Беззвучный режим

— Полсотни бессмертных красавиц! — орал Глава школы так, что в Лотосовом флигеле дребезжали окна, а у Юэ Цинъюаня звенело в голове. — Ты потерял полсотни бессмертных красавиц, из которых сорок две даже не отдали долг школе!       В голову влетела пустая чашка, Юэ Ци шагнул назад. Продолжил смотреть в пол. — Ты хоть представляешь, какая это потеря?! Это ты допустил их угон!!!       Можно подумать, девы Сяньшу — это отара овец. — Да почти все из них девственницами были! — разорялся Глава. — Идеальный возраст — от тринадцати до восемнадцати лет, они забрали лучших! Лучших женщин! — колотил он ладонями по столу. — Остались одни малявки, которым ещё минимум пять лет до первых регул, да нынешний боевой костяк, а остальные что?! Остальных нет больше! Ты где прикажешь теперь искать иньских дев? А?! — Отряды из адептов уже направлены на поиски…       Лицо огрела пощёчина!       Юэ Цинъюань заткнулся. Потупил и так не поднимавшийся выше чужих коленей взгляд — так даже проще. Если он сейчас посмотрит Учителю в глаза, тот ясно увидит его желание вцепиться в чужую тощую глотку.       Вместо этого наследник школы Цанцюншань опустился на колени. Слова самоуничижения бегло срывались с губ, никак не связанные с работой его разума.       За одну ночь оказалось похищено невообразимое для одного нападения количество бессмертных красавиц. Вдобавок троих адепток нашли убитыми, четверых адепток и одну старейшину — тяжелоранеными. Это было наглейшее нападение на бессмертных красавиц за всю историю. Наверняка, если спросить И Чжили, она подтвердит, что со времён основания школы Сяньшу не бывало столь разорительного похищения дев. Потеря сразу двух девушек на ночной охоте уже была трагедией, но полсотни!.. Более того, случившееся нападение — спланированное и тщательно подготовленное. Кто-то создал прореху в защите и позволил сотне налётчиков проникнуть на пик. Кто-то создал для них пространственные переходы обратно. Озаботился тем, чтобы при поимке охотников не узнали. Госпожу-основательницу пика и лорда Байчжань вывели из строя, лорда Вана надолго задержали. Воспользовавшись тем, что адепты Байчжань и Цинцзин ослаблены после войны, напавшие пришли прямо в разгар девичьих посиделок, когда… — Заткнись, слышишь? — прервал поток его бессмысленных слов Глава школы.       Юэ Цинъюань осёкся на полуслове; он даже не мог сейчас вспомнить, что именно трепал его язык, пока сам он был погружён в размышления, и это явно осознавал не только он. — Можешь прятаться в своих мыслях сколько угодно, — постучали его костяшками по склонённой голове, — но я уверяю, если ты не придумаешь, как вернуть в школу хотя бы половину похищенных дев, их заменит Шэнь Цзю. Его одного на всех хватит.       Юэ Ци поднял на говорящего взгляд круглых глаз, но Глава школы уже направился прочь. В тёмных водах пруда его тень отражалась неровной рябью.       Глядя ему вслед, Юэ Цинъюань поднялся, лишь когда громко хлопнула входная дверь. Неровно шагая по коврам, подошёл к бортику пруда из лилового золота. Проигнорировал и диваны, и кресла. Тишина в Лотосовом флигеле воцарилась глухая — можно было услышать, как за окнами стрекочут цикады.       И в их однообразное многоголосье вмешался звук тряпки, натирающей доски.       Точно. На втором этаже ведь оставалась… — Ваньжун!       Звук трения оборвался, послышались тихие шаги. Наверху лестницы возникла женская фигурка, которую он окинул холодным взглядом. — Дашисюн, я… — робко начала извиняться Цинь Ваньжун, прижавшаяся спиной стене. Наличие красивых золотых шпилек в причёске резко контрастировало с закатанными по локти рукавами. — Я, в общем, я, вы сами просили, говорили утром, что надо прибраться…       Юэ Цинъюань смотрел на женщину, ставшую свидетельницей его унижения, долго и молча. Думал. Но в итоге: — Пол домой и прочь иди. Придёшь завтра днём, — коротко бросил он, и Ваньжун бросилась исполнять его волю с бестолковой торопливостью запуганного создания.       Сам он направился к выходу.       Весь день заклинатели Цанцюншань были заняты поисками пропавших бессмертных красавиц, разбирали завалы и расчищали пожарище на пике Сяньшу, организовывали для спасшихся девушек временное жильё на других пиках, так что лишь на второе утро неожиданно выяснилось, что объектом нападения стал далеко не только пик Сяньшу — пользуясь тем, что почти все адепты в момент нападения ринулись спасать бессмертных красавиц, воры проникли ещё в три места:       Хранилище засекреченных сведений пика Цюндин.       Запретный зал Библиотеки Бамбуковых анналов пика Цинцзин.       И в медицинский архив пика Цяньцао.       