Туман

      Когда Драко пришел в себя, в склепе было темно и тихо, руны почти потухли, и лишь блуждающие огни мерцали попеременно то тут, то там. Он открыл глаза и не сразу вспомнил, что это за место и как он сюда попал. И лишь приподняв голову и увидев рядом с собой обнаженную кузину, положившую голову ему на плечо и обнимающую его, он смог восстановить в памяти события нескольких последних часов. — Блядь! — Малфой откинулся обратно на пол, ощутимо ударившись затылком, поморщился, и, чувствуя, как слёзы начинают жечь глаза, закрыл лицо руками, — Гарри, прости меня, — едва слышно проговорил он, и болезненный спазм сдавил его горло.       Какое-то время аристократ лежал на полу, роняя беззвучные слёзы, и при одной только мысли о том, как он теперь посмотрит в глаза мужу, внутри у него всё холодело, и сердце пронзала жгучая боль. — Гермиона, — наконец собравшись с силами, блондин слегка потряс кузину за плечо, — Гермиона… — Ммм, — Грейнджер открыла глаза и осмотрелась по сторонам растерянным взглядом, — Что произошло? Драко? — она ошарашенно уставилась на кузена, — Чтоо? Мы что?..       Малфой только многозначительно вскинул брови в ответ и окинул лицо кузины изучающим взглядом. Её раскрасневшиеся, зацелованные им же самим губы, её тёмно-карие глаза-омуты, в которых можно было утонуть, её блестящие волосы, выбивающиеся непослушными прядями ей на лоб, бархат её щёк — неужели всё это изменилось для него раз и навсегда? Неужели он больше не посмотрит на неё, как на сестру, а будет видеть в ней только ведьму Блэк, манящую, соблазняющую его?       Интересно, Сириус чувствовал то же самое, когда смотрел на Беллатрикс? Что это? Магия крови? Драко не знал ответов на свои вопросы, но его внутренне чутьё подсказывало ему, что где-то они есть, и он собирался отыскать их.       Их взгляды снова встретились, и, чувствуя, что ещё немного и он не сдержится и опять вопьется кузине в губы, аристократ сделал глубокий вдох, закрыл глаза и мысленно призвал их одежду, разбросанную по полу. — Одевайся, — сдавленно проговорил он, стараясь не смотреть на неё. — Что же мы натворили, Драко? — быстро одевшись при помощи магии, Грейнджер подняла на кузена растерянный взгляд, — И что нам теперь делать? — Я не знаю, Гермиона, — Малфой закрыл глаза, и по его щекам заструились слёзы, — Панси, может быть, и простит тебя, но Гарри мне этого никогда не простит. — Мне так жаль, — всхлипнула Героиня, — Я не хотела, чтобы так вышло. Ты был прав, не стоило нам приходить сюда. — Гермиона, — с горечью в голосе хмыкнул аристократ, — Я всегда прав, только меня редко кто-то слушает. И давай уже выбираться из этого драклова склепа.       Он направил волшебную палочку в потолок и с помощью магии опустил платформу вниз. Но, пока они поднимались наверх, стоя так близко друг к другу в центре шестиконечной звезды, блондин не удержался и обнял кузину за талию, прижался губами к её волосам, и она обняла его в ответ, вжимаясь в его тело, и он чувствовал её горячие слёзы сквозь тонкую ткань рубашки. — Драко, почему всё так? — отрывая заплаканное лицо от груди кузена, Грейнджер подняла на него отчаявшийся взгляд, — Я ведь люблю Панси, очень люблю, — всхлипнула она, — И я знаю, как сильно ты любишь Гарри. Но что тогда происходит между нами? — Хотел бы я знать, — стараюсь не терять самообладания, вытирая слёзы со щёк кузины, задумчиво ответил Малфой, — Помнишь слова Беллатрикс о том, что теперь ты старшая ведьма Блэк? И ещё этот кулон…       Он обхватил пальцами чёрную звезду, висящую на шее волшебницы, и некоторое время внимательно всматривался в неё, словно пытаясь разгадать тайну, скрывающуюся в ней. — Думаешь, это всё связано с тем, что