по дороге в ад

Фрэнсиса держали на третьем уровне под землёй в капсуле из армированного стекла, которая, по словам Тони, могла сдержать Халка. Поэтому никуда бы он не делся. По крайней мере, не в ближайшее время. К тому же, Фрэнсису не удалось бы сбежать так просто, не зная все секретные коды, он бы не смог запросто пройти все сканнеры и охранные системы. Путь к нему был утыкан охранкой и металлодетекторами так плотно, что Уэйд с Баки потратили минут десять, пока вытряхивали из рукавов ножи, пистолеты и взрывчатку… На лицах Питера и Стива разом отразилось веселье и полное принятие происходящего. — Вот, что случается, когда встречаешься с убийцами и бывшими наёмниками, — прокомментировал Тони, пока Питер дожидался Уэйда, сложив руки на груди. — Да, я не любитель путешествовать налегке, и не надо на меня так смотреть, — ответил Уэйд. Питер с трудом сдержался, чтобы не закатить на него глаза. Несмотря на всю ту лёгкую атмосферу, которую так отчаянно генерировал Дэдпул, рассыпаясь в шутках, приколах и неуместных трюкачествах, Питер не мог сбросить с себя тревожный морок, осевший где-то в подреберье. Фрэнсис напомнил ему о мешке, который ему нацепили на голову, об иголке, пропоровшей мышцу, о боли и дезориентации, о ботинке, врезавшемся в рёбра. Их встреча была непродолжительной, Аякс вёл тогда группу захвата, но это не значило, что он не являл собой всё, от чего — как Питеру казалось, — ему удалось спастись. Веном вздулся у него на спине и руках, выскальзывая из-под худи Уэйда, которое Питер не стал снимать. Оно пахло наёмником: порохом и чем-то пряным. Укутавший его запах успокаивал. Как это, быть под землёй? Хреново. Ни ему, ни Веному не станет легче от рожи агента ГИДРЫ. Питер ненавидел подземные этажи, не выносил отсутствие звуков, нормального освещения и цвета. Флуоресцентный свет напоминал о белых стенах, белых комнатах, скальпелях, красных пятнах крови… Уэйд прижал его ладонь к собственной груди, к сердцу. Питер почувствовал, как оно бьётся. — Вдох, выдох, давай, малыш, — прошептал он. Питер почувствовал, как остальные уставились на них, слишком въедливо, любопытствующе, просто слишком. — Паутинка. Если ты не можешь идти дальше… ­— Я могу, — перебил Питер, хотя дыхание перехватило всерьёз и накрепко, — я могу. — Тебя здесь ничто не держит, — с пониманием продолжил Уэйд. — Ты можешь уйти в любую сраную секунду. Мы тут ненадолго. Зашли и вышли. А потом прогуляемся по городу. Хочешь покататься в карете с лошадьми? Как в ромкомах? Ты же помнишь, что мы с тобой в ромкоме 90-х, а не здесь? — Конечно, — Питер едва разбирал слова Уэйда, вместо этого сосредоточившись на тембре его голоса. Помогло. — Пити, давай я поднимусь с тобой, — подал голос Тони. Питер поднял на него взгляд, всё ещё пытаясь замедлить дыхание. — Они и сами справятся с этим засранцем. Питер покачал головой прежде, чем Тони договорил. — У меня есть к нему вопросы, — ему не нравилось внимание, вся эта забота, поэтому он заставил себя собраться с силами. — Я в порядке. Идём. Слава богам, никто не стал с ним спорить. Дэдпул убрал руку, хлопнул Питера по плечу, и все вместе они двинулись дальше по коридору, уходя глубже под землю.

