Захваченная

Иккинг вытянул у огня уставшие ноги, хмурый и тихий, как пустая могила. Сидевшая напротив мать наблюдала, как он подбрасывает в огонь дров и следит за языками пламени и взмывающими в небо снопами искр, словно способен предсказать будущее от имени богов. Солнце только-только поднималось над горизонтом, и самые быстрые летуны огромной небесной армии готовились к краткому отдыху. Уже, наверное, в сотый раз за последний час он сверился с компасом, пробуждающимся солнцем и картой. Ночью прилетели шесть Жутких Жутей с посланиями от команд, которые добрались до назначенных точек и притаились перед грядущим вечером и обещанной кровавой зарёй. Остались только новости о флоте Эренделла, но в случае сильной задержки Иккинг ждать не собирался. Он вернёт им сокровища по мере сил, но их участие зависело от прибытия и не было особенно нужным — разве что для дополнения к угрожающей демонстрации мощи. Следующим утром с рассветом придёт чёрная туча драконов. К закату Мерида снова будет в его руках. Юноша бросил взгляд на её письмо с корявыми рунами и грамматическими ошибками — и всё же больше, чем бы он когда-либо попросил. Она предоставила уйму сведений, включая то, что у её семьи есть слабо расчерченная карта Конфедерации и намерения проникнуть туда после победы. Что они в сговоре с южными островами и специальными бронированными устройствами разделывают пойманных ящеров. Её отчёт о данных действиях вызвал у него дурноту; мать заплакала, даже Астрид и отец как-то позеленели. Но что причинило больше всего боли — она просила прощения. Писала, что виновата, что в одиночестве чувствует себя беспомощной, что не может остановить их даже изнутри. Что на её плечи свалилось бремя всего случившегося, будто это она довела родных до безумия. — Сын, — предостерегающе проговорила Валка. В свете костра она казалась старше, измученной. — Я должна поговорить с тобой. — Не сейчас, — буркнул он, думая и таращась в никуда. — Другого шанса не выпадет, — тихо призвала к голосу разума она. — Завтра я могу и не выжить. — Не говори так, — юноша стрельнул в неё убийственным взглядом. — Это не перерастёт в!.. — Но может, — перебила. — И мне нужно тебе кое-что сказать. Я бесконечно долго хранила тысячу тайн и они камнем висят на шее, сын мой. Потому услышь меня, если можешь. Иккинг сглотнул, отложив бумаги и сосредоточив взгляд на ней. — Сын… Я прошу простить меня, но пойму, если не захочешь. То, что я сделала… То, что я всегда делала, я делала с мыслью о тебе и твоих интересах. — Мама, если это насчёт того, что было раньше... — Нет. Нет, сынок. Это насчёт того, что происходит сейчас. Когда мы четверо были в Эренделле, я советовалась с отцом и Меридой. Я кивала и соглашалась на твой план — захватить их корабль и поговорить независимо, но я… Женщина сглотнула, и Иккинг всё понял. — Ты изменила план. — Да. — Чтобы?.. — Я сказала Мериде уехать, — прошептала Валка. — Сказала, что ей нужно вернуться за старые стены, сломить их, что она и сделала. Она исполняла роль, данную мной, насильно навязанную мной. Я знала, что они придут, знала, что выкрадут её; и мы с отцом намеревались держать тебя с драконами в стороне, пока её не вернут в Данброх, чтобы она… — Приговорила семью, — юноша выдохнул через нос. — Ты её использовала. Ты ничем не лучше них. Валка поморщилась от его холодного изречения. Видимо, она ожидала ярости, гнева, бешенства и погрома, но он чувствовал лишь истощение. Предательство кислотой поднялось к горлу, мешая заглотить боль. — Я поступила, как, считала, будет лучше всего, и она согласилась, сын, потому что знала!.. — Она знает, что её положение более нестабильное, чем моё. Ты подтолкнула её к ужасным вещам, мама, и, не сомневаюсь, прикрывалась мной. Как она смотреть на тебя сможет, как прежде? Я вот не смогу. Валка подавила оханье. — Но… она помогла нам, ты сам видишь!.. — Да, но теперь я не уверен, по собственной это было воле или из-за твоих манипуляций, — процедил Иккинг, желая встать, но ноги после длительного полёта жутко болели. — Ну правда, мам!.. Ты… Ты это серьёзно?! Она отвела взгляд, кусая губы. — Ты принудила мою жену лгать мне в лицо. Отправила её в волчье логово. Подвергла её жизнь опасности и засыпала обещаниями о её семье. Не так ли? — ответа не было. — Ответь мне! — Да… Да, всё так. И хотя мне жаль, что причинила вам боль, что подвергла опасности её жизнь и, возможно, вашего ребёнка, я не сожалею о своих деяниях. Я посчитала, что так лучше. Отец согласился. И я по-прежнему так считаю. И!.. — Она могла погибнуть, как и все мы. Я потащил сюда почти все наши провинции, отправил на битву, в которой могут пасть тысячи. Люди могут и не вернуться домой. Не говоря уже о нас самих. Она отвернула опущенную голову. — Позор тебе, мама, позор, — Иккинг покачал своей. Взошло красное и обжигающее солнце, окрашивая всё вокруг в розовый — как только что вытащенный орган. — Однажды ты поклялась. Что ты — её защитница, что если, по-твоему, так для неё будет лучше, ты возьмёшь её с собой. Что если я обижу её, ты улетишь вместе с ней. Валка ничего не ответила. — И потом отвернулась от неё. Бросила в полном одиночестве со своим планом и своими секретами. Она понимала, что ты сказала ей — что если она расскажет мне, я её не отпущу. — А что, отпустил бы? — Нет, — тряхнул плечами. — И одним богам ведомо, что бы тогда случилось. Мать цокнула языком: — Твой план был глупым, ты сам знаешь. Они бы её обезглавили, с Беззубиком там или нет. — Этого мы уже не узнаем, верно? — Иккинг ещё раз выдохнул через нос. — Потому что ты в меня не верила. — Я защищала тебя, — прошипела она. — После стольких лет? — юноша говорил с нарочитой лёгкостью, но знал, что так только раздувает костёр. — Какое великодушие, мам. — Я думала, так будет лучше! — Прямо как когда бросила меня, — он одарил