Сквозь время

      POV Томас       Я насмешливо закурил, глядя на опешившего Барнса.       «Глупый столетний мальчишка. Хотя Лафейсон и его баба не лучше. Разрушили мультивселенную. Как и ведьма. А исправлять теперь мне.»       — Но… Как это возможно?       — С эмпатией возможно все, или ты забыл? — издевательски вопросил я.       Шатен побагровел, явно вспомнив ту самую фразу.       — Расслабься, солдатик, — я затянулся повторно.       — Где она?       — То есть, ты так и не понял? — притворно удивился я.       — Нет, — мужчина сглотнул, — этого не может быть. Ты не можешь быть ею.       — Тебя напрягает, что любовь всей твоей жизни оказалась одним из самых мстительных и кровавых существ или что? Ты же помнишь легенду.       — Что происходит? — темнокожий мужчина вмешался в разговор.       — Ты не держишь слово, Сэмюэль. Или ты, как все люди, только языком треплешь?       Сокол замер, буравя меня взглядом.       — Ты не можешь быть Самантой, — твердо произносит Барнс, и я даже на секунду начинаю его уважать, — она не была монстром.       — Учитывая то, что рядом с тобой она всегда становилась похожа на человека, ты явно заблуждаешься.       — Том, — Фэйт кладет руку мне на плечо, — не начинай.       — Разумеется, сестренка. Ты, как всегда, права. Не стоит начинать споры с глупыми людьми.       Усмехаюсь, наблюдая, как выражение лица Барнса меняется. И тут он решает нанести удар.       Перехватываю его руку в нескольких сантиметрах от своего лица. Фэйт вскрикивает.       — Хватит!       — Ты кое о чем забыл, Баки, — произношу громко, чтобы все услышали, — то, что ты оказался нашим соулмейтом, не дает тебе права превращать нашу жизнь в ад. А ты сделал это не единожды.       Отпускаю мужчину и отчетливо читаю в его взгляде боль и неверие.       — Ты выбрал себе в пару эмпата, Джеймс. Тебе придется со многим мириться.       Лицо шатена будто каменеет. Сокол недоуменно вертит головой, переводя взгляд с меня на него и обратно.       — О чем он, Баки?       — Наша свадебная клятва. Которую ты нарушил, — напоминаю я и ухожу.       Фэйт догоняет меня уже на улице.       — Какого черта, Том?! — вскрикивает она. — Обязательно было так себя вести?       — Фэйти, я, может быть, и в человеческом обличии сейчас, но запросто могу тебе напомнить, кто я, — сообщаю, разворачиваясь и перехватывая ее руку, — не все воспоминания вернулись?       Женщина внимательно глядит мне в глаза. Тьма постепенно заполняет ее зрачок, то же самое происходит и с моими глазами.       — Я помню, Томас.       — И что именно?       — Кто ты и чьим сыном являешься.       — Тогда почему ты задаешь такие глупые вопросы? Ты же вроде старше, чем я. Чем Лили. Чем наша обожаемая Вера.       — Так ты вправду она? — часть Тьмы выдергивает свою руку из моей. — Ты и есть Сэм?       — Саманты не существует, — морщусь я, — есть Вера, которая была человеком, ты и я. Это все.       — А как же…       — Моя дорогая сестренка давным-давно свободна. Она с Локи. Они зовут ее Анной.       — То есть, Лили в порядке?       — В этой вселенной — да.       — А что с ведьмой?       Сглатываю, вспоминая то, что вытворила моя драгоценная.       — Она — жива. Но не в этой вселенной. Я лишь смог перекинуть ее туда, где она будет жить, как и мечтала, со своей семьей.       — Том, — Фэйт сама сжимает мою руку, и я удивленно поднимаю бровь, — мне очень жаль.       — Законы пространства и времени давно нарушены, Фэйт. Уже как несколько тысяч лет из-за Сета и Дона. Не о чем жалеть.       — Но что тогда с Сэ… То есть, Верой?       Вздыхаю, прислушиваясь к шелесту листьев над головой.       — От нее почти ничего не осталось. Я сумел вытащить лишь небольшую часть ее сознания из Бездны.       — Ты смог сберечь ее?       — Насколько вышло, я не знаю. Это — всего пара искр.       — Но мы можем что-то сделать?       — Почему ты так беспокоишься?       Фэйт нервно закусила губу. Я терпеливо ждал ответа.       — Я была частью Силы, которая просто существовала. Карала, уничтожала, создавала новых эмпатов и забирала старых. Я выполняла свою функцию, но как-то машинально.       — И тут появилась она, — хмыкнул я.       — Да. Она показала мне, что обычный человек, которым она тогда являлась, может куда больше, чем все мы, вместе взятые. Дело не в ее чувствительности или человечности.       — Она умеет приспосабливаться, практически ко всему, — ответил я.       — Плюс ее везение просто невероятно. Но ты так и не ответил. Вы — один человек?       Два дня назад       POV Баки       — Не пялься, Барнс. Это невежливо. Двойник моей жены насмешливо смотрит на меня, а я готов выпрыгнуть из самолета прямо сейчас.       — Так ты — сестра Земо?       — Типа того. У тебя из-за этого проблемы?       — Я видел, как вы целовались, — неожиданно сорвалось с языка, прежде, чем я успел заткнуться.       — А, вот что тебя смущает, — Фэйт потянулась, — он — сводный.       — То есть, ты…       — Он меня спас, — коротко ответила женщина и уставилась в окно, — полагаю, Доминик ты тоже видел?       — Она — твоя дочь?       — Типа того.       — И она знает о вас?       — Она знает, что мы не кровные родственники. Этого достаточно. Так что я — извращенка, но лишь относительно.       — Барон в курсе, что мы переспали?       — Барнс, — копия раздраженно прикрывает глаза, — если ты так хочешь услышать правду, я скажу, ибо никогда не лгу. Могу схитрить, утаить часть информации, но не лгать. Но тебе не понравится.       — Почему?       — А почему мне должен нравится тот факт, что я являюсь двойником твоей жены? — фыркает она, и я давлюсь воздухом. — Да, я в курсе. И нет, по карманам я не лазила. На твоем столе — ее фото. Я лишь искала свои трусы. Они лежали там. Вот я и увидела ее.       — И тебя это не волнует? — перебиваю.       — Как я и сказала, Баки — мы друг другу понравились и мне нужен был секс. Гельмут знает, но будет делать вид, что его это не касается. Потому что я рассказываю ему обо всех половых партнерах, что у меня были.       — Серьезно?       — Не имею привычки лгать, — она пожимает плечами.       Ненадолго воцаряется молчание. Я первым решаюсь нарушить его.       — Прости, что я…       — Ты решил, что я могу быть ею, — перебила она, — знаешь, я ведь не имею до сих пор ни малейшего представления, что произошло. Может, меня выкинуло сюда из другой реальности. Может, я пропала пять лет назад из-за этого мудака Таноса и вернулась. Память так и не восстановилась, но с некоторых пор мне плевать. Потому что у меня есть семья. И теперь этого достаточно.       — Ты ведь не веришь в это, — тихо говорю, и она склоняет голову налево, слушая, — разве у тебя не появляется желание выяснить, кто ты?       — Больше нет, — отрезает она, — потому что я умею ценить то, что есть сейчас. Прошлое и будущее меня больше не интересуют. И мне очень жаль твою жену, — вдруг смягчилась она, — но не ищи во мне того, кого любил и потерял.       Я отрешенно кивнул и вернулся на свое место. Земо и Уилсон что-то обсуждали, а с трудом пытался привести мысли в порядок. Не получалось. Снова этот хаос в голове.       POV Сэм       — Может, расскажете, куда мы летим?       «Черте-что творится. Мало того, что мы на одном борту с двойником Саманты, которая в отношениях с бароном, так еще и Баки подкидывает проблем.»       — Простите, — Земо хмыкнул, — я тут просто слегка увлекся. Не знаю, как это назвать, но кажется, это что-то важное. Кто такой Накаджима?       «Только этого не хватало!»       Я не успел остановить Барнса: тот сорвался с места и в мгновение ока сжал горло бывшего нациста.       — Если еще раз это тронешь, я тебя убью, — прошипел он.       — А если еще раз тронешь его, я тебе башку продырявлю, — Фэйт моментально оказалась позади Баки и приставила дуло пистолета к его затылку.       Все застыли, боясь пошевелиться.       — Фэйт! — казалось, Баки был в изумлении.       — Сестренка, пожалуйста, опусти пистолет, — сдержанно произнес Земо.       Та неохотно подчинилась. Барнс также отпустил горло барона и уселся на место.       — Извини, — Земо понимающе кивнул, — ведь это — список тех, кому ты навредил, будучи Зимним солдатом.       — Не нарывайся, — Баки мельком глянул на ставшую безучастной Фэйт и отвел взгляд в сторону.       — Я видел эту тетрадку — вмешался я в разговор, — такая же была у Стива, когда он вышел из льда. И песню " человек — проблема» он тоже записал туда. Слышал ее? Что думаешь?       — Мне нравится музыка 40-х годов, так что… — начал Баки.       — И тебе не понравилось? — изумился я.       — Понравилось.       — Это — шедевр, Джеймс. Абсолютный, — сообщил барон, и Фэйт кивнула, смотря в иллюминатор, — всеобъемлющий. В ней отображается весь опыт африканцев.       — Вообще-то это неуместно, — кисло замечаю я, — но он прав, она — потрясающая. Все любят Марвина Гэя.       — Мне он тоже нравится, — бормочет Джеймс.       — Стив его обожал!       Баки закатывает глаза и замолкает.       — Вы, наверное, восхищались Стивом, — продолжает Земо, — но я кое-что понял при встрече с ним. Такие, как он, становятся символами, идолами…       — Осторожнее, Земо, — предостерегаю я.       — И мы забываем об их недостатках. А дальше начинаются волнения, развязываются войны, гибнут люди… Ты ведь помнишь, как это было? — ученый повернулся к Джеймсу. — Как тебя отправили в Германию, остановить обезумевшего идола? Мы ведь не желаем, чтобы такие, как Красный Череп, существовали в нашем мире?       — Любое создание, которое нельзя остановить, может стать опасным. Такие не должны существовать, — подытожила Фэйт, на мгновение оторвав взгляд от иллюминатора и уставилась на нас.       Земо согласно кивнул.       — И поэтому мы летим на Мадрипур.       — Что еще за Мадрипур? — напрягся я. — Звучит так, будто это — остров Черепа.       — Островное государство в Индонезийском архипелаге, — пробормотал Баки, — убежище для пиратов с девятнадцатого века.       — Беззаконие там так и осталось, — ученый довольно улыбается, — мы не сможем быть там самими собой. Джеймс, — он внезапно посерьезнел — тебе придется стать тем, кого, как ты говоришь, давно нет.       Рига, Латвия       — Мне так жаль.       Рыжеволосая кудрявая девчонка, известная под именем Карли Моргентау, рыдает над неподвижно лежащей женщиной и совершенно не замечает (да и не может) склонившегося над ней мужчину с волосами того же цвета.       — Моя дочь, — женщина покидает тело, но сопротивляется, — я не могу уйти!       — Ваше время пришло, мадам.       — Но как же она?       Мужчина усмехается.       — Она выдержит. Тем более, что из-за всего бардака, который устроили и Мстители, и эмпаты, и Танос, и прочие, она скоро будет с вами. Не беспокойтесь.       — Она умрет? — голос женщины наполняется страхом.       — Как и мы все однажды.       — Вы можете ее защитить?       — Мадам, вы путаете меня с моей сестрой. Я не заключаю сделок. Отправляйтесь туда, куда заслужили. Ваша дочь будет в порядке, в любом случае.       