Сквозь время

      Melanie Martinez — Pacify Her       POV Вера       «Как давно я здесь? Уже не понимаю»       Тьма вокруг непроглядная, беспросветная. Словно черное полотно, перекрывает собой любой, хоть на миллиметр отличающийся оттенок. Мое тело разваливается. Я с трудом вижу, и еще хуже ощущаю реальность. Мне не хватило сил выбраться.       «И почему именно мне?»       Эмпатия превратилась в сплошное наказание для нас всех: Сет и Делайла оказались разлучены во времени и пространстве, и лишь везение позволило им воссоединиться и покинуть эту реальность. Лили, наказанная за излишнюю мягкость и трусость, стала Анной, и в итоге обрела свою любовь в виде бога обмана.       Едва соображая, все же прихожу к выводу, что Фэйт обрела разум и душу, когда заключила сделку со мной. Так же, как и я перестала быть полностью человеком.       Как и Баки, после пережитого в Гидре. Он был единственным, за кого я держалась даже тут, в бесконечной Тьме. Однако стоило ему выкинуть кольцо, как мои силы начали иссякать.       «Почему он не дождался меня?»       — «Потому что он — всего лишь человек, хоть и Зимний солдат, — голос в голове издевательски нашептывает то, что я слышать не могу и не хочу, — он слаб. Как и они все. И ради этих существ ты пожертвовала собой. А могла бы счастливо править в другой реальности, выбери ты другого мужчину».       Против воли перед глазами разворачивается видение, и я все же заглядываю вглубь него. И с удивлением обнаруживаю там Энтони Старка, работающего в своей лаборатории. И себя.       Мы то ожесточенно спорим, то фактически кричим друг на друга. Но исход всегда одинаков: Старк целует меня, и все заканчивается постелью. При этом нет ощущения, что эти отношения — лишь интрижка на одну ночь. Они — долгие и страстные. По крайней мере, если судить по тому, как миллиардер вбивается в меня каждый раз, как целует, практически не переставая, и как выкрикивает мое имя на пике.       «Но как это возможно?»       — «С ним ты сумела куда больше. Это тебе не глупый, потерянный мальчик. У Старка всегда был потенциал, поэтому вы с Кэтрин сумели договориться и спасти его. Ты изначально знала, кто тебе нужен».       — Кэп отказался подписывать соглашение, — слышу я, и оказываюсь лежащей рядом с брюнетом на столе.       — Мне очень жаль, дорогой, — против воли вылетает из рта.       — Неужели сосулька не понимает, что люди не любят, когда супергерои скрываются? И что если мы не подпишем соглашение, станет лишь хуже?       — Роджерс из другого времени, не забывай, — мягко поправляю, не до конца осознавая, почему веду себя, словно отыгрываю заранее прописанную сцену.       — Как и ты, — миллиардер смотрит на меня, и его взгляд заставляет сердце замереть.       Он любит меня. Причем настолько, что никого вокруг на километры не замечает.       — Мое умение приспосабливаться практически ко всему сыграло свою роль. У Стива и Баки с этим сложнее.       — Не напоминай мне об этом монстре.       — Прости, но он ведь убил твоих родителей не по своей воле.       — Это неважно, — отрезает мужчина, слезая со стола. — Вера, — зовет он меня, и я вздрагиваю, неверяще глядя перед собой, — я знаю, что вы были друзьями, и даже больше, с Барнсом вы были парой, но…       — Но это было давно, в тридцатых годах, — напоминаю я и обнимаю Старка, — Тони, мне нужен ты. Ты — мой соулмэйт, а я — твой эмпат. Я искала тебя столько лет. Никто из мужчин не являлся столь важным для меня, как ты. Ты — мое все.       — Каждый раз, как ты говоришь это, я понимаю, что нашел идеальную женщину, — хрипло шепчет Тони, и я призывно закусываю губу.       — Докажи.       