Небесный рок

- Успокойся, приятель, это всего лишь сон, - перебивал ужасный рёв голос Атмоза. Заглянув в пещеру, Людвиг увидел уже ставшую привычной картину: ревущий во всю глотку Ледник в припадке безумия громил скромную мебель своего жилища и лез на стены от внутренней боли, а Атмоз прятал от него хрупкие вещи и безуспешно пытался удержать его огромные кулаки своими тонкими руками. Людвиг не раздумывая кинулся на помощь Атмозу. Так как в четырёх тонких руках силы было больше, чем в двух, вдвоём им удалось затормозить резкие и сокрушительные удары Ледника, схватив его за руки. - Где Скар? - крикнул Атмоз столпившимся у входа в пещеру товарищам. Из-за печального прошлого опыта никто больше не осмеливался лезть под тяжёлую руку Ледника. - Нам нужен ситар! Тащите сюда Скара, нам долго не протянуть! - в отчаянии кричал Атмоз. Вскоре под дрожащими сводами пещеры появился заспанный ситарист и незамедлительно начал что-то играть. Сперва из-за оглушительного рёва Ледника не было слышно ни единой ноты, но спустя несколько мгновений своды пещеры подхватили звуки ситара и умножили их силу. Ужасные крики постепенно начали стихать. Успокаивающая медитативная мелодия Скара каждый раз действовала безотказно. Наконец Ледник перестал реветь вовсе и, тяжело дыша, начал мотать головой и приходить в себя. Атмоз и Людвиг, убедившись, что здоровяк больше не собирается размахивать кулаками, отползли к стене и уселись рядом, переводя дух. Умиротворяющая музыка потушила в сознании Ледника пожар сводящей с ума боли. С тихим стоном он упал на колени и задрожал всем телом. Из-под густого меха, закрывавшего глаза, начали стекать капли слёз. Людвиг заметил рядом с собой резинку для волос и молча передал её Атмозу. Тот, кряхтя, поднялся на ноги и начал собирать растрёпанную копну волос, закрывшую Леднику всё лицо, в аккуратный хвостик на затылке. - Всё позади, приятель, расслабься, - тихо приговаривал он. Ледник буквально таял на глазах, превращаясь из огромной мохнатой глыбы льда в маленький клубочек шерсти и слёз. Собравшиеся у входа небожители начали разбредаться по домам. Скар для уверенности играл свою мелодию ещё минуту, после чего тоже незаметно удалился. - Ты иди, - тихо сказал Атмоз Людвигу. - Я разберусь. Пианист кивнул и, взглянув на печальное зрелище в последний раз, покинул пещеру. - Людвиг, что это было? - тут же привязался к нему поджидавший у входа Гальвана. - Я не собираюсь на это отвечать, - бесстрастно сказал он и продолжил путь к своему дому. - Он же буквально слетел с катушек! - вообще его не слушая, воскликнул Ван. - Обалдеть, я не знал, что он псих! А что это с ним, а? Скажи, он всегда таким был? - Это. Не твоё. Дело, - отрезал Людвиг, ускоряя шаг. - Ну как это не моё? - не отставал Ван. - Я ведь теперь в вашей группе, я должен знать всё, что знаете вы! - Это не так, - устало проговорил Людвиг. - Сгинь с моих глаз. - А вот и так, - не унимался Гальвана. - Я не сгину, пока не узнаю правду. - Проклятье, как же ты меня... - прошипел пианист и резко остановился. - Так, ты хотел научиться композиции? Прекрасно, начнём. - С-сейчас? - опешил Ван. - Да, сейчас, - категорично ответил Людвиг. - С нотной грамотой знаком? Хорошо. Садись, записывай. Гармонические функции бывают... - А где записывать? - робко спросил Ван, усевшись у стены своего дома. - Хоть у себя на лбу, мне всё равно, - отмахнулся Людвиг. - Главное, чтоб запомнил. Так вот, есть три основные гармонические функции — тоника, субдоминанта, доминанта. - Гальвана поспешно выхватил из своего посоха магический шар и начал проделывать с ним какие-то манипуляции. - Их трезвучия строятся на первой, четвёртой и пятой ступени соответственно, - продолжал Людвиг. - В произведениях эти три функции обычно идут друг за другом именно в таком порядке. Доминанта должна разрешаться в тонику, после доминанты нельзя ставить субдоминанту. - Доминанта в тонику, а субдоминанта... - бормотал Ван себе под нос, старательно выбивая конспект молниями из шара на кирпиче под ногами. - А можно чуть помедленнее? - Нельзя, - отрезал Людвиг. - Далее. У каждого трезвучия есть три обращения... С наступлением сумерек Атмоз вышел на традиционную вечернюю прогулку. Неспешно меряя шагами остров, он вдруг наткнулся на странные кирпичи под ногами. Наклонившись, он рассмотрел их повнимательней и только сейчас заметил, что они сплошь исчерчены чьим-то мелким почерком. "Доминанта идёт в тонику, а субдоминанта в доминанту" - прочитал он одну из многочисленных строчек. Атмоз разогнулся и кинул взгляд на дом, перед которым были расписаны кирпичи. В домике Гальваны, несмотря на поздний час, ещё горел свет. На краю острова взгляд уловил силуэт Людвига, окутанного дымом. - Что ты сделал с Ваном? - подойдя к нему в лоб спросил Атмоз. - Я научил его азам композиции, как ты и просил, - спокойно ответил пианист, даже не повернув головы. - Ты вывалил на него весь курс за один день? - Если у него и впрямь, как ты выразился, скрытый талант, то он во всём этом разберётся и к завтрашнему вечеру напишет что-то стоящее, - хладнокровно сказал Людвиг. - А ты, оказывается, жесток, - нервно заметил Атмоз. - Искусство требует жертв. Меня учили так же, - отозвался пианист, не отрывая взгляда от тёмных облаков. - Есть такое испытание на талантливость: сможешь написать двадцать пять вариаций на одну тему за полчаса — значит претендуешь на талант. - И ты написал? - Я написал двадцать шесть. Тогда я был ещё подростком. - Ох, ну ты даёшь... - удивлённо почесал затылок Атмоз. - Алмаз становится бриллиантом только после сложнейшей многочасовой огранки, - задумчиво погладил свои бакенбарды Людвиг. - Нужно либо раскрывать талант щипцами, либо забыть о нём вовсе. - Любишь же ты всякие крайности... - усмехнулся Атмоз. - Так уж меня воспитали — либо всё, либо ничего, - пожал плечами Людвиг. - Знаешь, глядя на то, кем ты стал... Я бы никогда не стал воспитывать так своих детей, - протянул гитарист и, не дав Людвигу опомниться, зашагал в сторону испещрённых конспектами кирпичей. - Ван? - осторожно заглянул в небольшой соломенный домик Атмоз. - Ещё не спишь? - Да какой там сон... - устало пробормотал Гальвана, сидя за столом над кучей исписанной бумаги. - До завтра мне нужно написать композиционно совершенное произведение, иначе всё это будет зря. А я даже главную тему придумать не могу. - Прямо совершенное? - переспросил Атмоз, присаживаясь рядом. Ван в отчаянии кивнул. - Да не горбаться ты так, ты же знаешь, старина Людвиг у нас малость перфекционист. Приятель, лучше послушай старого мудрого рокера, - авторитетно проговорил гитарист, закинув руку на плечо Вану. Тот поднял на него внимательный взгляд. - Не обязательно быть идеальным композитором, чтобы просто писать хорошую музыку. Идеальное — враг хорошего, понимаешь? Не нужно прыгать выше головы, если не хочешь. И уж тем более не обязательно нравиться всяким снобам вроде Людвига, чтобы просто заниматься любимым делом и писать то, что нравится