Звон январских бубенцов

— .мин! Чимин! Голос друга узнаётся не сразу, он словно пробивается сквозь невидимый пузырь. Чимин не хочет отвечать. Он не хочет даже голову поднимать. — Чимин! И всё же вынужден это сделать, когда взволнованный голос оказывается совсем рядом, а на плечо ложится и крепко сжимает чужая рука. Чимин поднимает голову, стараясь стереть слёзы с лица – бессмысленно, но всё же делает это. Он выдыхает, собирается с силами, чтобы сказать, что ему уже лучше, и всё на самом деле хорошо, просто... ... просто он не ожидал, что встреча с Юнги закончится так плохо. Он хочет даже вымучить улыбку, — но, обернувшись, замечает за спиной Тэхёна нечто, и мгновенно забывает собственные оправдания и фальшивые речи. Потрясённый выдох застревает в горле, глаза удивлённо распахиваются, желудок совершает взволнованный кульбит. Это… не их комната. — Тэ? Это... Тэхён резко набирает в грудь воздуха, явно собираясь отчитать его, но видит лицо друга и осекается, резко оборачиваясь. Чимин чувствует, как рука на плече коротко вздрагивает, а следом слушит чужой потрясённый выдох. — Какого?.. Так он понимает, что не один это видит. За плечами у Тэхёна город. Точнее – жилые высотки спального района, ещё видно кусочек полупустой парковки и дорогу. Архитектура кажется знакомой – похоже, они всё ещё в Корее, вот только где именно? Подобный райончик может располагаться где угодно. – М-может это городок рядом с военной базой? – неуверенно предполагает Чимин, выглядывая у Тэхёна из-за плеча. Тэхён качает головой с сильным запозданием, его мысли явно заняты чем-то другим. — Не думаю… Чимин зябко ёжится, оглядываясь по сторонам. Хорошо, что хотя бы погода к ним милосердна: пусть и прохладно, но ветер не дует, и морозец не зимний, а как будто осенний. И это, пожалуй, ещё один факт к тому, что они не рядом с базой: такая разница в погоде может быть только при смене региона. Хотя всё равно странно это. Из подъезда рядом выходит женщина средних лет. Она настороженно замирает, увидев Чимина с Тэхёном, подозрительно разглядывает их какое-то время, но всё же уходит. Чимин провожает её взглядом. Да, домашняя одежда на улице смотрится действительно подозрительно. Надо разобраться с этим побыстрей. — Так… ты узнаёшь эти места? – напоминает о себе, когда тишина затягивается, а ответа от друга так и нет. Тэхён хмурится, жуя губы в нерешительности. — Я не уверен. Место знакомое, но что-то не то… знаешь, такое чувство, будто... — Тэ, — просит Чимин, усталым вздохом обрывая мутный монолог. — Просто скажи. Вряд ли у нас будет предположение лучше. Тэхён вздыхает, в последний раз осмотрев дома и повернувшись к Чимину. Он неуверенно покусывает губу, прежде чем сказать: — Я правда не уверен, но… кажется, это Тэгу. Сначала Чимин просто смотрит на друга, не моргая. Ему требуется секунда на осознание. Потом ещё несколько, после чего информация взрывается в голове. — Тэгу? Твоя родина? Тэхён кивает, ещё раз оглядывая дома за спиной. — Место знакомое, кажется, я бывал тут с родителями несколько раз. И всё же... не знаю, может, это воображение, но... зданий как будто... не хватает, – Тэхён хмурится, но в итоге жмёт плечами, – Хотя, это было давно, я мог что-то забыть... Тэхён смотрит на здания, как будто на них написан ответ. – И почему сюда? Какой был план? Чимин моргает. Сначала ему кажется, что это очередной монолог, и только сильно позже, когда тишина для монолога становится чересчур долгой, до него доходит, что Тэхён обращается к нему. — Почему ты меня спрашиваешь? — Ну а кого? — Тэхён в ответ жмёт плечами, продолжая блуждать взглядом по зданиям вокруг, — я никуда не собирался, мы с