по дороге в ад

Лицо Дэдпула застыло в каком-то десятке сантиметров от его собственного. Питер бросился на него скорее по инерции. Но Уэйд увернулся с такой ловкостью, какой за ним ещё не наблюдалось. — О, нет-нет, малыш, это мы уже проходили, — в его голосе звенела подчёркнутая жизнерадостность, пока он сверлил Питера взглядом. Белки его маски расширились и были измазаны… кровью? — С кем из вас я говорю? Питер, это ты? Слизень, папочке нужен перерыв, иначе ты лишишься своей PlayStation. — Чего? — захрипел Питер. Горло драло и саднило. Всё тело нещадно болело. Особенно рука. И бок. Почему так больно? — Моя колыбельная сработала? Я пробовал эту херню с «солнце уже зашло»... — Эй! — Наташин голос раздался откуда-то из-за спины. — …но Веном от неё в восторг не пришёл. Тогда я стал рассказывать ему про пестики и тычинки, и что нельзя держать себя на сухом пайке, потому что ты не ты, когда голоден… — Ну всё, достаточно с нас разговоров, — Питер повернул голову на голос Тони и — оу, оу, оу — увидел, как на него шагают ноги железного костюма. Любопытненько. До Питера только теперь дошло, что он вообще-то лежал на земле под Уэйдом. И даже не успел и рта открыть, как тот вскинул свой любимый пистолет («Пустынный орёл», Паутинка, премерзкая вещица) и направил его прямиком в грудь Тони. — Эй, Железный Дилдо, стой, где стоишь, — пропел Уэйд, однако от его тона фонило смертельным холодом, от которого Питеру стало не по себе. Тони замер, вскинув руки перед собой и бросив взгляд в ту сторону, где, как Питер подозревал, стояла Наташа. Теперь он мог рассмотреть лицо Тони — ему явно досталось. Нос был сломан как минимум в двух местах, правый глаз уже начал заплывать. Кишки выкрутило ужасом. — Уэйд, — прохрипел Питер, и тот ответил, не отрывая взгляда от Тони: — Да, дорогуша? — Что произошло? Уэйд цокнул. Он весь являл собой стальные от напряжения мышцы, голую силу, но Питер не мог до конца сообразить, что заставило его стать таким, хотя одно это уже не приносило особой радости. — Скажем так, наш малыш-симбиот раскапризничался, захотел внимания, может, тёплого молочка или, не знаю, латте? Разнылся и затеял драку. Я появился в разгар представления, когда эти придурки из «Мстителей» проявили крайнюю свободу в выборе оружия. Дэдпул качнул головой в тот же самый момент, как снял пистолет с предохранителя. Питер попытался сесть. Слов не хватало, горло саднило, но он должен был всё это прекратить, пока ситуация не накалилась до предела. Веном чёрными щупальцами оплёл бедра Уэйда в странном, собственническом жесте. Питер чувствовал их и на собственной шее — Веном скользил по ранам и порезам на его коже. Это нервировало. Потому что Веном молчал. — Я потерял контроль, — понял он. — Как и все мы, да, сладенький? — голос Дэдпула звенел напряжением. — Не настолько, — ответила Наташа, холодно и, быть может, немного осторожно, — Дэдпул, опусти пистолет. — Чтобы ты смогла отвесить ещё парочку ударов? Нет уж, паучья сучка, мне и так неплохо. — Мы пытались успокоить Венома, — настаивала Наташа, пока Тони держался подозрительно тихо, — мы не пытались навредить Питеру. — Ой, правда? Ну так вы облажались и всё испоганили, поэтому тебе бы просто отвалить нахрен и вытащить уже руки из карманов? Они у тебя довольно хрупкие, да? Легко сломаются? Потому что я бываю не особенно избирателен в своих действиях, когда дело касается слизня. — Уэйд, — настойчиво позвал Питер. Пришлось. Потому что Дэдпул на глазах уходил в собственные мысли, тонул в