её раздражающе самодовольным взором. — В горящем доме. Одного. — Ты… Ты не представляешь!.. — Вообще-то очень даже представляю. Как никто другой. Ты это сделала, — он чувствовал себя Меридой, стремившейся поразить своими стрелами в самое сердце. — Хуже быть уже не могло бы. Ты привела сюда всех этих людей. Ты развязала новую войну, что само по себе просто… ну ничего себе! Все наши споры, все ссоры… Сколько раз ты называла меня эгоистом? Жестоким? Не лучше Драго? И после всего этого тебе хватило наглости выкинуть такое?! Твоё лицемерие просто оскорбительно, мама. Валка сжала губы, каждой чертой лица выражая исступление. — Что ты ей пообещала? За молчание, — как бы сильно ни любил, он не был глупцом. В Мериду он верил больше любого другого, но понимал, что за разумную плату взамен она могла бы держать рот на замке. — Я обещала, что ты простишь ей предательство. Что мы возьмём её братьев на Олух. И что её родители будут жить. — И отец это одобрил? — со смешком спросил Иккинг. — Одобрил. Потому что доверяет мне. — А она доверяла мне. Она верила. В отличие от тебя, в отличие от отца. Она вверила мне свою безопасность. — Но она знала, что я права, сынок! — женщина боролась со слезами. — Она склонила голову и прогнулась. Чтобы не сломаться. — И откуда тебе знать, что это её не сломит? — прошептал Иккинг, бесконечно усталый. С поникшими плечами он приложил ладонь к трещавшей голове. — Мам, я даже близко не представляю, что она чувствует. Если бы меня попросили предать тебя, даже после всего дерьма, после твоего ухода… я не знаю, смог ли бы. А если бы и смог… как… как о таком попросишь? Она испустила горестный вздох: — Я должна была, Иккинг, должна была. Она была единственной, кто мог обеспечить!.. — Она никогда уже не будет прежней. О Хель… Не будет никакого счастливого воссоединения, что изначально было маловероятным исходом. И всё же он надеялся увидеть, как она в слезах кинется в его объятия, умоляя отвезти домой. Соратники возрадовались бы её возвращению, и он представил бы её Дагуру, Хедер и всем остальным как мать своих будущих детей, женщину, что призвала десять тысяч драконов. Он верил в их счастливый конец, которому не бывать. — Как ты могла? — Иккинг не изменял шёпоту, иначе точно разорался бы. — Я должна была!.. — Нет, как… Зачем? — Затем, — заплакала Валка, — что моим выбором всегда будешь ты, сынок. Я бы пожертвовала твоим счастьем в обмен на жизнь и закреплённое положение. — Ты не имеешь права на такие обещания, — юноша прикрыл глаза, чувствуя, как давление нарастает по шее, спине, плечам и превращается в чудовищный лабиринт. — Ты ведь сама понимаешь. Потому и рассказала. — Я… Я знаю, о чём ты думаешь!.. — Очень сомневаюсь. И, говоря на чистоту, у меня нет ни времени, ни сил даже с тобой начинать. Ровно как и у тебя нет права на мои теперешние чувства. Ты предала меня, мама. Предала её, меня и моё доверие. — Иккинг!.. — Довольно. Просто… остановись, — он уронил голову. — Поспи. Наберись сил. Готовься к завтрашнему дню. — Сын, — всхлипнула женщина. — Я не… Я не смогу жить, коль ты не простишь меня. — Если сумеет она, сумею и я. Придётся тебе спросить у неё. Она шмыгнула, утёрла нос покрытой бронёй ладонью и повернулась к своему спальному мешку. — Как бы то ни было… Мне правда жаль. Я люблю её. Но всегда… любила тебя сильнее. — Не беда. Но мой выбор теперь она, мам. Не деревня, не вы с папой, а она. Когда-нибудь я должен был начать новую жизнь с новой семьёй, новой линией. Так бывает, когда заводишь детей, — они вырастают. Находят новую тропу, новый путь. Ты его закрыла. — Она была благословлена богами, Иккинг. — Как и я, — признался он, вызвав чужой изумлённый выдох. — Но боги не менее жестоки, чем милостивы. Спи, — цыкнул. — Я разбужу, когда придёт время. Валка приоткрыла рот с явным желанием выдать очередное оправдание, но что-то в его потемневшем взгляде отняло у неё дар речи. Она улеглась и, тихонько плача, отвернулась. Иккинг нацарапал Мериде последнее письмо и привязал к лапке Эйдена. «Завтра», — он поглядел на рассветное солнце. — «Завтра она снова будет рядом со мной». Где ей и место.

***

— Мальчики! — прошипела Мерида, хватая их и поднимая из постели. — Нам пора, вставайте, вставайте! — Мери? — измученные, они зевали и хныкали. — Тише, давайте, так, молодцы, — она помогла им одеться, разложила тартаны, протёрла их сонные глаза и повесила на спину каждому по узелку. — Скорей, Хэммиш! Тот, как всегда, отставал, натягивая сапожки. — А сейчас тихо, дорогие. Как ягнята, идёт? — с бледными и изнурёнными лицами они зашаркали ногами. — Мери?.. — Доверьтесь мне, ладно? Что бы ни случилось, вы будете целы, это я вам обещаю. — Я хочу тебе помочь!.. — Ты поможешь только, если будете в безопасности, не высовываясь. Когда-нибудь, мальчики, даю слово, я вложу в ваши руки мечи и научу ими орудовать. Но только против ваших врагов, а не беззащитных созданий, слышите? Они, запнувшись, кивнули. — Хорошо. Все за мной. Они прокрались по тёмным проходам для прислуги, затем по потайному туннелю, который вывел к самому верхнему шпилю замка. Пора была безбожно ранняя, и всё же они крались на цыпочках. Несмотря на верное летнее тепло, сейчас ещё было прохладно, и тройняшки раздражённо заворчали от неудобства. Мерида сорвала с пояса клетчатый плед и обернула им братьев, наблюдая за движущимися телами звёзд, что предвещали надвигавшуюся на небо драконью бурю. Кто-то мог бы разглядеть мягкие волнистости, колебания одновременно бившегося о воздух множества крыльев. Она уже слышала, как поднимается ветер, неестественный и слишком скорый. Иикинг с армией пришёл. Ради неё. (Это её ни капли не радовало). Покрепче сжав младшеньких, она прижалась губами к их лбам. От испуга они даже не противились. Шли минуты, восточная окраина леса бледнела с близящимся восходом