Тень Домино

      Больше всего он запомнил с того вечера глаза девушки — они были полны ужаса, когда его лапы сомкнулись на ее шее. Она замерла то ли от страха, то ли от неверия, что это с ней происходит.       Когда Валтор принимал свою истинную форму демона, то он не мог себя контролировать — его сознание будто превращалось в привязанного к заднему сиденью авто пассажира, который ничего не может сделать, даже если неминуемо лобовое столкновение.       Последний раз такое с ним случалось около сорока лет назад, когда бойцы министерства безопасности искали в его квартире в Магиксе какие-то запрещенные заклятия. Один из них был очень неосторожен и испортил во время обыска работу всей его жизни — записи об элексире бессмертия. Он до сих пор помнил, как на опаленном лице несчастного проступили жуткие волдыри, волосы его загорелись, а тесная квартира наполнилась запахом жженого мяса — Валтору понадобилась всего мгновение, чтобы выставить руку и направить в беднягу всполох огня. Тот боец не умер, но остался обезображенным на всю жизнь. После этого Валтор не испытывал угрызений совести, лишь досаду, что ему пришлось сразу оставить квартиру, а вместе с ней все свои наработки.       Люди его вообще мало интересовали. Столько он их перевидал на своем пути за все его сто тридцать три года, столько судеб, что теперь он относился ко всем, как к бесконечно сменяющимся во время длинного рейса попутчикам. Потом ему повстречалась Блум, к которой он изначально отнесся, как к удобному и важному в исполнении его планов предмету: ему захотелось завладеть ее магической силой, что, вероятнее всего, убило бы ее. Но потом прошло какое-то время, случилось это расследование, а затем совместная их работа против Вандербилд. Он стал замечать вещи, о которых никогда бы раньше не задумался.       Он впервые отметил, что говорит она с милым акцентом типичной жительницы с Земли, который — как ему потом стало казаться — придает неповторимую интонационную окраску ее речи. Потом он обратил внимание на весь ее облик, но не в узком смысле этого слова (на миловидное лицо или на фигуру), а на ее манеру говорить, держаться, на ее привычки. К примеру, она всегда, когда слушала своего собеседника, склоняла голову вправо, а когда задумывалась, то непроизвольно накручивала на указательный палец прядь длинных рыжих волос — было в этих привычках что-то непосредственное.       О внутреннем ее содержании он тогда не задумывался и расстался с ней после уничтожения Домино без особого сожаления. Об их совместной проведенной ночи он подумал, как о необходимом успокоении для них двоих — оба они тогда были опустошены и сбиты с толку. Он отчего-то разоткровенничался с ней, рассказал о своем прошлом, об умершей когда-то жене, чего никому не рассказывал уже восемьдесят лет. Ему понравилось, что Блум тогда не стала задавать ему лишних вопросов.       Потом он год жил жизнью другого человека, что, по его мнению, у него неплохо получалось. Валтор с большим удивлением узнал, что девушка ищет его. И тут (он сам от себя не ожидал такой глупости) ему нестерпимо захотелось увидеть ее, показать свою новую жизнь, каким он может быть. Но все пошло прахом.       Блум пришла к его одиночной камере изолятора спустя два дня после задержания на Линфее. Им разрешили поговорить через решетку. Она начала первой, стала с обеспокоенным видом спрашивать, как он здесь и все ли у него в порядке.       Валтор скользнул взглядом по ее лицу, чья форма напоминала ему сердце, а затем по нежной линии подбородка и высокому вороту ее темно-синей водолазки.       — Покажи шею.       — Что? — удивилась девушка.       — Покажи мне свою шею, — отчеканил Валтор каждое слово.       Видимо, она решила, что лучше не отпираться и послушно обнажила кожу, на которой еще виднелись фиолетово-желтые следы от его пальцев на очень опасном месте — в области сонной артерии.       — Я мог убить тебя тогда, — сказал он бесцветным голосом. — Но ведь это был не ты. Это был магический выброс. Ты себя не контролировал.       — Я мог тебя убить, — повторил он, не обращая никакого внимания на слова Блум. — Больше не приходи. Тебе не следует навещать меня.       Она попыталась возразить ему со своим обыкновенным непрошибаемым упрямством, и тогда Валтор решился на ложь.       — Я не тот, кто тебе нужен, Блум. Никогда я не дам тебе ни заботы, ни сочувствия, потому что я на это не способен. А мои желания и устремления всегда будут на первом месте. Сколько бы ты ни потратила времени или усилий, это не изменит одного — рано или поздно наше знакомство закончится и останется в моей памяти лишь мигом. А теперь уходи.       Блум отвернулась от решетки и обняла себя за плечи, скрестив руки на груди. Потом она чуть обернулась, явно хотела что-то сказать, но так и не решилась. Вскоре время свидания подошло к концу, и она покорно пошла к выходу.       Валтор тогда посмотрел ей в след и подумал: “К ней я отнесся великодушнее, чем к себе”.       