тебе. - П-правда? - неуверенно переспросил Гальвана. - Проверено на собственном опыте, - улыбнулся ему Атмоз. - Спасибо, - оттаял Ван, однако тут же помрачнел. - Но у меня всё равно нет вдохновения, чтобы написать что-то, что нравилось бы мне. Людвиг в подробностях рассказал мне, как гармонизовать мелодию и придумать к ней аккомпанемент, но как сочинить эту самую мелодию так и не сказал. - Вдохновение — дело поправимое, приятель, - со знанием дела сказал Атмоз. - Для начала тебе нужно перестать думать о музыке и подумать о чём-нибудь другом. Например, о нескольких прошедших днях — что тебя удивило, потрясло, вызвало сильные эмоции? Гальвана начал отматывать время в своей памяти и вдруг, перед долгим изнурительным днём занятий Людвига он наткнулся на то, что его действительно потрясло. - То, что произошло с Ледником этим утром, - настороженно начал он. - Я здорово испугался. - Ах да, - почесал бороду Атмоз. - Прискорбный случай. - Людвиг наотрез отказывался объяснить, что произошло, - пожаловался Ван. - Меня весь день съедало любопытство. Пожалуйста, расскажи мне, что это было, - взмолился он. - Я ведь должен это знать, правда? Я один из вас. - Ох, это давняя история, - протянул Атмоз, раздумывая, рассказать её или умолчать. - Ну пожалуйста, я ведь не засну, пока не узнаю, - жалобно заглянул ему в глаз Ван. Атмоз хитро улыбнулся каким-то своим мыслям и наконец уступил: - Хорошо-хорошо, так и быть. Слушай. Ван в нетерпении вытянулся на стуле по струнке. - Двадцать лет назад (а это были времена, когда мы все ещё спускались на землю) у Ледника появилась девушка. - Девушка? - восхищённо переспросил Ван. - Да, дэндптица Фрея. Они полюбили друг друга так сильно, что не могли расстаться ни на минуту, - поглаживая бороду вспоминал Атмоз. - Настало время нам возвращаться домой — небожителям нельзя долго оставаться на земле. Но Ледник никак не мог распрощаться с Фреей. Тогда они решили вместе отправиться на Стархэндж. Однако подъем по скале лишь нам кажется лёгким — обычным же монстрам он не по плечу. Увы, мы узнали это слишком поздно. Фрея... - Атмоз тяжело вздохнул. - Она сорвалась и разбилась о скалы. Ван ошарашенно выдохнул, округлив глаза. - Ледник был безутешен, - тяжело продолжил Атмоз. - Мы едва удержали его от прыжка со скалы вслед за ней. Понадобилось несколько лет, чтобы он вновь вышел из своей пещеры, начал отрывисто разговаривать и взял в руки палочки. Сейчас ему уже гораздо лучше, хоть он так и не вернулся к нормальному состоянию. Последнее, с чем ему осталось справиться — внезапное помешательство посреди ночи, когда во сне он вновь видит смерть возлюбленной. - Ничего себе... - потрясённо протянул Гальвана. - Кошмарная история... - Да, - удручённо кивнул Атмоз. - Все эти годы мы прикладываем все силы, чтобы помочь нашему другу. И да, надеюсь, всё это останется между нами? При Леднике эту тему затрагивать нельзя. Ван? Гальвана сидел неподвижно, уперев взгляд в стену. - Эй, Ван, - легонько пихнул его в плечо Атмоз. - Ой, знаешь... - вдруг ожил тот. - Кажется, у меня... родилась мелодия. Я... Если ты не против... - А, конечно-конечно, - с понимающей улыбкой отозвался Атмоз и, поднявшись, отошёл к выходу. - Не буду мешать. Удачи. На следующий день усталый, но светящийся изнутри Гальвана стоял перед Людвигом и с нетерпением ждал, когда тот вынесет вердикт его первому сочинению. Пианист долго и придирчиво изучал каждую ноту на трёх исписанных мелким почерком листах бумаги. Затем сел за