Полгода назад

Как только Эриел узнала, что лучшая подруга возвращается в Лондон, не упустила возможность встретить ту в аэропорту. Девушка сидела в звукозаписывающей студии, совершенно не желая того, но чувствуя, что лучше промолчать и находиться рядом. — Что случилось? — безынициативно протянул Алекс, наблюдая за сменяющимися символами на мониторе ноутбука. Парень слушал разговор Олдридж в пол уха, не особо интересуясь происходящим. — Твоя сестра приезжает, — отчеканила девушка, поправляя макияж. Эриел внимательно следила за парнем в отражении зеркала, однако отводила взгляд всякий раз, когда Алекс шевелился в кресле. — Не хочешь встретиться с ней? Эриел хотела, чтобы он поехал с ней, в одной машине, как это было раньше. Она хотела, чтобы всё было как раньше. — Мы должны ехать вдвоём? — в его голосе читались нотки раздражения, и девушка закатила глаза, продумывая ответ. — У тебя какие-то предрассудки? — возмутилась она, поворачиваясь к Алексу лицом. Она хотела видеть его глаза в эту минуту. — Даже в одной машине уже не можешь со мной находиться? — повысила голос Эриел, подходя к парню ближе, но всё ещё держалась на безопасном расстоянии. — Знаешь, плевать! Я обязательно передам Эшлин о причинах твоего отсутствия. Во всех деталях и красках, на которые буду способна. — Хватит! — Алекс резко встал, отчего стол слегка покачнулся и ударил парня по бедру. Салливан не сменил выражения лица и единственное о чём он жалел — то, что Эриел по-прежнему находилась рядом. — Поехали, — отрезал он. Кончики пальцев девушки неприятно заискрились возбуждением, она боялась этого чувства и одновременно жаждала его, упиваясь блаженным огнём, который горел в ней рядом с Алексом. — Но за руль сяду я. — Конечно, — процедила Эриел так нежно, что Алексу понадобилось несколько секунд, чтобы выбросить из головы мысли о соблазнительной груди Олдридж, которой та гордилась и демонстрировала сейчас отнюдь не случайно.

***

Лондон встречает яркими ночными огнями. Спокойная ночная гладь неспешно плывёт по городу. Его свежий ветер окутывает всё тело, бодрит и приводит в чувства. Знакомые места дарят хоть небольшое ощущение домашнего уюта, сердце больше не тревожат прошлые обиды. Начинаются сумерки. Небо — удивительно беззащитное, с плотным веером облаков-льдинок. Множественные фотокарточки в здании аэропорта, иллюстрирующие достопримечательности Лондона приводили в восторг. С каждым из этих мест было связано собственное воспоминание, которое невозможно повторить в ином месте. Детские воспоминания тут же охватили голову Эшлин. Самое любимое место — галерея современного искусства Тейт — навеяла множество воспоминаний из школьных времён. Было чудесное время. Неподалёку припарковалась белая BMW со следами аэрографии крови. Не сложно было догадаться, кто хозяйка столь провокационного средства передвижения. Эриел Олдридж слишком неразумна в своих поступках, и это был её неоспоримый плюс в сравнении с другими девушками. Олдридж неспешно вышла из автомобиля под громкие басы, на ходу печатая сообщение в мобильном телефоне. За девушкой, идя в такт, прошёл мужчина, один в один похожий на Эшлин внешне. Александер широко улыбнулся, раскрывая ладони в ожидании объятий от сестры, которые тут же получает. — Привет, — басистый голос брата, словно гром среди ясного неба, — сестрёнка! Из-за того, что рост брата не превышал рост её самой, Эшлин могла обнимать брата, сколько хочет, не боясь устать виснуть на нём обезьянкой. Эриел недоверчиво наблюдала за воссоединением родственников, ожидая своей очереди на теплую встречу. Девушка рассуждала, что ничто не может быть крепче родственных уз, и даже спустя столько времени Алекс будет рад встретить сестру, бросив самые важные дела. Ведь нет ничего важнее семьи. Эшлин, как младшей сестре доставалось куда больше