Мальчик-отмычка

После пятого дня в учреждении Рицу выводит из его комнаты мускулистый сотрудник по причине, которую Рицу не объяснили. Вместо того, чтобы отвести его в лабораторию пробуждения, его проводят через двойные двери на улицу. Теплое солнце обжигает его, как огонь. Они во дворе, идут по хрустящей гравийной дорожке, граничащей с увядшим садом. Больные сидят на колючей скошенной траве, как белые капли, усеявшие желтушный газон. — Тридцать минут. — Бубнит сотрудник, занимая позицию у двойных дверей со скрещенными на груди руками. Рицу оглядывается. Всё вокруг такое нездоровое. Он еще не общался ни с одним пациентом с момента своего пребывания в учреждении, и желание начать еще не настигло его. Он решает подвигаться вместо того, чтобы сидеть на жесткой траве, находя небольшое утешение в том, как она амортизирует его ноги по сравнению с постоянным наказанием от жестких бетонных полов внутри. Одни пациенты, слоняющиеся по двору, не замечают его присутствия, когда Рицу проходит мимо. Другие смотрят на него мертвыми глазами и пустыми взглядами, пока Рицу не исчезает с их орбиты. Что-то не так в этих людях; некоторая существенная часть их личности отсутствует. Кажется агрессивным смотреть на их лица, но Рицу все равно делает это, решив найти своего брата. Сможет ли Рицу узнать его спустя столько времени? Узнает ли его брат Рицу? Мысль врезается в Рицу отчетливой, мучительной водянистой болью. Он с тревогой хватается за волосы, пробираясь сквозь группы пациентов — в основном молодых, вероятно, близко к его собственному возрасту. Он смотрит на ребенка, читающего книгу в мягкой обложке. Не Шигео. Судзуки упомянул, что это учреждение использовалось для психического пробуждения, но Рицу еще не встретил никого с психической силой. Все они кажутся обычными — если не накачаны наркотиками до ступора. Его внимание привлекает пациент с характерной прической Шигео, но Рицу отмахивается от него так же, как и от остальных, как только увидел его профиль. “Где он”, — думает Рицу. — Он в лазарете, — говорит скучающий голос. Рицу оборачивается и видит молодого человека в инвалидной коляске, который смотрит на Рицу с веселым выражением лица. — Что? — спрашивает Рицу. — Кагеяма? Лазарет. Это через те двери, по коридору и налево. После библиотека. — уточняет молодой человек, тыча костлявым пальцем в сторону двойных дверей на противоположной стороне дома. — Откуда ты знаешь моего брата? — встревоженно спрашивает Рицу. — Все его знают. Он один из немногих пациентов с врожденными способностями в этом учреждении. Помимо меня. — говорит молодой человек, скрестив ноги. Рицу рефлекторно нахмурился из-за своего краткого проявления высокомерия. У него нет оснований верить этому парню, но и нет причин сомневаться в нем. — Я младший брат Кагеямы. Как тебя зовут? — Тебя действительно волнует? — Молодой человек улыбается: — Я так не думаю. Без обид. — Ты чего? — Рицу выпаливает, ошеломленный. — Ты очень похож на Шигео, когда не корчишь уродливые лица. — Забавно. Ты выглядишь вполне способным ходить. — возражает Рицу. — Поверь мне, я скоро выбегу из парадной двери. — говорит молодой человек, подмигивая Рицу перед тем, как развернуться в коляске и с усилием прокатиться по высохшей траве подальше от Рицу. — Твое имя? — кричит Рицу. — Такенака! — Молодой человек кричит в ответ. *** Когда Рицу возвращают в его комнату, он находит её в беспорядке. Охранники всё побросали в поисках чего-то, пока его не было. Его кровать перевернута. Стол, отодвинутый от окна, стоит с открытыми и пустыми ящиками. Блокнот и маркер исчезли, но Рицу все равно. Он не использовал их, и у него не было никаких личных вещей. Он тянет тоненький ворсистый матрац обратно на каркас кровати и устраивается, с тревогой ожидая свой шанс найти Шигео. На седьмой день в учреждении Рицу мечтает съесть приготовленные им яйца. Основная диета состоит из водянистого мисо-супа и простого риса, который подают два раза в день. Он хронически истощен. Бомбардировка тестами изнурительна. Каждый день Рицу подвергается двухчасовой шоковой терапии, пока Мицуура не будет доволен. Если Рицу будет особенно неуступчив во время экспериментов, ему грозит ледяная ванна, и, испугавшись, Рицу становится уступчивым. Он почти забывает, почему он не должен находиться в учреждении, медленно погружаясь в уныние, вызванное рутинными экспериментами. Он думает о своем брате и о том, что у него болит грудь. Как долго Шигео терпел такое обращение? Сколько пациентов выживают после этого? Под колючим одеялом Рицу просто хочется превратиться в пыль. Рицу просыпается в своей кровати от звона ключей в замке. Он движется механически, готовясь отправиться в стальную комнату для дальнейших испытаний. — Кагеяма Рицу? — Да, — говорит Рицу. — У вас посетитель, — говорит мужчина, которого Рицу никогда раньше не видел. — Оденься, пожалуйста. Посетитель! Рицу замирает лишь на мгновение, прежде чем выпрыгнуть из постели. Он заворачивается в выданное учреждением белое кимоно и надевает тапочки. Конечно, это его родители! Боже, как он по ним скучал. Может быть, они смогут вытащить его из учреждения вместе с Шигео, и они направятся домой