///

Аякс стоял внутри капсулы — сесть там всё равно было негде — одетый в белый комбинезон, материал которого плотно облегал его щиколотки. Шрам на лбу резко выделялся благодаря свету ламп. В Питере бурлило разве что раздражение и какая-то потерянность. Стекло камеры оказалось толстым и прозрачным, под потолком виднелись отверстия для воздуха шириной всего в пару сантиметров. Все остановились на приличном расстоянии, чтобы не подходить слишком близко, но Аякс при этом мог бы их слышать. Уэйд, впрочем, не остановился, когда все замерли. Он подошёл вплотную к стеклу и принялся долбить по нему рукой. В просторном помещении звук жалил, а Питер мог лишь представить, каким отвратительным тот был внутри камеры. — Эй ты, мудила! Ты в курсе, что проникновение со взломом — это уголовное преступление? Как и выдавать себя за полицейского, а ещё настоящее преступление не оставаться, блять, мёртвым, каким тебе и положено быть, ты мерзопакостный беложопый кусок дерьма. — Зачем мы его сюда привели? — пробормотал Старк. Питер взглянул на него с едва заметным весельем, которое, впрочем, быстро сменилось беспокойством, когда он вернулся к разразившемуся тирадой Уэйду. — Он ведь не полицейский, да? — уточнил Баки, пытаясь срастить факты, которые не сращивались. Стив только пожал плечами. Уэйд продолжал барабанить по стеклу, Аякс же, судя по выражению его лица, мечтал его придушить. От этой мысли у Питера остался странный привкус во рту. — Мы здесь, чтобы его допросить, а не оглушить, — вмешался Тони, шагнув вперёд, но остановившись в нескольких метрах от Уэйда. Тот повернулся. Он всё так же прижимал кулак к стеклу. — Почему бы не убить двух зайцев одним выстрелом? — голос Дэдпула звучал так весело и непринуждённо, что Питер понял, он знал, насколько Уэйд был сейчас напуган. — Я хочу кое-что у него узнать, — он подал голос, и всё внимание перешло к нему. Это немного бесило, хотя стоило признать, они тут собрались вроде как именно из-за него. Дэдпул немного сдал назад, чтобы Питер встал рядом. Держа Уэйда поблизости. Тепло от его тела каким-то образом успокаивало и заземляло. Если бы не он, Питер уже вылетел бы прямиком в собственную черепушку. — Что тебе пообещал Кэседи? — от его вопроса атмосфера в комнате вмиг растеряла весь восторженный тон, заданный Дэдпулом. Будто температура упала на пару градусов, и всё покрылось инеем, а Фрэнсис — потому что Питеру становилось не так страшно рядом с ним, когда он называл ублюдка именно так, хотя бы внутри себя, — поднял на него взгляд и растянулся в сраной усмешке. — Он пообещал мне много всего, — Фрэнсис сделал небольшой шаг вперёд, к стеклу, — например, новые способности к исцелению. Он заберёт их вон у того красавчика. ‘уэйд красивый’, — зашипел Веном. В его голосе звучало столько злости и обиды за Уэйда, что Питер понял, им скоро придётся сесть и обстоятельно поговорить об этом, потому что с каких это, блин, пор Веном так впрягается за Уэйда? Он прекрасно понял, что никаких конкретных ответов Фрэнсис ему не даст. Питер не был идиотом. Губы агента сомкнулись, язык прилип к нёбу, хрен он теперь что скажет, едва ли хоть что-то заставит Фрэнсиса заговорить. Металлическая рука Баки тихо позвякивала в тишине, повисшей после ответа Аякса. Любопытно, насколько тяжело ему давалось соблюдение правила «никаких пыток». Правда, всё говорило о том, что правило это придумал Стив. В этот самый момент Питер понял: он должен сделать всё сам. Один. — Можете оставить нас ненадолго? — задав этот вопрос, он специально не смотрел ни на кого, кроме Фрэнсиса. — Прости, что? — уточнил Тони. — Ты хочешь, чтобы мы оставили тебя наедине с парнем, который тебя похитил? — Да, — просто ответил Питер. — Дайте нам десять минут. Фрэнсис растянулся в улыбке, и это выбесило его до трясучки. К счастью, в этот момент Стив вытолкал всех за дверь, и они вышли вроде как даже без особых пререканий. Питер не удивился, когда Уэйд напоследок склонился к нему. — Если буду нужен, я рядом, — прошептал он, достаточно тихо, чтобы Фрэнсис не услышал. — И, может, дашь слизню поразвлечься с ним? Это точно поможет. Когда эхо последних шагов затихло, в комнате остались только они: Фрэнсис, Питер и все те эмоции, которые пузырились в последнем. Они молчали. Веном пополз по пальцам, появившись из-под длинных рукавов толстовки Уэйда. — Тебе что-то нужно, — Питер отлично понимал, звучало это по-идиотски, потому