Холодный свет

20 сентября 2000 года На день рождения Гермионы никто не принёс ящик сливочного пива, не устроил попойку и не испёк торт. Всем было не до этого — даже ей самой. Да и не хотелось. К дежурствам с Джинни, тренировкам (практиковаться в применении магии и укреплять тело упражнениями нужно было три раза в неделю), совещаниям с Кингсли и другими членами Ордена добавилась работа в восстановленном центре создания заклинаний и в лаборатории — Невиллу, который ещё довольно неловко чувствовал себя с протезом ноги, требовалась помощь. В своё расписание она с трудом встраивала только встречи с Малфоем, не так давно принёсшим хорошую весть, и редкое общение с Гарри и Роном. Часто Гермионе хотелось просто упасть на кровать и уснуть. Но не сегодня. «— Сейчас Нагайну держат в поместье Ноттов, — сказал взволнованный Малфой в их прошлую встречу. — Её перевозят время от времени, как выяснилось. Это для Пожирателей первого ряда вроде награды: поселить у себя на некоторое время огромную змею. Малфой вполне искренне забавлялся. Видно, удача так окрылила его, что он позволил себе быть откровенным в эмоциях. Уже попрощавшись с ним, Гермиона вспоминала то, как блеснули глаза Малфоя, когда он заверил: «Информация точная. Панси проболталась». Гермиона любовалась им в этот момент — его гордость и уверенность завораживали». И сейчас Гермиона легко улыбнулась, вспомнив лицо Малфоя. Наверное, он бы даже раскраснелся от волнения. Если бы умел краснеть. — Радуешься тому, что мы сегодня убьём эту гадину? — спросила Джинни, начищая сапоги. Они сидели в той самой комнате на Гриммо, где около двух месяцев назад отмечали день рождения Гарри. И нынешний повод собраться тут казался Гермионе куда более волнующим. — Несомненно, — ответила она подруге. Все защитные чары, окружавшие поместье Ноттов, держались на их хвалённой чистой крови. Тут и крылась лазейка, обнаруженная Роном в ходе обсуждения плана. «Кровная защита? Ну ведь её можно снять или нейтрализовать на некоторое время, если иметь хотя бы каплю нужной крови. А все чистокровные приходятся друг другу родственниками, вы же знаете. В Ордене точно должен быть кто-то, состоящий в более-менее близком родстве с Ноттами, — он хмыкнул и посмотрел на Джинни. — К сожалению, наша связь с ними слишком отдалённая, насколько я помню». Как выяснилось, связь куда более близкая соединяла Ноттов с Эрни Макмилланом — тот приходился Теодору троюродным братом. Эрни даже бывал в поместье Ноттов в далёком детстве вместе со своей матерью — кузиной матери Тео. Сейчас он как раз увлечённо — в который раз за последние дни — пересказывал этот случай Анджелине Джонсон, работавшей с ним в паре с тех пор, как погибла сначала Алисия Спиннет, а потом — Кэти Белл. Анджелина относилась к Эрни покровительственно, явно опасаясь потерять и его. Встречавшийся с Анджелиной Джордж часто поддразнивал Эрни, называя его «сыночком». Их команда на сегодня состояла из десяти человек. Гермиона и Джинни, у которых был меч Гриффиндора, Эрни и Анджелина, Фред и Джордж с клыком василиска, Гарри и Рон, Люпин и Тонкс. Сначала одно из орудий для уничтожения крестража хотели отдать Гарри, но совершенно очевидно было, что охрана особняка в первую очередь бросится за Гарри Поттером. По мнению Гермионы, ему вообще не стоило участвовать в операции, рискуя попасть в лапы Пожирателей, но Гарри не хотел оставаться в стороне. Она всё понимала. Пергамент, который Гермиона сжимала в ожидании новостей, казалось, жёг ладонь. «Когда уже, Малфой?» — спросила она мысленно, а через пару секунд, снова взглянув на пергамент, увидела надпись: «Кажется, началось». Судя по тому, что Малфой вывел целых два слова, сам он в собрании Пожирателей не участвовал. Сидит себе в мэноре или в