солнца. Дыхание девушки сбилось, сердце болезненно стучало о рёбра, пальцы сжимались и разжимались на братских плечах. За миг длиной с одно моргание появилась сбросившая невидимость Соласта. Тройняшки ахнули, разинули рты и задёргались в её руках. Издав болезненный всхлип, Мерида обняла дракониху. Та, воркуя и прищёлкивая, стала тыкаться в плечо широкой головой и убирать небрежно заплетённые волосы, чтобы проверить, не ранена ли. Кожу мгновенно согрело естественное тепло, а запах грозы и ясного небесного простора вызывал соблазн сбежать вместе с мальчиками, но она сдержалась. Она отстранилась, и они посмотрели друг другу в глаза, единочасно читая, понимая и изучая. Они поприветствовали друг друга как разлучившиеся друзья, тихо, как смерть, в мягком свете предрассветной зари. К спине Дневной Фурии прикрепили её чудесную броню. Принцесса ощутила тот же рывок, что и в первое своё с ней знакомство — благоговение перед красотой, мастерством, тонкостью. Но от необходимости надеть её, использовать тошнило. Сразу под ней лежали лук, стрелы и острый меч как раз для крючка на бедре. — Пора, мальчики, — прошептала Мерида, подняв Хьюберта. Тот извивался, старался врасти ногами в пол, но уступал ей в силе. — Держись… Вот так, хорошо, — она подсадила рядом Хэммиша и Харриса, и все трое судорожно зашарили руками по друг другу и диковинному седлу. — Мери!.. — Нет, молчите. Соласта, невысоко и помедленнее. Хорошо спрячь их. Дракониха с глубоко укоренённым защитным инстинктом согласно двинула головой. Меж ними разрослось понимание. — Отправитесь в самое сердце лагеря викингов, но не бойтесь. Я буду рядом — мыслями, а позже и лично. Пойдёте прямо к Иккингу, поняли? Не останавливайтесь, пока не увидите его, потом назовёте себя. Только тогда. Всё ясно? Они, дрожа, кивнули. Девушка затянула покрывавший их плед и проверила, правильно ли держатся. — Соласта, береги их. Скрывайся как следует, милая. И спасибо тебе. За них. За меня. За то, что ради моего возвращения боролась до последнего. Белый зверь мигнул голубыми глазами и исчез. Братья с озадаченным возгласом захлопали по ставшему невидимым телу. — Ничего не тяните и не дёргайте. Просто держитесь крепче друг за друга и всё будет хорошо. — Мери, мне страшно… — Никогда не бойтесь, если я за спиной. Я всегда буду рядом, совсем как раньше. Улетайте. Ну же! Дракон умчался прочь. Было видно, как один из троицы потянулся к ней с намерением вернуться, но всех вскоре поглотила тьма. Мерида успокоила ходящее ходуном сердце и облачилась в доспехи, затягивая ремешки и стараясь дышать глубже. Пальцы болели от холода, тряслись от нервов, но клинок на поясе и стрелы за спиной придали уверенности. «Я — Мерида Хэддок. Я летаю на драконах». «Я не потерплю неудачу». Она проскочила обратно вниз, прошла мимо трёх дверей и дважды стукнула в четвёртую. Внутри послышался шорох и ей открыла кучка служанок в передниках и прибранными волосами. Каждая держала по тускло светящему фонарю, готовясь обойти все уголки замка и уничтожить всё, что подвернётся. — Вы знаете, что делать, — пробормотала принцесса, и они, пройдясь по ней оценивающим взглядом широко открытых глаз, бесшумно высыпали во все стороны. Одна девчушка передала ей отданный Мэйси кинжал и ключ, и она продолжила путь по тёмным коридорам. Мерида собралась, ведь бремя того, что необходимо было сделать, вместе с оружием почти нарушали равновесие. Поступь на пути в другое крыло была тихой, сердце грохотало, в ушах так громко стучала кровь, что казалось, будто она летит, а не твёрдо стоит на камне. С щелчком дверь отворилась, и девушка прокралась внутрь. Кинжал идеально помещался в ладони, но из-за пота она передвигала пальцы. Пот выступил над губой, на лбу, шее и стекал по спине. Она была благодарна за переставшие шататься колени. «Сделай это. Сделай, пока не упустила шанс. Сейчас!». Со скоростью молнии Мерида вонзила клинок в ничего не подозревающую жертву на кровати… К сожалению, кое-что жертва всё же подозревала: Мурта Маккензи с рыком отскочил в сторону и метнул ей в лицо тесаком, вынудив с немалым усилием отразить его собственным оружием. От расколотого черепа спасли чистые рефлексы. Лорд стоял перед ней по другую сторону кровати, одетый в одни свободные штаны. Оба тяжело дышали, глаза и лезвия блестели в темноте. — Мне стоило догадаться, — холодно посмеялся он. — Этот зверь тебя испоганил. Надо было прирезать тебя прямо в его постели, дать горю подстёгивать твою мать к безумию. — Не смей заикаться о моей матери, — выплюнула она. — И о моём муже! — Он выродок, девчонка, а ты — его шлюха. — Сам-то кто? Драконий палач, от чего ещё и получаешь удовольствие. — Они чудовища, но и ты не лучше, — Мурта вынул из ножен длинный меч, и она последовала его примеру. — Ну давай, сучка. Пущу тебя на корм драконам, которых ты так любишь. Привыкшая нападать первой, Мерида стала рассекать темноту стремительными и беззвучными ударами. Мечом он владел, признаться, очень неплохо, но всё же он не был благословлён Фрейей, любовницей и убийцей в одном лице. Потеряв от плеча кусок, мужчина издал задушенный стон. — Правда сделаешь это? Со своими людьми, кланом своих земель? — Я остановлю всё ещё до начала. Но ты стоишь на пути. — Значит, убьёшь меня? После всего, что я сделал? — Ты только усугублял. Маме не следовало ни узнавать тебя, ни принимать твою ложь за чистую монету. Охватившее её умопомрачение отчасти моя вина, но и твоя тоже. Я принесу мужу твою голову как воздаяние за его соплеменников. — Мы покончим с ними, выживу я или нет, — прорычал Мурта, отчаянно наступая с дикими взмахами, от которых хватало расстояния уворачиваться. После удара, на который использовался весь её вес, меч застрял в столбе кровати. Чертыхнувшись, Мерида бросила его и отскочила назад, пока противник не загнал её в угол. Кинжал