что очевидно ведь, что Фрэнсис пришёл не просто за ним. Питер не доверял Кэседи, не верил, что тот мог отправить своего агента только за ним одним, только чтобы его схватить. Что-то было не так. ГИДРА, как бы Питер ни ненавидел их компашку, держала при себе смышлёных агентов. Они все были расчётливыми. Вероятно, его похищение три года назад планировалось месяцами, если не годами. Теперь же Фрэнсис действовал небрежно, отчаянно, демонстрируя себя во всей красе, и так себя ГИДРА не вела. Что означало… — Разумеется, — ответил тот, когда Питер почти забыл, о чём спрашивал, — у меня есть определённые обязательства. — Или тебе нужно вернуть чьё-то расположение, — о, ему даже понравилось, как Фрэнсис слегка изменился в лице, возникшая, едва заметная, тревога довольно быстро проявила себя во всей красе. — Теперь я понимаю, почему им нравилось затыкать тебе глотку, — Питер понимал, что этим Фрэнсис пытался вывести его из себя, а значит, он был в шаге от истины. Сложив руки на груди, он слегка раздался в плечах. Мэй как-то скинула ему статью: в ней говорилось, это поза придаёт уверенности. — И кого ты выбесил? — спросил Питер, наслаждаясь той крупицей власти, которую он заполучил над Фрэнсисом. — Кого-то из верхушки? Или тобой недоволен ваш учёный сброд? — Я нихрена тебе не расскажу, — голос Фрэнсиса зазвенел от раздражения, — ты, сраный… — У меня ещё один вопрос, — прервал его Питер, отчего челюсти Фрэнсиса сжались, — Кэседи хочет твоей смерти? Он и сам не понял, почему спросил именно об этом, но реакция Аякса — то, как он бросился к стеклу и врезался в него руками прямо над головой Питера, — говорила о многом. Питер оказался прав. Или его предположение вело в нужную сторону. За те три года, что ГИДРА держала его у себя, Фрэнсис успел кому-то сильно насолить внутри организации, причём так, что это зацепило Кэседи. А это никогда не заканчивалось ничем хорошим. Питер накрепко усвоил этот урок. — Ты действовал за спиной у ГИДРЫ? — кусочки паззла постепенно начали складываться. Фрэнсис сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. — Хочешь знать, что я сделал? — спросил он, звуча слишком уж дерзко, слишком контролируя себя, это заставило Питера напрячься. — Я пытал твоего миленького бойфренда. Месяцами. И он сломался. Как, похоже, не сломался ты. Это я свёл его с ума, я. Он болтал так же много, как и ты, вот только мне никогда не приходило в голову отрезать ему язык. Как думаешь, это бы помогло? Возможно, мне стоило поучиться у Кэседи, как работать с такими, как вы. Должно быть, что-то на бледном лице Питера его выдало, Фрэнсис считал какую-то эмоцию, потому что вдруг произнёс этим своим дебильным акцентом: — Я видел записи камер. Видел, что они с тобой делали. Мы все собирались перед экраном и наблюдали… Веном вырвался без ведома Питера, затёк в отверстия для воздуха на потолке камеры и схватил Фрэнсиса за горло. — Ви, постой… ‘ты сделал больно нам’, — прошипел Веном, усилив хватку так, что Фрэнсис принялся отбиваться от чёрных щупалец, — ‘мы сделаем больно тебе’ — Не опускайся до его уровня, — попросил Питер, умоляя Венома ослабить хватку, хотя бы немного, когда стало ясно, что глаза Фрэнсиса готовы вытечь из глазниц. — Будь лучше, чем он. ‘мы уже лучше’, — бросил Веном. — Докажи это, отпусти его, — Питер надеялся, его послушают. На миг повисла тишина, слышалось лишь дыхание Фрэнсиса, как он задыхался, пока Веном не отпустил его и он не рухнул на пол камеры, хватая ртом воздух. — Надеюсь, ты тут сгниёшь, — выплюнул Питер. Веном заполз обратно под толстовку, звеня необъяснимым гневом. Питер вернулся в коридор. И попытался не думать о том, что находится под землёй, о людях, которые наблюдали за ним, о той боли, которую он перенёс, о том, как унизительно это было, о том… Ноги подкосились, он привалился к ближайшей стене, дыхание вырывалось короткими вздохами. Питер опустился на пол и подтянул колени к груди, баюкая себя. Они наблюдали за ним, думал он, они смотрели за тем, как Кэседи… Дышать больше не получалось. Воздух не поступал, горло перехватило, трахея сомкнулась. Чем тяжелее давался вдох, тем сильнее нарастала паника, горячий шар разрастался в груди, пожирая всё внутри него, он умрёт прямо здесь, умрёт под землёй в сраной лаборатории с её сраными белыми стенами сраными белыми коридорами сраными белыми потолками… Питер потерял счёт времени. Разумеется. Как же иначе?