Душа покидает тело, и Карли обнимает свою мертвую мать.       — Держись, дитя. Это — часть жизни. Ты снова увидишься с ней, и совсем скоро.       Мадрипур       POV Фэйт       Шагая вчетвером по безлюдному мосту, я слушала жалобы Сэма на свой костюм.       — Так не пойдет, — раздражался он все больше, поправляя цветастый пиджак, — почему только я выгляжу, как сутенер?       — То есть, моя одежда тебя не смущает? — фыркаю в голос.       Черные шорты, которые прикрывают по минимуму, ярко-красный топик, открывающий живот и поясницу (хорошо еще, что он не белого цвета) и туфли, как у стриптизерш, на здоровенной платформе. Стоило их надеть, как я сразу сравнялась ростом с Барнсом, который после инцидента старался не приближаться, но при этом продолжал пялиться, считая, что я не замечу.       — Только американец может подумать, что стильный черный выглядит как сутенер, — мягко поправляет ученый, — ты выглядишь именно так, как и должен: как современный обворожительный африканец — повеса по имени Конрад Мак или Улыбающийся Тигр.       — У него даже псевдоним дурацкий, — Сэм уставился на фотографию, которую я ему подала — черт, а мы и правда похожи.       — А то, — хмыкнула я.       — Чувствуете? — внезапно спросил Земо.       — Кислота? — предположил Уилсон.       — Мадрипур, — в один голос ответили мы с Барнсом и посмотрели друг на друга.       — Ни при каких обстоятельствах не выходить из образа, — велел Гельмут, и я кивнула, — от этого зависят наши жизни. У нас нет права на ошибку. Центр города в той стороне, — он указал вперед, — неплохое место для туристов, а вот окраины не очень.       — Дай угадаю, нам не в центр? — кисло проговорил Сэм.       Я закатила глаза.       — И как ты стал супергероем, не понимаю.       Братец усмехнулся, открывая дверь машины.       — Присаживайся, Гостеприимная Долина.       Я подняла уголок губ и кивнула, а Барнс страдальчески закатил глаза.       Спустя примерно час мы добрались до бара. Со всех сторон нас окружали люди, с которыми я бы добровольно за один стол не села. Но увы, ради дела приходится.       Я шла следом за братом и даже успела заработать чей-то одобрительный свист.       — Мы на месте, — сообщил Земо, находясь у барной стойки, — готов сотрудничать, Зимний солдат?       Среди толпы пронесся шепоток: «Это — Зимний солдат?»       — Приветствую, господа, — бармен кивнул, — не ожидал тебя здесь увидеть, Улыбающийся Тигр. И тебя, Гостеприимная Долина, — его взгляд тут же упал в мое декольте.       Я улыбнулась.       — Планы изменились, — произнес Земо, — у нас тут дела с Селби.       — Как обычно? — спросил бармен у Сэма.       Тот, помедлив, кивнул.       Бармен отвернулся, достал мертвую змею и принялся разрезать ее посередине.       — Улыбающийся Тигр, твое любимое, — братец всплеснул руками.       Судя по виду Уилсона, он явно не предвкушал испить подобное пойло.       — Я тоже буду, — решила прийти ему на выручку.       Барнс бросил на меня короткий взгляд, затем на змею и отвернулся. Африканец бросил в стакан немного внутренностей, добавил алкоголь и поставил перед Соколом. Затем протянул мне и Гельмуту такие же стаканы. Сокол едва сдерживался, чтобы не стошнить. Однако все-таки пересилил себя, взял стакан в руку и произнес:       — Обожаю.       Я подняла свой стакан, призывно улыбаясь бармену.       — Твое здоровье, товарищ, — Гельмут осушил свою порцию в один глоток. Я поступила также, просто чтобы не чувствовать вкус. Джеймс лишь покачал головой.       К брату сзади приблизился лысый мужчина с длинной бородой.       — Сверху передают, вам тут не рады, — угрожающе произнес он. Затем взглянул на меня и добавил: — Хотя ты можешь остаться.       