Глядя в ночное небо

      На утро Антон проснулся раньше. Проморгавшись, он стянул с тумбочки очки, надев их, глянул вниз. Спящий Рома выглядел довольно умилительно, особенно, когда обнимал одеяло. На лице блондина тут же появилась небольшая улыбка и он аккуратно сполз с кровати, напоследок присев рядом с Пятифановым на корточки, опустив руку на волосы.       — Такие мягкие, – тихо пробормотал парень, аккуратно поглаживая чужие волосы. Из-за движения руки Рома немного дёрнулся, чем напугал Антона и тот тут же поднялся, скрывшись за дверьми комнаты, а следом проснулся и Пятифан.       Уже за пределами комнаты Петров закрылся в ванной, включая воду и опускаясь на пол, пытаясь успокоить своё сердце, которое опять стучало, как сумасшедшее, его можно было услышать даже сквозь шум воды. Успокоился он минут через пять и то, когда в дверь постучалась Оля, которой тоже нужно было умыться.       Завтрак прошёл молча, по крайней мере с Ромой блондин не разговаривал, если он сам не начинал диалог. Такое поведение друга Пятифанова насторожило, но он промолчал. Всё это время, что Рома находился дома у Антона, последний держал дистанцию и делал это настолько очевидно, что заметил даже Пятифан, который обычно забивал на такие вещи, но в этой ситуации он вряд ли оставит это просто так.       — Пока, – протянул Антон обувающемуся другу, подав тому шарф. — О-осторожнее, а то темнеет уже.       Рома глянул в окно, где ещё даже намёка не было на темноту, но хмыкнул, обняв Олю напоследок.       — Ага. – последний взгляд в сторону блондина и Рома выходит. — Ну, я погнал. В понедельник увидимся на уроках.       Парень кивнул головой и закрыл дверь.       «На уроках... Так не хочется на них идти» – пронеслось в голове блондина и тот направился в свою комнату, в которую через несколько минут пришла Оля. Она переживала за брата и даже пыталась расспросить, что случилось, но тот лишь отмахнулся со своим «всё в порядке, давай лучше поиграем». Выходные пролетели слишком быстро, хотя бо́льшую часть из них Антон просто спал или читал.

***

      В понедельник снова был дождь.       — Антош, дождь обещают весь день, поэтому возьми с собой зонтик, хорошо? – улыбнулась мама, чмокнув сына в лоб. Оля обычно ходила с женщиной, так как ей сегодня к первому уроку, а Антону ко второму.       — Да, мам, – он улыбнулся, помахав обеими рукой. Про зонтик Петров благополучно забыл, вспомнив о нём только у ворот школы, обнаруживая, что свитер как-то промок.       — Тох! – в фойе блондин встретился с Ромой, но успешно проигнорировал того, заметив Полину и уйдя к ней. Да, это было ужасно с его стороны, оставлять лучшего друга вот так в игнор без объяснений, но если бы он объяснил, всё стало бы ещё хуже, как он думал. Такое странное поведение вызвало вопросы и у Полины.       — Мне показалось, или там тебя Рома позвал?       — Тебе причудилось, пойдём, – взяв девушку за руку, Антон поторопил её в класс.       Уже в кабинете до Антона дошло, что он сидит с Ромой. Последний, в свою очередь, грубо оттолкнул стул рядом с собой от парты, грозно взглянув на друга. Он явно был недоволен и взгляд это только подтверждал, но Петров решил испытать судьбу. Посмотрев несколько секунд прямо в глаза Пятифанова, Антон пошёл вслед за Полиной, садясь рядом с ней. За спиной тут же что-то громко звякнуло. Это был Ромка, который пнул стул куда-то в сторону.       «Прости, но так ведь будет лучше, правда?» – подумал про себя парень, приобнимая Полину за руку. Весь день парень старательно избегал друга, будто бы издеваясь над ним, хотя просто не хотел видеться, дабы не наболтать ничего лишнего, ведь он даже к драке уже подготовился и думал, что стоит ему только открыть рот, как все его «старательно» скрывающиеся чувства тут же выпрыгнут наружу. Всё прошло бы гладко, если бы не Полина, которая решила уйти с последнего урока ради прогулки с каким-то парнем.       — С-стой, Поль! – Антон тут же схватил девушку за руку, пока та брала сумку. — Ты хочешь оставить меня тут одного, ради какого-то смазливого паренька со шторами вместо волос?       — Ой, зря я тебе фотку показала, – наигранно обидчиво произнесла та, выдёргивая свою руку. — И вообще, ты маленький что ли и один тут не справишься? Тем более, что у меня может чего с ним и получится, если я тут с тобой не просижу этот бесполезный урок.       — Боже упаси, – тихо кинул Антон вслед девушке, которая уже скрылась за дверьми учебного класса. Взгляд тут же невольно зацепился за Ромку, а судя по его лицу, он сейчас был ещё более раздражён, чем утром.       Честно, было очень страшно. К середине урока руки предательски задрожали, но он спихнул всё на холод, а не на явно прожигающий спину взгляд. Поёжившись, Антон принял решение не оборачиваться.