злости, а это было Нехорошо. — Уэйд, посмотри на меня. На какой-то — ужасно напряжённый — момент Питеру показалось, что Уэйд его не послушает. Он почти чувствовал гнев, курсировавший внутри Уэйда, физически ощущал чужое желание нажать на курок. Питер слабо понимал, что конкретно случилось, он вообще слабо понимал примерно всё, кроме того, что, если он не убедит Уэйда в том, что с ним всё в порядке, ситуация ухудшится, и ухудшится она очень быстро. Но вдруг Дэдпул повернулся и взглянул на Питера. И всё, что стало ясно, — он был напуган. Как бы ни было больно, Питер смог подтянуться и сесть. Веном покрыл его плечи в слабой попытке поддержать, Питер чувствовал, как симбиот внутри него буквально весь сгорбился и подобрался, но сейчас ему было не до того. — Спеть тебе колыбельную? — он попытался пошутить, разрядить обстановку, знал, что именно это нужно Дэдпулу. Рука Уэйда дернулась, прежде чем он выдохнул и опустил пистолет. — Чёрт, — простонал он, — Ви нужен сникерс? — Ви нужен перерыв, — скривился Питер, и, наконец, зрачки Дэдпула сощурились, как бывало, когда тот улыбался. — Ладушки, — Уэйд слез с Питера и нагнулся, чтобы взять его на руки как невесту, — пойдём-ка в постельку. — Стоп, погоди-ка! — вмешался Тони. — Куда это, по-твоему, ты пошёл? Дэдпул уставился на него так, словно у Тони вдруг выросла вторая голова. — Э… в комнату Питера? Чтобы он отдохнул? И выспался? И не общался с тобой и той заведённой пауканшей? — Серьёзно? Это я тут заведённая? — напряжённо уточнила Наташа. — Сказал тот, кто секунду назад размахивал тут пистолетом? — Захлопнись, рыжий диктатор! — Можете все захлопнуться? — простонал Питер. Голова снова затрещала по швам, может, это всё Веном, может, и нет, но зрение тоже подёрнулось дымкой, а это всегда было дурным знаком. — Дэдпул, — начал Тони, — мы можем сами его взять, а ты… — ...знаешь, как справиться с Веномом? Да, знаю, поэтому свали с дороги и скажи, где его комната, чтобы он смог нормально выспаться и разобраться с этим дерьмом утром. — Он уже спал, — заспорил Тони, — сейчас это не ко времени. Для начала нам нужно поместить… — Ооо, давай, закончи это предложение, и я, клянусь, больше за себя не отвечаю, — рявкнул Дэдпул, сместившись так, что Питер понял, он в шаге от того, чтобы снова достать оружие. — Прекратите, ради всего святого! У меня сейчас голова взорвётся, — прохрипел Питер, которого затошнило. У него горел бок, рука болела. Уэйд же замер, а после медленно и осторожно перехватил его так, чтобы голова Питера легла ему на плечо, поддерживая, если вдруг его и правда начнёт тошнить. Похоже, Дэдпулу было плевать, что весь его костюм испачкается. Питер услышал вздох Тони, но его впервые в жизни мутило так сильно, что он не смог даже открыть глаза и посмотреть на него. — Иди за мной, — голос Тони показался ему осипшим, — и ничего тут не трогай. — У меня руки заняты, консерва, — ответил Уэйд, но леденящий душу тон больше не звенел в воздухе, оставив после себя разве что лёгкое раздражение. Питер слышал, как с тихим металлическим скрежетом костюм Тони сжался обратно в дуговой реактор. Чертовски офигительный дизайн, но думать об этом Питер не мог, потому что пытался попросту не отключиться. Его лихорадило, кожа горела, и если с ним кто и говорил, то он не слушал, сосредоточившись на том, с какой — почти интимной — осторожностью Дэдпул опускает его на постель. Не раздумывая, Питер успел схватить Уэйда за запястье, не дав отойти. — Останься, — прохрипел он и потерял сознание.