по-прежнему был под рукой, и, доверившись своему облачению, она подступала, подступала и подступала, в конце концов полоснув по чужому запястью и обезоружив. Он ударил её кулаком в висок, и мир покачнулся, лишая равновесия. Упавший клинок попался под ногу, и она растянулась на полу. Руки Маккензи были скользкими от испарины, однако он вдавил большие пальцы ей под горло, заставив метаться и царапать ему кисти. Ничего не добившись, девушка вытянула руки и попыталась ударить ногой, но его вес придавил всё тело. Зрение стало мутнеть, в лёгкие перестал поступать воздух, от осознания провала разумом завладела паника. Пальцы сжались вокруг рукояти обронённого кинжала. Остриё прошло сквозь глаз как горячий нож сквозь масло, задело глазницу и надавило на неё. Мурта закричал в мучениях, словно кролик в безмолвном лесу, чья лапка угодила в петлю. Он отполз назад, одной рукой держась за торчащий кинжал, а другой ища что-нибудь, что сойдёт за оружие. Ловя ртом воздух, Мерида попробовала подняться. Мужчина поймал её за ногу, отправив обратно на пол. Вопли звенели в ушах, но она взбрыкнула, как кобыла, и дала ему по глотке, моментально заткнув. Дёрнувшись вверх, с громким треском освободила воткнутый в дерево меч и, сдавив коленями чужие бёдра, занесла его над головой. — Натерпишься ещё, — выплюнул лорд. — Мерзкая подменённая сука! — Может, и так. Но только после тебя! Мерида вонзила меч ему в грудь, и остриё скользнуло по рёбрам. Задыхаясь и истекая кровью, Мурта забился в конвульсиях. Она встала, не обращая внимания на заляпанную красным белую броню, и чуть не поскользнулась на образовавшейся луже. Вернув кинжал, она вытерла остатки глаза о простыню, затем так же очистила меч и сунула в ножны. В знак небольшой мести она дала трупу пинка, оступилась и схватилась рукой за тумбу. Зеркало из полированного серебра в слабом свете из окна отразило бледное лицо, испачканное кровью. Было невозможно отдышаться, а щёку пекло при каждом ударе сердца, мир вокруг так до конца и не выровнялся. Стоило ей хоть немного перевести дыхание, послышался сигнал тревоги. — Вторжение! Северяне! — доносилось отовсюду. Шотландцы заметили приближение драконов. Иккинг пришёл.

***

— Боже правый, — возроптал один мужчина. — Они как чума… Утренний свет принёс крики тысяч драконов, рисовавших собой горизонт. Они заслонили солнце, словно полчище перелётных птиц. Кто-то упал на колени и начал молиться, а чудища тем временем окружали весь замок. — Кто-нибудь, найдите королеву! — Приготовить орудия! — Нет, ждём распоряжений! Сотрудничество кланов живо превратилось в струсившую толпу. Многие бросали оружие в грязи и задавали дёру как можно дальше, перед лицом верной смерти позабыв про честь и достоинство. Мерида, покрытая чешуёй, кровью и окутанная предсмертным хрипом Мурты Маккензи, шагала по общей площади замка. Конечно, нужно было уйти через комнаты для прислуги, как по её приказу сделали другие девушки, но она пока не могла уйти. Только после того как попытается в самый последний раз избавить всех от кровопролития. Элинор была уже в своих сияющих доспехах. — Мерида… — Мама… — Что… или, точнее, кого ты на себя надела? — она выгнула тёмную бровь на брызги крови на блестящей драконьей коже и почти что улыбнулась. — Мурту Маккензи, — признала Мерида. — Убить его оказалось легче, чем я ожидала. Мать на миг замолчала, затем едва не беззаботно вопросила: — И зачем же ты его убила? — Потому что он влиял на тебя. Нашёптывал тьму тебе на ухо, а ты была так слаба, что слушала. Теперь ты сильна и должна услышать меня. Замок сотрясался от шума, звона, голосов ищущих убежища людей. — Останови это, — разбито и встревоженно велела принцесса. — Останови сейчас же. Закончим всё здесь. Я попытаюсь добиться смягчения наказания от Хулиганов, а ты должна найти счастье где-нибудь ещё. И, надеюсь, когда настанет час, один из мальчиков вернётся и заполнит оставленную тобой с отцом дыру. Мама склонила голову на бок, будто слушала вполуха: — Хочешь… чтобы я остановилась? — Я такого не хотела, — шёпотом ответила Мерида. — Никогда не хотела. Не хотела замуж, идти на войну, уезжать. Не хотела, чтобы ты стала причиной стольких смертей и отправилась за мной. Ты всё пытаешься мне помочь, мама, но всё рушишь. Прекрати же. Пока не убила нас всех! Ей стоило бы извиниться, но горячее и отравляющее предательство засело в груди. — Ты убила Мурту, потому что думала, что он влиял на меня? — Он предоставил тебе охотников и судна, полные металла и оружия. Он обещал вернуть меня тебе, и за это я благодарна. Он продолжал давать обещания, но был червём! — сорвалась на крик она. — Мой муж здесь и он убьёт!.. — У тебя нет мужа!!! — закричала Элинор в ответ. Девушка на мгновение вновь почувствовала себя маленькой. — Есть! И он здесь с тысячами викингов верхом на тысячах драконов! — она запыхалась, уронив руку на эфес меча. Она не занесёт его, если сумеет помочь. Однако дикий и безумный взгляд матери не мог не внушать страха. — Я — Мерида Хэддок из племени Лохматых Хулиганов, из Данброха, ото всех нас. Нам предначертано было стать чем-то большим, чем родные дома, и это было нелегко, да, но значило, что мы можем двигаться вперёд как нечто иное. Мам… Умоляю тебя… остановись. Останови всё, пока не поздно. Королева испустила мучительный вздох. Выпрямившись во весь рост, она твёрдыми шагами приблизилась к дочери, заставив ту попятиться назад. Она заключила её в объятия и крепко сжала. — Мам? — А я ещё надеялась, что спустя столько времени… ты вернёшься собой прежней. Но ты уже не та, что прежде, не так ли? — Мам!.. Элинор отпрянула со слезами на глазах. — Ты не моя Мерида! Не моё дитя! Ты самозванка! — Мам, нет, стой!.. Мерида ожидала, что её встряхнут, дадут пощёчину, может, даже ударят. Ожидала, что накричат, но это тихое бормотание