///

Проснулся он в небольшой квартирке на диване. На фоне затёртая временем пластинка играла что-то вечное. Питер узнал мелодию, но не смог вспомнить название композиции. Тела он не чувствовал, будто оно состояло из статического электричества, от которого покалывало кончики пальцев. Он подтянулся и сел, достаточно быстро для того, чтобы голова откликнулась болью, но это не имело значения, потому что он кое-что выяснил, и это было важно. — Аякс чем-то насолил Кэседи, поэтому попытался достать меня, чтобы тот его не убил, — выпалил Питер. В комнате вместе с ним оказался только Баки. Он сидел на полу напротив и чистил пистолеты, профессионально разложив все части перед собой. Лицо у него оставалось спокойным, когда он поднял взгляд на Питера. — Ты понял это из разговора с ним? — Ну, я… думаю, что так всё и есть, — ответил Питер, осторожно двинувшись, чтобы сесть на край дивана и больше не валяться. Огляделся. Они по-прежнему были в Нью-Йорке, в более тихой части города. Шум с улиц пусть и доносился, но едва ли напоминал привычную какофонию звуков. В комнате, параллельно дивану, стояла кровать, дальше кухня, а коридор, похоже, вёл в ванную. — Ты здесь живёшь? — уточнил Питер, пока Баки начищал прицел винтовки. — Мы со Стивом, — рассеянно ответил тот, и Питер кивнул, хотя Баки и не смотрел в его сторону. — Где все? — Задерживают Уилсона, — подумав, ответил Барнс, и всё внимание Питера немедленно переключилось только на него. — Задерживают? Почему? Где? — он тут же вскочил на ноги, потому что, если Уэйд в беде, ему нужна помощь, и нужно… — Задержание — довольно сильное слово, прошу прощения, — поправился Баки, когда паника на лице Питера проступила слишком отчётливо, — просто он выстрелил Аяксу в член примерно раз пять, за что… получил выговор. — Оу, — выдохнув, Питер сдулся, — значит, его не арестовали? Ничего такого? — Я почти уверен, что Старк отправил его в «вынужденный отпуск с сохранением оплаты», — Баки внимательно вглядывался в Питера, — так что, нет. — Нельзя просто так бросаться такими фразами, чувак, — простонал тот, рухнув обратно на диван и зарывшись в волосы всей пятернёй. Какое-то время в комнате было слышно, как Баки чистит оружие, а ещё проигрыватель вперемешку со звуками сигналивших за окном автомобилей. Веном что-то бормотал, но совсем тихо, не нарушая повисшего между ними спокойствия. Питер всё ещё немного злился на симбиота за то, например, как тот сломал ему руку и пытался прикончить его друзей, но всё равно слушал его бормотания, когда Веном в этом нуждался. Удивительно, но Баки заговорил первым. — Хочешь чаю? — он поднялся со своего места, зажав в руке тряпку, которой полировал оружие. — Да, было бы неплохо. Баки ушёл в кухню, которая соединялась с жилой комнатой, чтобы поставить чайник. Питер порой забывал о том, что Баки прожил в современном мире куда больше Стива и успел привыкнуть к разного рода технологическим штучкам. Не то чтобы электрический чайник был сложнее калибровки металлической руки, просто Питер нечасто напоминал себе о том, что и Стиву, и Баки уже перевалило за сотню, и вообще-то они уже давно были вполне взрослыми людьми. — Слушай, можно один вопрос? — он подал голос, когда Баки облокотился на кухонную столешницу и сложил руки на груди. — Смотря что за вопрос, — по его ухмылке Питер понял, что тот шутит лишь наполовину. Внезапно ему стало не по себе, потому что непонятно, как такое вообще облечь в слова, непонятно, почему он вдруг решил, что Баки — идеальный кандидат для таких вопросов. Но из всех друзей Питера и команды Мстителей каким-то образом самые здоровые отношения сложились именно у Стива и Баки. К тому же, они были геями, а это уж точно укладывалось в тему вопроса, так что… имело смысл спросить совета именно у Баки, так ведь? И вообще, ему за сотку, хоть чем-то он должен помочь. — Тебе ведь нравился Стив? Как ты это понял? Баки вскинул бровь. — Он мне всё ещё нравится, — вот так, по делу и без всякого смущения. — Да, чёрт, я хотел сказать, как ты понял, что он тебе нравится? Ещё тогда? Тогда! Стоило бы завалить. Баки, впрочем, будто не волновала болтовня Питера. Он вдруг уставился куда-то сквозь него, возможно, в далёкий Бруклин 40-х годов, и правда всерьёз раздумывая над вопросом. — Не знаю, — весь воодушевлённый настрой Питера после такого ответа сошёл на нет. — Оу, — разочарование потекло под кожей, прямо как Веном. Вообще-то он тут ожидал, — надеялся — что Баки поможет ему решить эти его проблемы с чувствами. Похоже, зря. — Думаю, я всегда его любил, — мягко пробормотал тот, его ответ почти утонул в мелодии, доносившейся из проигрывателя. Питер вскинул голову в ожидании. Момент показался ему тонким и таким честным, что не хотелось говорить, чтобы ничего не порушить. Баки и в хорошие дни не отличался словоохотливостью, поэтому