Подарок Сумрака

В дом Высшие попали через черный ход, ключи от которого были предусмотрительно спрятаны под крыльцом. Антон стоял за спиной Завулона, спрятав руки в карманы. Ему казалось просто жизненно необходимо прикоснуться к Темному снова, но он сдерживал себя и пытался всеми силами отключиться от ужасного чувства холода по коже. Для Городецкого специально провели экскурсию по дому — на первом этаже помимо библиотеки, застекленной веранды и гостиной оказалась ещё просторная кухня и небольшой санузел. А на втором этаже две спальни, огромная ванная комната и кабинет. В доме была бытовая техника на все случаи — стирка, уборка, готовка, новейшие сигнальные системы — сплав достижений науки и магии; да и вообще изнутри дом казался намного новее и современней, чем снаружи. В возможностях Завулона Антон и не сомневался. Опытным путем было выяснено ещё кое-что — нить хоть и ослабила хватку, далеко друг от друга Иных всё же не отпускала. «Ну, хоть в туалет можно сходить в одиночестве» — устало подумал Антон, стоя под дверью в уборную и ожидая Завулона. После они оба отправились переодеваться, одежда в которой они дружно валялись в Сумраке, была вся в пыли. К удивлению Антона, выбор нарядов в шкафу был невелик, видимо, основной гардероб оставался в Москве. Пока Светлый переодевался, чувствовал на себе задумчивый и заинтересованный взгляд. Судя по настроению, которое транслировал Завулон, эти гляделки можно было расценить как обращение к самому себе: « И что в нем особенного? » — Оцениваешь? Что, уже не нравлюсь? — ехидно спросил Антон, застегивая брюки. — Ты удивительный человек, Городецкий. — горячая ладонь опустилась на спину между лопаток и Светлый тут же почувствовал, как отступает терзающий холод. — Пойдем, что-нибудь приготовим. Пальцы скользнули вниз до поясницы, и Тёмный прервал касание, заставляя Антона вновь покрыться мурашками. На кухне хранился немалый запас еды: консервы от простой тушенки до экзотических фруктов в сиропе; полная морозилка полуфабрикатов и забитый холодильник. Кажется, кто-то собирался провести здесь безвылазно не одну неделю. — Можем приготовить лазанью или паэлью. — скучающим тоном предложил Тёмный. Антон сглотнул слюну, и внезапно выдал: — Хочу макароны с тушёнкой. Завулон подхватил выпавшую было из рук кофемолку, и расхохотался. — Посолил? — запоздало уточнил Городецкий, придвигая к себе тарелку. — Обижаешь. — усмехнулся Тёмный. Его мимолетная улыбка показалась очень искренней и неожиданно светлой, даже как-то потеплело. Как выяснилось, после пережитого стресса даже избалованному деликатесами Всетемнейшеству самые обычные макароны показались очень вкусными. — Какие у нас планы? — спросил Антон, допивая черный чай без сахара. — Сегодня нам нужно хорошенько отдохнуть и выспаться. А завтра пойдем в библиотеку. — Ты доверишь мне книги? — Изумился Светлый. — Ты будешь читать только то, что я дам тебе в руки. — с хитрой улыбкой ответил Завулон. — А пока пойдем в ванную комнату. Антон чуть не поперхнулся последним глотком чая. — Что? Зачем? — Во-первых, я очень хочу помыться, во-вторых — связь до сих пор держит накрепко, а размеры ванной больше, чем размеры туалета — тебе всё равно пришлось бы сидеть рядом со мной. В-третьих, это пойдет нам на пользу — теплая вода поможет немного отдохнуть. Пока Тёмный набирал в большую ванну горячую воду и стучал какими-то бутыльками, выискивая в недрах шкафчика мыло, Антон стоял и смотрел. Завулон попросил его достать полотенца и халаты с полки, и вот уже пару минут Светлый стоит с нечитаемым выражением лица, перебирает пальцами ворс белого халата, стоя спиной к Тёмному. Он думает, и чем больше он думает, тем сильнее путается: « Почему я так легко на это согласился…? Мы друг перед другом без щитов, я бы почувствовал, если бы он влез в мою голову… Потому что он прав? Или… Потому что я сам не против?» В голове почему-то всплыл скудный гомосексуальный опыт, полученный уже после развода. В постели с мужчиной он был пару раз, оба в качестве актива с абсолютно раскрепощенным партнером, которому был нужен только член. Неплохо, но не то — решил для себя тогда Светлый. Что именно «не то» он так и не понял: секс без любви его не напрягал, быть «снизу» мешали банальные человеческие предрассудки, а как можно любить человека своего пола он тогда себе не представлял. Вот и поди разберись. Антон невольно нахмурился от воспоминаний, вытягивая с полки принадлежности. — Городецкий, ты в порядке? — голос Завулона от дверей ванной комнаты стал неожиданностью, зато прервал поток странных мыслей. — Да. — тихо ответил Светлый, кивая в доказательство. — Тогда пошли, вода готова. Антон ещё раз заторможенно кивнул, пытаясь пристроить халаты и полотенца на крючки, слушая, как за спиной шуршит снимаемой одеждой Завулон. Послышался плеск воды в ванне и дрожащий выдох. Пару секунд прошли в молчании. — Иди сюда, — голос Завулона в Сумраке, отозвался почти шепотом в ушах. — не поверю, что ты боишься меня… Тем более сейчас. — И правильно делаешь. — мысленно огрызнулся