///

Когда он очнулся, Веном оплёл его туловище, шею и правую руку. Скорее всего, лечил. Но Питер по-прежнему был слишком на него зол, поэтому не стал с ним разговаривать. Вместо этого он резко подскочил, а, когда перевалился через край кровати, его стошнило прямо в мусорное ведро. — Воу, ладненько, вот так сразу, да? — Питер почувствовал, как рука в кожаной перчатке убрала его налипшие на лоб волосы. Подавшись назад, он вытер рот тыльной стороной ладони. Желудочный сок едва ли улучшил состояние его и без того саднящего горла. — Фу, ты весь потный и от тебя несёт блевотой, — пожаловался Дэдпул, но ни на миллиметр не отодвинулся. Питер не удержался — коротко подался навстречу заботливой руке и рухнул обратно на подушки. — Что случилось? — он снова чувствовал себя очень странно. Дэдпул сидел на полу, скрестив ноги и аккуратно сложив катаны себе на колени. — Ох, дорогуша, Пити, с чего бы начать? Не знаю, что вызвало истерику Венома, но выглядело всё скверно, это я тебе точно говорю, — ответил он, и Питер прищурился, а, когда Уэйд принялся избегать его взгляда, прищурился ещё сильнее. — Дэдпул, — протянул он, — что случилось? — Зачем начинать день с плохих новостей? Почему бы не начать его с какого-нибудь дерьма по телеку? Видел плазму в гостиной, Пити, и чувствую себя немного оскорблённым, почему ты никогда не звал меня порубиться в Mario Kart или Overwatch? Питер приподнялся, игнорируя то, как Веном извиняющимся жестом пополз по его руке. ‘нас одолели эмоции’, — прошептал симбиот. — Пятница, — позвал Питер. — Вообще-то, Дэдпул… — Добрый вечер, мистер Паркер, — перебила Пятница, заставив Уэйда подскочить со своего места и вскинуть катану. — Что это за хрень? — зрачки его маски расширились. — Искусственный интеллект, — объяснил Питер. — Пятница, покажи мне записи с камер наблюдения, сделанные сегодня днём. — Воу, эй, Паутинка, может, нам не стоит… Уэйд оборвал себя на полуслове, когда в центре комнаты Питера возникла голубая, мерцающая голограмма. Чёткое видео со звуком, на котором Питер с замиранием сердца увидел, как Веном сломал ему руку. Даже Уэйд дёрнулся от этого звука: будто кто-то сломал сухой прутик. Так пугающе и унизительно — Веном мог переломить Питера, будто тот сделан из дерева. А дальше?.. Дальше — та часть, на которой сознание Питера его покинуло. Он никогда раньше не видел, как выглядит со стороны, когда Веном перехватывает контроль. Откуда ему знать такое? Увиденное ужаснуло. Веном растёкся как кровь по белой ткани, как лесной пожар по сухому лесу. Огромная, словно змеиная, челюсть разжалась, зубы у него оказались размером с голову Питера. Острые и дикие. Веном был огромным. Он совершенно не походил на те мелкие чернильные пятна, которые обычно опутывали Питера. О нет, Веном был два с половиной метра в высоту и полтора — в ширину, он раздувался и двигался как жидкость. А его язык… то, чего Питер никогда, никогда в жизни предпочёл бы больше не видеть. Вспомнилось, как Тони бежал к нему, когда Питер отключился, а Веном занял его место. Теперь он узнал, что же тогда произошло. Тело Тони обросло костюмом, защищая, но насладиться чудесами технического прогресса не получилось, потому что Веном оказался настоящим зверем. Он двигался как волк и в мгновении ока оказался рядом с Тони. Дикий и безжалостный. Веном не дал передышки ни себе, ни Тони, когда напал на него. Питер перепугано смотрел запись, хоть и знал, что с Тони сейчас всё в порядке, он на базе, в безопасности. Наташа появилась вскоре после того, как Веном прижал Тони к земле. Он обхватил её за талию так крепко, что Питеру показалось, она может попросту лопнуть в его руке. Наташа выхватила пистолет и выстрелила Веному в бок. Это объясняло боль в том месте. Питер смотрел на развернувшийся бой, но не мог до конца ухватить суть происходящего. Веном вёл себя будто оголодавший человек, наконец-то увидевший пищу. Дэдпул появился вскоре после того, как Веном сорвал лицевую пластину со шлема Тони и выдал пару крепких ударов ему по лицу, а Наташа зарядила ещё одну пулю в плечо Питера… Венома. То самое, со сломанной рукой. Дэдпул не медлил ни секунды. Он вёл себя, как и Веном, чётко, уверенно и безжалостно. Выброшенная им катана выбила из рук Наташи пистолет. Тот глухо приземлился на траву. Веном нанёс ещё пару ударов и отсёк Уэйду пальцы. Кровь брызнула на белые зрачки маски Дэдпула, но Уэйд вдруг подскочил, обхватил бёдрами