Я Не Управляю Детским Домом/I Don't Run An Orphanage

      Папа?       Изуку было намного легче привыкнуть к новому пополнению в семье. Помогло то, что он все еще помнил многие из ложных воспоминаний Киоку, дающих ему общее представление о том, какой она была и как себя вела бы, или, по крайней мере, как она воспринимала себя.       Однако была одна вещь, к которой Изуку так и не смог привыкнуть. — О, папочка, ты слишком хорош в этой игре! — Киоку надулась, когда ее персонаж в компьютерной игре «Super Hero Bash» улетел за пределы экрана.       Изуку слегка вздрогнул. Его тело напряглось.       Он все еще не привык к тому, что его называют отцом. В конце концов, ему было пятнадцать лет, и, по его мнению, он был еще слишком молод для отцовства.       Поначалу он просто не обращал на это внимания, думая, не перестанет ли она называть его своим отцом, если они будут жить вместе, но, похоже, это было не так.       Персонаж Изуку был выкинут героем Сансан за пределы экрана, пока Мидория отвлекся. Они играли все вместе, как одна семья, даже Инко решила присоединиться к хаотичной битве восьми игроков, и все дети объединились против Изуку и Инко. — О та! — Сансан атаковала всех кулаками, сделав несколько рук из своего тела, чтобы ударить всех сразу. — Не будьте слишком самоуверенными детьми, — сказала Инко, тут же прекратив их празднование, вырубив сразу двоих из них. Будучи единственным другом и родителем Изуку, она очень привыкла к этой серии игр.       Большинство людей были слишком увлечены игрой, чтобы заметить поведение Изуку, однако Фу, как человек, не склонный зацикливаться на вещах, заметил его реакцию. И захотел попробовать что-нибудь.       Когда Изуку приступил к следующей атаке, Фу решил попробовать кое-что сделать. — Попробуй увернуться от этого, папа, — сказал Фу, двигая своего персонажа, чтобы атаковать Изуку.       После того, как его назвали папой, Изуку вздрогнул и попал под чрезвычайно предсказуемую атаку.       Это странное поведение привлекло внимание других детей и Инко. — Изуку, ты в порядке, милый? — спросила его Инко. — Я… я в порядке. — Изуку заикался. — Ты правда в порядке, папа? — спросил Фу.       Изуку снова вздрогнул, заставив себя беспорядочно атаковать воздух.       Киба, увидев эту закономерность, решила испытать ее в следующий раз. — Папа, я сейчас нападу на тебя! -громко крикнула Киба.       Изуку запаниковал и слишком быстро уклонился, в результате чего получил удар. — А, понятно, обращение к смотрителю как к отцу, похоже, пугает его и вызывает панику, — сказала Киба, прежде чем поняла, что она только что сказала. — Что? — Тебе не нравится, когда мы называем тебя отцом? — Кей с любопытством посмотрела на него. — Почему? — Ну, я имею в виду… знаешь… — Изуку начал нервно потеть. — Я не совсем понимаю, почему вы хотите, чтобы я был вашим отцом, а я думал, что я больше похож на старшего брата.       Все дети окинули Изуку растерянным взглядом. — Но… ты наш отец. — Фу указал на это так, как будто это самая очевидная вещь в мире. — Как человек, который заботится и обеспечивает нас, ты наш приемный отец, — сказала Киба совершенно серьезно. — Я не понимаю, почему это тебя так беспокоит. — Чт-что?! — Изуку был в шоке. Он знал, что Киоку считает его своим отцом, но все они?! — Но подожди, только Киоку называет меня папой?! Остальные обычно просто произносят мое имя или называют меня по прозвищу! — Я обращаюсь к тебе как к смотрителю, потому что это твой титул, ты заботишься о детях. Это уважительно, я обращаюсь к тебе по твоему титулу или как к отцу. Я просто решила называть тебя по имени. — Киба объяснила. — Сначала мне было не совсем удобно считать тебя своим отцом, но после того, как я привык, я уже называл тебя по имени, — сказал Фу. — Пава! — Сансан перебралась к нему на колени. — Я думала, что тебе нравится, когда тебя называют Изуку, поэтому я так и назвала тебя, — объяснила Кэй. — Но я все равно всегда думала, что теперь ты мой папа. Ты гораздо больше похож на отца, чем мой первый отец. — Я… я всегда хотела, чтобы ты был моим папой, — тихо сказала Эри. — Я просто хочу папу, который бы любил меня. — сказала Киоку.       