Пропажа хоть одного документа из любого этого места каралась едва ли не убийством дежурящих охранников, но массовая кража документации из всех трёх являлась катастрофой не меньшей, чем похищение целого поколения молодых бессмертных красавиц.       Глава школы рвал и метал! Под его горячую руку попадали все, перепало даже бестолковым младшим ученикам и несчастным бессмертным красавицам. Дежурившие в тот день у дверей хранилища лишились голов. Все адепты Цюндин, имеющие допуск к тайне, были брошены на учёт пропавших документов. Последний раз Юэ Ци так крепко получал в годы рабства — с него спрашивали за каждую вшивую бумажку, словно это он поднёс ключ расхитителям и лично подавал им нужные свитки.       К Ван Иляну никто не рисковал обращаться после всего произошедшего в принципе — по его взгляду было видно, что первому же, кто скажет в его адрес хоть слово, откусят голову. Даже вставший на ноги Ци Пань к нему не лез.       Бай Ижэнь виноватых не искал и достаточно быстро составил опись похищенных медицинских карт, в число которых вошли карты всех старших адептов, кроме пика Цинцзин, и старейшин всех пиков, — Шэнь Цинцю стал исключением, потому что его медкарта всегда лежала у Му Цинфана в поместье Акации и нашлась там же. С личным делом ему так не повезло, и оно оказалось выкрадено с пика Цюндин вместе с прочими.       Винить кого-то на деле было бессмысленно. Те, кто сохранял ясность рассудка и не был задействовал в поисках дев Сяньшу, просто старались понять, какие именно документы оказались выкрадены, и искали малейшие следы ци расхитителей. Сказать, что это замедляло поиски бессмертных красавиц и отбирало ресурсы, которые могли бы быть брошены на их вызволение, — ничего не сказать. За всё время найти удалось лишь шестерых из пропавших девушек, но никто из них не мог сказать, где скрывают их сестёр. И никто не представлял, где искать оставшихся бессмертных красавиц.       К вечеру третьего дня устроили внеурочное собрание горных лордов и их наследников. Дела обстояли настолько серьёзно, что присутствовали все, кроме похищенной Ци Цинци и её отца, — лорд Ци последние два дня метался между лесами и долами в поисках дочери и больничной постелью своей не приходящей в сознание жены. Лицо его почернело от горя. Исполняющий обязанности лорда Байчжань Лю Цингэ выглядел ещё более угрюмым и холодным, чем обычно. Мыслями он тоже находился далеко от пика Цюндин. Он пришёл в зал первым и явно о том жалел — впрочем, он явно жалел о потраченном времени в целом и напоминал тигра, запертого в тесной клетке.       Пройдя вдоль стоящих в два ряда тронов горных лордов, Юэ Цинъюань поднялся на две ступени и занял своё место за спинкой пока что пустующего трона Главы школы, который располагался посередине. Следовавшие за ним Шэнь Цинцю и Вэй Цинвэй заняли места на одну ступень ниже, где стояло два трона пиков-основателей — остальные горные лорды и старшие адепты постепенно разместились на тронах, что были установлены на ровном плато.       Наблюдая за Бай Ижэнем, который, пожалуй, впервые на его памяти находился на одном с Ван Иляном собрании, глядящий на них свысока Юэ Цинъюань невольно припомнил, что некогда все троны в Зале собраний находились на одном уровне. Некогда трона было всего три, и управляющие пика целителей и пика обеспечителей на подобных собраниях не имели права присутствовать, пока Бай Ижэнь собственными усилиями не возвысил пик Тысячи трав, добившись для себя титула горного лорда.       И всё же, личного места в Зале собраний тогда не получил — он делил один трон с Ван Иляном.       Причина заключалась в том, что лорд Цинцзин сразу же отказался присутствовать на собраниях, где будет находиться «безумец Бай», и Глава школы предоставил Бай Ижэню возможность официально занимать его место. Так они долгие десятилетия и делили одно место, сменяя друг друга, как день и ночь.       Позже, когда к Цанцюншань присоединились достославные школы Сяньшу и Байчжань, стало ясно, что их главы не могут как не присутствовать на общих собраниях, так и стоять на них — поэтому в Зале наконец установили не только троны для лорда Ци и госпожи И, но и перед ними решили наконец выделить личное место лорду пиков Цяньцао и Цзуйсянь, заодно подняв трон главы школы на две ступени, а лордов Цинцзин и Ваньцзянь — на одну. До кучи управляющий пиком Аньдин тоже получил сидушку в Зале и титул горного лорда, но все в поколении «И» знали, что это лишь фикция.       