Я почти физически ощутила, как Барнс скрипнул зубами.       — Мне нет дела до продавца сил, — мирно ответил ученый, — но если он настаивает, то можем поговорить. Или прислать Селби.       — Продавец сил? Серьезно? — спросил Баки, не меняя выражение лица.       — Каждому королевству нужен свой король. Надеюсь, мы ему не попадемся, — Земо оперся о барную стойку.       — Ты его знаешь? — спросил Сэм.       — Только по отзывам. Но здесь он и судья, и присяжные, и палач.       — Народ, — пробормотала я, делая знак брату.       Сквозь толпу к нам пробирался какой-то придурок, явно нарывающийся на конфликт.       — Солдат, — заговорил брат, поворачиваясь спиной к приближающемуся незнакомцу, — в атаку.       Стоило блондину положить руку на плечо Гельмута, как Баки перехватил ее и вывернул кисть нападавшему. На секунду обернувшись, пока оттирал придурка в сторону, Бак глянул на Гельмута и на меня. Завязалась драка: Джеймс сломал кисть, а затем и всю руку блондину и опрокинул его на пол точным ударом в кадык. Затем какой-то темноволосый идиот решил вмешаться. И вскоре отправился полетать, сломав ближайший стол. Парочка кретинов напала на Барнса с ножом, однако тот успешно отбился, переломав им то ли челюсти, то ли еще какие-то части тела.       Перед глазами все потемнело, воздух сгустился. Я с удивлением поняла, что нахожусь в кромешной тьме.       — Он такой сексуальный, когда сражается, правда?       Недалеко от меня на полу сидела женщина, однако она с трудом напоминала человека: некоторые части тела отсутствовали, а на их месте царил лишь черный дым.       Когда она подняла голову, я отшатнулась. На меня смотрела я сама, но лишь с половиной лица. Левая половина вся состояла из черного дыма.       — Ты… Что с тобой?       — Произошел сбой, — медленно сообщила женщина, — ты можешь находиться в Бездне и даже во Тьме, а я нет. Из-за всего, что произошло: наших родителей, Мстителей, Локи с его бабой, не моего Локи, Ванды, Стренджа, я теперь разваливаюсь и стану частью Тьмы. А ты стала человеком вместо меня.       — Ты и есть Сэм, — осенило меня.       — Наконец-то. А ты сама знаешь, кто ты?       — Я — Фэйт, Гельмут и Доминик — моя семья и… — и я умолкла, понимая, что что-то не так.       — У тебя нет воспоминаний и способностей. Твои фантомные боли только усиливаются. Скоро все лекарства перестанут действовать.       — Ты издеваешься. Этого всего не может быть!       — Правда, что ли? — создание усмехнулось. — И поэтому ты слышишь меня с первого дня? Поэтому реагируешь так на чужие эмоции, хоть и не имеешь силы? Поэтому Баки тебя зацепил?       — Я не…       — Фэйт, ты должна вспомнить. Если не хочешь потерять свою драгоценную семейку, ты должна всё вспомнить до того, как он найдет тебя. Опереди его. Найди ученого, который воссоздал сыворотку Зимнего солдата. Если он скажет, что уже видел тебя, не удивляйся. Но поторопись: у нас с тобой мало времени.       — Я не хочу в это верить! Я не стану ничего делать!       — Но ведь семья — это все. Разве нет?       Моргаю и возвращаюсь в реальность. Гельмут останавливает Баки:       — Отлично, солдат.       — Селби сейчас вас примет, — сообщил бармен.       POV Баки       Все пошло не по плану. Едва мы успели выяснить, что за созданием сыворотки стоит доктор Уилфред Нагель, как Сэму позвонила его сестра. И тем самым выдала нас. Мы толком не успели ничего сделать, как Селби уже лежала на полу с простреленной головой.       — Не смотрите на меня, это не я стреляла! — Фэйт едва ковыляла на огромных каблучищах, и я просто закинул ее себе на плечо и побежал.       — Поставь меня на место!       — Заткнись!       — Эй, может, и меня на себе понесешь? — возмущенно кричал Сэм. — Я не могу бежать на каблуках!       Оказалось, что нас спасла Шэрон Картер, та самая бывшая Стива. Она была в бегах черт знает сколько, собиралась убить Земо, однако все-таки помогла нам. Недолго думая, Сэм и Шэрон заключили сделку: она предоставляет информацию о сыворотке, а Уилсон возвращает ей «ее доброе имя».       — Контейнер 4261. Я постою на стрёме, пока вы говорите с Нагелем.       Разговор с ученым тоже пошел не по плану. Кое-какую информацию мы получили, но ровно до того, как в лабораторию вошла Фэйт. Ученый сразу же изменился в лице:       — Ты, — проговорил он, — дала мне состав для сыворотки. Но ты же умерла!       — Фэйт, о чем он?       — Без понятия, — шатенка покачала головой, а затем нахмурилась, — я уже была тут?       — Да, пять лет назад. И потом. Ты сказала, я должен создать сверхлюдей!       Я сглотнул, подозревая, что речь идет о моей жене.       — Ты сказала, что мы должны изменить мир. Что даже если я исчезну, есть способ все исправить. А после ты оставила мне это, — Нагель открыл какую-то коробку, уже не обращая внимания на пистолет у его виска, и продемонстрировал ампулу, — я сумел воссоздать сыворотку благодаря тебе и продавцу сил, который меня спонсировал.       Фэйт вытаращенными глазами уставилась на меня, а затем произнесла то, что заставило мое сердце забиться быстрее:       — Сэм, что ты наделала?       Раздался выстрел. Земо убил Нагеля.       — Ребят, нам срочно надо уходить! — крикнула Шэрон, вбегая в лабораторию.       И прогремел взрыв.       Пришел я в себя примерно через секунд двадцать. Ни Земо, ни Фэйт нигде не было, Шэрон и Сэм в полуотключке лежали на полу, к счастью, живые и даже не раненые.       Нам удалось выбраться, несмотря на огонь и перестрелку. Родственнички ждали нас у одного из контейнеров в арендованной машине. Фэйт сидела на заднем сидении, почему-то довольно тихая. Барон занял место за рулем.       — Ты не хочешь подвинуть кресло? — недовольно вопросил Сэм.       — Нет.       Рига. Латвия       POV Фейт       — У нас мало времени, дорогая.       Гельмут обнимает меня за плечи, пока я прижимаюсь к нему.       — Они отдадут тебя Тчалле.       — Увы, сестренка.       — Тебе нужно бежать. Спрятаться.       — Я не могу вас оставить. Тебя и Доминик.       — Мы сможем о себе позаботиться.       — В этом я не сомневаюсь, однако… — брат делает паузу. — Скажи, куда ты дела ту ампулу?       — Я не знаю. Последний раз она была у меня в руке перед взрывом. Потом ты вытащил меня.       Брат разжал объятия и сел в кресло. Я устроилась рядом на подлокотнике.       — Я снова видела эту женщину, Гельмут. Она сказала, что времени у нас осталось мало. И что произошел сбой в других вселенных из-за Таноса, Мстителей и прочих.       — Это — та самая эмпатка?       — Да, и кажется, она и есть жена Баки.       — Насколько вы похожи?       — Процентов на девяносто. Но она рассыпается на части, поскольку не приспособлена для того места, где находится. Мне страшно, Гельмут. Она говорит о том, что я и есть часть Тьмы, но при этом однажды мы были единым целым, и это являлось правильным. И что это она была человеком, а я сделала ее эмпатом.       — Вопрос лишь в том, чего ты хочешь, Фэйт? — ученый внимательно посмотрел мне в глаза, держа двумя пальцами за подбородок. — Ты хочешь быть самой могущественной, всеобъемлющей, бессмертной силой, которая существует вечно и сама по себе? Или ты хочешь быть обычным человеком крайне недолго?       — К чему ты… — я повернулась к нему и вскрикнула.       «Брат» поднялся на ноги, и я с ужасом увидела, что черты его лица изменились. Передо мной стоял рыжеволосый мужчина с ухмылкой на лице.       — Здравствуй, Фэйт.       — Кто ты такой? Где Гельмут?       — А, этот глупый смертный? С ним все в порядке, скандалит внизу с Барнсом.       — Кто ты? Что тебе нужно? ПОМОГИТЕ!       — Тихо, — и я замычала, лишившись голоса. Рыжеволосый же наклонился ко мне:       — Ампула у меня, — он преспокойно достал и разбил ее, чуть пролив какую-то жидкость себе на руку и тут же схватил за руку меня, сделав так, что жидкость попала и на мою ладонь.       Мир вокруг тут же завращался. Я снова обрела голос и закричала от боли. В комнату ворвались Баки и Гельмут.       — Отойди от нее, ублюдок!       — Спокойно, солдат, — произносит рыжеволосый и отпускает мою руку.       Рушусь на пол, словно мешок картошки. Ученый подбегает ко мне:       — Фэйт, ты в порядке?       Мир перестаёт вращаться. И я вижу себя со стороны.       Флэшбэк       »…Я стою на коленях недалеко от дома, где когда-то жила. Где была моя семья. Теперь же ее нет. От дома ничего не осталось, и все из-за этого сраного фанатичного маньяка-психопата. Несколько соседей рыдают, находясь примерно на том же расстоянии от своего прежнего жилища. И своей уже оконченной жизни.       С трудом поднимаюсь. Ноги несут прочь. Соседка зовет меня, но я не слышу, словно оглохла и ослепла от боли. Иду очень долго, пока не оказываюсь на заброшенном пустыре.       И тут становится больно. Не помню, как долго мучаюсь, но в какой-то момент начинаю умолять либо о смерти, чтобы снова увидеть близких, либо о возможности отомстить. Взамен предлагаю свою душу, ибо это все, что осталось.       И внезапно наступает ночь. Я оказываюсь в воде и точно плыву по огромной красной реке. И слышу голос внутри себя, что спрашивает, на что я готова, чтобы отомстить.       «На все!»       Прошу для себя лишь везения, чтобы справиться.       Голос неожиданно умолкает, и я вновь лежу на пустыре. Подниматься уже не тяжело, и я замираю, смотря на своё отражение в луже, появившейся из-за дождя, что начался, пока я умирала. Мои глаза полностью черные. Но почему-то мне не страшно.       Я перевожу взгляд на свои ладони, и там мерцает едва заметный, но всё ещё различимый синий свет. Который меняется на зеленый, красный, белый и черный.       Ощущаю невероятную силу: больше нет страха, понимания, что я — слабая и жалкая, нет боли. Есть лишь цель — очистить этот мир. И я знаю, с кого надо начать».       POV Баки       Я с изумлением смотрел, как Фэйт поднимается с пола и, отодвигая ошарашенного Гельмута, подходит к рыжеволосому незнакомцу и берет его за руку. И черты лица того меняются. Спустя несколько секунд передо мною стоит Сэм. Выглядящая так же, как и тогда, когда я ее потерял.       — Что происходит? — лепечет ученый, но мне не до него.       — Фэйт…       — Да, — та моргает, и ее глаза становятся полностью черными, — собственной персоной.       Саманта глядит на меня своими карими глазами, в которых легко колышется Тьма Бездны. Достает из кармана сигарету и закуривает.       — Как ты докажешь, что это ты?       — В горе и радости, богатстве и бедности, в болезни и здравии, ненавидя и любя, в этой реальности и любой другой, будучи человеком или частью Тьмы, в Бездне или на этой Земле, эмпат или нет, я буду любить тебя вечно, — проговаривает шатенка, и мое сердце замирает.       Фэйт отпускает руку моей жены, и та тотчас превращается обратно в мужчину.       — Меня зовут Томас, — он усмехается, — я — старший сын Сета и Делайлы, их первенец, брат Лили. Но ты знаешь меня, как Саманту Тэббот. The soldier keeps on marching on, doesn't he?