любви, но мужчина никогда не чувствовал себя обделенным, скорее наоборот, Александер делал для своей любимицы всё возможное. Пусть с возрастом отношения перестали носить тот детский азарт и теплоту, от этого мало что изменилось. Алекс был лучшим советчиком для сестры в любом деле. — Привет, а как ты узнал? — недоумение девушки было вполне объяснимо. Алекс многие дни может не покидать музыкальную студию, и ничего не могло вытащить мужчину из уз творческого потока. Эшлин отметила, что он ни капли не изменился за те четыре года, и даже в тридцать он смотрится молодо и свежо, эту черту он приобрёл благодаря матери. Шестой десяток лет нисколько не отразился на её ухоженном лице. Глаза Алекса, как и Эшлин — заслуга отца. Серо-голубые, они будто драгоценные камни, переливались и блистали в лучах солнца. В далеком детстве цвет волос был также идентичен, однако подростковая непосредственность девушки заставила перекрасить природный русый цвет в пепельный блонд. Во всем остальном они были «близнецами» до глубины души, перенимая привычки друг у друга с поразительной точностью и быстротой. — С приездом, крошка, — Алекс достал небольшой букет лаванды из машины и вручил его сестре. Та от удивления раскрыла рот, он до сих пор помнил кошмарные сны сестры и то, что та плохо спала без аромата цветов в комнате. — Сегодня хороший день, не так ли? — он легко коснулся щеки сестры и принялся укладывать чемодан в машину. Выражение лица Эриел говорило об обратном. Длинные кофейные волосы трепал ветер, отчего они прилипали к пухлым губам, щедро намазанным блеском. Черные глаза, не мигая, смотрели в мобильный, совершенно не реагируя на шум вокруг. Олдридж находилась в собственных мыслях и Эшлин догадывалась, кто мог стать причиной напряжения подруги. Они приехали вместе, но девушка заметила одну важную деталь, отличающуюся от нормальной картины мира: они приехали на машине Эриел, а значит, она уедет, как только отвезёт подругу домой. Эриел не останется на ужин, она вообще больше никогда не появится в их с братом доме. Эти мысли пугали. — Эриел, обнимешь меня? — в нерешительности поинтересовалась Эшлин, недоумевая. — Я очень скучала. Густые брови собрались в напряженную линию, губы расслабились, а затем зависли улыбкой. В темноте глаза Эриел казались ещё более темными и совершенно безжизненными, а тело в один момент всё напряглось от переполнявшись его эмоций. Взгляд выражал какую-то неведомую грусть и утрату. — С возвращением, — тихо прошептала Эриел на ухо подруге, пока Алекс возился с чемоданами. — Кое-что случилось. Поговорим об этом позже, ладно? Этого она и боялась больше всего на свете, Эриел и Алекс больше не вместе. — Обязательно, — одними губами ответила девушка.

***

Эшлин наблюдала за сменяющими друг друга пейзажами за окном, в то время как дорога казалась совершенно незнакомой. Высокие здания быстро покинули зону досягаемости, а на их место пришла сплошная линия автострады. Дороги, деревья, мосты и небольшое озеро. Путь предстоял долгий, но девушка так и не решалась нарушить гнетущую тишину в салоне автомобиля. Эшлин одолевали странные чувства тревоги и одиночества. Она снова и снова прокручивала в голове последние события: измена Артура, разговор с матерью, долг перед отцом. Все это смешалось в один беспросветный мрак, из которого невозможно спастись, он засасывает всё сильнее с каждой минутой. Анализируя произошедшее, девушка уверяла, что поступает правильно, так, как того ожидают, но в очередной раз не спросила саму себя, чего действительно хочется. Да и пусть. — Ты слышала, — начала Эриел, — этот Харви… — Эшлин будто перестала слышать, поглощенная собственными мыслями. Заметив усталый взгляд подруги, Олдридж замолчала, поджимая губы. Тодд Харви — бизнесмен, владелец крупной сети отелей и друг семьи Салливан. Моррис