Постепенно количество тронов росло и ныне составляло одиннадцать штук, поскольку Бай Ижэнь официально правил пиками Цяньцао и Цзуйсянь. Последние два места уже давным-давно пустовали, как и горные вершины, где некогда находились одиннадцатый и двенадцатый пики, что объединились с иными и существовали лишь в устойчивом обороте «двенадцать пиков Тяньгун»; Юэ Цинъюань уже на словах договорился со старшим адептом Цзуйсянь, что тот займёт один из пустующих тронов в конце зала рядом с главой пика Кусин — всё же горный лорд был даже у некогда нашедшей там приют кучки монахов, главной задачей которых было проводить регулярные ритуалы очищения над адептами школы.       Постепенно все места заполнились, и водрузившийся на своё возвышенное над прочими горными лордами место Глава школы после сухого уточнения о том, как продвигаются поиски выкраденных дев, задал следующий стоящий на повестке дня вопрос: — Что за книги оказались похищены из Библиотеки? — Книги не пропали, — совершенно обыденно произнёс Ван Илян, опираясь предплечьем о подлокотник и ни на кого не глядя, — на них наложены заклинания от кражи, порчи и уничтожения. Но-о… — Но? — надавил голосом Глава школы. — Содержание некоторых из них явно успели скопировать, — посмотрел ему в глаза лорд Цинцзин, лишь чуть приподнимая лицо.       Стоящий за его спиной Шэнь Цинцю привычно хмурился, будучи неспособным узнать, о чём говорит лорд Цинцзин, и стремясь уловить максимум смысла из сухих реплик ответчиков, но явно пока безуспешно. Он явно знал о том, что с книгами произошло, и Юэ Цинъюань предпочёл максимально ёмко задать вопрос: — Лорд Ван, вы говорите, что книги не украли, но чему именно посвящались похищенные с пика Цинцзин тексты? — и глубокая складка, залёгшая между бровей сяо Цзю, разгладилась. Плечи расслабились. — Да так, — неожиданно с толикой неловкости покрутил рукой Ван Илян и взял со столика рядом узорный гайвань. Сделал глоток в выжидательном молчании и под тихий звяк крышечки добавил: — Чёрное колдовство.       Все горные лорды вытаращились на демонстративно наслаждающегося чаем лорда Цинцзин, как на сумасшедшего — кем тот впрочем и являлся. — Чёрное колдовство, выходит. Чёрное колдовство. Чудесно… — потёр переносицу Глава школы и откинулся на спинку трона. Вгляделся в купол зала. Юэ Цинъюань тоже закатил глаза, но ничего конкретного не нашёл. — Ты серьёзно хранил у себя подобные книги? Без шуток? — задал не шибко умный вопрос в повисшем в зале молчании лорд Аньдин и изволил шутить: — Небось ещё сам их и писал. — Представь себе, шиди, — подтвердил случайное предположение взглянувший на него Ван Илян и, отведя гайвань ото рта, по-звериному приподнял краешки губ.       Просто отвратительно выглядящий Бай Ижэнь, которому стоило бы в постели отдыхать, а не спасать И Чжили от искажения ци, а потом днями и ночами носиться между коек раненых адептов и спасённых девушек, потёр осунувшееся от усталости лицо рукой и протяжно выдохнул. Упёрся локтями в колени, прячась в ладонях. Стоящий за его спиной Му Цинфан взглянул на своего сгорбившегося ученика и названного брата встревоженно, куда более встревоженно, чем при обычных приступах. Юэ Цинъюань чуть сощурился — что, интересно, успело произойти, о чём он не знает? — И что ты там понаписал? — продолжил допытываться порядком уставший в последние дни лорд Аньдин. Юэ Цинъюаню было проще сваливать тупость его вопросов на непроходящую усталость горного лорда. — Когда только время нашёл? — В Хотане у меня было достаточно времени и идеально подходящий настрой, — съязвил Ван Илян, прекрасно зная, что все присутствующие осведомлены о деталях его прошлого. — Знаешь там, как наслать на человечество мор и язвы, — начал протяжно перечислять он и отставил звякнувший гайвань на столик, — или пустить всех людей прахом по ветру, или обратить Поднебесную безжизненной пустыней с кровавыми реками, или как наводнить царство Людей демонами и злобными духами, как открыть вечный разлом в Бездну, как слить три мира воедино…       Раздался сдавленный фырк. Прикрывающий лицо руками Бай Ижэнь улыбался, так что один лишь его рот на лице и оставался виден. Отведя пальцы от глаз и заметив, что на него смотрят, он не сдержал ехидного комментария: — Типичные идеи обиженного на весь свет человека, которому нечем заняться.       У молча стерпевшего его слова Ван Иляна на щеках заиграли желваки. Впрочем, довольно быстро на хищном лице возникла жёсткая улыбка. — Именно. Разве что я со скуки нашёл способы претворить их в жизнь. Сам нашёл — сам же запретил.       Гениально.       