его решение поделиться чем-то настолько личным заставило Питера буквально подползти к краю дивана. — В те годы, когда мы были подростками, никто не говорил о том, как это, любить кого-то своего пола. Это не обсуждалось, поэтому когда я… когда я понял, что чувствую, мне не у кого было спросить об этом. Осознание рухнуло на меня, хорошо так дало под дых, я понял, что всегда любил Стива, мне просто потребовалось время, чтобы это принять. Питер не знал, что ответить. Ему хотелось поблагодарить Баки за то, что тот решил ему открыться, но не хотелось ляпнуть что-то, что прозвучало бы фальшиво или жалостливо. ‘будь с ним честен’, — потребовал Веном. — ‘мы хотим латте’ Первую часть требования Питер всё же решил исполнить. — Кажется, мне нравится Уэйд, — тихо признался он. Странно было произносить такое вслух, но за долгое время именно это признание по-настоящему имело для Питера смысл. Он сделал это, признался. И вот… Сердце радостно застучало в груди, на щеках появился румянец — так он обычно себя чувствовал, когда ему нравились девушки, только теперь речь шла про Уэйда, парня, это… придётся осмыслить, но принять это оказалось до смешного просто. Питер столько всего почувствовал, что теперь понятия не имел, как это переварить. — Я так и подумал, — откликнулся Баки. Чайник закипел и пискнул. Сняв его с подложки, Баки наполнил чашки и, подойдя к Питеру, передал ему одну из них. Питер же не мог поднять на него глаза, когда забирал свой чай. Впрочем, Баки это, кажется, совсем не волновало. Он вернулся на пол, уселся со скрещёнными ногами туда же, где чистил оружие, и замер, ожидая, что Питер продолжит. Питер, правда, не знал, как. Он только что признался себе и Баки Барнсу в том, что ему нравится Уэйд, а ещё параллельно пытался осознать, что Баки, вообще-то, любил Стива уже больше девяноста лет… — И я не знаю, мои чувства к нему возникли из-за того, что он вытащил меня из лап ГИДРЫ и я просто ухватился за него, или они настоящие, всё это ужасно нервирует, и я понятия не имею, что со всем этим делать, — скороговоркой выплюнул Питер. Баки помычал и громко отхлебнул из своей чашки. — Понимаю, о чём ты, — мягко сказал он. А ведь и правда, Баки отлично его понимал. До Питера только теперь дошло, что Баки с Уэйдом, как никто другой, понимали, через что он прошёл и проходил до сих пор. — Не думаю, что у вас что-то вроде созависимых отношений, — признался Баки, внимательно глядя, подтвердит его слова Питер или опровергнет, поэтому тот покачал головой в ответ, — ты ведь не рассчитываешь на Уилсона, когда дело доходит до работы с эмоциями? — Что это значит? — не понял Питер. — Считается, если мы с ним разговариваем о чувствах? Потому что если да, то, вот чёрт, это же значит, что я его использую, да? — Нет, — Баки поставил чашку на пол. — Ты ждёшь от Уилсона, что он будет выполнять роль твоего терапевта? — Нет! — воскликнул Питер и сразу понизил голос: — Нет, мне это не нужно. Баки пожал плечами. — Тогда твоя симпатия звучит искренне и здорово. Можешь его поцеловать, — от такого предложения Питер захлебнулся чаем. — Э… чего? Баки растянулся в хищной, острозубой, хитрющей ухмылке, и Питер увидел в нём подростка, который, по рассказам Стива, вечно ввязывался в драки. — Я экспериментировал, — выдал Баки, будто в этом не было ничего такого, — чтобы убедиться, что это не какой-то очередной дерьмовый этап в жизни. Оказалось, что нет. ‘экспериментировал’, — прогудел Веном, — ‘как кэседи?’ ‘Нет’, — подумал Питер, — ‘как целоваться с мужиками’ ‘о’, — выдал Веном, — ‘тогда давай целоваться с мужиками’ ‘Спасибо, чувак’, — вздохнул Питер и сделал глоток чая, почти не ощущая, как тот обжигает рот, настолько неловко он себя сейчас чувствовал. — Это всё, что я могу тебе посоветовать, — телефон, лежавший рядом с Баки, завибрировал. — Надеюсь, поможет. — Ага, — полузадушено пискнул Питер. — Спасибо. Баки улыбнулся ему и проверил сообщение. А после встал и подхватил пистолет, который отполировал и собрал до этого. — Нам пора. Идём, заберём твоего бойфренда. — Он мне не… мы ещё не говорили об этом, — пробормотал Питер, но всё равно присоединился к Баки. Барнс и Веном были правы. Ему следовало со всем этим разобраться. И быть осторожным и последовательным в своих действиях, потому что Питер прекрасно знал, насколько низко зависла планочка самооценки Уэйда, и если выяснится, что Питеру не нравятся парни, по крайней мере, в сексуальном плане, то использовать Уэйда ему совсем не улыбалось. Не хотелось и того, чтобы Уэйд так себя почувствовал. К тому же, кто сказал, что он сам нравился Уэйду в этом смысле, что его вообще привлекали мужчины. Да, Уэйд намекал на это и безбожно флиртовал со всем, что шевелится, но это не означало, что Питер ему и правда нравился. Что ж, рубрика «эксперименты». Уж в них-то Питер разбирался.