плечи Венома и… заговорил. Ну разумеется, Уэйд без умолку трещал. Ни разу не прервался, всё говорил и говорил, но чем больше он заговаривал Венома, тем медленнее тот двигался. Теряя в скорости, в импульсе, втягиваясь обратно в тело Питера. Его реакция на Уэйда завораживала. Венома затянуло обратно, и Питер рухнул на землю. Рубашка порвалась в тех местах, откуда симбиот вылез из него по плечам. Дэдпул немедленно укрыл его собой, зажимая кровоточащий бок. Стоило Наташе сделать шаг, как он выстрелил в нескольких сантиметрах от её ног. Выпущенные пули сработали безмолвным предупреждением. Запись оборвалась. А Питер так и не понял, что чувствует. Он не чувствовал ничего. — Это было… — он попытался, но так и не смог подобрать нужных слов. Пугающе? Ужасно? Уэйд опустился перед ним на колени и вытаращил глаза. — Пити? — похоже, ему хотелось прикоснуться к Питеру, но он не решался. — Эй, ты со мной, малыш? Из открытого рта Питера не вылетело ни звука. Пришло отвращение. Питер возненавидел себя, возненавидел Венома и то, чем он стал. Как же глупо было полагать, будто Веном изменился, будто он стал лучше, очевидно ведь, что это полнейший бред. Вероятно, он убил бы и Наташу, и Тони, если бы не Дэдпул. Если бы Питер оставил телефон внутри или не успел написать Уэйду, они были бы мертвы. И всё из-за Питера. Он даже не понял, что расчёсывает руку, пока Уэйд не взял его ладонь в свою, переплетая пальцы так, чтобы Питер не мог дотянуться ногтями до кожи. — Эй, Питер, давай-ка не будем так делать, — прошептал Уэйд в попытке успокоить, но Питеру казалось, будто он снова теряет контакт с реальностью. Он перестал понимать, кем стал. — Меня нужно изолировать, — выпалил он, — меня нельзя выпускать, я могу потерять над собой контроль в любой момент, я теперь — угроза. — Эй, Спайди, перестань, — Уэйд попытался воззвать к его разуму, добавив стальные нотки в голос, но Питер подскочил и отошёл от него, потому что не мог вынести то, каким нежным и заботливым был сейчас Уэйд. Каким он был с ним. Питер не заслуживал такого отношения. — Я серьёзно, — рявкнул он, вышагивая по комнате и чувствуя себя ужасно в собственной коже. — Я не должен быть здесь, на базе, в хорошей комнате. Я… я заслуживаю лабораторные условия, заслуживаю того, чтобы меня там приковали к… — Прекрати. Питер, никто не заслуживает такого, — на этот раз голос Уэйда и правда покрылся коркой льда, — никто. Особенно ты. Ты не заслужил того, как с тобой обращалась ГИДРА. — Я мог убить их, Уэйд! — заорал Питер, чувствуя себя загнанным в угол. — Чёрт, я мог убить тебя и даже не заметить этого! — Не ты бы совершил убийство, — Уэйд сжал кулаки, руки у него подрагивали. — А кто тогда? Если Веном снова выйдет из-под контроля, убьёт какого-нибудь ребёнка, то вина будет на мне. Потому что мы с ним — одно целое. Он такая же часть меня, как кости в моём теле. — Ты не можешь взваливать всю вину на себя, Паутинка, — Уэйд сделал осторожный шаг к Питеру, — так ты только сведёшь себя с ума. Питер понимал, что выглядел диковато, как загнанный в угол зверь. И чувствовал себя так же. Грудь налилась тяжестью от эмоций, руки тряслись. Он не знал, стоит ему драться или бежать. — Что ещё мне делать? — отчаянно спросил он. — Я причинил им боль. — И они живы, — с нажимом произнёс Уэйд. — Потому что Венома нужно было успокоить. Его можно контролировать, правда можно. Дело только в практике. — Практике, — вылетевший смешок прозвучал рвано и коротко, будто воронье карканье. — Что это за практика, во время которой нужно убивать? Питер прекрасно видел, как с каждым сказанным словом Уэйд всё больше терялся. — Ты никого не убил, — рыкнул тот. — Нет, убил, — настаивал Питер, — тех головорезов из ГИДРЫ в лесу, помнишь? Разорвал их на части, Уэйд. Я помню, как их кости ломались у меня в руках. Я не могу спокойно жить с мыслью, что могу убить тех, о ком беспокоюсь больше всего, даже не поняв, что совершил это, я просто не могу… В этот самый момент Уэйд схватил Питера за запястье и, удерживая его руку, прижал её к собственному горлу. Питер окаменел. Дэдпул смотрел на него, напряжённо и уверенно, — даже сквозь маску Питер видел это его выражение лица. Сердце трепыхалось в груди, отбивая жёсткий, неумолимый ритм. — Сделай это, — потребовал Уэйд, и Питер почувствовал, как слова завибрировали у него в горле. — Если ты такой монстр, убей меня. Кровь в жилах похолодела. — Не