каком-нибудь баре. Гермиона внимательно посмотрела на Тонкс, командовавшую операцией, и убедившись, что поймала её взгляд, подала условный сигнал: медленно моргнула два раза. Тонкс не знала, от кого Гермиона получила сведения и не пыталась спрашивать. Для неё это была лишняя информация. Как и для остальных. — Начинаем, — сказала Тонкс. — Эрни. Макмиллан аппарировал. Определённо — его не было целую вечность. Гермиона засунула во внутренний карман куртки пергамент, ощупала перекинутую через плечо сумочку, в которую с помощью пары заклинаний уместила меч Гриффиндора и парочку полезных вещиц. Джинни нетерпеливо цокнула, обменявшись с Гермионой взглядом в духе «я хочу действовать». Её рыжие волосы блеснули в лучах постепенно уходящего за горизонт солнца. И тут в комнату влетел серебряный кабан — патронус Эрни, раздалось гулкое: — Всё в порядке. Гермиона облегчённо вдохнула. Значит, родства Эрни с матерью Нотта-младшего хватило. Как хорошо… Прежде чем аппарировать с Джинни Гермиона улыбнулась Гарри и Рону — оба явно предвкушали битву. Девушки приземлились в один из бурых кустов у поместья — судя по шуму рядом, с остальными орденцами произошло примерно то же самое. У них было всего одно колдофото территории у поместья Ноттов. Гермиона искренне надеялась, что они действительно перенеслись именно туда, а не в какой-нибудь общественный сад. Пригнувшись, они с Джинни замерли. В десятке метров от них стояло трёхэтажное серое здание с узкими готическими окнами и двумя чёрными шпилями на крыше. Судя по описанию Малфоя и тому самому колдофото, это действительно было оно — поместье Ноттов. Мрачное и по ощущениям какое-то промозглое. Уличная прохлада, присущая сентябрю, здесь переросла в настоящий холод. Гермиона поёжилась, наблюдая, как Тонкс и Люпин аккуратно выводят из строя двух стерегущих вход в поместье Пожирателей. Наступал их черёд действовать. — Идём, — шепнула Джинни. Гермиона проследила за рыжей макушкой Рона, исчезнувшей в ближайших кустах, и двинулась за Джинни. Девушкам полагалось обыскать левое крыло второго этажа. Передвигаясь перебежками, Джинни и Гермиона подобрались к нужной им стене поместья. Пожирателей-охранников пока не было видно. Возможно, орденцам уже удалось вывести всех из строя. Гермиона подошла поближе и внимательно посмотрела на узкий проём окна, с аккуратно вставленным стеклом. Потом прочертила палочкой в воздухе изящный треугольник: — Аберто витрум! Как и полагалось, раздался легчайший звон — стекло исчезло. Подмигнув, наблюдавшей за обстановкой Джинни, Гермиона достала из сумки одно из изобретений близнецов — самозацепляющуюся верёвку. Тут требовалась помощь Джинни: она взяла верёвку из рук Гермионы, размотала её немного и закинула. Гермиона с помощью чар помогла верёвке долететь до окна. — Чт… — появившийся словно из-под земли Пожиратель навёл на Гермиону палочку, явно судорожно подбирая нужное заклинание. Незнакомый мужчина был без маски. Он казался толком не проснувшимся — серые глаза будто покрывала плёнка. Квадратный, изрезанный морщинами лоб отражал медленную, идущую со скрипом мыслительную работу. Конечно, Джинни действовала намного быстрее него. Она выхватила палочку и произнесла заклинание, совсем недавно придуманное Дином и Гермионой — мгновенной мумификации. Пожиратель весь точно скукожился, а затем осыпался пеплом. В глазах Джинни промелькнуло удовлетворённое выражение. Это проклятье очень ей подходило: на вчерашней тренировке она с наслаждением осыпала манекены под обеспокоенным взглядом Гарри. Теперь пришёл черёд применить знания на практике. — Спасибо, — кивнула Гермиона, а затем они обе по верёвке поднялись в исполненный в коричнево-синих тонах коридор поместья. Проход вроде бы был чист. Само поместье ощущалось