почему-то было гораздо хуже. И то, что на неё занесли меч, было определённо хуже. Если бы она не взялась за собственный меч ранее, сейчас лишилась бы части ключицы и истекла бы кровью на полу. Несмотря на отражение, удар вышел неаккуратным и несвоевременным, а мать использовала весь свой вес. Она резко подняла руку, чтобы сдвинуться вперёд. Два металлических конца со скрежетом царапнули друг друга, и она откатилась от удара сверху вниз. — Мама! — Элинор приступила к новой атаке, так бешено размахивая мечом, что Мериде оставалось только отскакивать и обороняться. — Перестань! Что ты творишь?! В тупике воли и стали свирепый взгляд женщины пронзил до костей. — Я твоя дочь! — даже с нынешней сдержанностью лучшим мечником оставалась она. Сталь вновь скрестилась, звук эхом отдался в ушах, и она чуть не заплакала, не поддалась дрожи в коленях, не согнулась и не упала. Но не посмела бы. Снаружи, у драконьей ямы, раздался взрыв, и крик Ужасного Чудовища отвлёк Элинор так, что Мериде удалось подлететь и толкнуть её наплечником в грудь. Ахнув, королева ослабила хватку и Мерида шлёпнула головкой меча по её запястью. Меч с лязгом упал. Прокрутив переданный мужем клинок, она приставила его к горлу матери. Рука не дрогнула, пусть всю её и била дрожь. Её мама, её чудесная мама, что оставалась гордой и нерушимой даже обросши медвежьей шерстью, смотрела на неё, как на ничтожество. Рука ослабла, и она жалобно всхлипнула: — Мама, прошу тебя… — Ты не моя дочь. Моя дочь никогда бы не отвернулась от своего народа, от нас. Ты опозорила свою родословную, свой клан и меня. — Мам!.. — девушка выронила меч, получив рану, для которой никакое оружие не требовалось и от которой не будет крови или синяков, но от которой непременно останется шрам. — Подумать только, я надеялась, тебе хватит сил избежать подобной глупости. Я так в тебя верила, моя несгибаемая девочка, — холодные и уверенные шаги снова вызвали желание отступать, хотя обезоружена из них была именно мать. — И вот мы здесь. Ты пала, дитя. Ради демона варварского отродья. Покорна их воле, точно безмозглая шлюха. — Мама! — всхлипы переросли в горький плач, который уже было не остановить. — Однажды ты назвала меня зверем, — прошептала Элинор, и взор её был острее кинжалов. — И ты обернула меч против нас, разрезала нашу связь прямо посередине!.. — Я починила это! — задыхалась Мерида. — Правда, я починила!.. — Уж лучше бы ты бросила меня гнить в теле медведя, — женщина продолжала надвигаться, и она споткнулась, затрудняясь сразу подняться. — Это куда милосерднее твоей измены! — Мам, перестань! — Ты бесчестье. — Мам!.. — Ты унизила меня. Боже, как я могла дать тебе жизнь, не понимаю. — Хватит! Королева застыла, уничтожая её взглядом. — С самого твоего рождения я старалась направлять тебя, вести, вырастить лучше остальных. Ты боролась во всю мочь, дитя, с момента, как я произвела тебя на свет. Никогда ты не могла делать как сказано! Ни разу! И вот теперь снова за своё! Ты всё только рушишь, всегда только!.. — Довольно! — вскрикнула Мерида аккурат в тот момент, когда заскрипели стены и посыпались пыль и мелкие обломки. Она вскочила на ноги и вытянула руку с мечом. — Иккинг здесь! Он пришёл за мной! Отзови войско или погибни вместе с ним! Элинор ощетинилась: — Нет. Я никогда не отступлюсь. — Мама, — продолжила едва слышно. — Ты поступила так ради меня, чтобы вернуть меня домой. Теперь я прошу тебя, пожалуйста, остановись. Я могу всё исправить, могу восстановить Данброх, могу!.. — Единственное, что ты всегда делала и будешь делать, это тянуть нас на дно. — Я воевала с ними раньше! — знакомая вспышка гнева вытеснила растущий узел страха. Мерида позволила ему подняться, забурлить, поглотить себя, исказить и ослепить ко всему прочему. — Пока ты сидела в землянках, плакала и дрожащими руками перевязывала солдат, я сражалась! Всегда решать выпадало мне! И я решила. Мой выбор — объять всё, что я есть. Я — Мерида из клана Данброх, потомок королей Альбы, жена Иккинга из рода Хэддоков и племени Лохматых Хулиганов, а также будущего вождя и конунга Конфедерации викингов; благословлённая богиней, Валькирия, наездница Дневной Фурии, Подмёныш, воительница, принцесса, храбрейшая среди нас! — голос звучал громче с каждым словом, каждым титулом, словно ещё одна корона на голове, подвешенный на шее успех, побуждающий идти вперёд. — Я всё, чем мне когда-либо было суждено быть. Отступись, мама, или сразись со мной. Новый залп сверху заставил стропила задрожать. Мать с дочерью повалились на пол и попытались откатиться подальше от вдруг отколовшихся кусищ крыши. Несколько столов главного зала разлетелись на щепки, пол треснул, а троны превратились в обломки. Мерида от шока разинула рот, потом принялась искать глазами маму, окликнула её, прикрывая глаза от пыли. Тут что-то потянуло её вбок — Элинор схватила её за челюсть и ударила затылком о каменный пол. Второй за сегодня удар по голове. Девушка оторопела, но на сей раз среагировала быстрее, без раздумий нащупав на бедре кинжал и выхватив его. Порез на щеке никак не украсил жуткого вида лик, но, похоже, ничуть не помешал матери вцепиться ей в горло. Глаза её поблекли, как у медведя несколько лет назад. «Она убьёт меня!», — подобная мысль уже приходила ей в голову во время злополучной встречи с Забиякой и только что не заморозила. И она не сомневалась, что сейчас угроза столь же реальна, сколь и тогда. Поёрзав, Мерида ударила её по щеке, затем надавила на горло. Из-за веса кольчуги и доспехов потребовалось немало сил, чтобы оттолкнуть женщину и нависнуть над ней с кинжалом в руке. — Ну давай, — выдохнула Элинор. — Сделай это. Вырежи моё сердце. Ты и так это уже сделала, сейчас будет не так больно. На глаза навернулись свежие слёзы. — Никогда. Ни за что. Я отказываюсь. Потому что это не война, нет. И