смешно, — захрипел Питер. Уэйд усилил хватку на его запястье, вдавливая ладонь Питера себе в ярёмную вену. — А я не шучу. Согнув руку, Питер почувствовал, как Уэйд сглотнул. Почувствовал чужой кадык под пальцами. Странное, пьянящее ощущение — иметь над кем-то такую власть. Питер не понимал, что ему делать. ‘он не шутит’, — прошептал Веном. Что-то внутри Питера вызверилось на Уэйда. За то, что провернул с ним такой трюк, чтобы доказать свою правоту. Но Питер всё же понимал: это единственное, что Уэйд и правда мог сделать, чтобы он уступил. — Я не стану тебя убивать. Уэйд не выпустил его запястье, а Питер не отнял руки. — Чего хочет слизень? Питер резко выдохнул. Воздух между ними стоял тяжёлый и электрический, в нём ощущалось предвкушение и безрассудная гордость. Опасная смесь. ‘мы не хотим убивать’, — пробормотал Веном. Питеру понадобилось время, чтобы заговорить. Под взглядом Уэйда невозможно было пошевелиться. — Он не хочет убивать, — голос звучал ломко, передавая всё, что ощущалось внутри. Уэйд опустил на него тяжёлый взгляд. — Именно, — прошептал он, отпустив чужое запястье. Питер, впрочем, так и не убрал руку от его горла. Он не сжал ладонь, но сделал шаг вперёд, не отводя взгляда от Уэйда. Провёл пальцем по костюму, кожа под рукой ощущалась грубой. Питер остановился в каком-то шаге от Уэйда, позволив ладони скользнуть вверх и нащупать края маски. Он не пытался её снять, никогда бы не поступил так с Уэйдом, который остался стоять, неподвижный под чужими прикосновениями. — Я мог убить тебя, — одна эта фраза привела Питера в панический ужас. Уэйд вновь взялся за его запястье и осторожно подтолкнул его ладонь ниже, туда, где за кожаным костюмом билось его сердце. Так быстро, его ритм идеально отражал пульсацию сердца Питера. — Но ты не стал. Питер затряс головой. Рот пересох. — Никогда не сделал бы этого. Дэдпул улыбнулся. Питер стоял так близко, что видел, как маска натянулась от его улыбки. Ему сейчас так сильно хотелось увидеть лицо Уэйда. — Видишь, карамелька, ты не убийца и не монстр. Единственное, чего ты заслуживаешь, — так это счастья. И если мне придётся напоминать тебе об этом каждый день, то я буду напоминать. Питер вообще-то не планировал реветь. Но вдруг почувствовал себя обнажённым и уязвимым, будто Уэйд видел его целиком, снаружи и изнутри. Скажи ему эти слова кто-то другой, Питер не поверил бы. Но Уэйд прошёл через «Оружие Икс», прошёл через пытки и эксперименты. Его сознание напоминало прокрученный через мясорубку фарш, и всё же он был так нежен и отзывчив, он заботился о Питере. — Почему? — ему нужно было знать. Что-то хорошее вроде Уэйда никогда не давалось просто так. — Что «почему»? — Уэйд наклонил голову и потёр большим пальцем сбитые костяшки Питера. — Почему ты заботишься обо мне? Дэдпул вытаращился на него и стоял так какое-то время, прежде чем медленно потянуться к лицу, подкатать маску и стянуть её с себя, после плотно зажав ткань левой рукой. — Для начала, потому что тебя не выворачивает, когда я делаю так, — голос у него мелко задрожал. — Я долбанутый, а не мудак, — ответил Питер. — И ты умный, — продолжил Уэйд, каким-то образом звуча одновременно нервно и благоговейно, — и очень смешной. Ты можешь выносить меня, а этого не может никто. И ты красивый, Спайди, я серьёзно, ты охереть какой красивый. Ещё и пиздецки сильный, ты прошёл через всё, что устроила ГИДРА, и не забыл, как это — беспокоиться о других. У тебя остались моральные ориентиры… чёрт, Пити, у меня после такого осталось одно — желание поскорее сдохнуть, прикрученное к исцеляющему фактору, который никогда не позволит мне этого сделать. Вот так запросто сердце Питера разошлось по шву. Где-то посередине. Он почти услышал звук, с которым оно треснуло. Уэйд выглядел таким уязвимым и робким, он будто разом стал меньше, и Питер даже не успел подумать — он просто двинулся навстречу: подался вперёд, медленно, не сводя глаз с Уэйда. Его собственное дыхание застряло где-то в горле, сердце зашлось, Питер крепче сжал руку на чужой груди, кожа смялась под пальцами, и, чёрт, Уэйд тоже наклонился вперёд, и… Раздался громкий стук в дверь, и Уэйд отскочил метра на полтора. Он уже стоял в маске, пока Питер пытался понять, что только что произошло. ‘нас прервали’, — заявил Веном. — Я с тобой не разговариваю, — оборвал его Питер. Уэйд передёрнул плечами. — Справедливо. Я должен был сперва спросить… — Не с тобой, с