Гуки вообще-то фильм хотели посмотреть. Так что если чьё-то намерение и привело нас сюда, то только твоё. Вопрос – для чего? Чимин возмущённо открывает и закрывает рот. Вообще-то, он тоже никуда не собирался. Он, так-то, пытался справиться с истерикой после... В общем, он совершенно точно не хотел этого. ... Или хотел? Может, среди ядовитого клубка тяжёлых, склизских и невыносимых чувств промелькнуло желание исчезнуть, оказаться так далеко, чтобы никогда больше не иметь дело со всем этим? И это каким-то образом закинуло их сюда? Чимин моргает, жмурится и яростно трясёт головой. Нет, это бессмыслица. Его желанием было быть ближе к Юнги, помочь ему, а не это. Почему же они здесь? И как теперь вернуться? Чимин болезненно сжимает челюсти, мотает упрямо головой. Так всегда. Что бы он ни делал, как бы ни старался, всегда всё портит. С рождения – нет, с того самого дня – все его действия приводят к проблемам. Он не хотел, не хотел, не хотел, чтобы всё так происходило! Тогда почему оно, чёрт возьми, происходит?! — Чимин. Чимин, не надо, — Тэхён подходит ближе, крепко сжимает руками его плечи. Чимин поднимает взгляд, старается сфокусироваться на карих глазах друга, слушает его голос. — Давай, дыши. Страшно, я знаю. Но нам нужно выбраться. Подумай о Юнги. Ты же не хочешь оставить его одного? Это отрезвляет. Чимин сглатывает почти поступившие слёзы и кивает. Собирает все силы, чтобы побороть приступ. Его мелко потряхивает, но он старается игнорировать это, считает вдохи и выдохи, сосредотачивается на дыхании. Тэхён терпеливо ждёт, несильно сжимая его за плечи. Через пару минут, а может и больше, паника становится настолько малой, что Чимин может вздохнуть без трясучки. — Д-да, ты прав. Давай выбираться. Тэхён оглядывает его, кивает серьёзно. — Хорошо. В первую очередь давай проверим кое-что... Он хочет сделать шаг, и Чимин чувствует, как ослабевает хватка на плечах, Тэхён явно собирается отпустить его. Внезапная волна адреналина спазмом скручивает живот – Чимин понимает, что не должен дать этому произойти. — Стой! — он быстро хватает друга за обе руки, оставляя их на месте. Тэхён оборачивается, непонимающе нахмурившись, и Чимин поясняет: — Не знаю почему, но мне кажется, не стоит обрывать контакт. Тэхён задумывается, разглядывая свои руки на чужих плечах, потом кивает. — Ты прав. Сделаем так. Он берёт в свою ладонь чужую, переплетая пальцы, и только после этого убирает вторую руку с плеча. Чимин чувствует облегчение, передающееся ему через тепло чужой ладони. Кажется, даже внутренняя дрожь стала меньше. Он слабо улыбается, выдыхая. — Да, так лучше. Тэхён кивает, затем оглядывается, тут же цепляя взглядом мужчину, переходящего дорогу. — Аджосси! — зовёт Тэхён, когда прохожий оказывается поблизости. Мужчина вздрагивает и замирает на месте, замечая двух спешащих к нему парней. Тэхён тормозит, едва не затавляя Чимина упасть, вежливо кланяется и спрашивает с улыбкой: — Здравствуйте! Не подскажете, который сейчас год? – Э. Ну… — после долгой паузы с опаской отвечает мужчина, настороженно оглядывая парней с головы до ног, задержавшись взглядом на сцепленных руках. – Две тысячи первый... В этот раз информация воспринимается моментально, Чимин широко распахивает глаза в потрясении. Он ослышался? Две тысячи первый? Невозможно! Невозможно ведь? — Вот как. Спасибо большое! — широко улыбается Тэхён, беззаботно продолжая сверкать белозубым дружелюбием. Он глубоко кланяется, утягивая в поклон и Чимина. Мужчина нервно кивает, быстро обходит и спешит оказаться подальше от двух странных парней. Чимин провожает его взглядом, а после с паникой смотрит на Тэхёна. — Две тысячи