Салливан — отец Эшлин, много лет назад сделал бизнес на строительстве, став одним из первых плодовитых предпринимателей в этой области. Оба с юных лет дружили и понятно, почему именно Эшлин было суждено объединить эти семьи воедино. Кто, как ни любимчики обеих семей должны сочетаться браком. Копаясь в собственных мыслях, Эшлин не заметила, как на горизонте показался дом, в котором она выросла. У входной двери мирно дремала афганская борзая Ракель. Салюки радостно залаяла, учуяв знакомые запахи, и тут же бросилась под ноги Алекса. Длинная морда борзой старательно изучала окружающих, а идеальная кремовая шерсть щекотала ноги. Эшлин аккуратно погладила собаку и та, обнюхав руку, тут же лизнула её, как в старые добрые времена. — Салюки, ко мне, — спокойно процедила женщина, вышедшая на веранду в халате точь-в-точь под цвет шерсти собаки. Она, подбежав к хозяйке, тут же была посажена на поводок. Идеально уложенные волосы Ракель переливались под тусклым светом веранды медным блеском. Длинные тонкие серьги удлиняли и без того лебединую шею, отчего Эшлин могла поклясться, что это лицо может отыскать её и на другом конце улицы, только засчет этой пугающей шеи. Девушка не знала наверняка, но была более чем уверена, что на матери сейчас макияж, который она не посмеет смыть до ночного сна, закрывшись в собственной комнате, подальше ото всех. — Эшлин, дорогая, как я рада тебя видеть, — Ракель обняла дочь, а затем обратилась к сыну: — Мы очень скучали, не так ли, Александер? — обоих слегка передернуло от порыва нежности матери. Было странно наблюдать за подобным, ведь все прекрасно знали, что происходит за закрытой дверью и незачем устраивать представления такого масштаба. Ракель никогда не называла сына как-то иначе, лишь полное имя давало женщине полный контроль над ситуацией. Можно было винить в этом аристократизме воспитание в Испании, но Ракель слишком долго прожила в Лондоне, чтобы пользоваться своей исключительностью. — Конечно, — ответил Алекс, наблюдая растерянность сестры. — Но, сейчас ты здесь, и это главное. Брат говорил почти искренне, и Эшлин хотелось в это верить, что хоть кто-то скучал по ней. — Сообщу отцу, что ты вернулась, он обрадуется, — ядовитый тон матери заставлял Эшлин нервно теребить ладони, царапая их в страхе. — Эриел, разве ты не останешься? — женщина глубоко вздохнула, заметя девушку, садящуюся в свой автомобиль. Ракель никогда не любила девушку сына, но на протяжении многих лет упорно делала вид, что этот язвительный тон лишь порыв помочь. Женщина никогда не упускала возможности уколоть Эриел посильнее, да так, что та и не понимала, насколько унизительным это казалось. — Благодарю, миссис Саливан, но я очень спешу, — такой же ядовитый тон нисколько не удивил Ракель. Она ожидала этого. Эриел быстро махнула рукой и скрылась за деревьями. За четыре года в родном гнезде мало что изменилось, будто как только Эшлин покинула его, вся жизнь за пределами её видимости остановилась. Легкий свет из гостиной горел тусклым светом, и девушка безошибочно могла догадаться, что отец сейчас читает местную газету. Он частенько засиживался допоздна с газетой и горячим травяным чаем. — Что там опять? — недовольно потирая глаза, Моррис отпил немного горячей жидкости. Аромат чая распространился по всей гостиной, и Эшлин сдерживалась, чтобы не отпить из кружки отца, как в детстве. Пожалуй, ради этого стоило вернуться. — Это я, папа, — шепнула девушка, отойдя немного в сторону, разглядывая постаревшего отца. Его начинающие седеть волосы покачивались в такт медленным движениям его головы. Широкая оправа очков скрывала синеву глаз и почти полное отсутствие бровей, а легкая щетина нисколько ему ни шла. Могло ли это значить, что он не появлялся на работе последние несколько дней? — Рози! — воскликнул мужчина, натягивая