Веномом. — Оу, — Уэйд вздохнул и заметно расслабился. Стук продолжился. Внимание привлёк этот звук — будто там снаружи что-то срочное. Питеру стало не по себе от того, что он настолько ослабил бдительность, что даже не заметил, как к двери подошли. — Питер? У тебя всё в порядке? — раздался голос Тони. — Оу, мне пора, — хмыкнул Дэдпул, соскочил с постели и прорубил себе путь катаной, рубанув по толстому слою паутины, занавесившей окно. — Погоди! Ты куда? — зашипел Питер, едва не выстрелив в него паутиной, чтобы остановить. Уэйд уже вылезал из окна. — У нас тут школьный ромком 90-х, Паутинка. Я — мальчиш-плохиш, ты — милая соседская девчушка, а твой старик — влиятельный мужик, который отрежет мне причиндалы, если застанет в твоей комнате, — просто объяснил Дэдпул, выбравшись на карниз. — Уэйд, это глупо. — Зато как точно! — ответил тот, свесив ноги вниз. — Чувак, под нами три этажа. — Как будто я беспокоюсь о сохранности своих ног, — рассмеялся Дэдпул и прыгнул. Питер слышал, как тот приземлился, слышал звук сломанных лодыжек и едва не врубился головой в стену от растерянности. — Питер? Оу. Тони. Точно. Как только он открыл дверь и увидел Тони, чувство вины вновь затопило его по самое горло. — Прости меня, — выпалил Питер. Тони моргнул и нахмурился. — А, не, от тебя никаких извинений не принимается, — он ткнул пальцем в Питера, — ты не сделал ничего, чтобы извиняться. — Мне всё равно жаль. Я извиняюсь от лица Венома. ‘нам только совсем немного жаль’, — проворчал тот. — Ему ужасно жаль, — передал Питер. Тони, кажется, совершенно ему не поверил, но всё же мягко улыбнулся. На носу у него красовался свежий пластырь. — Хочу заказать пиццу. Присоединишься? Питер жил с Тони уже три месяца, но они ещё ни разу не ужинали вдвоём. — А можно мне те маленькие палочки с корицей и в глазури? — спросил он, присоединившись к Тони прежде, чем услышал ответ.

///

С тех пор, как Питер потерял контроль, прошло три дня. Три дня, в течение которых Веном почти не разговаривал и медленно ползал у Питера под кожей. Какое-то время казалось, что симбиоту стыдно, однако Питер не был уверен, что эмоции Венома развиты до такой степени. На улице стало зябко, начиналась осень. Деревья вокруг базы превратились в красивый калейдоскоп красного, коричневого и жёлтого. Когда Питер прислонял ладонь к стеклу, её обдавало холодом. Веному это не нравилось. Спасал горячий душ. Питер уже почти мог бросить взгляд на собственное отражение в зеркале. Почти. Он как раз спускался по лестнице, зевая в локоть и пытаясь выглядеть не таким помятым и уставшим, каким себя чувствовал, когда заметил за кухонной стойкой Таю, своего психотерапевта. За окном морозило, и она не стала снимать свою дутую куртку, грея руки о чашку чая. Они с Пеппер болтали о погоде, о том, как скоро выпадет снег и укроет горные вершины. Прошлой ночью Питер не спал. Вместо этого он предпочёл переписку с Уэйдом, они обсуждали дерьмовое шоу, которое Питер нашёл у Тони, в его аккаунте на Netflix. Тогда Уэйд нашёл это шоу у себя, чтобы Питер смог включить его заново и они смотрели его вместе. Было здорово, лучше, чем просыпаться от кошмаров. ‘прошлой ночью нам снился пул’, — напомнил Веном. Вот этого ему только не хватало в голове, прямо перед лицами его психотерапевта и Пеппер. — Доброе утро, — поздоровался Питер, и Тая повернулась к нему со своей мягкой, спокойной улыбкой. — Доброе утро, Питер, — эхом ответили они с Пеппер. — Не знал, что у нас сегодня встреча, — Питер подошёл к кофейнику и почти выдохнул, с облегчением заметив, что кофе ещё остался. Он налил себе чашку. ‘добавь сахар’, — затребовал Веном. — Нет, я всё ещё на тебя злюсь, — ответил Питер, но всё же добавил молока. Потому что он ведь не варвар. — Мы договаривались на следующую неделю, — медленно и методично принялась объяснять Тая, — но после случившегося несколько дней назад я подумала, что нам с тобой было бы неплохо увидеться. Питер сделал глоток и постарался не пялиться на неё. — Вам Тони позвонил? — Вообще-то, позвонила я, — Пеппер развернулась в его сторону. — Оу. И не спросила меня об этом? — Мы не будем проводить полноценную встречу, — сказала Тая. — Я просто хотела узнать, как ты себя чувствуешь. Прогуляешься со мной? ‘нет’, — вздохнул Веном. — Конечно, — ответил Питер и взглянул на свой кофе, — можно я возьму его с собой? Тая улыбнулась. — Разумеется. Питер кивнул и отправился за курткой.

