Проклятие принца Рено

Жан ожидал, что принц Рено будет проверять границы его терпения и дальше, а потому готовился ловить кота после первого же шлепка, но, обнаружив после крика у себя на коленях все еще человеческий зад с красивым, четким и ярким отпечатком ладони, решил, что превращений не будет вовсе. И ошибся. Принц Рено отчаянно дергался, вырывался, кричал и требовал его отпустить, грозил ужаснейшими пытками и казнями и в итоге не выдержал. Жан, приготовившийся уже к десятому шлепку, вынужден был замереть, выжидая, а потом и вовсе опустить, а не обрушить ладонь. Рекс, разумеется, лежать на коленях Жана не пожелал. Он впился когтями в ногу гувернера, тут же извернулся, оцарапал еще и руку, лежавшую до того на спине принца Рено, и только после этого гордо и с достоинством удалился под кровать. Жан ждал. Он мог бы, конечно, вытащить Рекса силой, но царапины советовали не торопиться. Да и какой бы в этом был толк? Пороть кота Жан не собирался, а возвращению принца драка с Рексом бы явно не поспособствовала. Поэтому он поднял с пола ночную рубаху принца, которую тот потерял при превращении, осторожно сложил ее на кровать, а потом решился, заглянул под нее и сказал: — Рекс, тебе стоит вылезти и успокоиться. Мы с принцем Рено еще только начали. Рекс вылезать не спешил. Он попробовал было напасть на приблизившееся к нему лицо Жана, но промахнулся и снова затих. Жану казалось, что прошло не меньше десяти минут, прежде чем тихое шипение под кроватью сменилось вошканьем, а принц Рено наконец потребовал: — Подай мне рубаху. Жан хмыкнул, и ответил: — Думаю, она вам не понадобится, пока мы не закончим, мой принц. Прошу вас, займите свое место. Как ни странно, принц подчинился. Жан с неудовольствием отметил, что за время пребывания в теле кота он растерял почти всю начинавшую набираться в ягодицах красноту, вздохнул и напомнил: — Принцу Рено осталось получить тридцать один удар рукой и двадцать пять — ремнем, из которых десять — лежа самостоятельно на кровати. — Будто я тебя понимаю! — обиженно заметил принц. Жан вспомнил утренний разговор, и пообещал: — Я уделю особое внимание вашим урокам арифметики, мой принц. Думаю, уже скоро вы будете понимать, сколько ударов вам будет полагаться. Он резво шлепнул принца Рено, ставя точку в своей речи, и принц жалобно взвыл: — Больно! — Правильно, — кивнул Жан, шлепая снова. — Ты стал бить больнее, нечестно! — Я бью так же, как и в начале, мой принц. Просто вы успели отдохнуть от первой части наказания. Порка переносится проще, если проходит без перерывов. Это было не совсем правдой. Жан действительно шлепал теперь чуть увереннее и сильнее, чем до того, но принцу Рено решил об этом не говорить. И хитрость его принесла плоды. За время порки ладонью принц обратился в Рекса еще дважды, но только от боли и переживаний, а не по собственной воле, и вскоре снова возвращался в привычный образ и самостоятельно укладывался обратно. Жан гордился этим и радовался в равной мере. Закончив наконец со шлепками, он растер чуть зудящую ладонь, внимательно осмотрел подставленную к нему часть принца и решился, объявил: — Я вижу, мой принц, наказания идут вам на пользу. Ваше поведение уже значительно лучше, чем утром. В качестве поощрения я прощу вам часть непристойностей, которые вы сотворили за день. Прошу вас, перелягте на кровать. Вы получите лишь десять ударов ремнем, которые вам положены по велению короля Франса, и на этом мы закончим. — Вы крайне добры, гадкий Жан, — сквозь всхлипы пробормотал принц Рено, вставая. Жан, решивший уже пожалеть принца и не делать удары ремнем больнее, чем ладонью, вздохнул, подложил под живот Рено пару подушек, не особо заботясь о том, что принцу на них же и придется спать, и взял ремень. На розовой коже едва успела мелькнуть первая красная полоса, а принц уже исчез, уступая место Рексу. Жан досадливо цыкнул, понимая — переборщил. Рекс тем временем принялся старательно вылизывать под хвостом, будто охлаждаясь, и Жану стало вдруг интересно, не покраснела ли и кошачья кожа под шерстью. — Рекс, прекрати, — велел он, отгоняя лишние мысли. — Ты делаешь себе только хуже. Рекс показал зубы и жалобно мявкнул, но хвост опустил. — И хорошо, что больно, — кивнул Жан, стараясь не представлять, как выглядит со стороны, беседуя с котом. Рекс зашипел, демонстративно облизнул лапу и умыл лицо, будто смахивая невидимые слезы, а потом снова обернулся принцем. — Прошу, лягте обратно, — попросил Жан. — Повелеваю не пороть меня ремнем! — попробовал принц Рено. — Ваше слово не выше слова короля Франса, мой принц. Советую вам дотерпеть до конца и не затягивать. — Ты еще пожалеешь, — пообещал принц, утыкаясь лицом в простыни. Жан, рассудив, что пожалеет уж точно позднее принца, выдал оставшиеся удары легче, чем первый, зато быстро и без пауз, крепко вдавливая спину принца в подушки и даже радуясь крикам. Когда он закончил, принц совсем по-кошачьи свернулся в клубок, подтянул так и лежащую на кровати рубаху к лицу и принялся безутешно рыдать, промакивая слезы белоснежной тканью. Зад юного наследника живописно контрастировал со светлым бельем и неплохо сочетался с красным балдахином кровати, и Жан довольно кивнул получившейся картине. Жалость, которая должны была бы проснуться у него к плачущему ребенку, уверенно спала, и это казалось справедливым. — Король и королева все еще на пиру, так что если принцу понадобятся утешения — мои покои расположены чуть дальше по коридору, любой из прислуги вам на них укажет. Принц не ответил, поглощенный страданиями, и Жан позволил себе понадеяться, что до утра его не увидит. — Спокойной ночи, принц Рено, — сказал он, выходя из покоев. — И будьте добры одеться. Слугам, контролирующим ваш ночной горшок, не обязательно видеть последствий того, что они слышали.