улыбку. По лицу тут же поползли многочисленные морщинки, выдавая почтенный возраст. Как же быстро летит время. Эшлин запомнила своего отца молодым и жизнерадостным, а перед ней, спустя столько времени, стоял совершенно другой человек: уставший от жизненных проблем, ищущий спокойствия и тепла семьи, которая живёт теперь своими трудностями. — Ты приехала? Так быстро? — удивился он, с осторожностью обнимая дочь, будто от одного неловкого движения она растрескается и распадётся на пылинки. — Я хотел сказать, что очень рад, но, — Моррис не договорил. — Всё в порядке, — мужчина внимательно изучал собственную дочь — она выросла, он стал старше, время идет неумолимо вперед и мужчина хотел запечатлеть этот образ в своей памяти. Эшлин медленно моргала, сдерживая слезы. Отец не поймет. — Я тоже очень рада вернуться. Моррис смущенно взглянул через плечо дочери и тут же встретился с холодным взглядом супруги. Она это устроила. Мужчина недовольно нахмурился. — Это же мама заставила тебя? — вмиг изменился в лице Моррис. — Вы уже говорили? — девушка покачала головой, подтверждая. — Я хочу, чтобы ты поняла, я ни в коем случае не принуждаю тебя. В любом случае, это будет только твоё решение. — Моррис, — женщина с нежностью положила ладонь мужу на плечо, — она устала. Мы можем поговорить обо всём завтра, не так ли? Алекс, кажется, уже отнёс твои вещи. — Да, папа, — машинально ответила девушка, даже не решаясь взглянуть на мать. Её тонкая фигура давила, а ровный голос словно вышел из ужастика. — Я ужасно устала, давай поговорим завтра. Столько мыслей в голове, нужно отдохнуть. — Конечно. Сладких снов, Рози. Мужчина хотел сделать шаг вперед и поцеловать дочь, но рука Ракель неожиданно сжалась с такой силой, что Моррис недовольно загримасничал. Она никогда не позволяла в своём доме нежностей в адрес дочери, нет, только не для Эшлин.

***

— Джеймс, могу поздравить, — Тодд без стука ворвался в кабинет сына и сел напротив. — Только что звонила Ракель и сообщила, что Эшлин согласна с нашими условиями и уже прилетела в Лондон, — Джеймса на миг пробил озноб. Он поднял взгляд на отца, не отрывая ладонь от левого уха. — Завтра вы сможете увидеться на подписании договора. Тодд светился счастьем, продумывая весь план у себя в голове. Мужчина откинулся на кресло и взглянул вверх. — Это хорошая новость, — сквозь зубы проговорил Джеймс и прошёл к широкому окну, из которого открывался вид ночного Лондона. Где-то там сидит его будущая жена, и мужчине стало интересно, переживает ли она так же, как он. — Я уверен, что вы будете счастливы вместе, — Тодд понимал под этим выражением совершенно иные вещи. — Эшлин — разумная девушка, она как никто другой понимает, как всё устроено у таких, как мы. Постарайся быть с ней помягче, ведь от этого зависит твоё будущее. — Я не разочарую тебя, — выдавил из себя улыбку Джеймс, понимая, что обратной дороги нет, все окольные пути отныне закрыты. — Надеюсь, что компания будет у тебя на первом месте, Джеймс, — Тодд подошёл к сыну и положил ладонь на его плечо. Из-за разницы в росте это выглядело комично. — С помощью клана Салливан ты станешь непобедимым, — мужчина искренне верил в это. — Возможно, я не смогу дожить до этого момента, но запомни мои слова, — Джеймс хотел возразить, но Тодд не дал ему такой возможности. — Эта девчонка ещё заставит всех трепетать перед нашей семьёй. — Ты прав, — согласился Джеймс, хотя совершенно не понимал, что Тодд имел ввиду на самом деле. Каждый из них думал о своём, и никого не устраивала такая версия событий. Джеймс сжал руки в кулаки и всё его тело излишне напряглось. — Не стоит переживать раньше времени, — усмехнулся Тодд, наблюдая эту немую сцену. — В браке главное отнюдь не любовь, — зеленые глаза Джеймса с опаской взглянули в сторону отца. — Мы с Лилиан так долго