Сквозь время

Elley Duhe — Middle of the night POV Баки       Шесть лет назад.       « — Ты — свободен.       Я таращился на огонь, не веря своим ушам. После всех этих лет я наконец снова принадлежу лишь себе. Больше нет Зимнего солдата. Нет страха, что я причиню вред невинным.       Слезы застилали глаза, и я на несколько мгновений позволил себе эту слабость: разрыдался, словно ребенок. Боль все еще терзала меня, но как-то лениво. А Тьма, накрывавшая с головой столь долго, исчезла.       — Ты — свободен».       Пять лет назад       POV Сэм       — Баки!       Я повисла на муже, совершенно не стесняясь окружающих. Барнс обнял меня в ответ, перед этим лишь кратко чмокнув в губы, но и этого было достаточно, чтобы снова ощутить любовь, что нас связывала.       — Эй, сладкая парочка! — Наташа присвистнула. — Найдите комнату!       — Да ладно тебе, Нат, пусть обнимаются, — улыбнулся Стив.       — Простите, — я слегка отстранилась от мужа, но не до конца: просто встала рядом с ним и сжала его ладонь.       Наши       — В восемь часов, Белый Волк, мы придем за Земо.       Айо была в гневе, и я ее прекрасно понимал. Ведь они помогли мне, а я поступил, как…       Как кто? Бывший Зимний солдат, которому было плевать на мораль? Или человек по имени Баки Барнс, что просто хотел жить, как раньше? Или хотя бы просто жить?       Далее события начали происходить с огромной скоростью. Земо продолжал упорно выводить меня из себя, и только Сэм хоть как-то сдерживал меня. Хотя и он все больше бесил.       Более того, нас навестили. И никто иной, как начальная версия моей жены. Рыжеволосый мужчина лет тридцати пяти ухмылялся, глядя на меня, периодически принимая облик Саманты, стоило ему коснуться руки Фэйт. Та же старалась держаться рядом с ним. И бывшему нацисту это явно не нравилось.       — Между вами что-то есть? — поинтересовался внезапно Уилсон.       Фэйт и Томас удивленно переглянулись, а затем захохотали.       — Что? — сконфуженно произнес Сокол.       — Эти глупые люди по-прежнем измеряют все человеческими понятиями, — отсмеявшись, произнес Томас, — нет, мы не пара. И никогда ею не были. Если интересно, Фэйт расскажет.       Я хмуро взглянул на женщину. А та заговорила:       — Я была частью Тьмы. По-вашему, это как Ад, но гораздо хуже. Но я ничего не испытывала, ибо была лишь частью этой силы, сколько себя помню. Много кто попадал в Бездну: и эмпаты, и люди, и боги. Большинство из них также слились со мной, ибо были недостаточно сильны. Но однажды, когда стали появляться эмпаты, я впервые ощутила, что наш мир меняется. Существовало не так много эмпатов, что были в состоянии выдержать нашу мощь. Но все они с честью и достоинством выдержали эту ношу. И получили то, что хотели.       — А Саманта?       Я сглотнул, предчувствуя неладное.       — Саманта, — Томас хмыкнул, делая глоток виски. — Когда Дон напал на нас, мы были вынуждены защищаться. Сет и Делайла не успели совсем чуть-чуть, а я не смог спасти Лили. Поэтому с легкостью пожертвовал собой. Родители были безутешны, но сумели сделать так, чтобы мы могли родиться вновь. Плюс из-за способности матери приспосабливаться практически ко всему, мы также получили силу от эмпатии. Но я оказался наказан, как мне сообщили, за излишнюю жестокость, — мужчина рассмеялся, и что-то в его смехе зацепило.       В следующий момент меня выбросило куда-то во тьму. Летел я недолго: вскоре завис над дырой, от которой мое бренное тело унес порыв ветра и вскоре сбросил вниз. Больно ударившись животом, я, тем не менее, поднялся.       Перед глазами что-то блеснуло: темно-синий шарик света подлетел прямо ко мне. Я попытался отстраниться, но не успел: свет тотчас проник в глаза. На секунду накрыло адской болью.       Когда снова обрел способность видеть, заметил крохотную искру, мерцающую всеми цветами радуги. Она скользила из стороны в сторону, будто пытаясь найти выход.       Не думая, что делаю, протянул руку и искра тотчас скользнула в ладонь, будто ждала этого.       — Баки?       Огляделся, решил, что мне показалось, уставился на искру. Та странно замигала, меняя цвета, словно в калейдоскопе.       — Баки…- прозвучало почти нежно.       И на долю секунды в искре мелькнуло лицо моей жены.       — Вера?! POV Фэйт       — Барнс, приди в себя!       Томас, как и всегда, издевательски ухмыляется, пока Баки явно не понимает, что произошло.       — Да неужели, у тебя снова появилась сила!       — Том, прекрати, пожалуйста.       — Фэйти, ты снова их защищаешь?       — Я сейчас выполняю обязанности Веры, и более того…       — И более того, у тебя тут есть муж-брат и практически дочь, — старший отпрыск качает головой, — что ж вас так клинит на этих людях? Они же слабаки.       — От слабака слышу! — моментально взрывается Барнс.       — Ты вправду хочешь со мной подраться? — Том хохочет, а вот мне не смешно.       Джеймс кидается на рыжеволосого с явным желанием сломать ему нос. Я успеваю в последний момент: когда старший выбрасывает часть энергии, отбиваю ее своей.       Происходит что-то вроде мини-взрыва, и нас раскидывает по гостиной. Сэм приземляется на диван, Земо — на кресло, которое я в последний момент швыряю туда, куда летит нацист. Барнс и Томас оба приземляются на ноги, точно кошки.       — Еб твою мать! Прекратите эту херню! — ору я.       И это действует: они прекращают выяснять отношения. Более того, вся четверка изумлённо на меня смотрит.       — Во-первых, хватит громить мой дом! Во-вторых, Томас, — подхожу к старшему, который ненадолго потерял дар речи, — прекрати всех провоцировать!       — Я и не начинал.       — Значит, сразу закончи! Мы здесь из-за Делайлы, Сета и Дона. Они и так устроили нам развеселую жизнь с эмпатией, Бездной и прочим дерьмом. Но Вера в этом не виновата! Она сделала для нас достаточно!       — И что же? — неожиданно задает вопрос Уилсон, молчавший все это время.       — Не смей, — Томас бледнеет.       — Томас обрел то же, что и я, — игнорирую старшего, — часть человеческой сути и любовь.       Мужчина мрачнеет, а я временно умолкаю.       — И кого же ты нашел? — вступает в разговор Гельмут. — Хотя, судя по всему, ты нашел женщину, которая максимально равна тебе по силе.       Я мысленно заапплодировала: Земо всегда умел читать между строк.       — Ванда Максимофф, — нехотя выдавливает из себя Томас.       — Что?! — восклицают Барнс и Уилсон одновременно.       — Это — другая Ванда. Не та, что с Виженом. На самом деле, мы все существуем не в единственном экземпляре. Впрочем, думаю, вы и так об этом догадывались.       — И что случилось с твоей Вандой? — допытывался Земо.       — В какой-то момент она сошла с ума от своей силы и решила, что у нас были дети, которых необходимо спасти. Она разрушила несколько реальностей, прежде чем я сумел достучаться до нее. А потом ее накрыло чувство вины и она почти убила себя.       — Том успел в последнюю минуту. Телепортировал ее в другую реальность. А я оказалась здесь, когда Вера умерла. Очутилась в Мадрипуре, и Гельмут подобрал меня, — подошла к ученому и обняла его.       Тот смущенно кашлянул и прижал меня к себе.       — Это очень трогательно, конечно, — вмешался Сэм, — но объясните, причем тут Вера?       — Вера стала тем самым исключением. Когда реальности начали разрушаться из-за действий нашей семейки, плюс действий Локи, не вашего Локи, моей Ванды и прочих, Бездна и эмпатия, отсоединив от меня часть моих сил, создали уникальную субстанцию, проще говоря, душу, которая может существовать практически в любых состояниях и мирах. За исключением Бездны, в которой она самоуничтожится и эмпатии, с которой может слиться полностью. И даже если она умрет в вашем мире, все равно часть ее души будет продолжать путешествовать между мирами.       Барнс клацнул челюстью. Я покосилась на него, ухватив нотку тоски, исходившую от солдата: он горевал по ней. Любил, как никого другого и не представлял, как жить дальше.       — Но мы можем ее вернуть, — старший прервал тишину.       — Как это?       — Я сейчас в ее теле, — отвечаю, и глаза мужчин удивленно округляются. — Том является большей частью той энергии, из которой была создана Вера, плюс моя энергия и эмпатия помогут заново ее воссоздать.       — А что с вами будет?       Мы с Томасом переглянулись.       — Надеюсь, что будем свободны. POV Фэйт       — То есть, мы с Доминик можем потерять тебя?       Я вздохнула.       — Да, Гельмут, именно так.       — Но зачем тогда ее возвращать?       — Потому что теперь наш черед разбирать бардак на той стороне, — терпеливо поясняю, и брат хмурится, — Вера едва ли не единственный эмпат, который, в принципе, смог находиться в Бездне столь долго. Уровень боли, что она испытывает каждую секунду, сравним лишь с несколькими сжиганиями заживо.       — Хорошо, я понял, — медленно произнес нацист, — но почему ты? Пускай этот ваш Томас жертвует собой, а ты причем?       — Я должна быть на другой стороне. А она — здесь. А Томас попал в эту реальность случайно. Все должно быть, как раньше, дорогой, — глажу мужчину по щеке и тот перехватывает мою ладонь и целует.       — Ты хочешь оставить нас?       — Не хочу, — неохотно признаю, — но Веру я тоже не могу там бросить.       — Из-за Барнса?       — Не только. Понимаешь, она… Увидела в нас то, что мы сами никогда не находили. Я была частью Бездны, а она меня очеловечила.       — А Томас?       — А Томас вначале презирал и ненавидел ее, но когда нашел свою Ванду, изменил мнение. К тому же, Вера может куда больше в силу своего прирожденного умения подстраиваться практически под любую ситуацию и людей. Ни я, ни он так и не научились этому до конца.       — Фэйт, я не знаю, что будет со мной, если ты исчезнешь, — Гельмут притягивает меня к себе, целуя.       Я с удовольствием отвечаю и говорю:       — Я буду с тобой, Гельмут. С тобой и Доминик. Но мы должны помочь ей. POV Баки       — Ненавидишь меня, солдатик?       С трудом пропускаю колкость мимо ушей.       — Скорее, не могу понять, как вы можете быть одним целым.       Томас смеется и закуривает.       — А ты приглядись, — и щелкает пальцами.       Комната погружается во мрак. Рыжеволосый сияет всеми оттенками Тьмы, когда-либо существовавшими в мире. Они переливаются, перемешиваются, обгоняют друг друга, не выходя за границы тела.       Сердце ёкает, когда я вновь вижу ту самую крохотную искру, переливающуюся всеми цветами радуги. Стараюсь коснуться ее, но она тут же исчезает.       Свет снова включается, и Томас будто бы слегка удивлен.       — Это — Вера, — произношу утвердительно.       — Значит, вы все еще связаны, раз ты сумел увидеть это, — хмыкает рыжий, но сарказма в голосе более не наблюдается. — Тебе нужно понять одну вещь, Барнс.       — И какую же? — часть меня явно знает, что он собирается сказать.       — Вера является одновременно всем и сразу. Будучи частью меня, она может находиться в разных реальностях и в таком виде, что ты даже не узнаешь. Когда она была человеком, то притягивала столько внимания, что порой это превращалось в проблему. Ее желали и ненавидели. И ей пришлось нести ношу, к которой она была не готова.       — Однако она несла ее, — озвучил я.       — И более того, несла с достоинством. Ненавидя себя, всех и всё, что ее окружало, тем не менее, выжила и приспособилась. Но она все еще человек. Человек, который не желал ничего, кроме благополучия своих близких и силы, что позволила бы их защитить. И также она желала найти любовь. Ту самую, что сделает ее бессмертной. И этой любовью оказался ты.       — Почему? — только и сумел выдавить я.       — Потому что эмпат всегда знает, кто ему нужен. Она любила тебя даже в Бездне и держалась до последнего. Я успел вытащить лишь сантиметр ее души.       — Она страдает из-за меня?       — Ты — одна из причин. Однако сомневаюсь, что это бы сподвигло ее отказаться от тебя.       — Фэйт сказала, что вы можете ее вернуть. Что я могу для этого сделать?       — Не мешать, Джеймс.       — Что?       И мир погрузился во тьму.