, поэтому при взгляде на него Тони забеспокоился. — Всё в порядке? — поджал он губы. Питер кивнул и выветрил туман из головы. — Мне нужен костюм, — прохрипев, он указал на стеклянный короб слева. — Слетаю в город. Тони молчал так долго, что Питеру захотелось просто разбить этот короб, забрать костюм и свалить. Внутри всё настолько растаскивало от тревоги и беспокойства, что пронизанное напряжением тело почти вибрировало. — Считаешь, это хорошая идея? — Тони скрестил руки на груди, пока Питер попытался подавить раздражение. — Думаю, я достаточно взрослый, чтобы решать, что для меня хорошо, — огрызнулся и вмиг почувствовал приступ вины, когда заметил, как заострились черты лица Тони. — Мне просто… мне правда нужно выйти из дома, Тони. Кажется, ещё немного, и я сойду с ума, если останусь в своей комнате. — Мы можем потренироваться, — предложив, тот отложил рабочие планшеты в сторону, — спарринг, м? Разгоним кровь… — Я хочу в город, — перебил Питер, от волнения говорил он грубо, — пожалуйста, не спорь со мной. Тони застыл в нерешительности, и Питер, застонав, потёр лицо ладонями. — Слушай, если возникнут проблемы, я сразу же тебе наберу. К тому же, теперь со мной Ви, я сильнее, чем был три года назад. И я не собираюсь ввязываться в драки. Мне просто хочется увидеть город, Тони. И всё. ‘скажи ему про уэйда’,— подсказал Веном, но Питер почему-то не стал этого делать. Ему показалось, что Тони, который и без того недолюбливал Дэдпула, не пришёл бы в восторг, узнав, что Питер с ним увидется. — Ты прав, ты уже взрослый, — вздохнув, тот жестом указал ему на костюм, — и он — твой. Только прошу, будь осторожен. — Разве я когда-то вёл себя неосторожно? Тони едва успел открыть рот. — Не отвечай, — оборвал его Питер.

///

Примерка костюма так и осталась одним из лучших чувств в мире. Когда Питер впервые надел его в возрасте пятнадцати лет, то почувствовал прилив чистого, разнузданного возбуждения. Оно никуда не ушло — Питер испытал те же чувства теперь, в двадцать четыре года, будучи куда более переломанным жизнью. Даже Веном оценил костюм: дополнительное пространство камер в рукавах помогли снять давление с позвоночника. Нигде не болело и не тянуло, он легко выпускал паутину и плыл от удовольствия в моменты приземлений. Ветер шумел в ушах и приятно холодил кожу. Питер уже лучше контролировал тело. Тони установил кучу всяких штук в костюм, например, приборы ночного видения и дышащий термоматериал. Кто бы мог подумать, что вибраниум мог быть тонким, словно шёлк, — Питер сразу влюбился в него. Он не взял с собой телефон Уэйда, потому что костюм не предполагал наличие карманов, а Наташа не разрешила купить ему поясную сумку. Поэтому Питер просто надеялся найти Уэйда по данному Уилсоном адресу — он не собирался рыскать по всему городу. В этом костюме не было Карен, но Питер испытал от этого некоторое облегчение. Пусть он её и любил, но, если бы они с Веномом устроили словесные баталии, ему бы пришлось несладко. Но всё же Питер ввёл адрес Уэйда, и костюм сам проложил к нему дорогу, подсказывая путь неоновыми огоньками на экране его маски. ‘нам нравится’, — поделился Веном. — Моё самое любимое чувство на свете, — согласился Питер и всю дорогу до Бруклина лыбился как идиот, ощущая, как в нём перемешиваются ностальгия и буря других нежных чувств, обласкивая, будто встречный ветер. Оказавшись