Изуку хотел указать на то, что он слишком неквалифицирован, слишком молод, слишком… он. — Что ж, полагаю, теперь я бабушка. — Инко хихикнула от удовольствия. — Мама! — Изуку бросил на нее взгляд преданного человека. По закону она была здесь родителем. Даже если она не часто бывала рядом.       И тут его осенило.       Он посмотрел на лица детей, его детей. Он был единственным, кто заботился о них, и хотя его мать приносила много денег, он тоже приносил доход и обеспечивал их.       Он учил их, следил, чтобы они были в безопасности, утешал их, когда они в этом нуждались, и проявлял к ним привязанность.       И в конце концов. Они просто хотели иметь родителя, который делал бы все это для них. Не старшего брата, а родителя.       Но… могу ли я стать таковым для них? Я… я всего лишь Деку. Изуку сомневался в себе. Но… Если я не сделаю этого… никто не сделает. Мама слишком занята, чтобы быть для них таким родителем, каким она была для меня, а даже если бы и не была, я не мог бы ее об этом просить. Это я согласился заботиться о них! Поэтому я должен взять на себя ответственность! Если они хотят, чтобы я был их отцом, то я должен сделать все возможное, чтобы стать лучшим отцом, каким только могу быть! — Хорошо, — сказал Изуку, принимая все. Эта мысль все еще не давала ему покоя, но теперь он был полон решимости. — Думаю, теперь я отец. Интересно, смогу ли я изменить некоторые документы.       Вскоре дети вернулись к игре, однако Инко отвлеклась, гордо глядя на сына и стараясь не заплакать.       Мой малыш. Посмотри, как ты вырос, думала она.

Новая жизнь?

      Изуку посмотрел на двух детей перед собой. Киоку и Эри. — Итак… — Изуку не был уверен, как предложить этот вопрос. — Эри… помнишь ли ты ту фальшивую жизнь, которую создала тебе Киоку?       Эри кивнула.       По большей части, дети простили Киоку после того, как она извинилась. Поскольку большинство из них могли легко ей сочувствовать.       Однако Эри стала… другой после возвращения воспоминаний. Она была более тихой и немного не в себе, бесцельно смотрела вдаль и не слышала, когда ее кто-то звал.       Как будто она была где-то в другом месте. — Итак… что ты об этом думаешь? — спросил Изуку.       Последовала долгая, долгая пауза. — Я… я бы хотела, чтобы это было реально. — Эри начала плакать. — Не плачь, старшая сестренка! — Киоку тут же поднялась со своего места, чтобы утешить ее.       Киоку сразу же привязалась к Эри, в основном из жалости к той ужасной, ужасной жизни, которую та прожила. Она всегда старалась утешить ее, защитить и сделать так, чтобы Эри чувствовала себя счастливой. По мнению Изуку, это было очень мило.       Но с Эри все было так, как Изуку и боялся. Она не хотела возвращать свои воспоминания. Вместо этого она хотела вернуть свою ненастоящую жизнь. — Не волнуйся, сестренка! Я просто заменю твои воспоминания! — Киоку собиралась положить руки на голову Эри, чтобы активировать свою причуду, но Изуку остановил ее. — Папа? — Киоку бросила на Изуку растерянный взгляд. — Мы не можем просто… заменить всю ее жизнь на фальшивую, — сказал ей Изуку. — П-почему? — Киоку немного расстроилась. Она видела, что ее сестра страдает, и очень-очень сильно хотела помочь.       Эри тоже было любопытно, почему Изуку остановил ее.       Когда дело доходило до сложных решений, касающихся его детей, у Изуку был один способ.       Он вспоминал свою собственную жизнь. И пытался либо сравнить моменты своей жизни с их, либо поставить себя на их место. После того, как Всемогущий сказал ему, что он не может быть героем. Он спрятался в своей комнате, держась подальше от всех остальных.       Когда жизнь становилась трудной, он убегал. Пока жизнь не настигла его и не дала ему новую цель.       Теперь его жизнь стала намного лучше. У него была цель, которую он мог вполне разумно достичь, он помогал людям, Всемогущий даже утверждал, что они друзья.       