В какой-то момент, заглядывая в глаза Старку, осознаю, что мне нравится то, что происходит: я здесь — эмпат, мой соулмэйт одновременно и мой подопечный, и один из самых могущественных мужчин на Земле, обожает меня и принимает, целиком и полностью.       «И ведь действительно можно тут остаться…» — лениво думаю, выгибаясь под Энтони.       — Я бы тебе этого не рекомендовал.       Меня дергает в сторону чья-то рука, и я снова оказываюсь в Бездне.       — Ты же не шлюха, дорогуша. Не веди себя, как наша мать.       «Не может быть.»       — С эмпатией возможно все, это же твоя фраза? — хмыкает начальная версия меня.       «Томас».       — Брат, — выдыхаю и одновременно начинаю рыдать, ощущая, наконец, облегчение.       — Ну-ну, не расстраивай меня. Ты и так задержалась, — Том поглаживает меня по голове, — твой мужик меня совсем извел. А бедная Фэйт… И подумать страшно, из-за своего пристрастия к сексу связалась с бывшим нацистом. И ведь это ты виновата.       — Я не знала, что сумею так ее очеловечить, — пробормотала я, пытаясь подняться.       Томас закатил глаза и одним рывком поставил меня на ноги.       — Ты можешь идти?       Я сделала шаг левой ногой и едва не рухнула. Братец успел подхватить меня.       — Я разваливаюсь на части.       — Понятно, тогда я тебя понесу. Главное, не отключайся, — скомандовал старший сын и потащил меня в сторону ближайшего выхода из Бездны.       Я лишь кивнула, так как сил ответить не хватило.       «Даже цвета в Бездне иные. Не одна чернота, а ее оттенки. Потемнее, посветлее… Красиво…»       — Ты снова говоришь сама с собой, — заметил Том.       — Еще и вслух, — хмыкаю, держась за его плечо правой рукой, которая, к счастью, еще функционировала.       — Как давно мы не виделись?       — С Гидры, кажется. Уже не помню.       — Я имел ввиду, с момента нашего разделения.       — О, ну ты вспомнил. Несколько сотен лет прошло, или даже больше.       — Намного больше, Вера. Как тебя угоразило сюда попасть?       — Сет выкинул меня с той стороны. Точнее, отправил обратно к Баки.       — Вот дался тебе этот человек. Какая-то нездоровая одержимость.       — А твоя одержимость Вандой Максимофф — здоровая, значит? Ты ее вообще в другую реальность перекинул, когда она хапнула твоей силы и сошла с ума.       — Она убила Иллюминатов и чуть не убила себя. Мне пришлось так поступить.       — Ну да, она ведь единственная женщина, которая тебя зацепила.       — А что с твоей Вандой?       — Она в порядке. Вместе с Виженом и двумя детьми живет так, как всегда заслуживала.       Рыжий на секунду замер.       — Ты чего?       — Хорошо, что хоть где-то она в норме.       — А что с Фэйт?       — Благодаря тебе у нее теперь есть семья, возлюбленный, которого она почему-то называет братом и приемная дочь.       — А, это та самая любовница Прескотта?       — Она переродилась. Из-за тебя. И зачем ты ее пожалела?       — Потому что все, что она делала, было из-за любви. Она любила его, а это…       — Единственное, что для тебя важно. Ты всегда была слишком мягкосердечной, Саманта.       — А ты был жестоким, именно поэтому эмпатия наказала тебя, отделив небольшую часть твоей сути и создала меня. Еще и сделала меня довольно слабой и болезненной.       — Да уж, никогда бы не подумал, что очеловечусь, пусть и посредством появления тебя.       — Я тебя расстрою, но ты уже был куда человечнее, чем считаешь. Во-первых, ты всегда оберегал Лили и любил животных. У тебя даже был питомец — волк.       — Да, я звал его Клеренс. А у тебя была собака, Лилит, кажется?       — Да. И мне ее очень не хватает.       