Зачем на бумаге оставил только, интересно знать? Чтоб не забыть, что именно решил предать забвению? — То есть они рабочие? — не без разумного опасения уточнил Му Цинфан, и тот же самый вопрос читался во взглядах всех присутствующих. Ван Илян, не стремясь умалить всеобщего вящего интереса, лишь подогрел его словами: — Без понятия, я же не все из них опробовал в действии. Вполне возможно, что часть — лишь пустышки, — совершенно обыденно добавил бывший преступник имперского масштаба. — А почему? — прозвучал очередной вопрос не успевшего сообразить лорда Аньдин. Теперь все смотрели на него уже как на подлинного идиота. Ван Илян язык сдерживать не стал и с мнимой почтительностью в голосе уточнил: — Какой из перечисленных мною наговоров шиди Ишао хотел бы вновь опробовать на жителях Поднебесной и её землях? Разверзшуюся Бесконечную Бездну, Нити небес или Дрожь земли? — Не надо. Ничего. Пробовать, — отчеканил Глава школы. — Ты уже попробовал, и Цветочный дворец отныне где? — Где ему давно следовало быть, — без малейшего пиетета отмахнулся лорд Ван.       Причём смотрел и он, и Глава школы, и прочие присутствующие на прикусившего язык лорда Аньдин так, как будто это он собирался ни с того ни с сего учинить новое бедствие мирового масштаба. В зале повисла тягостная тишина. Об участи лежащего в руинах Цветочного дворца до сих даже не заговаривали: собственных проблем хватало, даже если чужие были созданы своими же руками.       Тот же, кто был не прочь наслать ещё и пресловутое моровое поветрие на сию небезызвестную школу, примирительно произнёс: — Ай-я! Будет вам, я лишь пошутил. — Не надо. Сейчас. Шутить, — посмотрел уже на Ван Иляна Глава школы, но тому даже после урока, преподанного Небесами, было всё равно, и он спокойно перевёл взгляд на доселе молчащую жену. — Думаю, нам стоит вернуться к самому важному вопросу. Сяо Лэ? Расскажешь, что стало известно?       Кивнувшая госпожа-княжна пика Сяньшу взяла слово: — На адепток и на старейшин Сяньшу при нападении почти не покушались. Жертвами стали ученицы — уже обученные накоплению ци, но пока слишком слабые и неопытные. Идеального возраста. Идеального для охотников уровня бессилия и покорности. — Мы и так это знаем, — грубо оборвал её Глава школы, перенося своё раздражение с мужа княжны на неё саму.       Безуспешно, однако. Ван Илян нахмурился, и все претензии разом прекратились. Впрочем, способная сама за себя постоять Саният Илэ, источая холод спокойной гордости, продолжила: — Прежде не говорилось о том, что нападавшие знали, кого похищать. И я не о разнице униформы адепток и учениц. На пике было множество девочек с других пиков, присутствие которых создало сумятицу и рассеяло внимание наших адептов. Однако из всех похищенных девушек с других пиков пропало всего трое, и все они отличались редкой миловидностью, — не стала она называть и так уже известные всем имена. — В то же время на пике было не меньше шести десятков посторонних учениц и адепток. — Но почему их не тронули? Есть предположения? — с вынужденным терпением по отношению к этой женщине уточнил Глава школы. — Форма, — коротко ответила госпожа-княжна. — У подлинных учениц Сяньшу жуцюнь поддерживается длинной и яркой розовой лентой, но у всех переодетых ими учениц других пиков ленты были синими или зелёными. Куай! — обратилась княжна Саният к почтительно вошедшей в зал старейшине пика Сяньшу, которая преклонила колени перед собравшимися горными лордами. — Ты узнала, почему девочки, когда переодевались, не использовали наши розовые ленты? — Розовых лент не нашли, госпожа Илэ, — плавно и негромко ответила эта Куай, не поднимая взгляда на присутствующих. — Мне доложили, что поначалу их искали в кладовой, но в итоге взяли те, что были. То есть синие и зелёные ленты. Поэтому, когда случилось нападение, у подлинных учениц и адепток нашего пика были форменные розовые ленты, а у наших сестёр с других пиков — синие и зелёные. — Они знали, кого хватать, — озвучила свой вывод Саният Илэ, поворачиваясь лицом к Главе школы, и мельком взглянула на чуть кивнувшего мужа. Шэнь Цинцю отчего-то нахмурился. — Нападавшие знали, что на пике будут посторонние, знали, что все девочки окажутся переодетыми в одну форму, и знали, как отличить подлинных дев Сяньшу от переодетых. Они знали про цвет лент. И отбирали нужных, пока наши бойцы спасали всех. — Ты слишком преувеличиваешь размах чужого замысла, Саният, — заикнулся было лорд Ваньцзянь, — ленты и ленты, какая разница, кто на них вообще глядит? Да и неужели твои модницы не меняют их? — но оказался неожиданно перебит лордом Аньдин: — Ленты на пике Сяньшу — расходный материал и строго унифицированный, — пробурчал тот. — Девушки их постоянно рвут, мнут и теряют, как сами утверждают, и я не понимаю, как это возможно, но предполагаю неприличное и давно уже закупаю ленты не по длине, а по весу. Однако все и у всех они розовые. Последнюю партию Цинхуа лично закупал, приносил и отдавал девам Сяньшу буквально утром перед самым праздником, так? — строго обернулся лорд Аньдин через плечо на как-то излишне нервозно затоптавшегося на месте Шан Цинхуа. — Ве-верно, — прозаикался он в ответ, и лорд Аньдин кивнул со словами: — Ну вот! Пришла обычная партия розовых ваших лент. — Однако в день праздника их внезапно не нашли, — надавила голосом Саният Илэ, глядя при этом не на своего шисюна, а на его старшего адепта, топчущегося с ноги на ногу и готового в любой миг при необходимости рухнуть на колени и пустить слезу. — Зато нашли неясно откуда взявшиеся зелёные и синие ленты, которых на пике отродясь не носили. Вот какова была ваша закупка! — Бред и поклёп! — воскликнул оскорблённый лорд Аньдин и уже пошёл пятнами по щекам.       