ещё более холодным и неприветливым, чем территория вокруг него. Возможно, имела место какая-то особая магия, защищающая поместье от маглорождённых — Эрни с его долей ноттовской крови мог заглушить чары, но вряд ли надолго. Следовало торопиться, но девушки и без того знали об этом. Со всеми предосторожностями они открывали одну дверь за другой. Когда в коридоре замаячил явно отходивший куда-то охранник — Гермиона кинула в него Авадой, чувствуя, как усиливается сжиравший её холод. Тёмная магия прошлась по всему телом морозом — наверное, то же ощущала и её бедная душа. «Хреновая же тебе досталась хозяйка», — подумала Гермиона, левитируя труп Пожирателя в одну из уже обысканных комнат. Следующей они открыли ванную — всю в серебряном исполнении, слишком сверкающую, переливающуюся и подавляющую, чтобы в ней мог мыться нормальный человек. Джинни прошла по коридору и направила палочку на тёмно-бордовую дверь с изысканной золотой ручкой в форме ящерицы. Дверь ответила всплеском магии. — Возможно… — начала Джинни, и тут послышался шум на первом этаже. Хлопки аппарации, крики… Их раскрыли. Джинни уступила Гермионе место и встала так, чтобы следить за обстановкой в коридоре. Гермиона, доверив свою защиту подруге, полностью отключилась от реальности. Она сняла с упрямой двери несколько видов защитных чар, но последний щит не желал спадать. Гермиона узнала его: усовершенствованная кровная защита. Наверняка снять её могут только Нотт-старший и его прямой потомок. — Предательница крови и грязнокровка! Какая чудесная компания, — фыркнул кто-то за спиной Гермионы. Голос прозвучал низко, в нём слышалось скрежетание металла. Оглянувшись, она увидела, как очень высокий мужчина в чёрной мантии падает на пол. — Беспалочковый Петрификус, — похвасталась Джинни. Она давно его тренировала. Гермиона подошла к лежавшему без движения телу. Нотт-младший. Длинные волосы стянуты в небрежный хвост, закрывающая левый глаз чёрная повязка выделялась на бледном лице, точно чернильная клякса на белом листе бумаги. Правый голубой глаз Нотта смотрел зло и напряжённо. Родись он с этим точёным носом и немного припухлыми бледно-розовыми губами в магловской семье, мог бы стать моделью. Рост у него подходящий. Гермиона достала из сумки нож и с силой резанула по ладони Нотта. Потом поспешно поднесла окровавленное лезвие к ручке-ящерице — та изогнулась и, прошипев что-то, отомкнулась. «Удачно вышло». Внутри царил полумрак, но Гермиона почти сразу увидела огромную змею, рядом с которой лежал изъеденный труп. Гермиону замутило. Джинни, сделавшая шаг вперёд, направила на змею волшебную палочку. — Меч, — напомнила Гермиона, и тут её схватили за ногу. Видимо, беспалочковый Петрификус Джинни не был особенно хорош. Постепенно приходящий в себя Нотт потянул Гермиону на себя. — Сумка! — выкрикнула она, пытаясь снять аксессуар с себя. Не растерявшись, Джинни дёрнула сумку на себя. Нагайна тем временем замерла будто перед прыжком. «Пожалуйста, Джинни, справься!» — взмолилась Гермиона мысленно, отбиваясь от навалившегося на неё Нотта. Гермиона выгнулась вперёд и вонзилась зубами в его непокалеченную ладонь, которой он сжимал палочку. Нотт разжал руку, и Гермиона ногой пнула упавшую палочку куда-то вглубь комнаты. — Проклятая гряз… — он стал душить её, как простой магл. Гермиона бы посмеялась, если бы могла. Её волшебная палочка лежала под ними, надо было как-то исхитриться, достать… И что там с Джинни? Гермиона извивалась под Теодором, пытаясь скинуть его с себя. Она задыхалась, чувствуя над собой запах сирени и чего-то ещё… Наверное, каких-то зелий — младший Нотт ведь этим и промышляет в основном. Варит зелья. Но сирень? Слишком романтично. Вдруг раздался торжествующий крик. И Гермиона, и Нотт