Вскоре мы добрались до воронки. Томас поставил меня на землю, и пока я, опираясь на правую сторону своего тела, держалась за стенку, принялся открывать проход.       — Вера?       Знакомый голос заставил меня повернуть голову.       — Локи?       — Ты, что, уходишь?       — Как ты здесь очутился? Ты же должен быть с Анной… Или нет, — мой голос умолк, когда Локи превратился в Энтони.       — Что за?       — Ты бросишь меня ради этого монстра? — тихо вопросил Старк, подходя ко мне. — После всего, что было, Вера? Неужели ты такая же, как и Роджерс?       — О чем ты? Я не бросала тебя!       — Вера, приди в себя! — прозвучал командный голос братца.       Я резко очнулась и поняла, что Томас заглядывает мне в глаза с такой болью, словно наступает конец света. И стоило пошевелиться, как я осознала, что произошло.       Всегда стремясь защитить окружающих, все контролируя и сражаясь, я оставалась слабым человеком, склонным к Тьме, манипуляциям и паранойе. Бездна не убивает тебя, она лишь находит твои худшие страхи. И как только ты им поддашься, запустится процесс объединения. И от тебя не останется ничего.       — Том, я умираю, — произношу, понимая, отчего у брата глаза на мокром месте.       — Я же тебе говорил, не отключайся, — произносит рыжий сдавленно.       — Ну, не плачь, не расстраивай меня, — едва ворочаю языком, и брат усмехается, — видимо, так было суждено.       — Чушь. Мы еще можем выбраться.       — Ты — да, а я — нет. Я слишком поглощена чувством вины за все в этом мире. И Бездна это знает.       Первенец пытается сказать еще что-то, но мой разум уже отключается.       — Ты должен уйти. Но перед тем, как покинешь эту реальность, отдай Джеймсу, — протягиваю кольцо, что находилось на указательном пальце правой руки, — скажи, что я пыталась. Он был единственным, кто заставил меня жить, когда я не желала ничего, кроме смерти.       — Вера…       — В горе и радости, богатстве и бедности, в болезни и здравии, ненавидя и любя, в этой реальности и любой другой, будучи человеком или частью Тьмы, в Бездне или на этой Земле, эмпат или нет, я буду любить тебя, — проговариваю клятву, данную мной в скромной церкви, где мы с солдатом венчались. Сознание гаснет. Звуки исчезают. И вскоре не остается ничего и никого вокруг.       POV Томас       — Как же мне везет на родственников, — бурчу я, перемещаясь сквозь воронку.       Лили пожертвовала всем ради Лафейсона. Делайла и Сет были настолько зациклены друг на друге, что превратили мир в хаос. Фэйт, осознав себя как личность, захотела человеческой жизни. Даже Вера, являющаяся, по факту, частью меня, выбрала себе человека. Я покачал головой и усмехнулся. Ведь сам не лучше — влюбился в ведьму, которую свел с ума своей же силой, не желая ее однажды потерять. Долбаная эмпатия.       — Ничего, Вера. Мы попробуем снова. У нас все получится.       Воронка бесприпятственно пропускает меня. И я покидаю Бездну, унося с собой лишь пару искр души Веры. Но этого достаточно, чтобы ее вернуть.       POV Баки       — Этого быть не может. Ты не можешь быть ею, — стараюсь говорить твердо, но голос дрожит.       Рыжеволосый глядит на меня с ухмылочкой, пока Фэйт демонстрирует ярко-черные очи опешившему Земо.       — Мы же тебя предупреждали, Джеймс, — произносит рыжий, — правда тебе не понравится. Хотя мы никогда тебе не лгали. Может, иногда недоговаривали, но точно не лгали.       — Том, вы оба здесь? — Фэйт приходит в себя и с тревогой глядит на парня.       — В общем, да.       — Но вы же не можете сосуществовать!       — За это надо благодарить родителей. Это они что-то выкрутили в эмпатии.       — И я, по идее, тоже не должна быть здесь.       — Почему это? — вмешивается ученый.       — Потому что я не человек.