///

Кофе остыл почти моментально, но Питер чувствовал себя хреново по поводу всего, что случилось, поэтому всё равно продолжал его пить. Воздух потрескивал холодом, за пределами базы было приятно, однако Питер немного сходил с ума, а без Уэйда рядом хотелось разве что вылезти из собственной кожи. ‘с этим я могу помочь’, — отозвался Веном. — Отвали, — раздражённо протянул Питер, а, когда Тая повернулась к нему, быстро махнул ей рукой, мол, «это не вам», и пролил кофе. — Как ты себя чувствуешь, Питер? — она утопила руки в карманах куртки. — Чудесно, — в ответ на это Тая бросила на него взгляд. — Питер, — вздохнув, она остановилась и тем самым остановила и его, — все эти встречи не помогут, если ты не будешь со мной откровенен. Питер не знал почему, но всё это его раздражало. Тая была приятной и терпеливой, но она не понимала, просто не могла понять, через что он прошёл. Она смотрела на него со смесью сочувствия и скрытого интереса, а Питер больше так не мог. Не мог говорить о такой глубокой травме с тем, кто его не понимает. Не мог. — Слушайте, — он сделал очередной глоток и немедленно пожалел об этом, — мне кажется, я… не готов к этим разговорам. Какое-то время Тая просто смотрела на него. А потом едва заметно улыбнулась, отчего Питер почувствовал себя настоящим куском дерьма. — Я понимаю, — она покопалась в кармане и вытащила бледно-сиреневую визитку, — здесь мой e-mail. Я не возьму с тебя оплату, если тебе срочно понадобится помощь или ты передумаешь и всё-таки назначишь следующую встречу. Мой офис в Астории, ты всегда можешь заглянуть ко мне, если будешь в том районе. Адрес на обратной стороне. — Оу, спасибо, — Питер и не думал, что их прощание пройдёт так гладко. Интересно, сколько Тони платил ей. — Всегда пожалуйста, — Тая протянула ему руку, — хорошего дня, Питер Паркер. — И вам… Тая. Они пожали руки, и она отправилась к выходу по тропинке через лес, а Питер, наблюдая за ней, чувствовал себя странно. В руке лежала её визитка. — Я облажался, да? — спросил он, не обращаясь ни к кому конкретно. ‘возможно’, — тем не менее ответил Веном.

///

В эту ночь ему снился Кэседи. Кэседи, который ворвался к Питеру через окно. Кровь заструилась и брызнула на стены. Он вытащил Питера из постели, полоснул по горлу и склонился ниже, пока Питер захлёбывался кровью. — Я иду за тобой. Питер подскочил, проснувшись. Крик застрял где-то в груди. Одежда прилипла к телу, телефон горел экраном в районе головы. Он скатился с постели, ноги тряслись, дрожь пробивала от фантомных ощущений: руки Кэседи у него на горле, на лодыжках, на запястьях… В ванной Питер умылся холодной водой и задышал. Он в ванной. На базе Мстителей. Он в порядке. Он в безопасности. Он мог дышать. К тому моменту, как Питер вернулся в комнату, ему стало немного лучше. Телефон всё ещё светился у подушки, поэтому он взглянул на экран уставшими глазами. Уэйд скинул ему адрес. В этом не было ничего странного, хотя обычно разговор начинал Питер. Отправленный адрес показался знакомым. А под ним светился эмодзи «сирены». Такой же сирены, которую Питер отправил Уэйду четыре дня назад. ‘уэйд в опасности?’ — спросил Веном. Питер схватил из шкафа костюм и, не раздумывая, вылез из окна.