первый?! Тэ, что это значит? — голос переходит на сорваный шёпот, будто если сказать вслух, реальность станет непоправимой. Тэхён смотрит в ответ неожиданно серьёзно. — Ты ведь и сам знаешь, что это значит, Чим. Слова, сказанные внезано так серьёзно, заставляют Чимина отшатнуться. Тэхён говорит так, будто это не что-то невероятное, словно это то, что Чимин должен знать. Но внезапнее всего то, что Чимин... кажется... понимает. — Да, но… как это возможно? В ответ Тэхён молча поднимает их сцепленные руки. Точно же... У Чимина на секунду сбивается дыхание, он сглатывает, не находясь, что сказать. В этой ситуации даже думается с трудом, происходящее просто не укладывается в голове. Тело против воли начинает мелко потряхивать, но Чимин ловит себя на этом, прикрывает глаза, вспоминая Юнги. Становится легче. — Хорошо… ладно, — сглотнув, Чимин пытается взять себя в руки и хоть немного поразмыслить, — Давай подумаем, почему мы оказались именно… — Сколько было Юнги в две тысячи первом? — внезапно спрашивает Тэхён. Он смотрит куда-то в сторону, кажется, внезапно потеряв всякий интерес к диалогу. Чимин недоумённо моргает, затем хмурится. — Не знаю… Он, вроде, на пару лет старше, наверное, лет семь-восемь… При чём тут это вообще? — у Чимина голова идёт кругом, хочется кричать. Он не понимает, ищет ли Тэхён решение проблемы или просто снова улетел в мыслях, и это выводит его из себя. Тэхён не отвечает, смотрит куда-то — а потом крепче сжимает руку Чимина и уверенно ведёт мимо незнакомых построек. Чимин в замешательстве следует за ним, в неразборчивом бормотании друга улавливая что-то похожее на: — Сейчас рабочий день, значит, он должен быть в школе… Чимин слышит эти слова, но, кажется, путается лишь сильнее. – Тэ? Куда мы? – он предпринимает последнюю попытку. Но Тэ ему не отвечает – лишь мотает головой, упрямо ведя друга по улицам Тэгу из прошлого. Чимин стискивает зубы, но через силу заставляет себя следовать за Тэхёном. Кто знает, вдруг его странный мозг нашёл выход из ситуации? Тэхён приводит их к железным воротам, охранной будке и зданию, на фасаде которого крупными корейскими буквами написано «младшая школа». Вначале Чимин не видит причин находиться здесь. Школа как школа, таких, должно быть, ещё десятка два в округе можно найти. Он подавляет разочарование: в какой-то момент в нём действительно проснулась надежда. С другой стороны, чего он вообще ждал?.. Он поворачивается к Тэхёну, не до конца уверенный, сумеет ли сдержаться и предложить уйти или просто начнёт кричать — но осекается, не сделав ни того, ни другого. Что-то свербит на самом краю сознания, нечто, промелькнувшее на самом краю видимости. Или некто. Чимин оборачивается со всей стремительностью, на какую способен, устремляя взгляд туда, где, он уверен, он видел кого-то. И готов поклясться, что этого кого-то он знает. На скамейках около школьного стадиона одиноко сидит детская фигурка с задумчиво склонённой набок головой. У ребёнка стандартная стрижка и простая школьная форма. Ничего не говорит о том, что это кто-то знакомый. И всё же что-то необъяснимо ёкает у Чимина в груди, как будто этот ребёнок — тот, ради кого они с Тэ оказались здесь. Стоит этой мысли коснуться его сознания, а сердцу сжаться в непередаваемом чувстве тоски и стремления, как ребёнок поднимает голову, смотря прямо на них. Сердце Чимина ёкает вновь. — Юнги. Он едва не бросается вперёд, позабыв про их с Тэ сцепленные руки, и лишь Тэхён, крепко сжавший его ладонь, предотвращает их разъединение. Эти пятьсот метров до школьных скамеек становятся пыткой. Чимин внезапно ощущает себя одной из снежинок, которых замедлял, чтобы