Но означало ли это, что он должен забыть свою старую цель? Он мог. Он скоро переезжал, и не факт, что ему придется снова увидеть кого-либо из своих старых одноклассников или учителей. Даже Каччана.       Если бы мы хотели, он мог бы просто стереть свое прошлое и принять свое будущее.       Но… если он это сделает, останется ли он тем же человеком?       В этих детях он видел частичку себя. Того, кого отвергли другие за то, что он не мог контролировать. Если он забудет эту часть себя, будет ли он смотреть на них так же?       Конечно, он был уверен, что по-прежнему любил бы их всех, но смог бы он также относиться к ним? Чувствовал ли бы он необходимость согласиться заботиться о неизвестном, но почти наверняка большом количестве детей, только потому, что знал, каково это — быть наконец принятым после долгих лет презрения со стороны других?       Возможно, было бы неправильно сравнивать свою жизнь с жизнью Эри, учитывая, что то, через что он прошел, меркло по сравнению с тем, что пережила она, но… это была его единственная точка отсчета. Он принял бы решение, которое, по его мнению, лучше всего послужило бы ей. Как он всегда делал. — Я не психолог, но я знаю, что принимать фальшивую реальность вредно для здоровья, — сказал ей Изуку. — Люди становятся сильнее только после того, как проходят через плохие вещи. И я знаю, что Эри однажды станет сильнее любого из нас. — Ты действительно так думаешь? — со слезами на глазах спросила Эри.       Изуку улыбнулся ей и обнял их обоих: — Конечно.       Возникла небольшая пауза, прежде чем Изуку добавил: — Но в то же время никто не должен иметь дело с тем, через что прошла Эри, поэтому Киоку я хотел бы попросить тебя стереть некоторые воспоминания Эри. Только некоторые вещи, которые сделал с ней Восстановитель, и некоторые другие плохие люди.       Киоку, казалось, нервничала. Она никогда раньше не делала ничего такого особенного: — Ты можешь… помочь мне? — Конечно, — сказал ей Изуку.       Киоку посмотрела на Эри. Ей не нравилась идея заглянуть в воспоминания Эри, там было темно и ужасно. Но ее семья приняла ее даже после того, как она использовала свою причуду, поэтому она должна была сделать все возможное для своей семьи.       Она положила руки на голову Эри, и их работа началась.

Куда оно девается?

      Она всегда так делала? Почему я никогда не замечал? Фу задумался, его взгляд был прикован к необычному зрелищу.       Кей ела. Вернее, она кормила одну из своих змей яйцом.       Это было завораживающее зрелище — смотреть, как змея глотает яйцо. Но это заставляло задуматься об одном вопросе.       Фу встал с дивана, где они с Сансаном смотрели телевизор, и подошел к Кеи: Куда оно девается? — Что куда девается? — спросила Кей в ответ. — Яйцо? Если твои змеи что-то едят, куда это девается? — уточнил Фу.             Кей посмотрела на него, моргнула, снова моргнула, а потом сказала: — Изуку!       Они вдвоем побежали в комнату Изуку и увидели, что он занимается с Киоку и Эри, которые также занимались в комнате. — О, вам двоим что-то нужно? — спросил Изуку, оторвавшись от своего справочника по психическому здоровью. — Когда я кормлю своих змей, куда это девается? — с энтузиазмом спросила Кей. — Видишь ли, все твои змеи соединены с одной трубкой в твоем теле, и эта трубка проходит по шее, через тело и в желудок. Так что технически у тебя есть два способа есть. — сообщил ей Изуку. — Ого, Изуку, ты, конечно, много знаешь! Ты настоящий… яйцеголовый! — хихикнула Кей. — Она ела яйца, не так ли? — спросил Изуку, бросив на них обоих неодобрительный взгляд. — Да. — Фу вздохнул. — Я не чувствую боли, но ее каламбуры причиняют мне страдания. — По крайней мере, ты не был в ее голове, ты знаешь, сколько каламбуров я там видела? — сказала Киоку. — Ну, если честно, их видела только мем-я. — Кэй усмехнулась. — Кей, я собираюсь купить тебе книгу каламбуров, пожалуйста, учись по ней. — Отшутился Изуку.