у назначенного места, он в последний раз качнулся и на остаточном импульсе мягко приземлился на носки, подтягивая к груди колени и сгибаясь. На крыше старого мексиканского ресторана чудесно пахло только что подкоптившимся мясом и специями. Питер потянулся, закинув руки за голову, и размял спину. Великолепное чувство. — Малыш! Ты только посмотри на этот новенький костюм! — Питер повернулся на громкий и радостный голос Уэйда. Уилсон неуклюже перевалился через край крыши, даже не претендуя на ту грациозность, с которой приземлился Питер. — Круто, правда? — он ничего не смог с собой поделать, он был горд и пьян от вернувшегося адреналина. — Тут даже есть режим маскировки. — Круто, — поддержал Уэйд, приблизившись к сидевшему на краю крыши Питеру. — Я просто разрываюсь от эмоций, Паутинка, это же настоящее «Возвращение домой»! Жаль, не взял камеру, ты сейчас так круто выглядишь. Слизень с тобой? Скажи ему посмотреть «Чужого», там как раз про его братишек. — Думал показать ему «Прометея», — улыбнувшись, Питер почувствовал себя по-дурацки довольным от того, что на бортике крыши он казался выше Уэйда. — Отличный выбор. Помнишь главную цыпочку? Она была крута! Вскрыть себя как консервную банку не так-то просто, Паутинка, а она это проделала без колебаний, ещё и сразилась с целым кораблём пришельцев после этого, можешь представить? Я бы не отправился в космос, хотя, знаешь, в других комиксах я и такое делал, ты их читал? — А в космосе можно дышать? — скрестив руки на груди, Питер подёргивался от нетерпения, хотелось двигаться, хотелось вновь познакомиться с домом. — Не знаю, может быть, — хмыкнул Уэйд, глядя на Питера. Маску Дэдпула осветили уличные фонари. — Как дела, карамелька? До сих пор ничего не чувствуешь? Костюм и возвращение в шкуру Человека-Паука так увлекли Питера, что он застыл на мгновение, чтобы понять, о чём это Уэйд. — Оу, — настроение вернулось к нулевым показателям, — да, сегодня был плохой день. — Не-очень-хороший-очень-плохой-день? — мягко уточнил Уэйд. — Типа того, — Питеру захотелось спрыгнуть с карниза, чтобы посмотреть, успеет ли он притормозить. Наверное, не лучший порыв, поэтому он предпочёл спуститься с парапета и замереть перед Уэйдом, снова став ниже ростом, но, пожалуй, так даже лучше. — Что ж, Спайди, то, что обычно помогает мне, совершенно точно не поможет тебе, поэтому готов предложить свою компанию, чтобы отвлечься. Я отлично отвлекаю, можешь спросить любого! Я лёгкий на подъём, весёлый, люблю пожрать и выпить, а ещё у меня офигенная коллекция ржавых ножей. — Звучит как хреновая анкета на сайте знакомств, — усмехнулся Питер. — А фраза про ножи вообще похожа на какой-то пошлый намёк. — Малыш, всё, что я говорю — пошлый намёк, особенно если я говорю это парню в спандексе с такой убийственной задницей. — Ну конечно, — фыркнул Питер и не_покраснел. ‘покраснел’ Ладно, Питер покраснел. Но он попросту не привык получать комплименты, тем более про свою задницу, тем более так часто и непринуждённо, как это делал Дэдпул. Припомнить бы, когда в последний раз с ним кто-то флиртовал, кроме Уэйда. — Чем хочешь заняться, Паутинка? Надрать жопы плохим парням? Взорвать какое-нибудь здание? Знаю одну заброшку в Гарлеме, она уже на последнем издыхании. — Никаких взрывов, — зачастил Питер, пока Уэйд не принял решительные меры. — Но мне точно хочется