полюбоваться на их неспешный танец. Сейчас же словно кто-то другой делал его шаги медленнее, а расстояние длиннее, чтобы понаблюдать за растущим отчаянием. Но вот они останавливаются, ребёнок на скамейке не сводит них внимательного взгляда, снизу вверх смотря им в лица. Он осматривает Тэхёна, застревает глазами на их с Чимином сцепленных ладонях, потом наконец смотрит на Чимина. У того, кажется, на секунду остановливается сердце. — Вы знаете меня, — утвердительно произносит мальчик. Чимина пробивает дрожь. Если до этого ему казалось, что сердце не бьётся, то сейчас оно колотится где-то в горле, руки потеют, его бросает в жар, и сразу после — в озноб. У него едва получается разлепить пересохшие губы, чтобы выдохнуть тихое и неверящее: — Юнги… Ребёнок хмурится. — Кто такой Юнги? Чимин вздрагивает, отшатываясь. Неверяще моргает, смотрит потерянно. Неужели... ошибся? Снова смотрит в круглое детское лицо. Разрез глаз, губы, да даже припухлые щёки! Это абсолютно точно Юнги. ... Или всё же нет? — Не обижайся на нас, пожалуйста. Мы знаем тебя под этим именем, — внезапно произносит Тэхён, присаживаясь перед ребёнком на корточки, утягивая Чимина за собой. Он заглядывает мальчику в глаза и улыбается своей очаровательной квадратной улыбкой. — Скажи нам, как тебя зовут? Мальчик не спешит отвечать. Оглядывает их вновь, ненадолго задержав глаза на Чимине. Тот чувствует, как волоски на руках поднимаются дыбом от этого взгляда. — Вы странные, вы знаете? — со всей сербёзностью уточняет мальчик, вернув взгляд на Тэхёна. — Думаю, родители сказали бы мне не разговаривать с вами. — Но ты уже говоришь, — беззлобно подмеяает Тэхён, улыбаясь. Ребёнок коротко поджимает губу, недовольно сморщив нос, явно пойманный.— Думаешь, мы хотим сделать тебе больно? В этот момент мальчик почему-то снова быстро смотрит на Чимина, потом медленно качает головой. – Нет. Вы мне ничего не сделаете. — Ого, какая уверенность, – с улыбкой произносит Тэхён. – Тогда, раз ты сам знаешь, что мы не причиним тебе вреда, может быть, сказать имя не так уж опасно? Мальчик обводит взглядом маленьких чёрных глаз Тэхёна, затем Чимина и возвращается обратно. Он жуёт и покусывает губы, явно недовольный проигрышем в словесном поединке. И всё же спустя минуту неохотно произносит тихое: — Мин Сонволь, — он снова смотрит на Чимина. У того мурашки пробегают от прямого взгляда, а ребёнок сразу же отворачивается. — Вы не родители и точно не ученики, – голос звучит утвердительно, без капли сомнений. – Зачем вы здесь? Этот вопрос вдруг отзывается волнением внутри Чимина, он понимает, что, неважно как они оказались здесь, они тут для этого. — Мы!.. Нам нужна твоя помощь! — выпаливает он, пока Тэхён рядом успевает только открыть рот. Друг замолкает, вместе с мальчиком замерев на нём взглядом, в то время как Чимин торопливо выпаливает всё, что может, боясь потерять мысль: — Тэ... Как и сказал мой друг, мы знаем тебя под другим именем. Ты будешь носить его через не- через много лет, когда мы встретимся. В будущем ты… всё забыл. Мы не знаем, но, может быть, ты поможешь вернуть ему память хотя бы о прошлом. Пожалуйста, пойдём с нами. Возможно, это действительно шанс; возможность достучаться до Юнги, протянуть ниточку от Сонволя из прошлого к Юнги из настоящего. И спасти обоих. Сонволь слушает его слова внимательно, не отрывая взгляда всё время пламенного монолога. Когда Чимин заканчивает, мальчик выглядит сконфуженным, куда-то растеряв всю прежнюю уверенность. Теперь он выглядит именно так, как и должен выглядеть ребёнок, с которым внезапно заговорили незнакомцы. – Не смешно, – произносит он насупленно, рассматривая Чимина и Тэхёна. Он снова смотрит на Чимина, на этот раз в голосе обида: – Хватит издеваться. Чимин моргает, не сразу понимая, что мальчик им не верит. Он спешно открывает рот, чтобы исправить ситуацию... – Никто не смеётся, – говорит Тэхён прежде чем Чимин может что-то сказать. Его голос серьёзен, нет и намёка на смешливые нотки, что были недавно.