свой инструмент и проверил несколько гармоний. Потом снова встал, походил взад-вперёд, прикрыл глаза и представил, как это звучит в нескольких голосах. Открыл глаза, взглянул на мнущегося с ноги на ногу Вана, затем на ноты, потом снова на Вана. Бедному парню впервые за всю жизнь на этом острове стало не хватать воздуха. Это было его первое творение, детище, в которое он вложил всю свою душу. Возможно, оно не было совершенным, но оно ему безусловно нравилось. На бесстрастном лице Людвига нельзя было увидеть ни намёка на предстоящий вердикт. Пару минут он ещё что-то прикидывал в голове, и вот наконец важно откашлялся, открыл рот... От страха Ван невольно зажмурился. - Это... совершенно не годится, - безоговорочно заявил Людвиг, вернув Вану ноты. - О... - Лицо Гальваны потемнело от разочарования. - Ну тогда... Что ж. Я... - замялся он, растеряв все слова. - Я... прошу прощения за потраченное на меня время. Я, пожалуй, пойду... - Я тебя никуда не отпускал, - окликнул его Людвиг. Ван остановился и снова повернулся к нему с видом раненого зверя. Людвиг долго прожигал его суровым взглядом, но вдруг что-то в нём неуловимо переменилось. - Я имел в виду, это не годится для нашей группы. Но это не означает, что твоя музыка плоха. Ты можешь спуститься на землю, создать собственную группу и разучить с ней свои песни. Глаза Гальваны аж засветились от воодушевления. - Что, правда? - всё ещё не веря своему счастью спросил он. - Истина в последней инстанции, - подтвердил Людвиг. - Уверен, земные монстры будут в восторге от того мастерства, которое ты приобрёл здесь, и сразу же согласятся с тобой музицировать. Ты станешь лидером собственной группы и сам будешь писать для неё музыку. - Спасибо огроменное, Людвиг! - воскликнул Гальвана, но тут же осёкся и робко спросил: - Но мне ведь можно будет приходить сюда и петь с вами? - Никто тебя отсюда не выгоняет, - туманно ответил Людвиг. - Но я не уверен, найдётся ли у тебя на это время... - Найдётся, не сомневайся, - с энтузиазмом заявил Ван. Людвиг замаскировал вздох под ироничный смешок. - Ну что ж, тогда вперёд, - сказал он. - Тебе ведь уже не терпится начать, не так ли? - Да! Спасибо тебе ещё раз! - подпрыгнул на месте Ван и побежал рассказывать новость остальным обитателям острова. Людвиг расплылся в широкой победоносной улыбке. Теперь он переиграл на этом острове всех. - Ну что ж, спасибо вам всем за это чудесное время, - сказал Гальвана собравшимся вокруг небожителям и поправил свой рюкзак за спиной. - И тебе удачи, чувачок! - крикнул в ответ черепаха. - Нам будет тебя не хватать, - сказал Латальщик. - Желаем тебе успехов на земле, - улыбнулся Атмоз. - Спасибо, друзья! До встречи, - помахал им рукой Ван и ловко перебрался на торчащую из облаков скалу, по которой все обычно спускались на землю. - Итак, одно очко в мою пользу, - сказал Людвиг, едва силуэт Гальваны скрылся из вида. "Он ещё не ушёл от нас насовсем" - заметил Скар. - Зато теперь он станет появляться здесь гораздо реже, - с довольной улыбкой сказал Людвиг и торжествующе заявил: - Нет в мире такой проблемы, с которой бы не справился блестящий ум Людвига. - А он был проблемой? - хлопнул глазами черепаха. - По мне, так славный парень... - Что ж, вынужден признать... - подал голос Атмоз, - ты справился на ура. Правда. Я даже не знаю, радоваться мне или злиться, - хохотнул он. - Завидуй моей смекалке молча, - отмахнулся Людвиг. - Ты бы всё равно не смог найти компромисс, даже если бы попытался. - Ладно, так