вместе совершенно не из-за любви. Мы уважаем друг друга, она мой лучший друг и самый верный советник, но она не моя любовница, в широком смысле этого слова, и никогда ею не была. Неожиданное признание отца выбило Джеймса из колеи. Он с недоверием пытался рассмотреть в лице Тодда ложь, но ни один мускул не дрогнул в теле Харви и от этого стало ещё страшнее. Как бы странно это не звучало, но с возрастом понимаешь, что родители — такие же обычные люди, как все остальные, со своими грехами и тайнами. В тот момент, когда блаженная пелена спадает, жизнь делится на «до» и «после» и это больнее всего пережить, когда ты сам родитель. — А я-то думал, что ты любишь её, — усмехнулся Джеймс, оттягивая мочку вниз, а затем в сторону. — Я долгое время любил совершенно другую женщину, но она выбрала деньги вместо меня и вышла замуж, — Тодд придавался тяжелым воспоминания о своей юношеской несостоявшейся любви, и на сердце становилось легче от того, что кто-то может разделить с ним эту ношу. — Теперь у меня столько денег, что хватило бы на сотни таких, как она, — больная улыбка Тодда говорила лишь о том, что старая рана не затянулась до конца и кровоточит до сих пор, отравляя жизнь. — Но это всё в прошлом! Сейчас я счастлив с Лилиан, лучшей жены и представить нельзя. И это было правдой. Джеймс знал, что никто, кроме неё не сможет заставить такого жёсткого человека, как Тодд Харви быть самым нежным в кругу семьи. Рядом с Лилиан он менялся почти до неузнаваемости, держал лицо. — Для меня лучшей женой была Аллин, и это никогда не изменится, — возразил Джеймс, хотя это было сказано больше для самого себя. — Эшлин никогда не станет ею, это правда, но, — Тодд осмотрелся вокруг. — Салливан, как драгоценный камень, должна придавать тебе ещё большую ценность в обществе. Думаю, на это она окажется способной, — он вышел за дверь, пока Джеймс ещё несколько минут пытался понять смысл сказанного.

***

Уснуть долгое время не позволяли хаотичные мысли, роящиеся в голове, будто пчелы. Голова шла кругом от моральных истязаний, но Эшлин по-прежнему не сомкнула глаз, уставившись в стеклянный потолок, прямо на бескрайние звезды и яркий кружок луны. Неспешные ночные облака плыли, убаюкивая своей медлительностью. Звезды на небосклоне сияли с особой силой, будто умоляя остановиться и хорошо подумать, переосмыслить многие вещи. Эшлин раскинула руки, на мгновение, прикрыв глаза. Темнота обнажала душу до основания, принимала все невзгоды на себя, освобождая от невыносимой тяжести обстоятельств. Утром всё будет иначе, она была уверена. Она откроет глаза и начнет жить по собственным правилам, в которых нет места обману.

***

С самого утра дом стоял на ушах, повсюду слышались приглушенные голоса родителей, но девушка, не шевелясь, лежала под одеялом с головой. Шум родных голосов грел сердце, в доме никогда не было тихо, особенно в раннее время суток. Как бы она не упиралась, но именно по этому скучала сильнее всего. — Сколько можно спать? — женщина вошла в комнату дочери резко, без стука, осматривая всё вокруг. Ракель ненавидела беспорядок в пространстве, но с появлением в доме девушки всё будто автоматически превратилось в хаос. Это касалось скорее не разбросанной по ковру одежды, а эмоций людей, касающихся этого хаоса, взаимодействующих с ним. — Эшлин Розмари, немедленно вставай! — стянув с дочери одеяло, взгляду предстал беспомощный комочек на матрасе: гладкие волосы, подражая телу, свернулись улиткой у лица, а из глаз текли вчерашние невыплаканные слезы. На минуту сердце Ракель пропустило удар, подталкивая хоть сейчас проявить материнскую заботу, но стойко выдержав этот порыв, женщина бросила одеяло на дочь, пряча ту от собственных глаз. — Ракель, будь мягче, — спокойно проговорил мужчина, положив ладони на плечи супруги. — Я сам. Подождав, пока