– Мы кое-что умеем, и благодаря этому оказались здесь. Хочешь, докажу? Ребёнок неопределённо жмёт плечом, по его похолодевшему взгляду видно, что он уже не особо настроен к диалогу. Тэхён же переводит взгляд и сосредотачивает внимание на рюкзачке за детской спиной. Секундное сосредоточение, и из бокового кармана аккуратно вылетает детская бутылочка с водой. Она летит прямо к Тэхену, и он без труда открывает её одной рукой, бесцеремонно делает глоток и отправляет обратно к мальчику. Тот наблюдает, завороженно приоткрыв рот, дважды моргает, прежде чем прийти в себя и схватить витающую перед лицом бутылочку. Тэхен улыбается, явно довольный произведённым эффектом. Мальчик же ещё какое-то время попеременно разглядывает то бутылку в собственных руках, то Тэхёна, в руках которого она недавно была. Когда он заговаривает, в его голосе всё ещё есть недоверие, но больше настороженности: — Так вы из будущего? Чимин сглатывает, поспешно кивая. Сонволь кивает тоже, его лицо принимает задумчивое выражение. Глядя на него, Чимин вдруг осознаёт, что по сути вывалил на ребёнка историю о его тяжёлом и даже немного трагичном будущем, – и чувствует вину за это. И всё же... Если это поможет Юнги... — Почему ты думаешь, что я смогу помочь? Вопрос возвращает в реальность. Чимин встречает внимательный детский взгляд, а перед внутренним взором у него – другой Юнги, с колким и настороженным взглядом, закрытый, тревожный и такой одинокий, что хочется выть. Чимин поджимает дрогнувшие губы и натянуто улыбается. — Я не знаю. Просто... Я подумал, вдруг хоть ты достучишься до него? Ведь ты это он, хотя... хотя он уже давно этого не помнит, – Чимин старается не плакать, но голос всё же дрожит, когда в памяти всплывает безжизненноое "Кто такой Юнги?", выбившее воздух из лёгких. – Я знаю, это странно, но если бы ты пошёл с нами!.. Он осекается, видя, как мальчик отрицательно качает головой. В этот момент всё внутри него падает. — Не думаю, что это возможно, — медленно произносит ребёнок. Чимин потеряно моргает и оборачивается на Тэхёна в поисках поддержки — но тот лишь поджимает губы и тоже качает головой. — Я думаю, он прав, Чим, — он кивает на их сцепленные руки. — Мы не до конца понимаем, как эта штука работает, и не можем гарантировать, что вернём его назад. Это слишком безрассудно. У Чимина больно сжимается сердце, а глаза панически расширяются. Желудок сжимается, словно под ногами резко исчезла опора. Хотя на самом деле исчезла надежда. Ведь он же почти поверил, что всё это не случайность, что они вернутся отсюда и помогут Юнги. — Но… как же, — Чимин беспомощно сводит брови, не находя слов, лишь переводя взгляд с друга на мальчика в молчаливом крике о помощи. — Мне очень жаль, — детский голос полон глубокого сочувствия. Чимина снова смотрит на Сонволя. Тот смотрит в ответ, а потом вдруг протягивает руку и кладёт её Чимину на плечо, – и Чимин против воли делает резкий вздох, ощутив мгновенное и совершенно нереальное ощущение спокойствия и безмятежности. Тело становится лёгким, на мгновение в голове нет ни одной печальной или тревожной мысли. Во всём существе укореняется мягкая, тёплая мысль, сказанная чьим-то убаюкивающим голосом. «Всё будет хорошо» А потом Сонволь убирает руку. Чимин моргает, не в силах осознать, что только что произошло. Он