Настолько откровенного обвинения он не ожидал, а княжна сегодня не скупилась на резкости. Их разговор стал оживляться крупной солью злости. — Никогда мы для Сяньшу синих и зелёных лент не закупали! — чуть ли не дрожал он от возмущения, пока во взгляде чуть шевелящего губами Шан Цинхуа читалась напряжённая работа мысли.       Саният Илэ глядела на него, словно кобра на птенца. Заметивший перемену её настроения лорд Ван встревожился и проследил за взглядом жены, а когда нашёл глазами Шан Цинхуа и свёл брови, тот и вовсе посерел под цвет тронов и стен — словно желал слиться с окружающей действительностью.       Негласно решив оставить этот вопрос на откуп чете Ван, начавшие негромко обсуждать услышанное горные лорды переговаривались друг с другом, в очередной раз предполагали возможные причины нападения: овладение сразу большим количеством дев Сяньшу, нанесение унижения школе Цанцюн целом или уничтожение авторитета боевых пиков в отдельности… — Дело не в нагрудных лентах, — уверенно прозвучал голос Шэнь Цинцю.       Все взгляды обратились к нему. Голоса стихли. — Почему шиди Цинцю так считает? — первым уточнил Юэ Цинъюань, шагнув вперёд, чтобы привлечь взгляд.       Весьма дерзко вбросив своё предположение во всеобщее обсуждение, Шэнь Цинцю коротко произнёс: — Охранницы.       Что — охранницы? Причём тут они? — Никого из охранниц не похитили, ни одной, хотя все они носили розовые нагрудные ленты, — прозвучало под сводами зала неожиданное и более чем разумное. — Одну только А-Нянь хотели схватить по старой памяти. Почему так? — Почему же? — неуверенно повторил действительно немаловажный вопрос сидящий на подлокотнике пустующего трона Лю Цингэ. — Возможно, потому, что нападавшие осознавали их бесполезность, — словно бы размышлял вслух Шэнь Цинцю, не обращая внимания на взгляд Ван Иляна, который явно не знал о подобных умозаключениях своего старшего адепта, — а такое могло случиться лишь при одном обстоятельстве — нападавшие ощущали, что с ци девушек что-то не так. Они ощущали поломку их меридианов. — Но для этого все они должны были обладать золотыми ядрами, — нахмурился Лю Цингэ, который удивительным образом научился в последнее время улавливать ход мыслей сяо Цзю и развивать одну с ним логическую цепочку, вовремя отмечая её недостатки. — Во всей школе Цанцюн едва ли найдётся сотня бессмертных, так откуда…       Откуда такие ресурсы у нападавших? Их всего было около сотни!       Если только… — На пик Сяньшу напали не только заклинатели, — смотрел Шэнь Цинцю прямо в глаза Лю Цингэ, игнорируя прочих собравшихся. — Среди напавших были ещё и демоны. И ты это знаешь.       Демоны… демоны и бессмертные красавицы. — Слишком заумно для демонов, — озвучил своё мнение лорд Ваньцзянь, но ему вторило разумное: — Ты говоришь об этом после недавней войны? Их заумный план несколько лет разгадывали. — Демоны среди напавших однозначно были, я не спорю, — негромко произнесла задумавшаяся Саният Илэ и нехотя пояснила: — Тот, кто напал на меня, был высшим демоном. — Несомненно достойный публичного оглашения повод — госпожа пика Сяньшу едва не отдалась демону на глазах у толпы, — издевательски протянул Глава школы, который ну не сумел сдержаться, и вдобавок процедил: — Тебе стоило бы больше времени уделять собственным тренировкам, дабы ни у кого не возникло сомнений в твоей… компетентности. — Совет Главы школы исполнен мудрости и заботы об этой ничтожной, о репутации пика Сяньшу и всей школы, — даже не изменившись в лице, выверенно ответила Саният Илэ. — Я внемлю вашим речам.       Откинувшись на спинку трона, словно почувствовавший особую власть над этой прилюдно униженной женщиной, Глава школы пожелал уточнить: — И рукой кого именно из высших демонов ты ударила своего мужа по лицу? — Я не осмелюсь унизить слух своего господина именем того, кто нанёс ему оскорбление, пожелав близости со мной, — почтительно произнесла Саният Илэ. — И всё же… — Мой слух явно желаете унизить вы, — раздалась реплика Ван Иляна, и все прочие голоса стихли, — раз столь ревностно пытаетесь вызнать, кто именно домогался до моей жены.       