обернулись: тяжело дышавшая Джинни смотрела на то, как рассыпается Нагайна. — Нет! — закричал Нотт. Он на мгновение ослабил хватку. Гермиона наконец сосредоточилась и мощным магическим всплеском отбросила его от себя. Нотт впечатался в потолок, а затем упал на пол безвольной куклой в тот пепел, что остался от Нагайны. — Удалось, — пробормотала Джинни, будто не веря в их победу. — О, Годрик! Удалось! В коридоре тоже кто-то дрался — звуки проникли в сознание Гермионы, когда кровь перестала так сильно стучать в ушах. — Экспеллиармус! Это был голос одного из близнецов. И звучал он отчаянно. Джинни первой выскочила в коридор, и Гермиона видела, как зелёная вспышка Авады пролетела в нескольких миллиметрах от её напарницы. Нотт-старший — он был состарившейся и меньшей по росту копией своего сына — хищно улыбнулся, отправляя новое проклятье. На этот раз Авада предназначалась Гермионе. Она отбила заклятье, и то прилетело в самое сердце Нотта-старшего. Он как раз попытался сменить позицию — если бы оставался на месте, то его бы не задело. Боковым зрением Гермиона видела, как Джинни наклонилась к лежавшему у стены в неестественной позе брату. — Твоё ухо, — охнула Джинни. Что там с его ухом? Видно, что-то очень плохое… Это Фред или Джордж? — Гермиона, мне нужна твоя помощь, — дёрнула её за руку Джинни. Вдвоём они подняли потерявшего сознание Джорджа — как сказала Джинни, — его правое ухо оторвало, по голове и мантии растекалась кровь. Это было ужасно, и Гермиона надеялась, что их колдомедики помогут Джорджу, но… мысли о другом не отпускали, крутились в голове снова и снова. Была ли всё-таки Нагайна последним крестражем Волдеморта? Или тут крылся подвох?

***

Жизни Джорджа ничего не угрожало, как и жизни Тонкс, которую ранили в плечо кислотным проклятьем. Операцию по убийству Нагайны можно было считать успешной. Наверное. Откинувшись на спинку кухонного стула, Гермиона переводила взгляд с лиц друзей на заполненные посудой и едой шкафчики. Всё казалось одинаково серым. — Мы тоже нашли Нагайну, — увлечённо рассказывал Фред, который заметно приободрился после сообщения о несмертельности раны брата. — Но когда попытались убить её, то она распалась на несколько змей. — Оу, — присвистнула Джинни. Она сидела между Гермионой и Гарри и однозначно была героиней вечера. Тут Рон взглянул на Гермиону и по его лицу будто прошла рябь: — А ты колдомедикам показывалась? У тебя же вся шея фиолетовая! Она поймала себя на том, что, задумавшись, приспустила шаль, в которую очень удачно закуталась. — Гермиона дралась с Ноттом как настоящая львица, — заявила Джинни. — И потом так смачно припечатала его! Думаю, сегодня их семейная линия трагически оборвалась. Гарри, Джинни, Рон, Фред и она уже пару часов сидели на кухне. К ним заходил то один, то другой орденовец — участники операции и желающие узнать подробности. Нагайна мертва и это важно — вот что улавливало большинство. Они даже не знали, зачем пришлось прикладывать столько усилий ради убийства змеи. Достаточно было того, что такую задачу поставило руководство Ордена. Что в это верил Гарри. Странно: Волдеморт сам натолкнул их на мысль о том, что Нагайна может быть крестражем, когда начал прятать её. Сначала это казалось Гермионе ужасающей нелепицей: поместить часть своей души в живое существо, но, судя по тому, как распалась Нагайна, она точно была крестражем. И, если верить результатам обряда, проведённого час назад талантливой ведьмой с необычными методами — Ванессой Ходжес, не последним крестражем. Это сводило с ума. «— Разве это возможно: определить, сколько волшебник создал крестражей? — спросила Гермиона у Кингсли во время собрания для избранных. Тот кивнул: — В рамках обычных магических методов — нет. Но Ванесса всегда