Антон, начиная расстегивать рубашку. Действительно, что в этом такого. Не трахаться же они будут… Им сейчас вообще нельзя… Это выброс энергии и переливание сил — им это противопоказано. Успокоив себя и раздевшись полностью, Светлый подошел к ванне. Завулон лежал прикрыв глаза, удобно устроив голову на бортике. Всю поверхность воды покрывала белая пена, и от нее немного пахло травами. Антон коротко вздохнул и перекинул ногу через край ванны, аккуратно нащупывая дно, после опустил вторую ногу, пытаясь переждать первый мандраж. Он погрузился в воду, не сумев сдержать судорожного выдоха, и откинулся на противоположный Завулону бортик, прикрывая глаза. Глубины ванны оказалось достаточно, чтобы полусогнутые ноги Светлого не выглядывали из воды. Горячая вода постепенно расслабляла все мышцы, но всё равно не могла полностью прогнать холод, что поселился под кожей. Антон выпрямил левую ногу и коснулся ею бедра Темного. Вода чуть качнулась, зацепив пеной подбородок, и на щиколотку легла ладонь Завулона. Городецкий сначала дернулся от неожиданности, а после, почувствовав, что согревается, наконец изнутри, окончательно расслабился. — Антон, не усни. — тихий шепот, в самой голове и легкие поглаживания ноги вернули в реальность. Светлый открыл глаза и сощурившись глянул на Завулона. — Давай побыстрее намылимся и будем вылезать, не то мы здесь оба отключимся, и найдут нас, в лучшем случае, никогда… Светлый легонько кивнул в знак согласия и потянулся за маленькой мочалкой, но его опередил Завулон. — Давай намылю — усмехнулся Тёмный. — всегда мечтал потереть тебе спинку, Городецкий. Сказано было с явным сарказмом, однако Антон не ответил, а вместо этого переместился в ванне и оказался к Тёмному спиной, упираясь влажным лбом в свои покрасневшие колени. Секунда, и вот уже Светлого начинают активно тереть мыльной мочалкой, расплескивая воду, пока он расслабленно прикрывает глаза. Рука на спине замедляется, и Городецкого перехватывают поперек груди, заставляя откинуть голову на плечо позади. Мочалка скользит по влажной коже, оставляя за собой пенный след и замирает. Антон чувствует, как обе руки Темного обнимают его, прижимая к груди, а виска касаются чужие губы. — Зачем я тебе, Завулон? — Светлый и сам не понимает, зачем снова спрашивает, наверняка ведь не будет правдивого ответа. — Зови меня Артур. — Тёмный упирается лбом в чужой затылок. — Зачем я тебе, Артур? — Я знаю, что ответить, но я впервые не могу подобрать слов… Я любил сам и был любим. Беда в том, что я всегда знал чем это всё закончится… Всегда… А с тобой… Я понял, что не знаю судьбу своих чувств, и это настоящая свобода - не бояться каждого слова или шага, не смотреть на линии вероятностей… Я наивно считал, что моё влечение только физическое, я ошибся. Это что-то глубже… Ты… Удивляешь… Уважаешь меня за опыт и силу, но не боишься, и готов пойти против. И не потому что я Тёмный, а потому что ты прав, при этом твой светлый нимб тебе не давит. Ты способен понять, не глядя на цвет силы, ты способен любить… Я ничего тебе не обещаю, но я прошу тебя дать этой неизвестности шанс… Завулон приподнимает его, прижимая к себе ещё сильнее. — Не мог же ты меня полюбить… — тихо вслух размышляет Антон. — «Не мог… не должен был»? Это не спортивные достижения или объяснительная по поводу сломавшегося инструмента. Это чувство… — Тогда, почему ты думаешь что это… «глубже»? — Ты же ощущаешь этот холод из Сумрака? — Светлый кивает соглашаясь. — Я тоже, и на моей памяти такого не происходило. — Может, это артефакт? — Хмурится Городецкий. — Не путай действие артефакта и вмешательство Сумрака. Он сам по себе и у него свои планы… — Значит, это Сумрак во всем виноват? — чуть насмешливо спрашивает Антон. — Нет… Это я… — Светлый чувствует, как его прижимают ещё сильнее, губы Завулона начинают беспорядочно целовать его шею, плечо, висок, а в голове начинает звучать срывающийся шепот: — Это я… Сам… Хочу показать тебе свои чувства… Вплавить тебя в себя… Чтобы одним целым, ощущать друг друга, как сейчас… Ты мой… Плевать на всех… Плевать сколько это продлится… На всё плевать… Антон чувствовал, что через связь хлещет потоком чужое возбуждение, желание, замешанное на жажде обладать, страх довериться. Он понял, что тоже теряет контроль над собой и что магия начинает кружить вокруг… Это опасно! — Завулон, остановись! Артур! — оклик по имени заставил Тёмного замереть. Магия начала успокаиваться, а в голове только голос Завулона: — Замри… Антон пару раз глубоко вздохнул, успокаивая и сердце и разбушевавшиеся силы. Магия кольца дала им возможность чувствовать друг друга и узнавать себя. И у него есть ещё тайна, тайна для двоих любящих… Но… Это сейчас они открыты друг перед другом, а когда действие артефакта закончится… Что будет потом? Антон неосознанно поглаживает обнимающую чужую руку. Почему Завулон не видит их будущее? Потому что ничего у них быть не может? Или потому что им дается абсолютная свобода выбора — как они решат так и будет? Похоже, у Сумрака и правда на всё свои планы… ...