Когда меня не станет

— Я люблю ее, отец, уже давно… — прошептал я, глотая слезы. Мне нужно было кому-то рассказать, я выкинул инструкцию Малиновского, порвал ее на мелкие кусочки в тот же самый день и затем напился до беспамятства, но его едкие слова не уходили из моей головы. Неудивительно, что у Кати поехала крыша. Малиновский воспринял новость о том что наша компания в руках у больной женщины, как и ожидалось. Сначала он долго иронизировал, потом впал в панику, а затем получил от меня по бесстыжей морде. «Кто ж знал, что у твоей Пушкаревой не все дома?» — одна фраза и я очнулся, когда у Ромы уже были выбиты зубы. Меня оттащили от него, еще чуть-чуть и я бы оказался в дурдоме вместе с Катей. Я ходил туда каждый день. Из чувства долга, вины, обязательства… Список был бесконечный. Видеть она меня не желала, я понимал почему, но все равно продолжал приходить. Чтобы извиниться, чтобы поговорить с ней хотя бы еще раз. Я понял что меня истязала не просто жгучая вина, а тягостная тоска и тупая боль в сердце. Я скучал по ее улыбке, маленьким ладоням и нежному голосу. По ее смешным косичкам и вечному желанию напоить меня ромашковым чаем. Пришлось долго думать, пришлось анализировать все что произошло. И пришлось признаться, что я влюбился в нее. Уже давно, только не понял как так вышло. Все должно было пойти по-другому! Катастрофа! Я впервые в жизни влюбился! И влюбился в девушку, которая сошла с ума! Хотя нет, не так. Я ее довел до этого, своими руками, гнусностью и подлостью. Я ударил по ней так сильно, что теперь было неизвестно, оправится ли она. Мне нужно было кому-то рассказать, облегчить свою душу. Мама бы не поняла меня, она все ещё бредила моей свадьбой с ненужной мне женщиной. Малиновский был занят зубными протезами, а Кира… О ней я как-то забыл. Лишь спустя пару недель очнулся и позвонил ей, сообщил что свадьбы не будет. Она что-то долго кричала в трубку, затем приехала выяснять отношения. А я думал лишь об отце, больше у меня никого не осталось. Он слушал меня не перебивая, о компании, о плане совращения, о том что Катя теперь больна и что я люблю ее. Я думал, он начнет кричать или ударит меня. Мне бы стало легче, а папа лишь тяжело вздохнул и до боли сильно прижал меня к себе. Впервые за долгое время, и я расклеился. — Что теперь мне делать, пап? Что будет с Катей? С компанией? Со всеми нами? — Начнем с того, что мы сейчас можем сделать, — вздохнул отец. — Ее родители в курсе? — Нет. — Пусть пока так и будет, а врачи? Ты им рассказал причину ее срыва? — Нет, — хрипло прошептал я. — Зачем? Ведь… — Расскажи, может это поможет. — Как? — Поймут как подойти к ней. Из того, что ты рассказал, я понял что прогресс у нее небольшой. — Леонид Александрович говорит, что у нее по-прежнему бывают галлюцинации и что… Она… все еще вредит себе. То расчешется до крови, то поцарапается специально, то… — Скажи ему, наверняка это не первый такой случай у них. Люди погибали из-за любви веками… — Как же я виноват, — я закрыл руками лицо. — Виноват, — кивнул отец и дотронулся до моего плеча. — Виноват и до конца жизни будешь нести на себе этот груз. Даже если все обойдётся. Особенно, если ты ее действительно любишь… — Люблю, — прошептал я чуть задыхаясь. — Сынок, как же ты мог себя втянуть в такое? — я шмыгнул носом, прямо как в детстве и отец почти улыбнулся. — Маме мы пока ничего не скажем о Кате. Тем более неизвестно что с ней будет. — Я не могу оставить ее! — Я и не прошу тебя об этом. Но я не могу позволить тебе уничтожить свою жизнь тоже, кому будет легче, если вы оба погибните? Ты должен пообещать мне, Андрей, если Кате не станет лучше, ты… — Отец! — я перебил его зная, к чему он клонит. — Я не могу! Папа внимательно посмотрел на меня и понял, что сейчас этот разговор бесполезен. Оставить ее? Жить дальше без нее? Да мне легче будет вырвать себе сердце живьем! — Ладно, вернемся к этому вопросу позже. На счет компании… Я позвоню Роберту Генриховичу и посмотрим, что можно сделать. Все-таки формально Катя недееспособна. — Ты возьмешь дела на себя? — Пока да, а потом, если все решится, думаю надо будет назначить Сашу, — нахмурился отец. Сашка у руля Зималетто? Месяц назад это было моим самым страшным кошмаром. А сейчас всего лишь решением проблемы. — Пусть будет Саша. — Я не могу оставить тебя президентом. — Я и не прошу этого и не хочу, я не справился еще и Катю втянул в это все… А если компания разорится? — Она разорится только в том случае, если Катя решит тебе отомстить, а так думаю нет. — Она не пойдет на это! — Андрей, она больна. Кто знает, на что теперь она пойдет…

***

По обычаю, я снова приехал в больницу. Был уже вечер, нужно было найти Леонида Александровича и рассказать ему все, как советовал отец. Если это поможет Кате… А если после моего рассказа они меня больше сюда не пустят? Хотя я плачу за все и за этого чёртового психиатра с красными глазами и за содержание Кати и за то, чтобы у нее было все необходимое. Ее родители считают меня святым, а мне хочется провалиться под землю каждый раз когда я их вижу. Может рассказать им? Нет, не могу. Я не выдержу, если меня возненавидят ещё и они. Леонид Александрович не показал ни единой эмоции пока я рассказывал ему нашу историю. Лишь что-то записывал в своем потрепанном блокноте, а затем поблагодарил за честность. Отец был прав, для него это всего лишь очередной пазл в попытке собрать Катино сознание обратно. Ведь люди погибали веками, из-за любви.