отличалась неординарностью. Она сама предложила свои услуги. Оставалось только догадываться, откуда она вообще узнала о крестражах. Правда, появившийся в глазах Кингсли лукавый огонёк навёл Гермиону на определённые мысли». Друзья болтали, перешучивались, поднимали бутылки пива — сливочное давно кончилось, так что в ход пошло вишнёвое и банановое — и кружки чая за сделанное и за то, чтобы всё было хорошо. Завтра с утра их ждало собрание Ордена, полный отчёт перед Кингсли и построение новых планов, но сегодняшний вечер сулил отдых. — Гермиона, — обратился к ней Гарри, откашлявшись. — Мы все, но особенно я и Рон, — Рон, к которому теперь жалась Лаванда, отсалютовал другу бутылкой пива. — Настоящие засранцы, но тебе придётся нас простить. — Почему это? — картинно насупилась она, догадываясь, к чему ведёт Гарри. — С этой безумной подготовкой мы не поздравили тебя с днём рождения, как полагается, — Гарри прошёлся рукой по своим волосам. — В общем мы очень ценим то, что ты у нас есть. — И беспокоимся за тебя, — подхватил Рон. Только теперь Гермиона заметила, что на коленях у Лаванды лежит какой-то свёрток. — Все наши споры, — продолжил Рон. — Происходят, потому что мы боимся… не хотим потерять тебя, не хотим, чтобы ты ушла от нас совсем далеко. Поэтому оставайся с нами. Рон улыбнулся так искренне, что на секунду сердце Гермионы сжалось. Наверное, их дружба теперь всегда будет пронизана таким чувством — точно у них могло выйти что-то большее, но они это безвозвратно упустили. Подойдя к Гермионе, Рон отдал ей свёрток. — Распаковывай! — вдруг потребовала Лаванда. — Это и от меня тоже. — И от меня, — поддакнула Джинни. — Не забудьте: кто всё достал, — «скромно» указал на себя большим пальцем Фред. Гермиона улыбнулась и, аккуратно избавившись от обёртки, извлекла на свет кусок тёмно-фиолетовой ткани. Точнее — она расправила ткань. Мантию. Очень красивую и явно дорогую. — Вы рехнулись, — потрясённо выдохнула Гермиона. И тут Гарри вскрикнул, упал головой на стол — раздался ужасный, тревожный звук — и мотнул рукой, смахнув на пол чьё-то пиво. — Гарри, — охнула Джинни и коснулась его волос. У него давно не было таких сильных приступов. Последний раз — сердце Гермионы пропустило пару ударов — случился, когда они уничтожили диадему. Волдеморт будет мстить. Это ведь так очевидно, но почему-то не пришло ей в голову. Гермиона судорожно сжала в руках новую мантию. Они должны быть осторожны. Очень, очень осторожны. «И Малфой — тоже», — пронеслась в её голове внезапная мысль. Гермионе отчаянно захотелось его увидеть. И чем громче кричал Гарри, тем страшнее ей становилось.

***

23 сентября 2000 года Тело до сих пор раскалывалось, несмотря на обезболивающие и восстанавливающие. Повезло ещё, что Лорд не зарядил в него Авадой со злости. Он весь кипел чистой яростью. Если бы Тео не был полезен Лорду как талантливый зельевар, то точно бы уже умер. Драко содрогнулся, вспомнив, как Лорд наказывал и без того измученного Теодора. Если бы он не остановился, то Круциатус такой силы свёл бы Нотта с ума. Потом за дело взялся Флинт… Как Панси могла смотреть на это? Кажется, она была намного более сильной, чем думал Драко. Он размышлял об этом, пока с лица Нотта капала кровь, а мрачная тишина поместья Забини заполнялась жуткими хрипами — кричать Тео уже не мог. Потом Лорд решил выплеснуть немного злобы, одаривая своих приспешников случайными Круциатасами. Драко никогда не был везучим, поэтому попал под раздачу почти сразу. Но главным было то, что это всё имело значение. Операция Ордена удалась. Змеюки, которую почему-то непременно требовалось уничтожить, не стало. Внутренне Драко ликовал. Это чувство мешалось с жалостью к Нотту, но было слишком сильным, чтобы раствориться