покататься. — Покататься? — переспросил Уэйд, и Питер едва не взвыл от того, как он принялся поигрывать бровями. — Значит, Человек-Паук у нас любит… кататься? — Умеешь же ты всё испортить, — вздохнув, Питер понял, что на самом деле ни капли не раздражён. — Значит, погнали, сладкая булочка! Я, конечно, не умею плеваться паутиной из задницы, но если не будешь гнать, то я, возможно, успею за тобой по крышам. — Во-первых, я не плююсь паутиной из задницы, — поправил Питер, чувствуя дурацкий мальчишеский задор. — А во-вторых, ты поедешь на мне. Если сможешь влезть мне на спину. Когда Уэйд ничего не ответил, просто уставившись на него, Питер испугался, что сморозил какую-то глупость. Но вот Дэдпул взбудоражено захлопал и наклонился так близко, что Питер смог разглядеть каждый шов его кожаной маски. — Оу, Паутинка, ты сейчас не шутишь? Понесёшь меня, как деву в беде, прям как с обложки романов Фабио? Я оставил свой белокурый парик дома, может, мне сгонять за ним? — Просто залезай мне на спину, — вздохнул Питер, повернувшись и застыв, пока Уэйд не… вскарабкается на него? — Для справки, так начинаются все мои фантазии, — запрыгнув на подставленную спину, тот слегка взвизгнул, когда Питер не прогнулся под его весом. — Будет ли уместно сказать, что это дико сексуально? — вопрос Уэйда выдернул Питера из помутневшего сознания. — Постарайся не возбудиться, пока я тебя тащу, — проворчал он, стараясь не замечать, насколько крепкие у Уэйда ноги и как правильно он обхватил ими бёдра Питера. ‘он сильный’, — хмыкнул Веном. — Ты делаешь только хуже, — подумал Питер, отчаянно сосредоточившись на полёте, чтобы не всё внимание уходило на мысль, насколько же Уэйд тепло и приятно прижимался к нему. Питер винил во всём накопленную за три года сексуальную неудовлетворённость и полученную психологическую травму. — Ничего не могу тебе обещать, — хмыкнул Дэдпул, прижавшись щекой к его уху. Господи боже, это была отвратительная идея. — Держись крепче, — предупредил Питер, прежде чем спрыгнуть с крыши и выпустить паутину. Их подбросило. И Уэйд закричал ему прямо в ухо, вцепившись покрепче, — от такого Питера пробрало смехом, когда он обогнул жилое здание и поднялся чуть выше. Прохладный ветер свистел в ушах, звуки города менялись по мере движения. Вид захватывал, а Уэйд в конце концов успокоился и умолк, накрепко приклеившись к нему. Несмотря на такую близость, Питер не задыхался, чего всё же опасливо ожидал. Он никого прежде не таскал так по Нью-Йорку и теперь испытывал настоящую гордость, когда Уэйд пыхтел ему на ухо «огооо» или «божечки ты офигенный это так круто». От его попытки сделать сэлфи Питер едва не вписал их в уличный столб, когда слепящая глаза вспышка застала его врасплох. Уэйд был худшим из вторых пилотов, но он ни разу не указал, что Питеру делать, всю дорогу просто бормоча под нос, пока не привык к высоте и свободному падению. Питер же в это время просто кружил их по городу, чувствуя, как крепко руки и ноги Уэйда обхватывают его тело. Он просто изголодался по прикосновениям, точно, и как такое можно забыть. Удовольствие получил и Веном, когда обхватил Уэйда поперёк талии, Питер не смог удержаться от громкого смеха, услышав восхищённое «это так странно, та-ак странно, пресвятые угодники, вот же чёрт, не могу понять, это омерзительно или сексуально, или сексуально-омерзительно, кто