случилось? — Героиня перехватила пальцы кузена и сжала их в своей руке, сверля его пристальным взглядом. — Мы обязательно во всём разберёмся, но сейчас мне немного не до этого, — рвано вдохнув и закрыв глаза, чтобы собраться с силами, он высвободил свои пальцы и спрятал руки в карманы, — Сейчас я могу думать только о том, что я скажу Гарри. Если он вообще станет меня слушать, — и с этими словами он направился к выходу из склепа. Грейнджер постояла ещё какое-то время, раздумывая над словами кузена, а затем, тяжело вздохнув и покачав головой, пошла вслед за ним. Когда они вышли на улицу, уже совсем стемнело, и стрелка часов подходила к девяти вечера. — Это пиздец, — сказал Малфой, вглядываясь в низкое, нависшее над ними гнетущей тёмной массой, вечернее небо, — Моя тётка определённо была создана, чтобы отравлять моё существование. Даже после своей смерти. — Драко, прости меня, это я во всём виновата, — всхлипнула Героиня, окинув кузена сочувственным взглядом. Конечно, ей и самой было о чём переживать, но сейчас она гораздо сильнее беспокоилась о своих друзьях, особенно о Гарри, учитывая его положение. — Да вы все упёртые, как бараны, — аристократ повернулся к кузине, и в его похожих на грозовое небо глазах сверкнули молнии, — Но неужели ты думаешь, мне не похуй сейчас, кто больше виноват? Для меня гораздо важнее, что мне со всем этим теперь делать. Один раз я уже облажался, и мне стоило больших трудов вернуть доверие Гарри, а теперь… Я даже не представляю, что для этого понадобится, — и с этими словами он исчез.       Аристократ аппарировал к Малфой-мэнору и, постояв какое-то время в нерешительности у ворот, с тяжёлым сердцем прошёл в дом. Внизу никого не оказалось, и он с долей облегчения, что хотя бы ему не пришлось сейчас встречаться с отцом, прошёл наверх и, приоткрыв дверь, заглянул в их с мужем спальню.       Герой лежал на кровати, глядя в потолок, с выражением полного безразличия ко всему и только моргал время от времени. Малфой прошёл в комнату и сел на кровать рядом с ним. — Гарри, — нервно сглотнув, он осторожно взял его руку в свою. — Не смей… меня… трогать… — процедил сквозь зубы Поттер, отодвигаясь от него. — Гарри, пожалуйста, выслушай меня, — аристократ посмотрел на мужа умоляющим взглядом. — Я не хочу ни видеть, ни слышать тебя, Малфой! — брюнет подскочил на кровати, и в его глазах сверкнули искры ярости, — Больше никогда в жизни не приближайся ко мне! — Гарри, прости меня, — давясь слезами, срывающимся голосом проговорил блондин. — Иди ты на хуй, Малфой, — окинув мужа презрительным взглядом, выплюнул Герой, — Кричер! — призвал он домовика. — Да, хозяин Гарри, сэр, — старый эльф, в обязанности которого теперь входило разве что присматривать за домом на Гриммо, 12, удивлённо воззрился на него. — Сегодня я буду ночевать у себя дома, как впрочем и завтра, и послезавтра тоже, так что собери мои вещи.       И с этими словами он быстрым шагом вышел из комнаты, слетел по лестнице вниз и исчез в камине. — Гарри! — аристократ бросился за ним, пролетев мимо недоумевающего Люциуса, который вышел на шум.       Впрочем, Драко сейчас было не до отца. Пройдя через камин вслед за мужем, он оказался в гостиной их старого дома. — Я же сказал, что не хочу тебя видеть, Малфой. Исчезни, блядь, — холодно процедил сквозь зубы Поттер, и в глубине его зелёных глаз вспыхнули зловещие огоньки. — Гарри, я понимаю, что ты чувствуешь сейчас, но, пожалуйста, хотя бы выслушай меня, — блондин вперил в мужа взгляд, полный отчаяния. — Понимаешь, что я чувствую? — Герой вопросительно вскинул брови, и на его губах заиграла презрительная ухмылка, — Нет, ты ни хуя не понимаешь.       