///

Они собрались все вместе на десятом этаже Башни Мстителей. Питер рассказал им то же, что рассказал Баки (про Аякса и Кэседи, а не про то, как ему нравится Уэйд!), и его теория всем показалась убедительной. Она была разумной, потому что новостей от Кэседи не прилетало с того памятного телефонного звонка на номер Уэйда, пока они с Питером завтракали в кафе Dunkin Donuts несколько месяцев назад. Уэйд устроился в кресле в самом углу комнаты, дуясь на всех, но выглядя при этом ужасно гордым собой. Тёмные пятна крови выделялись на светлых частях его костюма. — Как ты попал в камеру? — спросил Питер, пока остальные обсуждали, что делать дальше, по сути, лишь беспорядочно вбрасывая идеи и мысли насчёт того, где мог быть сейчас Кэседи и ГИДРА, действительно ли им до сих пор нужен Питер, поскольку в его деле повисла радио-тишина, и у них на руках не было никого, кроме одно-единственного агента, попытавшегося выкрасть Питера из Нью-Йорка. Возможно, ГИДРА нашла себе цель поинтереснее, — так думал Тони. Предположение пугало, поэтому Питер устроился рядом с Уэйдом и просто слушал. — Открыл её, — хмыкнул Уэйд, покручивая глок на пальце, — было просто. К тому же, малыш, у меня нефиговый прицел, можешь не сомневаться. — Даже не думал, — прошептал Питер. Из-за напряжения последних сорока восьми часов голова раскалывалась. Тони по-прежнему что-то оживлённо доказывал, Стив принялся с ним спорить — Питер достаточно видел подобных сцен, поэтому знал наверняка: сегодня они только разругаются и ни к чему не придут. А потому притёрся к плечу Уэйда, стараясь не привлекать внимания, пока прижимался ближе. — Эй, — прошептал он, и Уэйд прижался в ответ, дав понять, что слушает, — хочешь пиццу?

///

Да-да, это клише, но Питеру нравилась нью-йоркская пицца. Они нырнули в первую попавшуюся забегаловку Мидтауна и теперь стояли на улице с истекавшей жиром пиццей на картонных тарелках. Уэйд подкатал маску Дэдпула до носа и буквально заглатывал свой кусок, отвернувшись от несущегося мимо города. — Мы можем поесть в другом месте, — предложил Питер, потому что последнее, чего ему хотелось, — так это чтобы всё время рядом с ним Уэйд чувствовал себя не в своей тарелке. — Знаешь открытые крыши поблизости? Уэйд проглотил последний кусок, стянул маску обратно на подбородок и вскинул вверх большие пальцы. — Не волнуйся, малыш, я уже закончил. В этой тачке хватит топлива, чтобы продержаться до второго ужина. Питер улыбнулся, но всё же увёл их подальше от оживлённой улицы. В итоге они долго бродили по городу, Уэйд разговаривал, а Питер ел свою пиццу и слушал. Он всегда ел медленно и впервые был благодарен себе за эту привычку, потому что так он мог просто слушать болтовню Уэйда и не перебивать. Он устал, а голос Уэйда — приятный и хрипловатый — успокаивал ровно так, как было нужно. Солнце уже сворачивало к горизонту, когда они остановились в парке Вашингтон-сквер, чтобы посмотреть на закат. Питер не знал, сколько они прошли, пока не оказался у знаменитой арки. Уэйд подпихнул его локтем. — Мы почти как из фильма «Как Гарри встретил Салли», только ни у кого из нас волосы не вьются барашком, да и я куда симпатичнее Сьюзан Дэй. — Тогда я, выходит, Билли Кристал? — Питер скривился. — Если так, то я пас. — Не знаю, Пити, есть в этом тощем, странном мужике что-то такое, из-за чего хочется опуститься перед ним на колени, понимаешь, про что я? Особенно в «Принцессе-невесте», ну просто фу-ух! — Уэйд сделал вид, будто обмахивается из-за жары, а Питер, глядя на него, пытался не заржать, потому что всё, что говорил Уэйд, было отвратительно. Правда, он вдруг подумал про Уэйда на коленях, Уэйда, который только что отпустил сексуальный комментарий в адрес другого мужчины, хотя Питер даже не был уверен в том, что Уэйду нравились другие мужчины, может, его привлекали всякие грязный штучки, и вообще стоило бы узнать… — Тебе нравятся парни? — выпалил он, и, господьбог, как же он сейчас порадовался тому, что в парке в это время гуляло не так много людей. Уэйд уставился на него. На маске Дэдпула застыло нечитаемое выражение. Но вскоре белые зрачки сощурились, и Уэйд склонил голову набок. — Ну, да? — ответ звучал так, будто Питер задал ему какой-то вопрос, на который по-другому и ответить-то было нельзя. — Мой милый маленький наивный паучишка, я только что сказал, что готов отсосать Билли Кристалу. — Я же не знаю, шутишь ты или нет! — Питер почувствовал необходимость срочно защититься, потому что ну блин, чуваки это же Дэдпул, мужик скрывал вообще всё за завесой грубоватого юмора, это, ну, его фишка! — Мне нравятся все, Пити, хоть мне и дали только