Проклятие принца Рено

Принц не исчез, как поначалу подумали все, увидев опадающие на руки повитухи пеленки. Но и легче от этого никому не стало. Повитуха в ужасе посмотрела на комок в своих руках, затем на приготовленную для младенца колыбель у королевской кровати, а затем на самого короля. Король Франс молча встал, позволив наконец другим помочь королеве прийти в чувства, и обошел покои. Не просто проклятие — насмешка! Сразу видно, что ведьма была из варваров, только они способны на подобные бесчинства, только они могут так издеваться над невинными! Многое он смог бы принять с достоинством. Мертворожденного можно было бы похоронить с почестями. Калеке искать лучших лекарей, а если не поможет, развивать силу ума и тактические способности. Слабому умом — наоборот, развивать силу и ловкость. Но это… Он подошел к повитухе, так и не осмелившейся ничего предпринять, забрал у нее новорожденное, пересадил к себе на ладонь и осмотрел. Страшный. Слепой. Весь в клочковатой шерсти. Обыкновенный, беспокойный, крошечный котенок. Первой мыслью было его утопить. Отдать псам — слишком жестокая расправа для несостоявшегося принца, а вот утопить — гуманно, быстро. Избавить род от позора, это — от страданий, королеву от переживаний. Сказать всем, что проклятие погубило ребенка. Зачать нового наследника. Забыть о кошмаре. Котенок неловко шевельнулся в ладони, ткнувшись лбом в чуть согнутые пальцы короля, и тот вздрогнул. Сколько раз за те месяцы, что королева вынашивала младенца, он думал, как будет держать его на руках? А теперь вот — он держит нечто, рожденное его женой, и не может поверить в то, что это — его сын. А вдруг, убив этого, он навлечет проклятие и на следующего ребенка? Вдруг королева будет рожать котят, пока род их совсем не прервется? — Ре… Новорожденного надобно покормить, — заявила вдруг повитуха, все еще не смея поднять взгляд. — Человек или зверь, а все ребенок. Король кивнул, не зная, что возразить, а потом нерешительно провел пальцем по кошачьей голове. Котенок согнул спину поначалу, пугаясь прикосновения, затем затих, распластался на ладони. А потом вдруг начал расти и лысеть, снова превращаясь в младенца. Королю Франсу понадобилось все его мужество, чтобы не выронить и не отбросить от себя своего же сына. Ребенок в его руках мирно спал, будто и не было на нем никакого проклятия, будто и не пугал он только что присутствующих своим превращением. Король отдал его повитухе, обернулся на пришедшую в себя, но перепуганную и обессиленную королеву, и велел: — Найти юному принцу кормилиц и немедленно доставить во дворец. Колыбель и все вещи перенести в свободные покои в другом крыле замка. Предупредить нанятых нянек о проклятии и усилить охрану в замке, чтобы ни одна собака не подобралась к принцу. Служанки, старательно запоминавшие распоряжения, кинулись на поиски тех, кто способен был бы их исполнить, а повитуха, укачивающая ребенка, напомнила: — Окрестить надобно и имя выбрать. Король, сомневавшийся, что церковь примет к крещению проклятое дитя, осторожно ответил: — Принца нарекут Рено.