знает…» Питер потерял счёт времени, пока таскал их по городу до Гарлема и обратно, в Бруклин, пролетев над Кони-Айлендом. Он бережно спустил их на крыше одного из жилых комплексов неподалёку от первоначального адреса. Светло-фиолетовый оттенок уже проступил на небе по окраинам города. Уэйд почти рухнул на крышу и улёгся, раскинув руки звёздочкой и бормоча, как же было круто. — Чёрт возьми, Паутинка, можешь забирать меня со всех встреч, я больше не готов спускаться в метро. Голова хоть и шумела от адреналина, Питер уже не чувствовал себя потерянным и беспокойным. Он и не предполагал, насколько нуждался в такой вылазке, хоть его уши и заболели от того, сколько Уэйд в них орал. — Тебе понравилось? — улыбнулся он, когда тот вскинул голову. — Пити, не пойми меня неправильно, — вздохнул Уэйд, — но я бы занимался этим каждый божий день. Кроме того, с этого ракурса ты офигеть как хорош. — Я же, ну, не помешал никаким планам? — когда адреналин схлынул, а нервы успокоились, к Питеру вернулась лёгкая неуверенность. Дэдпул в замешательстве склонил голову к плечу. — О чём ты вообще? — застонал Уэйд, сев и раздвинув ноги. — Паутинка, я делал нихренашечки. Лучше уж здесь с тобой, чем пялить в стену и слушать, как Жёлтый с Белым ебутся. Питер поморщился. — Они… что? — слова Уэйда совсем немного обеспокоили. — Они мелкие ебливые говнюки, вот что, — тот рассеянно шлёпнул себя по голове, — и это полный отстой. Знаешь, они умолкли, как только ты скинул нас с крыши. Это круто. — Ни от куда я нас не скидывал, — скрестив руки на груди, Питер внимательно оглядел Уэйда. Тот сидел, как ребёнок, слегка сгорбившись, склонив голову к правому плечу, будто прислушивался к разговору, который Питер слышать не мог. — Эй, — вернув внимание Уэйда, он предложил: — Не хочешь перекусить? Дэдпул оживился. — Я знаю лучшее заведение! — он вскочил на ноги. — Мы точно там траванёмся. — Отлично, — Питер вновь подставил ему спину, — а ещё у меня совсем нет денег.

///

Питер не хотел превращать это в привычку. Правда не хотел, но каждую вторую ночь надевал костюм, выскальзывал из дома и встречался с Уэйдом по любому адресу, который тот высылал. Они игнорировали сон, порой находили мелких воришек и пресекали кражу до того, как та успевала развернуться. Вновь стать Человеком-Пауком было приятно. Питер понимал, ему нельзя высовываться, ему нужно держаться подальше от чужих глаз, потому что, если ГИДРА прознает о том, что он вернулся в Нью-Йорк, ему снова придётся пуститься в бега. Или остаться и подвергнуть Мэй опасности. Выбор не велик. И хоть Питеру непросто давалось быть Человеком-Пауком и не быть им в полной мере, он себя сдерживал. И взял с Уэйда обещание: тот поможет ему держать себя в руках. Пока что всё работало на ура. Так прошло две недели. Питер не видел кошмаров, потому что почти не спал. Отличный метод, он пользовался им и в плену у ГИДРЫ. Дэдпул же, похоже, вообще никогда не спал, поэтому такие условия устраивали их обоих. Питер понял, что отвлекал его в той же мере, в которой Уэйд отвлекал его. Тая, психотерапевт Питера, сообщила, что это не самый здоровый способ справляться с трудностями, но ему было плевать. Он не причинял себе вреда, не пил, не ввязывался в драки, из которых не мог выйти победителем, только бы что-то почувствовать, поэтому всё было не так уж и плохо. К тому же, с Уэйдом было