за миссис Салливан закроется дверь, Моррис мягко положил ладонь поверх теплого комочка. Даже сквозь плотное одеяло он ощущал жар, исходящий от тела дочери. Она не решалась пошевелиться и подать голос, так и оставаясь в тишине, нарушаемой громким биением сердца. Сколько раз она лежала под этим громадным одеялом, прячась от гнева матери. Даже не сосчитать. — Нам пора, — тихо проговорил мужчина, оглаживая горячее одеяло. — Если ты готова, буду ждать внизу. Надеюсь, ты хорошо подумала, ведь времени у нас нет. Как только за Моррисом закрылась дверь, девушка сбросила одеяло на пол, не переставая глубоко дышать, выравнивая сердечный ритм. Спустя несколько минут, Эшлин, в очередной раз, рассматривая фотографии Артура, безжалостно удалила все до одной. Сердце больше не желало страдать. Девушка улыбнулась, обнаружив на вешалке у шкафа бежевое платье на запах с запиской, нанизанной на булавку: «…воспоминания дороже платьев». Отец, несомненно, чувствовал горести собственных детей и старался сделать всё возможное для того, чтобы избавить своё чадо от них, пусть и таким странным способом. Иногда, для того, чтобы помочь человеку, достаточно сделать маленький шаг навстречу и это был именно он. Эшлин попыталась улыбнуться своему отражению, чтобы не расстраивать отца грустным выражением лица, репетировала и примеряла свою маску. Выходило неплохо, и девушка смирилась с собственной ложью, выходя из своего маленького укрытия. На недолгое время в гостиной повисла гробовая тишина, и лишь тиканье настенных часов в кухне нарушало нерушимую стену. Тишина длилась и после того, как на пороге гостиной возник Моррис в выглаженном деловом костюме. Он носил их так редко, что казался неуместным на фоне простенького дома. Ракель стояла поодаль, пристально наблюдая за происходящим. В горле Эшлин тут же образовался ком от злобного взгляда матери, который чувствовался как гипноз. Только взглянув, девушка не смогла бы отказать матери ни в чём. — Посмотри, на кого ты похожа, — возмутилась женщина, подходя к дочери ближе, отчего Эшлин в панике отступила назад, что не могло скрыться от внимания Морриса, — у тебя нет более подходящего платья? Эшлин сжала руки в кулак так сильно, что боялась надломить длинный ноготь. Как можно вести себя настолько невоспитанно по отношению к собственному ребенку? Девушка собиралась ответить на нападки матери, однако первым встрял отец. — Ракель, хватит! — неожиданно даже для самого себя, Моррис с разочарованием разбил кружку со свежим кофе. Белый фарфор разлетелся на части, а обжигающий напиток расплескался повсюду, попадая на белоснежные носки Салливана. — Если ещё хоть слово сорвётся с твоего гадкого рта, я тут же отменю сделку. Я сделаю это, Ракель, и мне плевать! Всегда спокойный и уравновешенный, он не мог сдержать ярости в сторону жены. Нервы были натянуты до предела с самого утра, и даже малейшее происшествие могло разорвать завесу спокойствия. Моррис глубоко дышал, закрывая собой дочь, которая вжалась в спину отца, как маленький испуганный котёнок. Эшлин не ожидала от отца подобных сцен, отчего происходящее казалось ещё более нереальным. — Но, Моррис, — впервые в жизни женщина ощутила подлинный страх. От того мужчины, которого она знала раньше, не осталось и следа. Глава семьи так трепетно относился к единственной дочери, что любые нападки принимал близко к сердцу и на свой счёт. — Я предупредил тебя, — пригрозил тот пальцем, подхватывая дочь под руку. — Пошли быстрее, пока твоя мать снова не сказала какую-нибудь глупость. Ракель, молча, смотрела вслед уходящему мужу, не имея сил даже двинуться в сторону от накатывающей злости. Она не могла поверить, что муж впервые повысил на неё голос. За долгие тридцать пять лет брака было всякое, но Ракель никогда не чувствовала себя более униженной, чем сейчас.