вовсе. И теперь, дожидаясь Грейнджер в домике у моря, Драко пребывал в хорошем настроении, несмотря на отголоски боли, всё ещё властвовавшие над его телом. Он развалился на диване и гипнотизировал тонкий чёрный ящик. Надо спросить у Грейнджер, чей это вообще дом. Он так и сделал, когда она появилась. Правда, сначала невольно замер, любуясь тем, как хорошо Грейнджер смотрелась в явно новой тёмно-фиолетовой мантии. Этот глубокий цвет хорошо сочетался с её немного загорелой кожей и насыщенными ореховыми глазами. Единственное — свои пышные каштановые волосы она зачем-то связала в пучок за спиной. Распущенные шли ей больше. — Так, чей это дом? — повторил он свой вопрос, потому что Грейнджер смотрела на него пристально, почти жадно и не отвечала. — Малфой, — наконец выдохнула она так, будто его фамилия была светлым заклинанием, заговором от всех болезней. — Ты цел? Он… Странно было не вынимать её из обёртки холодности и сарказма, а вот так сразу увидеть, почувствовать всё — неприкрытую заботу в её голосе, во взгляде. Это пьянило… Грейнджер сделала шаг к дивану. Ещё один. Она тоже это ощущала. Ещё. Драко притянул её к себе, сопротивляясь боли, тут же разлившейся по рукам. Теперь Грейнджер сидела прямо перед ним, их мантии соприкасались, их лица были в паре сантиметров друг от друга. Она первой накрыла его губы своими. Требовательно. Жадно. Будто снова выпытывала из него сведения, подчиняла себе. Драко уступал: позволил ей исследовать его рот нежным язычком. Выдохнул, когда она отстранилась на мгновение, провёл пальцем по её губам, а она внезапно потянула его палец в рот, вылизала основательно. И от этого бесстыдного жеста, от откровенного желания в её глазах снесло крышу. Он потянулся к подолу её мантии и обнаружил на Гермионе брюки в обтяжку. Заметив его движение, она стянула их сама вместе с трусами. Драко опустился на пол, оставив её сидеть на диване. Он целовал её правую ногу — от щиколотки поднимался всё выше. Гермиона вздрогнула, когда его язык вырисовал первую букву её имени под коленкой. Это было мучительно, нежно, страстно. — Малфой… — почти потребовала она, двинув бёдрами ему навстречу. — Не так, — покачал он головой, по-прежнему вылизывая и лаская её колени и нежные места под ними. — Назови моё имя. Гермиона не стала сопротивляться. Возможно, ей тоже давно хотелось сдаться. — Дракооо, — протянула она, точно попробовала его имя на вкус. — Драко, я хочу… твои пальцы, твой язык, твой член в себе. Она задрала свою мантию, широко расставила ноги и несколько раз провела пальцами по клитору туда-сюда, лукаво улыбнувшись: — Иначе я справлюсь сама. От такой Грейнджер член Драко, и без того болезненно тёршийся о трусы, затвердел ещё больше. Он стянул с себя брюки и трусы, и потом два пальца левой руки погрузил в мокрую, подающуюся ему навстречу Гермиону, а правой рукой стал ласкать свой член. — Да, — простонала она, поспешно стягивая с себя мантию. Грейнджер ласкала свою грудь — аккуратную, небольшую, с затвердевшими сосками, которые так и хотелось взять в рот. Взять в рот. Он на секунду убрал пальцы, методично входившие в неё снова и снова, придвинулся поближе и обвёл языком её клитор, влажные, манящие складочки. Как же невероятно она пахла, как сладко ощущалась на языке, на губах. Драко вылизывал Грейнджер, продолжая ласкать себя. — Дракооо, — выдохнула она. Он почувствовал властную руку на затылке: она схватила его за волосы и стала быстро двигаться, трахая себя о его язык, о его подбородок. От её агрессивных действий, ощущения её влаги на лице он кончил, едва успев подставить ладонь под белую струю спермы. Грейнджер последний раз рванула его за волосы и сладко простонала, отстраняясь. — Хорошо, — прошептала она, закрывая глаза. Красивая. Такая