В зале стало явственно жарче. Му Цинфан первым чуть ослабил ворот, его жест повторил Шан Цинхуа. Припоминая произошедшее на пике Сяньшу после явления Ван Иляна и то ничто, оставшееся от обидчиков княжны, Юэ Цинъюань вдохнул ртом — подкатившая тошнота не ослабла. И взгляд словно дымящихся в последние несколько лет чёрных глаз, в зрачках которых мерцали колдовские искры, пугал.       Удивительно.       Нет, правда удивительно!       Юэ Цинъюань запомнил Ван Иляна с их первой встречи. Запомнил его глаза — чёрные, пустые и равнодушные. Омертвелые.       Глаза, похожие на давно остывшие угли, что подёрнулись слоем сизого пепла. И прежде он был уверен, как их ни шевели, как ни подбрасывай свежих поленьев, не извлечёшь ни проблеска огня, ни единой искры. Жизнь в лорде Цинцзин давно потухла. Остались лишь те уголья.       Однако с тех пор, как… что? Что произошло?!.. К чему этот вопрос? С тех пор, как в школу пришёл сяо Цзю, лорд Ван начал меняться на глазах. Казалось, Шэнь Цзю удалось раздуть искры в его душе, заставить языки пламени вновь начать облизывать угли его мятежного сердца, чтобы трескуче разгореться. Взметнуться пламенем к девятым небесам!       Юэ Цинъюань великолепно запомнил кровавый рассвет над огненной Бездной, кою разверз Ван Илян, он своими глазами видел, что тот творит. И предпочёл бы никогда не становиться у этого существа на пути. Если прежде это было подспудное понимание, теперь пришла наглядность.       А ещё его поразили слова Лю Цингэ, сказанные им после падения Цветочного дворца, но посвящённые вовсе не победе, слова, словно бы процитированные: «Всех устрашает Цзинган-громовержец с выпученными глазами, а бояться-то нужно покойно дремлющего Будду», — ясно намекая на несопоставимое могущество лорда Вана и великого мастера Учэня.       Ныне, всё так же хмуро занимая своё место и глядя в пол, старший адепт Байчжань спросил: — Убить удалось многих. Убитых мною я не смог опознать. Это хоть кому-то удалось сделать? — в ответ на что молчаливо стёрший выступивший пот со лба Бай Ижэнь покачал головой. — Нам так и не удалось точно установить ни личность, ни даже расу напавших по трупам. Вообще ничего узнать не вышло. Эта чёрная ткань — древний артефакт из нитей «Пожирающих силы тьмы шелкопрядов», — озвучил он весьма сложносочинённое название, услышав которое притихший было Шан Цинхуа неожиданно чуть не засветился от гордости. — Сотканный из этих нитей шёлк поглощает инь-ци. В то же время снять эту одежду насильно невозможно, а после смерти её и вовсе можно разве что оторвать вместе с кожей и мясом. Около трёх веков назад, когда школа Сяньшу только вошла в силу, демонические цзюни начали шить себе из этого шёлка боевую одежду, но И Чжили с Ван Иляном, помнится, удалось найти плантацию, с которой те шелкопряды кормились, и вся их популяция вымерла.       Лорд Ван молча кивнул, подтверждая правильность всего сказанного и отвлекаясь на новую тему разговора, столь удачно начатого Бай-шишу. — Тогда откуда эта ткань появилась сейчас? — уточнил Лю Цингэ, и сяо Цзю следил за ответом с внимательностью змеи перед рывком. — Тут я уже подсказать не смогу, — к его разочарованию, пожал плечами Бай Ижэнь и добавил: — Могу лишь предположить, что у кого-то из бессмертных или высших демонов остались старые рулоны ткани. — Настолько бесценный для демонов артефакт мало где мог храниться в сохранности, — не стал оспаривать слова лорда Бая Ван Илян и лишь добавил от себя: — Мне из столь недоступных мест в голову приходит только Священный мавзолей демонов — поговаривают, там хранятся тысячи редкостных артефактов. А тех, кто имеет в него доступ, мало, — многозначительно добавил он. — Из ныне живущих это лишь лорд-демон Северных Пустошей, который и заточил меня в ледяной гроб. Не ожидал от него подобного. — Отчего так? — Он всегда был довольно миролюбивым полукровкой, в отличие от своего младшего брата. Его даже можно назвать добряком, — удивил всех своей оценкой Ван Илян. — Он остался единственным цзюнем, который сохранил на своих землях введённый его господином порядок. Мне сложно поверить в то, что он ради своих интересов задумал и реализовал нападение, к тому же мне из своих источников известно, что это не так.       Княжна взглянула на мужа словно бы с обидой. Тот чуть пожал плечами, как будто говоря, мол, ну извини, пришлось. Работа есть работа. — А иные кандидаты есть? — продолжали звучать вопросы. — Безусловно, — подтвердил Ван Илян. — Причём наиболее вероятный кандидат в организаторы всего нападения весьма известен. — Насколько известен? — уточнил было Юэ Цинъюань у Ван Иляна, но ответ ему дал Шэнь Цинцю: — Настолько, что даже я о нём слышал.       