весело и он лучше остальных понимал, через что Питер прошёл. Поэтому когда Тони спрашивал, почему ему так не терпелось вырваться в город, Питер отвечал, что это в терапевтических целях. И даже не врал. Веному прогулки тоже шли на пользу. Он растягивался по поверхности костюма, не разрывая его на Питере, и мог почувствовать ветер. Было хорошо: Веному, Питеру, а когда Дэдпул хвастался, что не убивал никого уже несколько месяцев, Питер делал вывод, что и Уэйду было хорошо. Он даже мотивировал его тем, что если так и дальше пойдёт без убийств, то он возьмёт его покататься над Манхэттеном. Всё работало и шло по плану, Питеру не снились кошмары, Питер был в порядке. В глубокой фазе отрицания, но в порядке. — Видел мем с горящим домом и собакой внутри, которая говорит «всё в порядке»? Эта собака — ты, Паутинка, — поделился Дэдпул, запихивая в рот жирный тако. Они сидели на Бруклинском мосту, свесив ноги над Ист-Ривер, и ели удивительно вкусный тако, который купил Уэйд. — Забавно, — Питер сделал большой глоток колы, — потому что ты сейчас похож на Росса, который приготовил маргариту и сказал «Я в порядке», едва не задохнувшись. — Ладно, твоя взяла, — признавшись, Уэйд с улыбкой вгрызся в сырно-мясной кусок. — Сегодня хороший день, — Питер прекрасно понимал, что хоть Уэйд и шутит, он всё-таки прячет за юмором серьёзный настрой, с которым подходит к деликатным темам, не рискуя говорить о них прямо. По крайней мере, о тех, которые могли бы привести к довольно неприятным ответам. — Ты спал? — повернувшись к Питеру, Дэдпул натянул маску на подбородок. Во время их небольшого путешествия Питер ежедневно видел лицо Уэйда и отлично знал, когда у того случался не самый классный день относительно ощущений на коже. Каждый из них страдал от своего недуга. Даже понимая это, он всё равно расстраивался, когда Уэйд прятал от него своё лицо. — Перестань. Говорить об этом не хотелось. Потому что в последнее время Питер только и делал, что рассказывал о том, как себя чувствует. — Ты в курсе, что у меня неплохой голос? Я мог бы спеть тебе колыбельную. Уснёшь как младенец. Ты, кстати, знал, что давным-давно, ну, в семидесятые, родители давали детям кокаин? С ума сойти, да? Как от кокаина можно уснуть? И как можно подумать, что это классная затея? — Не думаю, что это правда, — Питер попытался скрыть зевок. — В колу тоже добавляют кокаин, Паутинка. Одно и то же. — …не совсем. — Знаешь, что мы должны сделать? Открыть своё кулинарное шоу. — Ты хоть воду кипятить умеешь? — Знаешь ли, упругая попка, я готовлю лучшую кипячёную воду по эту сторону моста. — Ничто в этом предложении не имеет смысла. — Да, если ты поварёнок-любитель. Профессионал бы меня понял. — Разумеется, — усмехнулся Питер, повернувшись к Уэйду и скрестив ноги в лодыжках, — ведь это любимый рецепт Гордона Рамзи, да? — Раз уж мы говорим о сексуальных мужиках, как тебе Крис Хэмсворт? — О нет, ты же не считаешь Гордона Рамзи привлекательным? — Считаю, — Дэдпул пожал плечами и принялся обмахивать себя перчаткой как веером. — Слышал, как он кричит, Паутинка? За одно это готов называть его папочкой. Питер подавился тако. Дэдпул так искренне и громко засмеялся, пока он вытирал рот — это всё вина Уэйда, только этого засранца. — Чёрт побери, Паутинка, сказал бы сразу, что тебя это заводит, и мы бы оказались в этой точке повествования намно-ого раньше. Питер покраснел до кончиков волос, но ему повезло — маска закрывала большую часть лица. Он рывком натянул её на подбородок. — Ха-ха, даже не думай об этом, — сердце ускорило бег, а Питер не нашёл в себе сил свалить это на волнение. ‘что за папочка?’ — спросил Веном, покалывая кожу. Он сегодня выказывал агрессию и вёл себя беспокойно. Веному не терпелось подраться, что-нибудь сломать, поэтому Питер показывал ему видео с щенками, напоминая, какие те миленькие, а после шёл избивать боксёрскую грушу. Ещё Веном не слишком охотно выходил на разговор, что тоже не приносило облегчения, поэтому теперь, слыша его вопрос, Питеру стало тревожно. — То, во что мы с тобой не ввязываемся, — объяснил он. — Эй! — Уэйд хлопнул в ладоши, заставив Питера подпрыгнуть. — Жёлтый может объяснить, что такое «кинк на папочек». Слизень же об этом спрашивает? Я могу передать ему. Мы можем стать переводчиками для голосов в собственных головах — с ума сойти можно, правда? — Им точно нельзя общаться между собой, — Питер размял руки, — кто знает, что они могут наговорить друг другу о нас? — Ты прав, — вздохнул Дэдпул, — наверняка эти мелкие засранцы говорят гадости у нас за спиной. Довольный, Питер растянулся в улыбке. Между ними повисла приятная тишина — редкость рядом кем-то вроде Дэдпула. — Эй, Питер, — почти робко позвал тот. Уэйд не поднимал взгляда, упершись им в светлеющий горизонт Манхэттена. Питер терпеливо ждал, но, когда понял, что продолжать тот не намерен, легонько стукнул Дэдпула ногой. — О чём задумался? — Почему ты всё ещё тусуешься со мной? Понадобилось время, чтобы понять, — Уэйд спрашивал серьёзно. — А ты не хочешь, чтобы я с тобой тусовался? — Питер убрал ногу под себя. ‘скинь его с моста’,— кажется, он почти привык к перепадам настроения Венома. — Нет же! Ладно, нет, к чёрту, мы уже преодолели страниц девяносто этой истории и не можем себе позволить второй раз юзать «недопонимание как двигатель сюжета», просто я хочу сказать, что компания из меня так себе, Пити, понимаешь? Сраные Люди-Икс прячутся от меня, Мстители используют, когда нужно сделать грязную работу, у меня не завалялось даже парочки близких друзей, хотя, вот если взять Жёлтого и Белого — они иногда слишком уж близки друг с другом… — Уэйд, — перебил его Питер, — притормози. Слушай, я не знаю, друзья мы с тобой или просто люди с общей психологической травмой, которые заедают её фастфудом, но мне нравится проводить с тобой время. Я не в восторге от того, что ты убиваешь людей, но в последнее время ты вроде как этим не занимаешься, и это здорово. Честно говоря, ты единственный, кто знает и понимает, через что я прошёл, а это правда много для меня значит. Дэдпул смотрел на него очень долго. — Погоди, — кажется, он единовременно перебирал в голове сотни разных мыслей, — ты серьёзно? — Я дал неправильный ответ? — Питер почувствовал себя неловко. — Я не рассчитывал, что он окажется приятным, — признался Уэйд, почёсывая затылок через маску, и повернулся к Питеру: — Нихренашечки, Паутинка, ты и правда хочешь со мной тусоваться? Понравился мой ствол, да? Уэйд кривлялся. Глупо и совсем не привлекательно. — Просто прими комплимент, Пул, — простонал Питер. Тот потянулся, громко и раздражающе. — Думаю, это начало прекрасной дружбы, — выдохнул Уэйд и попытался обхватить Питера за талию. Веном скинул его с моста.