***

      Уроки закончились довольно поздно и на улице начало темнеть. Как только прозвенел звонок, Петров пулей вылетел из кабинета, пробегая по самому дальнему крылу, которое было ближе всего к выходу. На пару секунд парня остановил сильный ливень на улице. Промокнуть насквозь не хотелось, но ничего не оставалось и Антону пришлось выйти. Ледяная вода тут же начала покрывать всё тело вышедшего на улицу Петрова, затекая под одежду, из-за чего становилось холодно. Он успел отойти от школы примерно на несколько метров.       «Он меня не заметил?» – с некой надеждой пронеслось в голове блондина, как его тут же схватила чья-то грубая ладонь за руку, потянув на себя. Сердце тут же пропустило удар, а рука сжалась сильнее.       — Вопрос, – горячее дыхание тут же сильно обожгло успевшее замёрзнуть ухо, а грубый голос теплом вперемешку с волнением и страхом разлился по дрожащему телу, — какого хуя ты устроил? На прошлых выхах ты меня избегал, у Полинки постоянно тусуясь, зная, что я к ней не пойду, но я всё равно пришёл. Потом ты наконец соизволил припереться домой, но даже там ты умудрился меня избегать, зная, что при Оле я тебе ничё не сделаю, а сегодня решил походу ещё больше нарваться. Нет, ладно бы я там понял, что чёт не то сделал и поэтому ты меня игноришь, но ты как девчонка, которая придумала себе причину и начала обижаться на своего парня, который вообще не в курсе, чё он сделал. Вот и я щас также, сначала мы значит такие ахуенно-невъебенные друзья, потом в твоей голове чёт случилось и ты решил, что всё, мы больше не друзья и надо начать меня игнорить, причём даже причины не объяснил.       Весь этот монолог Антон слушал молча, даже не пытаясь вставить слово, хоть он и понимал, что правда поступил некрасиво и надо бы объясниться, перед тем как резко заканчивать общение, не спросив согласие Ромы, но он попросту не мог.       — Ну и? – грубый голос уже более раздражённо повторил, заставляя Антона повернуться к себе. Рома был намного сильнее Петрова, поэтому без проблем это сделал. Молчать весь разговор не получится, что Петров понял, когда его перевернули и он наконец смог увидеть лицо друга. В горле пересохло, а рука тут же опустилась на чужую, пытаясь отодрать ту от своей.       — Р-Ром, просто... Давай закончим это всё без скандалов? Я просто понял, что мне надоела наша дружба. Да и... – в голове творился полнейший бардак, дождь продолжал громко стучать по земле, из-за чего одежда обоих почти промокла насквозь, постепенно похолодало, но даже это не помогло Антону хоть немного остудить свою голову, температура всё поднималась и поднималась, из-за чего смущение и стыд за свои слова накатывали снова и снова.       — Чё? Ты хоть сам себя слышишь? – Рома не дал вырвать руку и лишь сжал ту крепче. — То есть, ты решил кинуть меня из-за каких-то тараканов в собственной башке, так ещё и нихуя не объяснил? И ты думаешь, я реально поверю в это фуфло, которое ты мне щас загоняешь?       — Пожалуйста, просто д-давай спокойно разойдёмся , я не хочу скандалов и х-хочу оставить нормальное общение.       Антон старался не смотреть в чужие глаза. Его взгляд блуждал по темной чаще, а участок кожи, к которому прикасается Рома начинал постепенно гореть. Глаза медленно наполнялись слезами, когда Петров осознавал все то, во что может превратиться их дружба из-за него. Он делает Роме больно потому, что влюбился. Делает больно себе по этой же причине. Всё это начало постепенно накапливаться с того дня, когда он осознал свои чувства, а сейчас он стоит перед Ромой и не может сказать и слова просто потому, что боится его реакции, боится своих собственных чувств и просто мечтает поскорее закончить всё это.       — Если ты не хочешь скандалов, значит не веди себя, как баба и объясни нормально, чё опять происходит в твоей башке.       — Да не могу я это объяснить, ты... Не поймёшь, просто. Давай закончим общение, так сложно оставить меня в покое? – Антон не выдерживал, с каждой секундой желание признаться увеличивалось. Сейчас он был очень психически нестабилен, так ещё и Рома на него нехило так давил, из-за чего Петров нервничал ещё сильнее.       — Да, блять, сложно. Ты думаешь, я смогу просто так взять и отпустить тебя после двухлетней дружбы? Типа, ой, да и хуй с ним, пойду нового друга найду. Ты себе это так представляешь или че блять? – Рома пытался говорить спокойно, но тоже разнервничался не на шутку. Да и то, как трясётся Антон его немного пугало, но больше всего его пугала неизвестность.       В ответ последовало молчание и Рома надавил ещё сильнее. За несколько лет дружбы с Антоном он понял, что так делать нельзя, но сейчас это было вынужденной ситуацией.       — Говори. Я слушаю, – голос с каждой фразой звучал всё грубее и громче. В ответ снова молчание, словно Петров проглотил язык. — Говори, блять!       В голове Антона постоянно вертелись все «за» и «против» признания, но давление от Ромки играло свою роль и парень начинал нервничать ещё сильнее. Дождь всё никак не останавливался, продолжая хлестать своими мокрыми паучьими пальцами по лицам обоих.       — Ну, я слушаю, рассказывай! – Рома прижал Антона к дереву, не наваливаясь всем весом, смотря на лицо друга. Петров постепенно теряет над собой контроль. Давление со стороны Ромы очень сильно на него действовало, из-за чего буквально через пару секунд начали течь слёзы. Пятифанов старался делать вид, что он этого не замечает. Сердце очень сильно колотилось, а внутри всё буквально разрывалось от нахлынувших чувств. Хулигану лишь осталось ещё пару раз накричать на Антона, чтобы добиться истинной причины такого поведения друга. Петров нашёл в себе силы оттолкнуть Рому и схватить его за футболку.       — Да потому, что я, блять, влюбился в тебя, понятно?! Взял и втюрился, как девчонка в какого-то старшеклассника, вот только я не миленькая девочка, а парень, с мужским телосложением такой же анатомией, вот только ты, между прочим, ненавидишь подобных мне. Просто вспомни, как ты отреагировал на того бедного парнишку, который оказался геем? Да ты его до полусмерти избил! Я ещё тогда думал, что мне не придётся с этим столкнуться, а тут вот оно как, – эмоции взяли вверх над здравым смыслом и Антон вывалил всё, что у него накопилось за это время. Рома в это время лишь молча слушал и осознавал всё то, что ему говорит его лучший друг.       Из собственных мыслей его вырвал поцелуй. Чужие, мягкие губы резко накрыли его, сминая в неуклюжем поцелуе. От Антона пахло чем-то сладким, почти приторным... Ваниль, вроде. Вот только несмотря на то, что в голове сложилась адекватное восприятие этого поцелуя, характер Ромы взял управление на себя, из-за чего внутри тут же нажали какой-то рычаг, разблокировав давно забытое воспоминание связанное с однополой любовью, о котором Рома старательно пытался забыть.       Пятифанов грубо оттолкнул Антона без каких-либо раздумий и тут же, не дав даже понять, что произошло ударил, а потом ещё раз и ещё раз, повалив друга на мокрую землю. Чужие очки тут же отлетели в сторону, одна линза отлетела, разбившись, а вторая осталась цела. Потом последовал ещё один удар и наконец, чужие руки сомкнулись на тонкой шее.       Кровь никак не останавливалась, смешиваясь с дождевой водой и стекая по щекам Антона, вливаясь в лужи, протекающие рядом. Боли Петров не чувствовал, так как физическую очень быстро заменила моральная. Он знал, что так будет, знал, но... Когда это всё-таки произошло, принять отказ было намного больнее, когда ты видишь перед собой своего любимого человека, который шугается твоего поцелуя, словно огромного пожара, это можно представить словно тебя на полной скорости сбивает грузовик. Боль, пронизывает каждую часть твоего тела. Каждый кусочек, а когда чужие руки смыкаются на шее, Петров может лишь положить на них свои, поглаживая и жадно глотая воздух, пытаясь хоть как-то дышать.       «Я помню, как ты говорил, что убьёшь меня, если я окажусь одним из «этих»» – под этим Антон подразумевал геев, – «Так убей и тебе не придётся больше видеть перед собой такого педика, как я. Смелее» – проносилось в голове Антона, а Рома в это время будто бы услышал эти мысли и ещё раз взглянув на лицо лежащего под собой Петрова тут же отстранился и убрал руки, давая вздохнуть. Взгляд Пятифана скользил по испачканной кровью одежде, разбитому в кровь лицу и сломанным очкам которые валялись где-то рядом со сломанной линзой. Напоследок ударив и выпустив всю свою агрессию, Рома поднялся с чужого тела и, кинув на промокшего Антона свою сухую кофту, которую всегда носит в рюкзаке скрылся где-то в лесной чаще не сказав ни слова. Петров остался лежать на холодной и мокрой земле. Сил хватило только сжать в руках чужую кофту и разрыдаться, что есть сил. Говорить было больно. Кровь от разбитого лица смешалась с чужой от стёртых костяшек, пачкая белую рубашку и бежевый свитер. Антон глотал собственные слёзы вместе с дождевой водой. Шея болела, а на ней остался отчётливый отпечаток пальцев. Подняться с земли не было совсем никаких сил.       «Я же был готов к отказу, я знал, что так будет, так почему же... Почему же настолько больно? Я где-то просчитался» – ещё один всхлип. Перед глазами совершенно всё расплывается и не видно даже собственных рук. – «Это конец... Так ведь?»