Брюнет направил свою волшебную палочку на это красивое, но такое чужое для него теперь лицо, осторожно, едва касаясь, провёл её кончиком от середины лба вниз, вдоль скулы, очертил эти красивые, чувственные губы, скользнул вниз по шее до груди и остановился у самого сердца, ощутив, как оно отбивает рваный ритм под рёбрами его мужа, бьётся, трепещет сквозь тонкую ткань рубашки, словно в предсмертной агонии.       Малфой стоял, замерев, настороженно наблюдая за действиями любимого. Его лицо сейчас было так близко от него и в то же время так далеко, его отчуждённый взгляд обжигал своим холодом, оставляя обмороженные участки после себя, и эти манящие, всегда чуть заветренные, с потрескавшейся корочкой, которая так легко сдиралась, давая ему почувствовать вкус его крови у себя на языке, когда они целовались долго и страстно, до полного изнеможения, или наоборот, нежно и чувственно, до полного растворения друг в друге, губы кривились теперь в презрительной ухмылке, как это было когда-то давно, в их школьные годы, когда за ненавистью они прятали любовь, а за враждой — взаимное влечение.       Их взгляды встретились, и теперь они вели молчаливую дуэль друг с другом, и серые глаза молили о пощаде, но зелёные оставались глухи к этим мольбам. — Круцио, — вкрадчиво и с наслаждением проговорил Поттер, не разрывая зрительного контакта с мужем, вложив в непростительное всю свою боль, ненависть, обиду, отчаяние — одним словом всё то, что он испытал за этот бесконечный мучительный день.       Серые глаза напротив распахнулись, взмахнув длинными ресницами, и Герой, как в замедленной съемке, наблюдал, как черные зрачки расширились, затопляя серебристую радужку, затем с новым взмахом ресниц они закрылись, и аристократ упал на колени, задыхаясь от боли и тщетно пытаясь вобрать воздух в лёгкие. — Теперь ты понимаешь, — склонившись к его побелевшему лицу, потянув мужа за волосы назад, чтобы заставить его посмотреть на себя, тщательно выговаривая каждое слово, презрительно выплюнул брюнет.       И, с силой оттолкнув блондина от себя, он оставил его лежать на полу, задыхаясь от боли, а сам развернулся и пошёл наверх. — И не вздумай ходить за мной, — кинул он через плечо, остановившись посреди лестницы, не глядя на мужа, после чего продолжил свой путь.       Поттер открыл дверь в свою спальню и уже хотел было войти в неё, но остановился на пороге и, окинув комнату пристальным взглядом, покачал головой. Слишком много воспоминаний жило здесь, слишком много чувств, слишком много эмоций — всего того о чём он не хотел ни вспоминать, ни думать, ни чувствовать.       Какое бесчисленное количество раз они занимались здесь любовью, сколько бессонных ночей провели здесь вместе, доводя друг друга до исступления, сгорая от безумной страсти, растворяясь друг в друге, сливаясь в единое целое, говоря друг другу слова любви — всё это он хотел теперь забыть, стереть из памяти, потому что всё это было теперь осквернено напрочь засевшим у него в голове образом его лучшей подруги с этими почерневшими от разлившейся в них страсти глазами, разметавшимися по полу, похожими на ядовитых змей, вьющимися прядями и лихорадочным румянцем на щеках, стонущей под его мужем, как последняя шлюха.       «Ты истинная дочь Беллатрикс», — прошептал брюнет, чувствуя, как слёзы снова начинают душить его, и горло сжимает болезненный спазм. — Кричер, — призвал он домовика, — Приготовь мне одну из комнат наверху. Только не ту, в которой ночевала миссис Грейнджер-Паркинсон. — Как прикажете, хозяин Гарри, сэр, — прижав уши, старый эльф посмотрел на своего господина полными слёз глазами, поклонился и тут же исчез. Поттер закрыл дверь его старой спальни и пошёл наверх.