или иначе компромисс найден, - признал Атмоз. - Я вполне доволен судьбой Вана, а тебе он наконец перестал мозолить глаза. - Принцип «всё или ничего» в действии. Я думал, ты не опустишься до того, чтобы расхваливать такую низость, - с нарочитым равнодушием ответил Людвиг. - Послушай... - неуверенно начал Атмоз. - Я тогда слегка погорячился, сказав про воспитание... - Ты всё время горячишься, - закатил глаза Людвиг. - Ты ведь теплокровный. - Тогда мне очень повезло с таким хладнокровным другом, - тепло улыбнулся Ат. - Неужели ты его наконец заметил? - саркастично спросил пианист. - А мне показалось, весь обзор тебе перекрыл наш новый вокалист. - Я всегда тебя вижу, дружище, - по-доброму протянул Атмоз и закинул руку ему на плечо. - Сомневаюсь, - проворчал Людвиг. - На следующий день рождения подарю тебе очки. - Эй, ребят, - обратился гитарист к товарищам. - Тащите кокосовые коктейли, примирение надо отпраздновать. - И слуховой аппарат, - добавил пианист. - Ну не бузи, - улыбнулся ему Атмоз, когда остальные отошли к центру острова. - Я ведь хотел как лучше — ну знаешь, разрядить обстановку, привнести что-то свежее в наш закостенелый образ жизни… - Лучше признайся честно: тебе надоели наши старые рожи и захотелось отвлечься от нас на молодую кровь, - с негодованием констатировал Людвиг. - Зря ты так, - серьёзно отозвался Атмоз. - Ты же знаешь, семья для меня превыше всего. Иначе я бы не дал Вану уйти. - После чего с улыбкой пихнул друга в бок: - Да и ты для своего возраста выглядишь довольно молодо. - Успокоил, - буркнул Людвиг. - Так, чуваки, держите, - вручил им черепаха по стакану кокосового коктейля, едва не разлив их в дрожащих лапах. Остальные участники группы подтянулись с другими яствами. - А что отмечаем-то? - с предвкушением спросил черепаха. - Выход новой композиции, - внезапно ответил Атмоз. - «Шелест опавших листьев». Людвиг замер, не веря своим ушам. Неужели он помнит? - Наш дорогой композитор был настолько проницателен, что специально написал её без голоса Вана, - продолжил Атмоз, похлопав онемевшего Людвига по плечу. - Крутяк! - обрадовался Латальщик. - Давненько Людвиг ничего не писал. - Без Вана, это типа как раньше? - с интересом спросил черепаха. Ледник без слов достал свои барабанные палочки. «Даёшь брутальный рок без этого малолетки!» - среди массы голосов различил свист Скара Людвиг. - Что? - вскинув брови, переспросил он, но ситарист лишь довольно щурил свои зелёные глаза и загадочно молчал. - Ну что, когда начнём? - спросил у Людвига Атмоз. - Хоть сейчас, - улыбнулся Людвиг. - Эй, чуваки, вы слышали? - оживился черепаха, бросив недоеденное печенье. - Потом доедите эту требуху, мы начинаем! - Именно, - согласился Атмоз, отставляя свой стакан. - Еда бренна, а музыка вечна. Все в один голос его поддержали и, побросав яства, пошли за инструментами. Ведь музыка — это единственное, что по-настоящему имело значение на этом острове. Новая композиция далась очень легко. Стоило Людвигу наиграть главную тему, как все сразу её подхватили и распределили голоса в точности так, как и задумывал композитор. Заслышав оригинальное звучание группы, все разом приободрились. Атмоз снова стал главным вокалистом, а Людвиг изредка и сдержанно стал ему улыбаться. «Пожалуй, неважно, будут ли помнить нас после смерти» - подумал Атмоз и взглянул на пианиста. «Важно лишь то, что мы помним друг друга сейчас. И делаем то, что наполняет нашу жизнь смыслом» - закончил его мысль Людвиг.