гетеросексуальные отношения что в комиксах, что в фильмах, — Уэйд выпятил бедро и скрестил руки на груди. — И умоляю, не спрашивай, трахаю ли я вообще всё живое. — Ч-чего? — Питер запнулся. — Технически, я пансексуал, и ты представить себе не можешь, скольким людям кажется, будто уместно о таком спрашивать. — Я… не собирался тебя об этом спрашивать. — Отличненько, — Уэйд похлопал его по плечу и задержал руку, выглядя при этом так, будто о чём-то крепко задумался. — Можешь ничего и не говорить об этом. — Ла-адно, — осторожно согласился Питер. — Ну а тебе что нравится? — пусть рука Уэйда и соскользнула с его плеча, сам он так и остался стоять довольно близко. Сердце Питера ускорило бег примерно вдвое. — У меня было не так много времени, чтобы подумать об этом, — признался он. Пусть Уэйд ему и нравился, но прямо сейчас нырять в эту кроличью нору с обсуждением их ситуации не хотелось, пусть внутри и звенело искреннее желание поделиться с Уэйдом вообще всем, что сидело внутри. На днях он, например, отправил ему сообщение, в котором лежала фотография вихра на голове Питера — потому что ему показалось, тот этот самый вихор будто танцует, пока он двигается. — А о чём ты тогда думал? — Уэйд включил заискивающий и поддерживающий тон. Питер хотел сказать «о тебе», но как через это выразить всю концепцию «я пытался понять, что между нами в принципе сейчас происходит»? ‘хватит думать’, — зашипел Веном, — ‘мы хотим мороженое’ — О том, что я… возможно, бисексуал, — в ответ на признание Питера Дэдпул восторженно захлопал в ладоши. — О. МОЙ. БОГ. ТЫ СЕРЬЁЗНО? — взвизгнул он, и Питер уже отвернулся, чтобы свалить, моментально пожалев о своём признании, пусть на лице за каким-то чёртом расплылась улыбка. — Чёрт, забудь об этом, — пробормотал он, но внутри что-то довольно дёрнулось, когда Уэйд сцепил их руки и попытался заставить Питера радостно попрыгать с ним вдоль тротуара. — Это же так здорово, Пити. Это ли не чудесно? Хочешь отпраздновать? Нам обоим нравятся и женщины, и мужчины! Глянь-ка на нас, а! Скажи, а вот нет ли такого, что тебе ещё могут нравиться люди, которые похожи на забытые под солнцем старые сухие авокадо, м? Сердце Питера дважды долбанулось о рёбра. — Что? — дурацкий голос дал петуха. — Ничегошеньки! Пойдём поедим мороженое. ‘наконец-то’, — вздохнул Веном, пока Питер попытался (и не смог) собрать себя воедино после прикосновений Уэйда, близость которого теперь вообще этому не способствовала. Он даже не удивился, когда Уэйд притащил его в кафе Big Gay Ice Cream Shop, впрочем, ему там стало так хорошо и вкусно, а ещё Уэйд рассмешил его аж до слёз. Ладно, было приятно. Пусть внутри Питера всё то время, что они ели мороженое, сидело всего одно-единственное желание — ему до смерти хотелось поцеловать Уэйда.

///

Питер не мастурбировал три года. Признаться, весь сексуальный запал попросту исчез. Когда на вас наваливается комбо из депрессии, пыток и необходимости смотреть на собственные внутренности в руках врача-психопата, и у вас перестанет стоять. Но, похоже, запал возвращался — медленно и постепенно, сперва в виде мыслей, фантазий и снов, о которых так любил напоминать ему Веном. Большая часть из них — если не все они разом — вращались вокруг Уэйда. Питер попробовал смотреть порно, но выходило странно и обезличено, никто из мужчин (и женщин) на экране его особо не заводил. У них были: не тот голос, не то тело, не та энергия. Да и Веном вечно спрашивал, откуда возбуждение, и Питер просто не мог справиться… с таким. Хотите, чтобы у вас упало? Лучше всех с этой задачей справится инопланетный пассажир, бесконечно вопрошающий о человеческой биологии, пока ты пытаешься спустить себе в кулак. На следующее утро после кафе-мороженого и вечера, проведённого вместе с Уэйдом, Питер проснулся со стояком, нывшей пульсацией в боксерах, и паникой, потому что не представлял, что теперь делать. Он никогда не был настолько отключён от ощущений собственного тела, но знал: если даст себе хотя бы секунду ни о чём не думать, если позволит себе расслабиться, может, ему даже удастся достичь настоящего оргазма, а не жалкой пародии с паничкой вместо кульминации. Веном двигался под кожей и внутри его сознания — обычно этого хватало, чтобы прийти в себя, запрыгнуть под ледяные струи душа и заигнорить телесную реакцию. Но на этот раз ему так хотелось сделать это, хотелось вернуть себе хотя бы намёк на контроль над собственным телом. А ещё ему ужасно, смертельно хотелось кончить с мыслями, в которых будет Уэйд. Этому желанию Питер не уделял много внимания прежде, но теперь не мог думать ни о чём другом. Веном не подавал голоса, что