смотрит вокруг расширенными глазами, пока наконец не встречается взглядом с глазами мальчика. Тот смотрит в ответ глубоким, серьёзным и бесконечно грустным взглядом, так, словно не просто сочувствует Чимину, но и понимает всё. Это выражения лица Чимин абсолютно точно уже видел – тогда, в будущем, у Юнги. — Ты!.. Чимин задыхается собственными словами. Смотрит на ребёнка, и кажется, только сейчас понимает, что видит. Все слова, сказанные этим ребёнком, внезапно обретают смысл. И это его выражение лица... Конечно, ну конечно! Как он мог не понять. — Ты ведь... давно ты такое умеешь? Сонволь смотрит внимательно, неопределённо пожимает плечом. – Родители не любят об этом говорить, но думаю, с детства. Чимину кажется, он сейчас задохнётся собственным осознанием – либо же просто сойдёт с ума. В голове его стремительно рушатся стены и вертятся шестерёнки, разрывая на клочки старое полотно прежней картины мира. Юнги был уверен, что его создали. Он говорил об этом сам – но не помнил, как это произошло. Потому что этого и не было! Тот ублюдок лишь стёр воспоминания, чтобы получить контроль, заставил Юнги думать, что тот способен лишь разрушать, что его способности приносят лишь боль. Но вот здесь его маленькая копия из прошлого, безмятежный мальчик, дарящий спокойствие своим прикосновением. Кто-то отчаянно хотел сделать монстра из того, кто им рождён не был. Количество эмоций и их интенсивность настолько сильны, настолько переполняют Чимина, что он делает вдох, чтобы прийти в себя — и слышит, как маленький Сонволь делает то же самое. И в этот момент Чимин, кажется, понимает, что должен сделать. — Тогда я прошу тебя, — произносит, открывая глаза. Он колеблется, но всё же протягивает руку и осторожно кладёт Сонволю на плечо. Волна эмоций, захлёстывавшая его, цветным потоком вливается в прозрачно-золотое марево спокойствия и внимательного наблюдения. — Я прошу: запомни кое-что, – начинает Чимин, заглядывая ребёнку в глаза. – Никто не может диктовать тебе, какой ты есть. Кто бы что ни говорил тебе, помни, не они определяют тебя – только ты. С памятью или без, ты всегда будешь собой, и никто не имеет права претендовать на твою свободу, на то, кто ты есть. Никто не отнимет это у тебя, даже ты сам. Запомни это, и сохрани там, где никто кроме тебя не доберётся. Тогда в нужный момент ты найдёшь дорогу к себе. Пожалуйста, сделай это ради своего будущего. И, пожалуйста, переживи это. Долгие мгновения они просто смотрят друг другу в глаза. Чимин чувствует, как спокойное внимание ребёнка переливается позолотой и солнечными зайчиками. Он смотрит на детские черты лица, и не может не вспоминать Юнги, которого оставил в будущем. Боже, он так по нему скучает... — Я дорог тебе, верно? Слова эти, сказанные спокойным детским тоном, сначала рождают бурю смущения и неловкости со вкусом смородины и цитруса, но почти сразу перетекают в розмариновое спокойствие. Какой смысл смущаться, если это правда? Чимин улыбается, смотря на ребёнка, который в будущем вырастет в одного самых дорогих ему людей. — Да, очень, — негромко выдыхает он. Мальчик кивает. Некоторое время остаётся задумчивым, потом кивает своим мыслям. — Я дам вам кое-что, — говорит он вдруг. Он разворачивается, снимая рюкзачок, который странно позвякивает, и Чимин с Тэхёном замечают на одной из застёжек традиционный корейский талисман с нитями синего, чёрного и белого цвета, с вышитыми лотосами на навершиях и несколькими крупными бубенцами, которые и издавали этот мягкий мелодичный звон. Звук кажется знакомым, и Чимин хмурится, припоминая, где мог слышать это раньше. В это время Сонволь отстёгивает талисман и, сложив