Плохие слова

— Бл**ь. — сказала Киоку, ударив палец о стол в гостиной.       У Изуку, который готовил в одном из маминых фартуков, расширились глаза, а в голове зазвенели тревожные колокольчики.       Он тут же выключил плиту и бросился к Киоку. — Не произноси это слово! — крикнул Изуку. — Ааx! — Киоку опешила от того, насколько громким был его голос. — Прости! — Изуку извинился. — Но ты не можешь произносить это слово! — П-почему? — Киоку не любила спорить со своей семьей и особенно с Изуку, она просто хотела знать, что в этом слове заставило его так отреагировать. В конце концов, она видела, как ее родители использовали это слово много раз в своих воспоминаниях, а он видел, как злой светловолосый ребенок Качан часто говорил его в воспоминаниях Изуку. — Это… очень плохое слово, — сказал ей Изуку. — Ты просто не должна его произносить. Хорошо? — Хорошо. — Киоку согласилась. — У меня будут проблемы? — Нет, на этот раз я оставлю все как есть, раз ты не знала. Но я буду очень расстроен и разочарован, если ты сделаешь это снова. — Изуку сказал ей, видя страх в ее глазах. Одна из тех вещей, которые облегчали его работу, заключалась в том, что единственным реальным наказанием для большинства из них было его разочарование. — И что бы ты ни делала. — продолжал Изуку. — Ты не должна позволить никому из своих братьев и сестер услышать, как ты говоришь… — Бл**ь! — раздался знакомый голос с потолка.       Они оба замерли. И посмотрели на потолок, чтобы увидеть Сансан, прилипшей к нему, которая смотрела вниз и улыбалась им. — Бл**ь! — повторила девочка-слизь с улыбкой.       Возникла короткая пауза, прежде чем Изуку вздохнул и сделал фейспалм: — Конечно, это одно из тех слов, которые она легко произносит.

Секреты.

— Нет! Не-е-ет! Ни за что! — Киоку отказалась.       Изуку и Эри отправились на прогулку. Поскольку Эри была самым интровертным ребенком, Изуку считал, что должен следить за тем, чтобы она время от времени выходила на улицу и получала немного солнца.       Киоку собиралась пойти с ними, но остальные братья и сестры настояли, чтобы она осталась.       Почему? Потому что, поскольку она заглянула в воспоминания Изуку и Эри, она знала все их секреты. — Почему бы и нет! — Киба легонько топнула ногой по полу, заставляя пол скрипеть и прогибаться от ее силы. — Папа взял с меня обещание никому не рассказывать о том, что я видела в ваших воспоминаниях, без разрешения. — сказала им Киоку. — И даже если бы я могла, вы не захотите знать, что было в воспоминаниях Эри. — Почему? Это действительно плохо? — спросила Кей, выглядя обеспокоенной. Она знала, что жизнь Эри до встречи с Изуку была тяжелой, и что некоторые плохие люди использовали ее для чего-то плохого. Например, тот парень, который использовал ее для ограбления. Но было ли все настолько хуже? — Мы все прошли через тяжелые времена. — отметил Фу. — И мы все пережили много боли. — То, что ты пережил, ничто по сравнению с Эри. — серьезно сказала Киоку. — Это плохо. Это действительно плохо. Даже все печальные истории на ТВ не так плохи, как то, что случилось с Эри.       Это их удивило: у персонажей на телевидении обычно были очень грустные истории. Так что если история Эри действительно была настолько плохой…       Кей нахмурилась, ее глаза стали тревожными и обеспокоенными. Эри была человеком, который помог ей войти в эту семью. Человеком, который сочувствовал ей даже после того, как она использовала свою причуду на Изуку. Ее драгоценная младшая сестра. — Изуку позволил мне избавиться от некоторых плохих воспоминаний, но у нее их все еще много. И много плохих чувств. — Киоку нервно играла со своими волосами. — Изуку сказал, что прохождение через плохие вещи может сделать тебя намного сильнее, и что когда плохое закончится, ты сможешь сделать свою жизнь намного лучше. — Правда?! Но если все очень-очень плохо, разве она не должна просто забыть об этом? — спросила Кей. — Да! — согласилась