в конечном счёте у неё всегда был выбор. Спрятав меч, Мерида со всех ног побежала к дверям, через которые входила и выходила всю жизнь. Целая эпоха пронеслась под веками: всё время, что она провела в этом замке, приходя и уходя, сражаясь и обучаясь, развиваясь и всегда возвращаясь в место своих предков. Она оживила в памяти каждый прекрасный миг и каждый болезненный, каждую секунду, ступив в ужас боя. Шум пошатнул, люди толкали её, пробираясь дальше в отчаянной надежде на защиту. В глубине души она знала, что если он падёт, она отстроит его заново, лучше и крепче. Крики отбивались от стен. Мужчины в разноцветных килтах собирали оружие из драконов — большая часть которых была испорчена, но оставшееся, несомненно, только увеличит число жертв с обеих сторон. Они размахивали мечами и щитами, секирами и луками, а викинги спрыгивали за практически бесполезные оборонительные стены с целью нанести удар в кровавой схватке, сопровождавшейся грохотом доспехов и боевыми кличами. Над всеми ними роились всевозможные крылатые звери, пронзительно визжа и каркая, и орошали замок адским огнём. Когда-то они её пугали, сейчас же она чувствовала лишь облегчение. В паре футов слева в землю вонзился ряд шипов. Мерида понимала, что нужно найти кого-то, кто отведёт к Иккингу, добраться до самого мощного оружия и остановить всё, пока замок не спалили дотла. Но внимание привлёк вскрик боли и ярости из ямы на заднем дворе, и там, решила, она нужнее, пусть и продолжала искать в небе переливающуюся тёмную чешую. Горцы почти исчерпали запасы пленённых драконов, избавившись от обоих Пристеголовов и Ужасного Чудовища. Громмели от слабости не могли и подняться, а двое Змеевиков топали и шипели на любого, кто попадался на глаза. Мужчины сновали мимо клеток, подбирая бочки, оружие, взрывчатки и перекрикивая гам сражения. Мерида молча обходила их, едва замечая, пока не начала втыкать в замок кончик кинжала под возмущённые возгласы о том, что это она делает. Кто-то схватил её за плечо, и она без промедления одним резким движением перерезала горло человеку Маккензи, и тот рухнул на колени. Возгласы усилились, и руки плохо слушались — пытаясь освободить Змеевиков спиной к врагу, она представляла собой отличную мишень. Со свистом втягивая воздух в унисон с драконами, она почувствовала чьи-то руки на талии и взвизгнула, когда её стали уносить прочь. Девушка подцепила ногу нападавшего своей, дёрнулась вперёд и, подскочив после падения, обнаружила его тело испещрённым тремя шипами, как игольница. Не без дрожи она подняла благодарный взгляд на зелёно-голубой окраски дракона и бросилась к следующему замку. Громмели не сдвигались с места, да и Змеевикам было не улететь с их безжизненно обвисшими рваными крыльями. Если не довести их хотя бы до лесной опушки, они обречены. — Идёмте! — Мерида как могла приподняла Громмелей за животы и погнала к выходу. Путь к дикой местности значительно облегчили агрессивно настроенные Змеевики и ещё одна разрушенная стена. — Оставайтесь тут, ладно? Я вернусь, вернусь, обещаю, со всей возможной помощью, но оставайтесь тут! Принцесса развернулась и вниз по склону побежала назад в жерло безумства. «Вперёд, вперёд, вперёд», — твердила самой себе, проталкиваясь между воинами. Она точно не знала, куда направляется, но знала, что стоит идти к парадному въезду. Сердце стучало в такт шагам, дыхание замирало при каждом парировании встретившегося на дороге меча, при каждом уклонении от лезвия топора. Звук падающих звёзд, огонь катапульт, смерть свыше задержали Мериду. Не в силах удержаться, она подняла глаза и увидела чернильную полосу Беззубика, перед которым — мессией рептилий, лидером, вожаком — расступалась огнедышащая туча. Ударная волна, уничтожившая корабль в гавани, пронеслась по полю рати, отчего некоторые потеряли равновесие, а весь мир, казалось, содрогнулся. Позабыв про внимательность, девушка споткнулась, задела плечом другого солдата и получила стрелу в бедро. Прокряхтев от боли, она ещё раз взглянула на накренившийся мир и едва устояла на ногах. Какая, однако, ирония: первая лучница Альбы и, возможно, Архипелага, поражена шальной стрелой. Основной удар броня приняла на себя, но наконечник засел глубоко, и в пылу битвы такое не вытащить — придётся вырезать позднее. Она пронзила мечом ещё одного, не зная толком, кто он и откуда, позаимствовала брошенный щит и, хромая, в ярости и дикости пошла дальше. Очень скоро щит пригодился, когда Мерида увернулась от булавы, и раненая нога подкосилась. Казалось, повсюду бурлило удушающее драконье пламя — судя по жару и запаху, Ужасное Чудовище. Она неистово замахнулась и, не думая, отрезала кусочек плоти от руки дичайшего на вид бойца с рыжими волосами и шрамом на лице. Он поморгал зелёными глазами, затем обнажил в широкой улыбке зубы и рассмеялся: — Сестрица! На кратчайшую долю секунды Мерида испугалась, что каким-то образом проскочила на многие годы вперёд и на неё с такой необузданностью глядит Хэммиш или Хьюберт. Следом снизошло осознание, что человек напротив говорит на северном, глаза у него не цвета озёр и он ей явно не родич. — Ты кто такой? — заскрежетала зубами она. — Знаешь моего Иккинга? — Знаю ли я его? То есть он не рассказывал тебе обо мне? — воин, кажется, слегка приуныл. — Типично для Иккинга! Ну да ладно, у нас ещё будет время наверстать! Он снова рассмеялся, и Мерида, поморщившись, уклонилась от очередного летящего топора, во благо короткой беседы чуть не пожертвовав куском щеки. — ЭЙ!!! — мужчина повернулся в сторону, с которой бросили. — Я тут с сестрой поговорить пытаюсь! — и метнул вынутый откуда-то нож обидчику промеж глаз, вмиг превратив в никчёмную груду конечностей. — Так на чём мы остановились? — Иккинг! Мой муж! — А, да! — посмеялся он. — Познакомься с моим Ищейкой! Эге-гей, Дружище! Оглянувшись, девушка