***

      — Блять! Блять! Блять! – Рома в это время вымещал оставшуюся агрессию на одном из деревьев, окончательно сбивая руки в кровь. — Кто мне разрешил его трогать, а тем более блять душить!?       В голове тут же всплыл образ Антона, когда Рома начал перегибать палку. Из-за чего в дерево снова последовал удар.       — Но какого хуя мне не был противен поцелуй... До этого я всегда встречался только с девушками и... И их поцелуи слишком сильно отличаются от Петровского.. От девушек всегда пахнет слишком приторно, аж до тошноты. Их губы всегда в чём-то липком и ярком, да и они всегда мягкие, что их почти не чувствуешь. Почему я их целовал? Ну... Наверное, так принято в отношениях, целоваться и получать удовольствие, вот только... Удовольствия особо не было. – Ромка хмыкнул, садясь на ближайший забор и закуривая. Он был удивлён своей спокойной реакцией на признание и поцелуй, кроме того, что ему снесло башню и он перегнул палку, настолько сильно избив Антона.       Затяжка и дым выносится из лёгких, растворяясь где-то в воздухе. Судя по всему, после признания Антона в голове Пятифанова что-то щёлкнуло, что заставило его задуматься над всем этим.       — Но ведь он был прав... Тот парень, которого я избил до больнички оказался педиком и я среагировал на него только потому, что не хотелось оставлять это без внимания перед компанией, чтобы обо мне ничего лишнего не подумали. Блять, как же я запутался в этом всём. Мне признался в любви мой лучший друг, сделав сразу три открытия. Он гей, вроде это так по-цивильному называется, я его оттолкнул, чуть не убил, но чувствую себя после этого последней мразотой и… Мне, блять, походу понравилось. Едрён батон, чё ж за хуйня то такая.       — Но ведь, Антон же поймёт, если я пойду к нему извиняться, почему я так отреагировал? – задумчиво прошептал Рома, продолжая разговор с самим собой. — Ага, блять, поймёт. «Ой, Тох, извини, я тебя там чуть не придушил, но это я так, по рофлянчику.» Так, что ли, он должен отреагировать, по-моему мнению?! – Пятифанов сам бесился от своей же глупости в этой ситуации, но думаю, его можно было понять. Он никогда не сталкивался с такой ситуацией и обычно, когда такое происходило, Рома не понимал, что ему делать и как реагировать.       — Так, ну... Извиниться точно стоит, по крайней мере, я уверен, что извиниться нужно. – небольшая пауза и хулиган продолжает этот монолог. Рома сделал ещё затяжку и, выбросив докуренную сигарету куда-то в лужу, достал ещё одну, подкуривая. — Мне с детства твердили, что геи – это плохо, отвратительно и вообще они зло для нас. Батёк был буквально повёрнут на этом. И я всю жизнь думал, что он прав, но стоило появиться ебаному Петрову, как все мои принципы и идеалы просто испарились… Странно, но поцелуй с парнем, даже с таким, как Антон, так сильно отличается от поцелуев с девушками, – забрав из губ сигарету, Рома потрогал их, чувствуя приятную дрожь по телу. — Блять, я теперь чё, педик что ли?!       Такое высказывание одновременно насторожило Рому, но и слегка успокоило, ведь он убедился, по крайней мере начал, в том, что геи – это не плохо и относительно нормально, просто ему нужно ко всему это привыкнуть, ведь до встречи с Петровым его принципы никогда не менялись и даже если вспомнить ту ссору с Антоном и драку с тем парнем, Пятифан ведь тогда уступил другу в том, что у каждого свои взгляды и оскорблять кого-то за них нельзя.       — Если так подумать, то я как-то слишком привязался к Антохе, хоть он в прошлую крупную ссору первый пошёл на контакт, думаю, в этот раз он даже видеть меня не захочет. Что ж, – решительно поднявшись, Рома выкинул сигарету куда-то на заснеженную тропинку, — будем исправлять ситуацию, по крайней мере, мне надо забрать кофту,– подумав секунду, парень даже слегка обрадовался. — О да-а, отличный предлог завалиться к нему на хату.       На тропинке осталась тлеющая сигарета, которая постепенно затухала, переставая дымиться. Никого не напоминает?