Потом последовала бесконечная чреда допросов. Некоторых следователей очень волновали его активы, разбросанные по разным уголкам Волшебного измерения.       — Я ведь знаю. Знаю, что ты хранишь разработки и деньги. Они распиханы по разным банкам так, что нам до них не добраться! Где они?!       — Хотите заполучить все это? Ищете банки, говорите с их управляющими. Хоть немного поработаете.       За такой ответ один из следователей пригрозил, что насильно вольет ему в глотку зелье правды. Валтор же представил, каким бы именно пыткам он подверг его, не будь у него на руках сейчас браслетов из турулина. Он мог бы вызвать у него нестерпимые головные боли, а мог бы парализовать его тело, обмотать тряпкой голову, а затем лить на нее воду, изредка прерываясь. Человек от этого испытывает ужасающие симптомы удушья и ему кажется, что он тонет. А можно поступить проще: внушить этому несчастному следователю душераздирающие мысли о самоубийстве, и тот бы сам повесился на ближайшем суку.       Грозивший Валтору мужчина хотел еще что-то сказать, но осекся. Видимо, ему стало не по себе от жуткого взгляда заключенного.       Через пару дней к Валтору зашла важная шишка: полковник Виктор Денье собственной персоной — демон сходу определил звание по знакам отличия на его форме. Он начал сразу с дела: предложил присоединиться к их новому расследованию в качестве консультанта по редкому заклятию.       — Вы ведь работали над Пожирателем миров? Помогали восстанавливать его структуру.       — Да, работал. Вы сами прекрасно об это знаете.       Полковник улыбнулся ему, как доброму другу, но глаза его оставались холодными и цепкими.       — Что вы хотите за ваши консультации по этому заклятию? — продолжил он.       — Свободу.       — Я не могу вам этого обещать, но постараюсь сделать все, что в моих силах. — Где я буду работать?       — Можете здесь, в своей камере. Вам для этого все принесут. А можете в центральном офисе с остальной нашей группой, но в определенные часы и под присмотром.       — Я согласен, — недолго думая, ответил Валтор.       На самом деле демон стал ждать подобного предложения, едва он переступил порог изолятора. Он знал, что история с этим заклятием так и не кончилась. И раз они вновь решили к нему обратиться, то дела обстоят хуже некуда. “На этом можно выиграть себе свободу, если грамотно все обставить”, — задумался Валтор.       Вскоре его ввели в курс дела: он должен был помочь министерству создать то, что нейтрализует Пожиратель миров. Сперва он лишь усмехнулся, но какое-то время спустя идея о создании такого заклятия захватила его, будто это был личный вызов его знаниям и умениям. Даже столетие спустя в нем сохранился азарт исследователя, перед которым замаячило удивительное открытие, — он с упоением погрузился в ясный и логичный мир темных заклятий. Изучение и создание их структур всегда действовало на него успокаивающее, как хорошая терапия. Спустя пару-тройку дней у него получилось окончательно отстраниться в своих мыслях от последнего разговора с Блум. Он не забыл о нем, а лишь задвинул его на самую дальнюю и темную полку в картотеке своих воспоминаний и сказал: когда-нибудь я об этом подумаю, но только не сейчас. Он частенько поступал так, когда что-то выбивало его из колеи.       Привычную рутину его исследований разбавило сообщение о том, что разведчикам министерства удалось напасть на след подозрительных покупателей в Магиксе. Они пытались приобрести в одном месте огненный агат, дыхание нимфы и перья стервятников. Все эти артефакты входили в состав заклятия Пожиратель миров. Начальство, недолго думая, отправило по их следу группу захвата.       — Зря они это, — высказался Валтор своим коллегам за работой в офисе. Это был один из немногих дней, когда он решил работать не в своей камере.       — И почему? — не удержался от вопроса один маг из его группы.       — Похоже на ловушку. Потеряют зацепку и ничего не добьются. Нужно было засылать туда лазутчика, — ответил Валтор.       — О, я слышал они пытались.       — И как?       — Потом о них никто и ничего не слышал. Те, с кем мы боремся — абсолютно отмороженные люди. А их идейный лидер Сафир — настоящий фанатик. Я слышал, что некоторые мировые лидеры пытались с ним договориться, предлагали даже откуп, но он ничего не взял. Только сказал, что следующий теракт неминуем.       Я ездил тогда на Андрос в составе группы аналитиков после того... ну вы знаете, — сказал другой маг. — Никогда не видел таких страшных последствий от заклятия. Бедные люди, их трупы были похожи на иссушенные мумии. Будто из них выкачали все, что только можно.       — Я как-то читал древний манускрипт одного знаменитого алхимика. — вспомнил Валтор о своей недавней находке. — Он сделал предположение, что это заклятие не просто выкачивает жизненную энергию из человека, оно также забирает душу.       Демон окинул взглядом офис, похоже, что его слова были деморализующими для всех этих людей. Он решил замять тему и предложил обсудить новую структуру заклятия.