Вэй Цинвэй несдержанно фыркнул. Прикрыв рот рукавом, за что удостоился потемневшего взгляда глухого старшего адепта Цинцзин, он пробормотал: — Тогда это и впрямь общеизвестная личность.       Лю Цингэ взглянул на него с явным неодобрением.       Глава школы словно не слышал препирательства старших адептов. Он казался бледным, излишне бледным, и неестественный свет зала лишь подчёркивал это. — Тяньлан-цзюнь никак не может быть причастен к случившемуся, — отринул он безумное предположение пика Цинцзин.       Горные лорды, с потрясением осознав, о ком шла речь, оказались склонны с ним согласиться. Битва в лесу Байлу была свежа в их памяти, равно как и её итог, и формальная причина — не повод в обличии извращённой связи Су Сиянь с Тяньлан-цзюнем, а именно причина.       Причина крылась в объединении всего царства Демонов под рукой единственного Цзюнь-шана, чего прежде не бывало в истории, в усилении демонов и их централизации, меняющейся в обоих царствах экономике, начавшей развиваться торговле, в неожиданно новом укладе жизни демонов, новом внутреннем строе и гулявших среди них настроениях, а ещё в том, что Тяньлан-цзюнь слишком уж заинтересованно смотрел в сторону Срединного царства.       И Ван Илян видел в том огромную угрозу.       Вернее, даже не так — он новоявленного Владыку демонов на дух не переносил, не мог вытерпеть столь внезапных, стремительных и кардинальных изменений в одном из трёх царств и был тем, кто первым из Цанцюншань согласился изничтожить Тяньлан-цзюня. Заклятье, позволившее Союзу бессмертных подобраться к Владыке царства демонов с его полюбовницей и генералом на расстояние удара, было именно его рук дело. Ван Илян явно предвидел разброд и шатания среди демонов, которые начнутся после падения их эксцентричного Цзюнь-шана и только начатого им возводиться строя, — ведь у Тяньлан-цзюня не было ни наследника, ни последователя, ни единомышленника, которые позволили бы его начинаниям не сгинуть.       Предвидел ли Ван Илян последующую войну? Определённо да. Предвидел ли её размах? Вряд ли. — Тяньлан-цзюнь был всего лишь демоническим выскочкой, который возомнил себя умнее и сильнее прочих, но на деле оказался лишь всех наглее, — врал и не краснел Учитель, чем вызвал в Юэ Цинъюане горячую волну злости. — Именно поэтому его тело уже больше пяти лет лежит раздавленным в кашу под горой Лишань в лесу Байлу, а его душа закована в цепи и заперта между Священным мавзолеем и мавзолеем Цинь Ши-хуана. — Не потому ли, что его тело лежит раздавленным под Лишань, в одной из пещер этой горы на островке в озере Лушуй пророс плодоносящий цветок росы луны и солнца с телом отрока, один в один похожего на обличье Тяньлан-цзюня? — вознеслось под купол зала.       И вот тут у Главы школы вытянулось лицо. У косящегося на него Юэ Цинъюаня у самого сердце заколотилось чаще, но видеть Учителя в таком состоянии дорогого стоило. — Этого быть не может. — Я своими глазами видел, — припечатал Ван Илян. — Буквально перед самой нашей встречей был у озера Лушуй.       Его выразительный взгляд не позволял сомневаться в истинности сказанного, но… цветок росы луны и солнца? Ещё и со сформированным телом — неслыханно! И само тело, его внешность, как подобное возможно?! — Что с тем цветком? — аж приподнялся с места Глава школы, упёр руки в подлокотники!       Ван Илян молча достал из-за пазухи блёклый цветок с тонким стеблем и хрупким млечно-белым соцветием о пяти лепестках, отдалённо напоминающим одинокую ночную фиалку. Покрутил между двух пальцев. — Ты сорвал его? — просипел Глава школы.       Рухнул на трон!       Глядел на столь варварское отношение к легендарнейшему чудесному растению, на что Ван Илян лишь равнодушно пожал плечами и, жестом велев удивившемуся Шэнь Цинцю склониться ближе к себе, неожиданно и ловко воткнул цветок в его убранный лентой пучок. — Растительное тело я велел одному из своих адептов уничтожить, поэтому цветок отныне бесполезен, и я по пути в школу сделал из него шпильку. Шэнь Цинцю сегодня исполнилось двадцать лет, это значимая дата, — прозвучало как гром среди ясного неба, — поэтому я хотел порадовать его чем-то символичным, памятным и изысканным. — Ваш вкус безупречен, — безжизненно произнёс сяо Цзю, но глаза его источали обжигающий холод.       Продолжая держать голову склонённой до позволения встать ровно и вернуться на своё место, он глядел прямо в глаза лорда Вана. У того выражение лица постепенно мрачнело, пусть даже на губах витала пустая полуулыбка. Порой после такого вот их обмена взглядами Юэ Цинъюаню казалось, что Ван Илян и Шэнь Цзю до смерти ненавидят друг друга — однако причина таких взаимоотношений оставалась для него неясна.       