увидела дракона, чей хвост разветвлялся на три заострённых конца и неудержимо бился во всех направлениях. Ящер издал клич, и хвост скрутился в косу, поразив в грудь троих горцев и убив на месте. Дыхание застыло у них в лёгких, тела чудовищно раздулись от некоего яда, кожа стала чёрно-серой и склизкой. — Дружище, нам здесь надо любящие сердца воссоединить! — пока наездник смеялся, Мерида молилась, чтобы это не оказалось уловкой. Она дала животному отличить свой запах от драконьей чешуи и крови и смириться с её присутствием. Взобравшись ему на спину, она в ожидании посмотрела на рыжего приятеля, но тот лишь широко улыбнулся: — Отправишь его назад, как отыщешь Иккинга! О, и попроси его рассказать всё о Дагуре Остервенелом! Принцесса поймала себя на том, что смеётся — пронзительно и немного истерически, и новый знакомый чуть ли не запрыгал на месте, как малое дитя. — Подходит, — заключила наконец. — Я Мерида Хэддок. — Да я знаю, — хохотнул он. — Рад встрече, жена моего дорогого брата. — Прости за руку, — она указала на кровоточащую рану, но он только отмахнулся, словно не замечал её. — Просто вернись уже к Иккингу, пока он совсем не сбрендил! В нашей семейке места хватит только одному безумцу! Мерида зажала коленями бока зверя с тройным хвостом, и тот взлетел. — Договорились! — заверила она, поднимаясь над землёй, и стала искать ту самую тёмную тень. Бедро, помогающее удержаться в седле незнакомого дракона, горело, но всё же свалиться на смерть было бы гораздо хуже, и она тихонько извинилась за неумелое с ним обращение. — Сделай то, что у тебя выходит лучше всего. Найди Альфу! Отвези меня к Ночной Фурии. Ищейка пригвоздил её взглядом ярко-красных глаз, подходящим и её волосам, и волосам его наездника, и, похоже, всё понял, нырнув в хаос драконов и викингов. Она вцепилась в его шею, не в состоянии следить за происходящим от бьющих со всех сторон крыльев, и с застрявшим в горле криком помчалась сквозь рой чешуек, шкуры, зубов и огня. Потом дракон пронзил собой облако, и Мерида охнула от недостатка света, проморгавшись от влаги в глазах. Они поднимались всё выше и выше, прорываясь в священное пространство между небом и неизвестностью внизу. Давно не бывав на такой высоте, она задыхалась, но не переставала выискивать Соласту или Беззубика. Это, стоило признать, была самая светлая мысль. Ищейка с лёгкостью перемещался сквозь серый пар и знал, что лучше места спрятаться для Фурии, чем самые высокие облака, не найти. Отсюда можно пикировать вниз и уничтожать любую тварь. В конце концов Иккинг должен будет набрать такую высоту, чтобы оценить преимущества внизу, и тогда они встретятся. При этой мысли сердцебиение наконец замедлилось, половина ужасов и боли осталась позади. Впереди их ждали новые трудности, попытки найти опору, возродить отношения друг с другом и островом. С Валкой дела были шаткими, в груди до сих пор пылала злоба за манипуляции и интриги. Она врала Иккингу прямо в лицо, не поделившись подробностями итогового решения. Одни боги знают, как он отреагирует на такое душераздирающее предательство. Отец раскаялся в своих прегрешениях, братьев заставили творить с драконами неописуемые вещи, а теперь они вынуждены будут поселиться в уже переполненном доме. Она убила человек десять, пошла против крови, а мать очернила её злословием, которого от неё не ожидали. Она не могла даже до конца постичь те страшные выкрики, что резали глубже любого ножа до самой кости. И дня не пройдёт, чтобы ей не вспомнился этот полный ненависти взгляд. Она была уже не той женщиной, на которой он женился и с которой был в Эренделле. И к концу дня она будет другой. Быть может, — от собственных предсказаний скрутило живот — она уже не та, что ему нужна. Горло сдавило, когда облака расступились, открывая нечто кружащееся и совершающее опасные пике внизу. Ищейка летел вперёд, издавая ряд требовательных зовов. И она знала, что именно он зовёт, что ищет, что покоится под морем непознаваемого царства облаков. И в мгновение ока он появился. Взмывая вверх, Беззубик расправил крылья и закрыл солнце, став лишь силуэтом, безмолвным обещанием, навязчивым предвестием смерти. Целый свет перестал вращаться, её сердце перестало биться, кровь в жилах перестала течь. Все её раны, обливающееся кровью сердце и всё тело на миг перестали существовать. А в следующий она уже во всё горло кричала: — Иккинг!!! Мерида как душевнобольная размахивала руками, привставая со слишком широкого для себя седла, хотя чёрно-жёлтой чешуи Тройного Удара невозможно было не заметить. Они с драконом метнулись со скоростью, за которой глаз просто не мог уследить, и очутились прямо перед ней. Из глубокого пореза на его лбу шла кровь, а шлем затерялся где-то внизу, после того как он стянул его, чтобы лучше разглядеть среди хаоса её яркую голову. Его губы шевелились, но вместо слов выходили лишь выдохи облегчения — она здесь, живая и ждёт его. — Хвала богам, Один, спасибо, — почти неразличимо произносил он, давясь смесью эмоций. — Спасибо Тору, Хеймдаллю, Бальдру, Фрейе, Локи… Всем спасибо, спасибо, спасибо. — Иккинг! — воскликнула ещё раз девушка. Она была слишком счастлива, чтобы плакать, но чувствовала, что может вот-вот начать. Он отвёл голову Беззубика в сторону, отчаянно протянул руку, всё ближе и ближе… И они соприкоснулись. Их пальцы переплелись, её пульс бился под его обтянутой перчаткой ладонью. Он надеялся, что нащупанная им липкая кровь принадлежит не ей самой. Она крепко стискивала его, почти смеясь и наклоняясь из седла несколько больше, чем он одобрил бы. — Мерида, — прошептал юноша. — Ты в порядке? — Я… Да не очень, — бездыханно признала она. — А ты? — Нет, — согласился. — Хотя сейчас получше. Она вымученно посмеялась и с дрожанием кивнула. — Умоляю, скажи, ты нашёл мальчиков? Мои