***

— Воспоминая дороже платьев, — прошептала Эшлин, уже сидя в машине, — что это значит? Девушку с детства забавляли странные загадки отца, которые он оставлял повсюду. Алекс никогда не любил подобных вещей, в отличие от Эшлин, которая во всем видит чуть больше, чем есть на самом деле. — Ты ведь уже выбрала для себя значение этих слов, почему спрашиваешь? — усмехнулся мужчина, заводя свой старенький, местами потрескавшийся серый Ford. Двигатель заревел, и машина выехала на дорогу. Отец всегда водил медленно и как-то по-книжному правильно, отчего Эшлин ненавидела совместные поездки с родителем. — Хочу убедиться, что поняла правильно, — при дневном свете можно было осмотреться вокруг. Яркие деревья, сменяясь друг другом, создавали бесконечную зеленую полосу за окном. На небе исчезли все облака — солнце нещадно ослепляло прохожих. Хороший знак. — Нет правильной или неправильной трактовки, всё зависит от тебя самой. В любых словах можно найти ответ на свой неразрешенный вопрос, всё лежит на поверхности и одна правильная мысль приведет тебя в правильное место. Загадочный тон мужчины развеселил девушку. Именно этим странным, натужным голосом он читал дочери сказки, а сейчас говорит о важных вещах, не меняя интонации. Было в этом что-то забавное. — Ты постоянно говоришь загадками, пап, — рассмеялась Эшлин, внимательно разглядывая отца. Он ничем не отличался от неё самой со своей искусственной улыбкой. Такое дорогое и печальное лицо. — Но ты же всё понимаешь, а значит, никакой загадки нет. И в этом был свой потаенный смысл. Для Эшлин время вмиг перестало быть линейным. Оно теперь как шоссе без дорожных знаков, без сигнальных огней, без указателей. Она вольна ехать в любом направлении или перестраиваться из ряда в ряд. А может встать посреди дороги, может отказаться ехать вперёд, потому, что в её жизни нет больше никакого «вперёд». С каждой минутой, приближаясь к главному офису, Эшлин начинала нервничать всё больше, теребя край платья. Ответ лежит на поверхности. — Ты, правда, уверена в своём решении? — подал голос мужчина, оборвав поток мыслей дочери. — Ещё не поздно отказаться, ты же знаешь. — Нет, папа, — Эшлин знала, что пути назад нет. — Я всё хорошо обдумала, даже голова болит думать, — уголки губ девушки поползли наверх, и она дотронулась до виска. — Давай поскорее покончим с этим и выпьем по бокальчику в нашем ресторанчике? — Эшлин положила свою ладонь на колено отца и состроила ангельский вид, театрально хлопая ресницами. — Я ужасно скучала по нашим посиделкам. Моррис засмущался и понимающе кивнул, загоняя автомобиль на стоянку. — Обязательно. У главного холла, заждавшись, негромко переговаривались двое мужчин. Эшлин мельком взглянула на старшего Харви, он имел странное очарование истинного джентльмена. Невысокий, спортивный мужчина широко улыбнулся, представляя своего сына. Джеймс был с точностью скульптора похож на отца: высокий лоб, в минуты раздумий покрывался чередой морщинок, а зеленые глаза не выражали ничего, кроме холодного расчета. Эшлин соврала бы, не отметив ауру, окружавшую будущего мужа. Она не была пугающей, а скорее, неприступно сексуальной. — Что же, раз все в сборе, прошу в конференц-зал, — Тодд указал на лифт в конце холла. — Нам предстоит обсудить множество деталей, касательно дальнейших планов. Джеймс с осторожностью изучал будущую жену. Глубину глаз скрывала длинная челка — гордость обладательницы. Эшлин как могла, прятала свой взгляд, но не из-за смущения, а нежелания встречаться с неизбежным раньше времени. Конференц-зал находился на семнадцатом этаже. Лифт ехал быстро, но эти секунды превращались в минуты, и Эшлин отчетливо ощущала удушающий парфюм Джеймса. Будто собственноручно затягиваю петлю у себя на шее. — Красивое платье, — тихо прокомментировал он, стоя в лифте по левую руку от девушки. Та от неожиданности повернулась к мужчине, демонстрируя кукольное лицо. Оно не выражало ни единой эмоции, сделанное из пластика. Никакого ответа не последовало, но Джеймс и не нуждался в нём. Он лишь хотел увидеть это искусственное лицо своей названной невесты и не ошибся, говоря себе, что ни за что на свете не сможет полюбить такую, как она. Эта уродливая красота цепляла взгляды прохожих, все хотели прикоснуться, но никто не желал обладать этой диковинкой. Джеймс немного расслабился, когда подтвердил свои же предположения. Ничего необычного в ней нет, такая же пустышка, как