///

Его давно так не выкручивало. Питер не чувствовал такого отчаяния и беспокойства за кого-то уже долгое время. Да, он переживал, когда Веном добрался до Тони, но то чувство не шло ни в какое сравнение с тревогой, пережимавшей сердце, которую он испытывал сейчас. Пока летел через лес, над реками и горами, пробирался через Бруклин и Манхеттен. Только там Питер позволил себе перевести дух. Запястья горели, он не следил за правильным хватом, прежде чем взмыть в воздух. Ему было плевать. Уэйд чувствовал себя так же, когда Питер написал ему тогда? Всё это было хреново. По адресу располагалось убежище Уэйда в Ред-Хуке. Питер не стал заходить через дверь. Вместо этого он прилепился к кирпичной стене здания, приземлившись в одно слитное движение, прополз к окну и заглянул в гостиную Уэйда. Внутри не горел свет, движения тоже не было. Паучье чутьё тонко звенело в затылке, требуя быть настороже. Питер прислушался к нему и потянул вверх стекло, надеясь, что Уэйд достаточно ленив, чтобы не закрывать окна на задвижку. Стекло поддалось. Питер обязательно поговорит с ним о мерах безопасности. — Уэйд? — позвал он, скользнув в гостиную. Внутри разлилось нехорошее предчувствие. ‘ловушка’, — прошипел Веном и, возможно, был прав. Питер держался поближе к стене, пока медленно обходил небольшую гостиную Уэйда. Всё в ней было по-прежнему. Кажется, даже беспорядок такой же, каким его запомнил Питер. Может, он ошибся квартирой? Он как раз собирался позвать Уэйда снова, когда паучье чутьё разорвалось почти неправдоподобным воплем в голове. Питер развернулся в сторону спальни и увидел фигуру в дверях. В квартире по-прежнему не горел свет, но незнакомца это, похоже, не волновало. Он шагнул к Питеру, и тот присел, сердце зашлось в груди. — Стой на месте, — потребовал Питер, чувствуя облегчение от того, что голос не дрогнул. — Где, чёрт возьми, Уэйд? — А что? Я не знаю, принцесса, — раздался знакомый голос, звенящий акцентом, затем что-то щёлкнуло, на кухне вспыхнул свет, но Питер уже знал того, кто стоял перед ним. Узнал бы этот голос где угодно. Сидеть-сука-смирно. Мужчина поднял руку, и Питер едва не пригвоздил его паутиной к стене, увидев, что именно тот держит в ладони. Телефон. Похожий на тот, что был у самого Питера. Мужчина откинул крышку. — А вы двое довольно близки, да? — спросил он, и, если бы только способности не наградили Питера отличным зрением, он не разглядел бы сообщения, которыми они с Уэйдом обменивались, не увидел бы изображение сирены, но его наградили, он разглядел, он всё увидел. — И как ты только не блюёшь от вида… этого? — Питер никак не мог припомнить его сраное имя, было в нём что-то претенциозное. Типа Гарольда или Саймона… — Где Уэйд? — повторил он, чувствуя, как Веном зудит под кожей. — Почему бы тебе не пойти со мной? Я всё покажу, — ответил Англичашка Со Шрамом. — Почему бы мне не сломать тебе пару костей, и ты сам всё расскажешь? — рыкнул Питер, сделав предупредительный шаг в его сторону. — Навредишь мне, убьёшь меня, и я ничего тебе не расскажу, ты никогда его не найдёшь, — Англичашка пожал плечами, от его безразличного тона Питеру захотелось пересчитать ему все зубы, лишь бы не слышать больше этого самодовольства. — Помню прошлый раз, когда мы его схватили. Знаешь, когда ему больно, он становится ещё более уродливым, ты и понятия не… Питер оказался перед ним как по щелчку пальцев. Вжал ладонь в горло и приложил спиной о стену с такой силой, что гипсокартон жалко промялся под ударом. Чужое тело казалось таким хрупким, таким слабым, Питер мог разорвать его надвое… — Ты скажешь мне, где он, или я вырву правду прямо из твоего горла, — он так сильно сдавил чужую шею, что под ногтями выступила кровь. — Так что начинай говорить, пародия на Бекхэма.