красивая. Драко наконец отвёл взгляд, потянулся за своей палочкой и с помощью лёгкого заклинания очистил руку от спермы, а лицо от… Грейнджер. — Малфой, знаешь заклинание экстренной контрацепции? Применишь? — спросила она и открыла глаза. — Может, я хочу от тебя детей, — усмехнулся он. — Родишь мне наследника и наследницу. — Сумасшедший, — проворчала Грейнджер. Он всё-таки рассёк воздух нужным знаком. Дети от Грейнджер — это чересчур безумно. Она тем временем поднялась с дивана, потянулась, ничуть не стесняясь, и сказала: — Я в душ. Скоро вернусь, — потом её губ коснулась лёгкая улыбка. — Кстати, это дом матери Кингсли, его обставили немного иначе после её смерти. И вышла за дверь — спокойная, но не холодная. Скорее умиротворённая. Драко и сам чувствовал, как по телу разливалось приятное удовлетворение, даже слабые отголоски боли не могли этому помешать. Драко умылся, оделся и поднял с пола упавшую мантию Грейнджер. В этот момент она, завёрнутая в большое синее полотенце, зашла в комнату. Пышные волосы Грейнджер теперь были распущены — да, так гораздо лучше. — Пришла ко мне в новой мантии, — усмехнулся он, протягивая вещь Грейнджер. — Ребята подарили на прошедший день рождения, — сказала она так, точно не уловила истинный смысл его реплики. — И когда у тебя был день рождения? — 19 сентября, — она отбросила полотенце и принялась одеваться. — Может, выпьем чего-нибудь и поговорим? Посмотри в холодильнике, пожалуйста. Уловив его недоумение, Грейнджер кивнула на странный жужжащий шкаф, стоявший в кухонной зоне. Драко открыл его и ощутил холодок на коже. Интересно. В этом холодильнике обнаружились две пачки сока — тыквенный и апельсиновый. Грейнджер попросила налить ей тыквенного, а сам Драко выбрал апельсиновый. Они сели на диван, и Грейнджер стала рассказывать ему о прошедшей операции так, будто полчаса назад не шептала, что хочет его член в себе. Драко не знал, разочаровывает ли его это или наоборот — радует. Сейчас они беседовали очень… дружелюбно. В этом была своя новизна, но и в последние две встречи Драко ощущал что-то такое, связывающее их и тёплое. Противоречил ли этому секс? Он не был уверен, а Грейнджер, судя по всему, не задавалась такими вопросами. — …и потом Авада отрикошетила в Нотта-старшего. Так что, — Грейнджер сделала глоток сока. — Вы, наверное, сейчас делите поместье Ноттов, нет? Драко взглянул на неё с удивлением: — С чего бы это? Тео жив, — он помолчал, думая, рассказывать ли ей. — Но Лорд пытал его, а потом Флинт по его приказу вырезал Тео глаз ножом. Кружка в руках Грейнджер дрогнула: — И как же он… — Протез почти готов. В отличие от левого глаза, правого он лишился не из-за проклятья, поэтому протез можно вставить. Грейнджер кивнула, ничего больше не сказав. И это понравилось Драко. «Мне жаль» было бы лицемерным, потому что вряд ли она действительно могла испытывать сочувствие к Тео, который едва её не задушил (Драко злился бы на друга, если бы жизнь уже его не наказала). Но она не хотела страданий Нотта — в этом Драко был уверен. — А как ты? — спросила она, кончиками пальцев пройдясь по его левой руке, закрытой чёрным рукавом мантии. — Жив. — Волдеморт был в ярости. Гарри почувствовал, и я… — голос Грейнджер дрогнул. — Я боялась, что ты мёртв. Он едва сдержал улыбку, ощущая это как маленькую победу. Ледяная королева совсем растаяла. С ним. Всему миру она по-прежнему показывала когти. — Что значила для Лорда эта змея, Грейнджер? — спросил Драко, подавив желание заговорить на другую тему. — Чем она была? Во взгляде Грейнджер промелькнуло сомнение. Она сделала ещё несколько глотков из кружки, снова посмотрела на него, точно оценивала, взвешивала что-то. Наконец Грейнджер решилась: — Малфой, ты знаешь, что такое — крестражи?