означало одно: он отключился от сознания Питера, что случалось нечасто, и может, сейчас — его единственный шанс. Питер попытался глубоко дышать, делать длинные выдохи, пока скользил ладонью по животу, едва ощутимо царапая кожу ногтями и покрываясь мурашками. И хотя тело проснулось, он не чувствовал сильного возбуждения, не ощущал тепла и отчаянного желания, поэтому попробовал представить: что было бы, будь это рука Уэйда, как бы ощущалось его прикосновение? Были бы его шрамы грубоватыми? Может, они были бы мягкими и ребристыми? И… о да, это сработало, очень, очень хорошо сработало. Питер погнался за ощущением, представляя, какой Уэйд мощный, и как его тело накрыло бы его целиком, вдавливая в матрас, так что и пошевелиться невозможно, и просто пришлось бы позволить Уэйду делать с ним всё, что тот захочет, — какая же опьяняющая, отчаянная мысль, позволить Уэйду сделать с ним, что угодно… ‘мы голодны’, — прошипел Веном, и... вот так запросто всё и кончилось. Зарывшись лицом в подушку и тяжело дыша, Питер почти застонал от разочарования. Чёрт, да такого возбуждения он не испытывал годами, а Веном просто взял и… — Можешь оставить меня одного хотя бы на пять минут? — взмолился он, впрочем, это уже не имело никакого значения, потому что стояк как рукой сняло, возбуждение рассеялось пылью по ветру, о, как же он всё это ненавидел, как же сильно он ненавидел… ‘блинчики’, — потребовал Веном. — ‘хотим блинчики’ — Ладно, — вздохнул Питер и заставил себя вылезти из постели. Отбил Уэйду сообщение, чтобы тот приехал и приготовил им завтрак, потому как Веном — этот мелкий, избалованный говнюк — ел только те блинчики, которые пёк Уэйд. Что иронично, то же самое можно было сказать про Тони. Пока он умывался холодной водой, даже за сомкнутыми веками всё равно видел Уэйда, всё равно пытался представить, как бы тот ощущался, если бы подошёл со спины и вжался всем собой, обхватив руками за талию… ‘блинчики’, — в этот раз Веном прервал его размышления более настойчиво. Что ж, значит, сегодня точно ничего не получится. Питер заметил свой костюм со следами крови Уэйда, по-прежнему висевший на двери в ванную, куда он повесил его, чтобы потом почистить. Пусть в его распоряжении имелись и другие костюмы, этот был его любимым. Сняв его с крючка, Питер прошлёпал по коридору до кухни и немного удивился, обнаружив там Мэй. Они с Тони сидели за стойкой, между ними стоял кофейник. Телефон Питера завибрировал — Уэйд скинул ему эмоджи бегущего человека. Улыбнувшись, он убрал телефон в карман спортивок и махнул в качестве приветствия. — Ты сегодня рано, — Мэй взлохматила ему волосы, сделав из гнезда на голове настоящую катастрофу. Тони же кивнул на его правую руку и спросил, прежде чем сделать очередной глоток: — Как пришелец сегодня? Питер взглянул на свои руки — вены потемнели и вспухли сильнее обычного. Он не знал наверняка, что это значит, — может, Веном прорывался на поверхность, потому что с нетерпением ждал Уэйда и его стряпню. — Раздражает, — ответил Питер, и правда немного бесившийся от того, что произошло утром. Он отодвинул барный стул, чтобы сесть рядом с Мэй, и опустил костюм на стойку. Мэй скривилась. — Это что, кровь? — она ткнула пальчиком на пятна. — Не моя, — в ответ на это она преувеличенно закивала. — О, слава богу, ведь мне от этой информации сейчас стало значительно легче. — Просто Уэйд потерял ногу, — объяснил Питер, а Мэй побледнела и сделала хороший такой глоток из чашки. Он понадеялся, что она не успела плеснуть туда виски. — Надо его почистить, да? — пусть в голосе Тони и звучало лёгкое раздражение, на лице всё равно виднелась улыбка. — Прелестно. Вот пусть Уилсон и прибирает за собой. — Для протокола, он был тяжело ранен, — при помощи паутины Питер подтащил к себе кружку, чтобы тоже налить кофе. — Для протокола, он всё равно не может умереть, — отбил Тони, но всё же взял костюм. Осмотрел его, поколупал пальцем засохшую кровь. Питер уже собирался вернуться к Мэй, чтобы узнать, как она поживает, когда Тони вдруг замер. Обмер. — Пити, — позвал он, и Питер моментально напрягся от его тона, — на что это, по-твоему, похоже? Он перегнулся через стойку, чтобы посмотреть на костюм с того же угла, что и Тони. И вот он, угнездившийся прямо промеж лопаток на костюме Питера. Температурный трекер. Крошечная металлическая точка. Они так и застыли у стойки. Вес устройства в руках Тони показался неподъёмным, будто тонна кирпичей разом рухнула на голову, выбив из Питера всю жизнь, оставив за собой только панику и отчаяние. Ему не нужно было разбираться в деталях. Он знал это чувство. Кэседи приближался. И шёл он за Питером.