Сансан. Ей не нравилось, когда ее братья и сестры грустили, но если плохие воспоминания причиняют ей боль, то они должны исчезнуть! — Какой глупый вопрос, — проговорила Киба, заставив всех посмотреть на нее. — Видно, что мудрость Смотрителя для вас потеряна. — Что ты имеешь в виду? — спросила Киоку. — Все просто. Хотя моя безграничная решимость проистекает из бесчисленных эонов моей вечной жизни, трудности, через которые я прошла, только закалили мою решимость! Забыть их — значит потерять часть моей собственной воли! — заявила Киба. — Это и уменьшит мою благодарность за то, что я имею сегодня! А это значит пожертвовать сегодняшним счастьем, чтобы забыть вчерашнюю печаль. — Если говорить более простым, не безумным языком, она говорит, что все плохое, через что она прошла, является причиной ее сегодняшней решимости, — объяснил Фу. — И хотя я знаю, что мне трудно соотнести это с вами, вы знаете, потому что мне труднее чувствовать вещи. Но я и раньше чувствовал себя плохо, очень плохо. Флэшбэк. — Убирайся! — крикнула женщина, вышвырнув Фу за дверь дома.       Фу упал на землю. И хотя он не чувствовал физической боли, он все еще плакал. — Мама, нет! Пожалуйста! Прости меня! — Фу умолял о прощении. — Ты уже второй раз кого-то кусаешь! И ты размазал свои гнилые части тела по всему полу! — кричала на него женщина, мать Фухая. — Я не хочу иметь в сыновьях отвратительного монстра-нежить! И это слезы! Неужели ты все это время просто притворялся, что не чувствуешь! Убирайся! И никогда не возвращайся! Конец флэшбэка.       При воспоминании об этом Фу почувствовал, как внутри него вспыхнула боль. Но она исчезла так же быстро, как и появилась. — Но я узнал кое-что о себе после этого, и если я потеряю эти воспоминания, то ничему не научусь, — сказал Фу. — Сансан, если бы ты забыла все то время, которое ты провела в бутылке, тебе бы так же нравилось двигаться и быть свободной? — Гу? — Сансан крепко задумалась над этим вопросом. Она ненавидела находиться в этой банке. Это было так скучно, а отсутствие возможности двигаться было просто кошмаром. Она пробыла там так долго, что думала, что застрянет там навсегда. И она была так счастлива и благодарна, когда ее наконец освободили. Теперь она всегда старалась передвигаться с энергией ядерного реактора. — А ты, Кей, сможешь ли ты так же хорошо воспринимать, когда мы указываем на то, что твои шутки — мусор? — спросил Фу.       Пропустив мимо ушей оскорбление в адрес ее остроумия, Кей крепко задумалась. Многие люди оскорбляли ее. Ну… очень многие. И в конце концов она просто научилась справляться с ударами и стала почти невосприимчива к ним. Это не смягчило того, как ужасно она себя чувствовала тогда, но это было что-то положительное, что она имеет по сей день. — Плохие вещи случались с нами. И теперь все это позади. Мы должны использовать этот плохой опыт, чтобы построить лучшее будущее. — сказала Киба.       После этой воодушевляющей речи остальные начали понемногу понимать. — Мы должны доверять Изуку! Даже если мы не понимаем, что он пытается сделать, мы должны верить, что он всегда пытается нам помочь! — решила Кей.       Киоку задумалась над этим. Хотя она видела ужасы воспоминаний Эри, также воспоминания Изуку. Она видела, каким храбрым он был, спасая Эри от того ужасного человека, сколько времени и сил он потратил на то, чтобы помочь каждому из своих детей. Каким добрым и всепрощающим он был с самого детства.       И тут же ей стало стыдно за то, что она проявила хоть малейшее сомнение в своем новом отце. — Эй, если ты не можешь рассказать нам об Эри, то что насчет Изуку? — спросила Кей.       Киоку покачала головой: — Он сказал ничего не говорить. Но…       Кулак розоволосой девушки сжался в гневе. Вспоминая то, что она видела в его воспоминаниях.       Воспоминания Эри приводили ее в ужас и были источником большинства ее нынешних кошмаров. Но воспоминания Изуку привели ее в ярость.       