Цветочная шпилька, кстати, сяо Цзю была к лицу, а всё ещё покачивающиеся в ушах от движения громоздкие серьги-артефакты удивительно хорошо гармонировали с новым подаренным украшением. Вкупе же образ получался весьма вызывающим. Ван Илян, впрочем, выглядел вполне довольным своим ювелирным искусством. — К сожалению, настигшие нас события не позволяют устраивать какие бы то ни было празднества, даже по столь важным поводам, а недостаток времени не позволит провести ритуал посвящения тебя в новую взрослую жизнь, как-то полагается, — словно бы размышлял вслух Ван Илян. — А посему будем считать церемонию увенчания шпилькой оконченной. — Если на то ваша воля, — ненадолго вновь склонил голову Шэнь Цинцю.       Несмотря на всю ситуацию, порцию вполне искренних поздравлений и благопожеланий он получил и к тому моменту, когда разговор вернулся к насущным проблемам, уже не выглядел настолько раздражённым.       Юэ Цинъюань направил немного ци в глаза, чтобы лучше разглядеть внезапный и своеобразный подарок: и цветок, и его тонкий стебель словно аккуратно окунули в прозрачную смолу и вынули, отчего они сохранили хрупкость облика, но приобрели твёрдость камня и отблеск серебра. Как бы отпущенный восвояси, зашедший за трон и вынувший шпильку из пучка сяо Цзю ни старался, сломать чахлый стебелёк ему никак не удавалось.       В это время горные лорды, на которых столь неожиданно свалилось напоминание о действительно столь важном событии, как наступление совершеннолетия у старшего адепта Цинцзин, заодно вспомнили, что сегодня вся Поднебесная отмечает день Осеннего равноденствия. Гомон стал громче; сяо Цзю ничего не добился и нехотя воткнул шпильку обратно в пучок, неудачно зацепив ленту и растянув шёлковые нитки, отчего те пошли затяжками. Тем временем, вслепую заведя руку назад и ловко поймав своего наследника за предплечье, лорд Ван рывком вытащил его вперёд и потащил было на себя, чтобы отругать за поведение, но так ничего и не произнёс. Вновь возникшее на одном уровне с его глазами наполовину бесстрастное, наполовину язвительное лицо Шэнь Цинцю его явно не порадовало. Не больше довольства принесла и реплика, сорвавшаяся с искривлённых нанесённой обидой губ: — Как я понял из хроник, Тяньлан-цзюнь являлся сильнейшим демоном всех эпох и стремился создать невиданную доселе империю, а потому связал демонические земли воедино, — вознёсся к куполу потусторонний голос. — В этом нелёгком деле ему помог генерал Чжучжи-лан. Однако для поддержания своей империи в мирное время, к коему Тяньлан-цзюнь и стремился, ему явно не хватало подходящего советника, — закончил свою мысль неожиданным выводом Шэнь Цинцю. И, не обращая ни малейшего внимания на недобро замерцавшие глаза лорда Вана, добавил: — Как говорится, можно завоевать империю сидя на коне, но нельзя с коня управлять ею, — привёл он цитату, от которой лицо Шан Цинхуа внезапно вспыхнуло праведным возмущением. И эта эмоция так удивила Юэ Цинъюаня, что он аж вздрогнул, когда услышал пробирающее до костей: — Действительно.       Не уловивший этого убийственного тона голоса Шэнь Цинцю с ехидством вгляделся в хищное лицо горного лорда и продолжил развивать свою неожиданно опасную мысль в абсолютной тишине: — Как вы считаете, Учитель, обладай Тяньлан-цзюнь достойным советником, он сумел бы завоевать все царства?       Ван Илян смотрел на своего наследника молча. Смотрел безмолвно, но столь выразительно! И неожиданно возвёл очи горе, словно бы обращаясь к небесам или думая о высоком.       О превратностях жизни.       Или о карме. — Несомненно, — с воистину буддийским терпением поправил Ван Илян шпильку в чужой причёске. Причём выглядело это так, словно в глазах горного лорда эта шпилька по ошибке до сих пор находилась не в горле владельца. — Если бы за плечами такого могучего правителя, как Тяньлан-цзюнь, стоял не только соратник, но и советник, чьи заслуги равны достижениям небесных чиновников, а слава так же велика, как гора Тайшань, а среди подданных не было бы второго равного ему, Тяньлан-цзюню удалось бы обрести власть над областью, лежащей между шести сторон света.       Интуиция Юэ Ци кричала на надрыве. Что происходит?!       Продолжающие находиться лицом к лицу друг с другом собеседники больше напоминали сошедшихся заклятых врагов, нежели терпеливого учителя и покорного ученика, а изречённые лордом Ваном слова — слова, кои историки применяли к одной единственной личности, подлинно не имевшей себе равных, давали ясное понимание — происходит что-то. И тем удивительней был вопрос, который Ван Илян задал, отпуская прежде сжимаемую руку своего наследника: — Как ты дожил до своих лет? — на что склонившийся к его уху Шэнь Цинцю ответил: — Не без вашей помощи, — и, едва слышно усмехнувшись, отошёл в тень.