братья, ты нашёл их?! — С Плевакой, целы и невредимы. Он меня на всю жизнь возненавидит, но я заставил его с Ворчуном с ними посидеть. — Слава Богу. Прости меня, Иккинг, это всё я виновата! — Тише. Не кори себя, Мерида, это были не твои решения. — Мне следовало быть добрее, проявить милость, а не озлобленность тогда, на свадьбе. Следовало лучше стараться это прекратить, разрушить больше ещё до начала. Я пыталась, пыталась!.. — Успокойся, — скомандовал Иккинг, сжимая её пальцы. — Ты столько всего сделала, Мерида, столько всего. Это я должен извиняться. Я должен был лучше защищать тебя от твоих людей и маминого влияния. Должен был больше бороться и вернуть тебя до того, как тебе пришлось делать боги знают что, дабы нам помочь. — Ты… Валка рассказала тебе? Он покачал головой: — Я знаю, это не твоя вина. Она не сломается, только не здесь и не сейчас, когда им ещё нужен боец, воительница. Всё, чего ей хотелось, это броситься ему на шею и выплакать все слёзы до единой, но времени не было. — Залезай, — Иккинг указал на место впереди. — Беззубик позовёт Соласту, потом останешься с Плевакой. — Чёрта с два! — не сдержала пыла Мерида. — Там мои люди! С обеих сторон! Надо это остановить, а для этого нужны мы оба! Внизу прозвучал ещё взрыв, за ним последовали пронзительные крики. Облака озарились жёлтым и оранжевым светом, будто плыли над самим Адом. В каком-то смысле так оно и было. — Я не могу пустить тебя туда. Мерида, любимая, пожалуйста. Ради меня, прошу, спрячься и не высовывайся. Его взгляд выражал больше любых слов. Хоть раз дай мне спасти тебя. Дай мне укрыть тебя от большего кошмара. — Я могу и не спешиваться, но не могу всех просто бросить! — в панике она перескакивала с одного языка на другой. — Я не трусиха, Иккинг! — Хель, Мерида, ты думаешь, я не в курсе?! Но ты моя жена, чёрт побери, моя! Ты единственное на этом свете, что я хочу сберечь, и!.. Пожалуйста, пожалуйста, поверь в меня; в то, что я всё исправлю. Прошу, любовь моя, не иди обратно. Она затрепетала всем своим существом. — Я должна, должна, прости, прости, муж мой, я обязана. Прошу, пойми. Поверь в меня! Поверь в наших драконов и людей! Поверь в нашу судьбу! Он возвёл глаза к небу, и от его дрожащего вздоха двинулась нагрудная пластина. — Иккинг. Иккинг, пожалуйста… нам ведь суждено было встретиться, пожениться… — Не смей, — взмолился он, начиная сдаваться. — Не поступай так со мной. Прошу, жена моя, свет моей жизни, не поступай так со мной, с нами. — У меня нет выбора! Либо вместе, либо вообще никак, муж! Мы — команда, ты и я, две земли и два народа объединились нашей женитьбой, нашей жертвой! Я должна пойти, чтобы стоять подле тебя с гордостью! Поверь мне! — она сама раскалывалась, прямо по центру. — Поверь в нас, богов и наши переплетённые нити. Иккинг испустил в небо досадный крик. — Ты же обещала! Обещала мне! — И не нарушу обещание! Я не оставлю тебя ни в этой жизни, ни в другой, Иккинг! — Ответь мне только на один вопрос, прежде чем… пойдёшь. — Всё что угодно. — У тебя шла кровь? — Я… Постой, что на этот раз? — Лунная кровь была? Ты… Ты беременна, Мерида?! — Что? — она чуть было не рассмеялась нелепости происходящего. — После всего вот этого? Нет! Он выглядел в равной мере успокоенным и огорчённым. Мерида не знала, как ответить на его очевидную грусть и, пока могла, проигнорировала её. — Я сомневался. Ты… Ты была такой усталой в Эренделле… — Нелегко было через это проходить. Я и сейчас устала, чтоб ты знал! Тут объявилась Соласта и без лишних церемоний лапами нагнула морду Тройного Удара, чтобы быть на одном уровне с наездницей, и последней пришлось отпустить руку Иккинга. Одолженный дракон рычал и ворчал, но позволил такую вольность, и девушка крепко обняла её со смехом облегчения. — Спасибо, что забрала мальчиков, — пробормотала на ухо. — Рада, что ты вернулась, девочка. Дневная Фурия ответила своими привычными звуками, лизнув её в щёку раздвоённым языком. Я тоже рада. — Ищейка, — сказала она, подтолкнув Соласту вбок. — Не мог бы ты помочь, мой новый друг? Заплетённый хвост осторожно обхватил её пояс и пересадил с плохо подходящего седла на её законное место. В почтении двинув головой перед предводителями, дракон исчез во мраке внизу, чтобы помочь Дагуру в бою. — Ты ранена, — ахнул Иккинг, заметив торчащую у неё из ноги стрелу. Мерида, почти не слушая, кивнула. Никогда ещё возвращение не казалось таким правильным, таким могущественным, таким извечным. Она пристегнулась и кинжалом отпилила половину стрелы, зашипев, когда наконечник погрузился глубже. В небе она чувствовала себя по-королевски. Королева облаков. Ей всегда нравилось, как это звучит. — Муж, — настал её черёд протягивать руку. — Ты со мной, навсегда, так? — Чтоб тебя! — рявкнул он. — Мерида!.. — Ты либо со мной, либо против меня! — она вскинула их сцепленные ладони. — Выбирай! Решайся! У меча две стороны, и ему надлежит упасть одной из них. Ещё раз выругавшись, он перехватил её руку. — Я люблю тебя. И как это так? — Потому что я люблю тебя по-драконьи, — поддразнила она, вызвав у него закатывание глаз. — Летим! Покончим с этим раз и навсегда! — Вместе, — он коснулся губами её костяшек, не обращая внимания на кровь. — Не вздумай приземляться. Бей по большим мишеням. Исчезай как можно чаще. — И ты тоже. Береги себя. Вернись домой. Не оставляй меня в этом Царстве одну. — Только когда состаримся. В последний раз будем всё исправлять, потом получим свой мир! Улыбнувшись и вновь ощутив себя сильной и прочной, она отняла руку. — Я люблю тебя. — И я тебя, — вздохнул он. — Даже если из-за тебя я к двадцати пяти поседею. Только Иккинг мог бы так небрежно выразить своё недовольство в такой момент. Запрокинув голову к небу, Мерида расхохоталась — минута довольства перед ожидавшим внизу. Они не упали — они взлетели. Вместе.