///

Наташа сидела прямо на газоне перед домом, ела гамбургер и периодически поправляла чёрный пиджак, сползавший с худых плеч. Увидев её, Питер замедлил бег, а Веном обвил его руки. — Остынь, чувак, — прошептав, он сошёл с дорожки и направился к Наташе. Та помахала ему бургером, из-за чего кусочки салата упали ей на колени. — Привет, Нат, — выдернутые наушники остались болтаться на шее, а песня «Born This Way» понеслась по округе. — Привет, Пити, — Наташа какое-то время задумчиво жевала. Выглядела она так, словно знала что-то, о чём Питер ещё не подозревал, и от этого внутри немного зафонило тревогой. — Почему ты ешь здесь? — он окинул её взглядом. — Не хотела идти в дом, — Наташа порылась в кармане и протянула ему флешку, очень похожую на ту, что Уэйд отдал ей несколько месяцев назад: — Держи, чемпион. Посмотри файл под названием «Проект 619». Поколебавшись, Питер всё же взял флешку. — Что это? — он надеялся, что Наташа не настолько бесчувственна, чтобы так запросто вручать ему файл с чем-то, что спровоцирует воспоминания обо всём, что творила с ним ГИДРА. — Ты ведь проводишь много времени с Дэдпулом, так? — она доела бургер и пружинисто поднялась. — Откуда ты знаешь? Наташа пожала плечами и сняла солнцезащитные очки, несмотря на яркий солнечный день. От её ответа и равнодушия в груди вспыхнуло разочарование. — Ты не можешь шпионить за мной, Нат. Я уже не ребёнок и могу делать то, что захочу. — Знаю, — она упёрлась ладонями в бёдра, — а ещё я знаю, что за тобой охотится одна из крупнейших нацистских организаций, поэтому немного предосторожности не помешает, не находишь? — Только если мне известно о том, что за мной следят, — огрызнулся Питер, не обратив внимание на то, как Веном вспыхнул от гнева, а его собственное раздражение перетекло в симбиота. — То, что делаешь ты, происходит за моей спиной, это вторжение в личную жизнь. За мной следили последние три года, не хотелось бы, чтобы мои друзья занимались тем же. Наташа долго ничего не отвечала. — Просто посмотри файл. Ты должен знать, с кем заводишь «дружбу», — наконец сказала она и, сунув руки в карманы, отправилась в Южное крыло, где Тони сейчас, должно быть, трудился над очередным экспериментом в своей лаборатории. ‘причиним ей боль’, — прошипел Веном. — ‘мы не можем ей доверять’ — Хватит, Веном, — хоть Питера и вывело из себя поведение Наташи. ‘послушай нас’, — упорствовал тот, — ‘послушай’ — Да я слушаю, — ворчливо отозвался Питер, пытаясь вставить наушники обратно, но Веном вдруг перехватил его руку. Внутри полыхнули неуверенность и паника. Веном не реагировал так на него с первых недель в плену у ГИДРЫ. — Ви, отпусти мою руку, — медленно попросил Питер, понимая, что всё это время Веному было неспокойно и его состояние усугубилось. Он не отпускал руку. ‘мы хотим причинить боль, мы не можем доверять’ — Нет, можем! Мы здесь в безопасности, мы… Веном сломал ему руку. Это случилось так неожиданно, что Питер сперва даже не почувствовал. Не понял. А потом пришла боль. Пронзительным электрическим импульсом от запястья до плеча. Флешка, переданная Наташей, смялась в кулаке Венома, пока Питер терпел боль, прикусив губу. Он давно привык терпеть её молча. — Ви, какого хрена… — Питер! — он обернулся на приближающийся голос Тони. Глаза у того сузились от беспокойства. — Тони, стой! Веном сделал выпад в его сторону, Питер едва успел прокричать что-то, как руку Тони перекрыла броня, блокируя удар симбиота так, что даже зубы свело от боли. — Веном, перестань, — зашипел он, пытаясь собраться. Голова пульсировала, за глазницами разливалась тупая боль, его трясло. Странно, но ему вдруг ужасно захотелось набрать Уэйду. Достав телефон из заднего кармана, Питер нажал на эмоджи сирены, чтобы отправить Уэйду, но тут Веном пеленой заволок его взгляд. Желудок свело, мир потух. Так бывало всегда, когда Питер проигрывал. Всегда, когда Веному хотелось на волю. ‘голод’ Веном будто оправдывался. Питер расслышал голос Тони, биение собственного сердца. А дальше — тишина. Ему сломали руку, разум скукожился, ему было больно. Питер уходил под воду и не мог сделать ничего, чтобы прекратить это. Он затерялся в жутком коктейле из боли, страха и пульсирующего адреналина.