всей семьей — Пожалуйста, помните, что вы все еще находитесь под охраной в учреждении, — говорит охранник на ходу таким тоном, будто недавно репетировал. — У вас есть пятнадцать минут времени для свидания. Пожалуйста, никакой контрабанды. Я буду все время следить за тобой. — Да, — говорит Рицу. Охранник звучит не так угрожающе, как некоторые другие сотрудники. Охранник открывает дверь с металлической решеткой и проводит Рицу через нее. Зона для посещений представляет собой просторную лососево-розовую комнату с большими окнами. Как и следовало ожидать, здесь круглые столы, расположенные по всему залу и сидящий за столом, ближайшим к входу посетителей,юноша, одетый в собственную одежду Рицу, в шляпе и солнцезащитных очках. Рицу смотрит на него. Даже через очки-авиаторы Рицу чувствует, как эти глаза смотрят в ответ. Поджать хвост и стать волонтером электрошоковой терапии кажется более приятным занятием чем то, что Рицу собирается терпеть сейчас. Его стул издает резкий звук на полу, когда он подтягивает его к себе, садясь за стол напротив Судзуки Шо. Рицу складывает руки на столе, глядя на Сузуки с холодным молчанием. — Это я. — говорит Судзуки, спуская солнцезащитные очки на нос. — Я понял, господи. — Привет. — Почему ты здесь? — сердито спрашивает Рицу, тыча указательным пальцем в стол. — Проверяю, как ты, — говорит Судзуки. — Спасибо, что уделили мне время. — Это что-то похожее на то, что ты себе представлял? — говорит Судзуки, невосприимчивый к сарказму Рицу. Он подталкивает вверх козырек бейсболки, что нахлобучил на голову. — Нет, все гораздо хуже. — Тогда у меня хорошие новости, — говорит Сузуки, выуживая из кармана сигарету и зажигая ее. — Ты уходишь отсюда. — О, круто. — бесцветным тоном отвечает Рицу. — У меня все спланировано, — говорит Судзуки, делая размашистое движение рукой. — Как по маслу! — Вообще-то у меня животрепещущий вопрос, — говорит Рицу, наклоняясь вперед, — как я здесь оказался? — Это было частью плана. — говорит Судзуки. — А как насчет попытки утопить меня? — горячо спрашивает Рицу. — Тоже часть плана, — быстро отвечает Судзуки. — Я бы сказал тебе об этом, но ты был так жестко под кайфом, что я… — Я не понимаю, почему ты это сделал, Судзуки! — Рицу рычит: — Какая часть плана привела меня сюда? На неделю! — Тсс, заткнись! — Судзуки рычит в ответ, выглядя так, словно хочет схватить Рицу через стол и сильно встряхнуть: — Если меня тоже поймают, нам пизда. Охранники меня знают. Рицу опускается в кресло. — Ты не представляешь, через что мне пришлось пройти! — Рицу закипает. — Я точно знаю, через что ты проходишь, Рицу. Я жил этим годами. А теперь послушай, — говорит Судзуки, глубоко затянувшись сигаретой, — ты будешь слушать? Правильно. Рицу прикусывает щеку изнутри. Судзуки вырос здесь. — Слушаю. — говорит Рицу, глубоко вздыхая. — Какой план? — Тогда, на пляже, у тебя шарики конкретно за ролики заехали, да? Но одну вещь ты тогда реально правильно сказал, я запомнил — про свет. Сегодня мой отец и его лучшие миньоны покидают объект. Мне нужно, чтобы ты сбежал из своей комнаты и пробрался в подвал. Там есть пробки и прочее дерьмо. Ты вырубишь питание. Тогда мы сможем проникнуть на объект, схватить твоего брата и выбраться. Рицу медленно кивает: — Ни за что. Я пока не могу разбить яйцо своей силой. Я даже не знаю, пробудился ли я. Судзуки кладет правую руку на стол. — Рицу, ты пробудился той ночью на пляже. — говорит Судзуки и осторожно закатывает рукав рубашки, обнажая глубокие красные рваные раны, тянущиеся вверх по руке Сузуки, как будто он провалился сквозь стекло. — Ты чуть не убил меня. Рицу отупевше уставился на раны. — Я этого не делал. — Делал. — Судзуки подтверждает, бросая пепел сигаретой на пол: — Клянусь богом, ты чуть не оторвал мне голову. Я не пришел раньше, потому что залег на дно, обколотый пенициллином как на Пасху. Это сработало, Рицу! Все, что нужно сделать, это правильно подойти к этому. — Подойти к этому... — ошеломленно повторяет Рицу. Он замечает толстую повязку на шее Судзуки. Его бескровная кожа близка по цвету к марле. — Как подойти к этому? — Это то, чему эти коновалы учат тебя сейчас, верно? Подумай об этом. Рицу думает об этом. Ах. Судзуки быстро надевает солнцезащитные очки обратно на лицо. — Папаня снова наклюкался. Так что пока не сможет тебя навестить. — Чт… — Пять минут, Кагеяма. — говорит охранник, неожиданно нависая над Рицу. Тот чуть не падает со стула. — Д-да, сэр, — бормочет Рицу. Они оба сидят тихо, пока охранник не отойдет достаточно далеко, чтобы возобновить разговор. — Почему ты такой нервный? — спрашивает Судзуки, улыбаясь. Рицу хмуро смотрит на него, хотя улыбка Судзуки очаровательна. Его взгляд возвращается к повязке вокруг шеи Судзуки, и Рицу задается вопросом, действительно ли он способен убить его. — В любом случае, у тебя есть несколько часов, чтобы разобраться, — шепчет Судзуки, — когда стемнеет, я буду здесь, ждать, когда система сигнализации отключится вместе с электричеством. — Хорошо. — Увидимся тогда? — говорит Судзуки и встает, толкая Рицу в плечо. — Держись там. — Ладно, — говорит Рицу. Судзуки бросает сигарету на пол и наступает на нее.