По логике вещей, воспоминания Эри должны были бы разозлить ее еще больше, поскольку то, что с ней сделали, было гораздо хуже. Однако маленький ребенок не мог воспринимать Восстановителя как человека. Не помогало и то, что когда она видела воспоминания людей, она видела их с их точки зрения, то есть она видела Восстановителя только глазами Эри. Поэтому ей было проще воспринимать злодея как монстра. Монстра, которого остановили, и который получил по заслугам.       Люди, которые мучили Изуку, были многочисленными и очень человечными. Ее бесило то, что, казалось, весь мир ненавидел Изуку, не иначе как за то, что у него не было причуды. Ни один, ни один человек не пытался помочь ему или сделать что-нибудь, чтобы остановить мучения.       Из воспоминаний Эри она узнала, что за чудовища скрываются снаружи. Воспоминания Изуку учили ее, что мир жесток, и ее собственные воспоминания, а также воспоминания ее братьев и сестер, подкрепляли это повествование. — Папа тоже сильный! - сказала Киоку в гневе. — И он будет становиться все сильнее! Тем временем, Изуку и Эри.       Они гуляли по району, выбирая маршрут, чтобы намеренно избежать дома Бакуго. Изуку не разговаривал с Бакуго долгое, долгое время. И теперь, когда он переезжает, вполне возможно, что он может не пересекаться с ним еще какое-то время.       Не исключалось, что они никогда больше не увидятся. В конце концов, Инко и Мицуки все еще были хорошими друзьями и поддерживали контакт друг с другом. И он знал, что Бакуго записался в U.A. и не сомневался, что поступит и станет героем, а значит, возможно, когда-нибудь увидит его в новостях.       Но у Изуку не было сил снова заговорить с ним. Каждый раз, когда он думал об этом, всплывали плохие воспоминания, которые он изо всех сил старался подавить.       Он знал, что однажды они с Бакуго снова поговорят. Надеюсь, когда он будет готов. — Эри, — неожиданно сказал Изуку. — Хм? — Эри ответила, продолжая крепко сжимать его руку, пока они шли. — Ты очень хорошо справляешься. — Изуку похвалил ее. — На этот раз ты вышла на улицу почти без колебаний. — Эм. — Эри кивнула. — Изуку? — Да? — сказал Изуку. — Тебе нравится выходить на улицу? — спросила его Эри. — Нет… не очень, — честно ответил Изуку. — До того, как я встретил вас, я почти все время сидел дома. — Тогда почему мы часто выходим на улицу? — спросила Эри. — Ну… на улице есть много интересного, можно пойти в парк, в зал игровых автоматов, поесть и многое другое, — сказал Изуку. — И очень важно получать немного солнечного света и свежего воздуха.       Эри сделала небольшую паузу, чтобы осмыслить его слова, а затем ответила: — Тогда почему ты не любишь выходить на улицу? — Ну… я не умел общаться с другими людьми. — Изуку объяснил, преуменьшая то, как эти другие люди обращались с ним. — Поэтому я оставался внутри, чтобы избежать их.       Наступила небольшая пауза, прежде чем Эри продолжила: — Киоку сказала, что все, кроме нашей семьи, жестокие и злые, — пробормотала она.       Изуку моргнул, потрясенный на секунду, прежде чем понял, насколько это логично. В конце концов, единственным опытом общения с другими людьми, кроме их семьи, была ее предыдущая жестокая семья, и все их воспоминания, которые в основном состояли из того, что другие люди были ужасны.       Мне нужно найти ей друзей… вообще-то, не то чтобы я об этом думал. Наверное, я должен найти им всем друзей вне семьи. подумал Изуку. Вообще-то, учитывая отсутствие друзей у меня самого, мне может понадобиться помощь в этом деле. — Ну, Киоку видела только плохих людей за пределами нашей семьи. Но есть и хорошие люди. Например, Всемогущий! — сказал ей Изуку.       Эри ничего не ответила. — Однажды ты и все остальные подружитесь, будете играть вместе и будете счастливы. — продолжал Изуку.       Эри молчала. Если Изуку сказал, что это случится, то она должна была поверить ему.       И постараться изо всех сил быть готовой к этому дню.