руки лодочкой перед собой, держит так несколько секунд. В это время не происходит ничего особенного, талисман не меняет цвет, у ребёнка не идут искры из пальцев — но Чимин чувствует, как медленно шевелятся волосы на затылке, а в голове возникает мысль, что происходит нечто особенное. Совсем как когда Намджун молчаливо воздействовал на системный блок. — Держи. Внезапно раздавшийся снова, голос Сонволя заставляет Чимина вздрогнуть и увидеть, как мальчик протягивает ему свой талисман. — Передай это мне, когда вернёшься. У Чимина не получается избавиться от трепета, когда он осторожно берёт в руки маленькую вещицу. Если честно, он ждёт, что что-то случится: он внезапно почувствует смену эмоций, или увидит воспоминания маленького Сонволя, — но в его руке просто маленький лёгкий брелок. — Я сделаю как ты сказал. А это, — Сонволь кивает на вещь в чужих руках, — поможет мне найти путь к себе снова. Чимина пробирает волнительной дрожью. Он смотрит на мальчика и с благодарностью кивает. Он сжимает маленькую вещь в руке, почти благоговейно прячет её в ладони. Обнщает себе не выпускать её до тех пор, пока не отдаст Юнги. Когда он вместе с Тэхёном поднимается на ноги, он чувствует, как вместе с облегчением в ногах щекотная эйфория бурлит в сердце. — Спасибо, — Чимин знает, что все его эмоции как на ладони, но всё равно вкладывает всю искренность в это слово. Мальчик пожимает плечом. — Всё в порядке. В конце концов, я делаю это для себя тоже. Чимин широко улыбается с этих слов. — Сонволь-а! Внезапный оклик заставляет мальчика обернуться, а Чимина с Тэхёном — проследить за его взглядом. Со ступеней школы спускалась незнакомая хорошо одетая женщина лет сорока, следом за ней шёл представительный мужчина чуть постарше, явно муж, а вот дальше… Чимин думает, что ему кажется, но внезапно усилившаяся хватка Тэхена на ладони даёт понять — он не один увидел знакомое лицо. И это заставляет сердце панически сжаться в груди. Позади мужчины и женщины из школы выходит мужчина, чьё лицо калёным клеймом отпечаталось в их памяти после подземной лаборатории. — Кто это? — голос вздрагивает, у Чимина в горле словно образовался ком размером с яблоко. — Кто это, Сонволь? Мальчик оборачивается, и по его внимательному взгляду Чимин понимает, что тот всё чувствует. — Мои родители. И дядя по отцовской линии. Чимин готов заплакать. Боже, нет. — Не говори, — вдруг произносит Сонволь строго, это заставляет Чимина снова посмотреть ему в лицо. — То, что происходит, должно произойти. Сосредоточься лучше на том, чтобы помочь мне там. А я сделаю всё возможное здесь. Чимин моляще сводит брови, в груди болит просто невыносимо. Он готов ослушаться, рассказать всё, лишь бы уберечь маленького Юнги от того, что его ждёт — но ребёнок перед ним вдруг улыбается. — До встречи в будущем, Пак Чимин. Чимина потрясает выражение лица этого ребёнка. Мягкие, спокойные, его глаза передавали уверенность — словно что бы ни произошло потом, он знает, что способен это перенести. Но самое главное — эта уверенность предназначена даже не ему, не этому маленькому мальчику, а Чимину. Прежде чем это осознание окончательно оседает у Чимина в лёгких, Сонволь поднимается со скамейки и, помахав на прощание рукой, направляется навстречу спешащим к нему родителям. Чимин провожает его взглядом, наблюдая, как женщина подбегает к мальчику и, присев, начинает осматривать его и одновременно строго отчитывать, а отец и дядя направляются в их сторону. При виде взгляда последнего у Чимина по спине бегут мурашки. — Думаю, ты согласен, что пора бежать. Чимин сглатывает, кивая абсолютно согласно. — Точно. Они вместе разжимают руки.