и остальные. — Есть некоторые правила, — начал Джеймс, закрывая двери переговорной на ключ, — которым тебе предстоит следовать во избежание утечки информации, — он положил на стол небольшую стопку бумаг. — Это всё, что ты должна знать до завтрашнего мероприятия. Главная цель — добиться максимально правдоподобного союза, всё до мелочей обязано быть идеальным, — Джеймс смаковал каждое слово, неотрывно наблюдая за Эшлин. Мужчина не мог понять, почему же её отрешенность так притягивает к себе. — Надеюсь, всё понятно? Подробности прописаны в договоре о неразглашении, его ты получишь сегодня вечером. Эшлин подняла взгляд из-под чёлки и встретилась глазами с Джеймсом. По его телу тут же прошла горячая волна под пристальным наблюдением голубых глаз. Мужчина почувствовал себя неловко, когда девушка закусила губу, поправляя выбившийся локон, по-прежнему не отрывая взгляд от его лица. Эшлин нравились его потрескавшиеся губы, и маленькие мочки ушей, которые он трогал, пока она смотрела. — Да, я поняла, — Эшлин моргнула и перевела взгляд на лицо отца. Он криво улыбался и легко кивнул, когда девушка поставила свою подпись под одним из документов. — Что ж, если Эшлин согласна, то дело остается за малым, — Тодд встал из-за стола, обходя его по периметру. — Свадьба пройдёт через пару недель, и как только они поженятся, ты, Моррис, получишь чек на оговоренную сумму. Сделка честная, — лицо Тодда выглядело так надменно, будто он делал одолжение. — Так же, мы должны озвучить условия, если сделка сорвётся по вашей вине, — мужчина сделал паузу. — Твоя компания, Моррис. Ты отдашь её мне, если не будут соблюдены все пункты контракта. Салливан молчал, нервно теребя подлокотники мягких кожаных кресел. Он с трудом сдерживался, наблюдая, как эти коршуны съедают его семью заживо, отбирая единственное, ради чего хотелось жить — дочь. — Ты не посмеешь! — не сдержавшись, воскликнул Моррис, и присутствующие до жути испугались. — Вы слишком много на себя берёте! Эшлин переглянулась с Джеймсом, пытаясь отыскать в его глазах ответ, но мужчина был также растерян, как и она. — Салливан, это бизнес, — спокойно ответил Тодд, громко выдыхая. Как бы тяжело это ни было, сделка действительно была честной и взаимовыгодной для обеих сторон. — Эшлин уже подписала бумаги, поэтому, настоятельно рекомендую следовать нашему плану. Девушка испуганно смотрела на документы, которые совсем недавно подписала. Хотелось кричать от осознания безысходного положения собственной семьи. Харви загнали их в свою ловушку, и она захлопнулась прямо сейчас. — Она моя дочь, — уже тише повторил Моррис, вгрызаясь глазами в шею некогда преданного друга. — Если хоть кто-то обидит её, я убью всю вашу семейку собственными руками, — мужчина никогда не выражался подобным образом, особенно в присутствии лучшего друга, не то, чтобы высказывать это ему же. — Не нужно угрожать мне, — уже настороженнее процедил глава компании. Он нахмурился и поправил галстук, однако вместо отца ответил Джеймс. — Мистер Салливан, никто не собирался причинять вред вашей дочери, я могу гарантировать её безопасность, — Эшлин немного пришла в себя, медленно начиная ненавидеть всю эту гнусную семейку. — Так, как именно на меня ляжет большая часть ответственности за её жизнь и благосостояние, я с гордостью и трепетом приму эту ношу, — мужчина посмотрел в сторону Эшлин и кивнул, отчего девушка только недовольно цыкнула. — Она будет под защитой моей большой семьи. Каждый из её членов постарается уберечь вашу дочь от неприятностей. Эшлин глубоко вздохнула, думая, что самая большая неприятность для неё — семья Харви. Нужно ли было ненавидеть и Джеймса, другой вопрос, но Эшлин хотелось верить, что он окажется куда лучше своего коварного отца. Манера речи Джеймса вызывала уважение и внутренний трепет. При ярком освещении из окна взгляду открылись черты, отличавшие Джеймса от всех остальных членов семьи. Они — обладатели светлых каштановых волос и карих глаз, когда же Джеймс был черноволосым и зеленоглазым мужчиной выше родственников на хорошую голову. У мужчины активно росла щетина, когда Томасу — младшему в семье — природа заложила идеально чистое лицо. Эшлин встретилась взглядом с будущим мужем, без устали ища этого момента и, не сдержавшись, улыбнулась. Это вышло машинально, но ответная реакция не заставила себя ждать, Джеймс улыбнулся во все тридцать два. И в этот момент что-то между ними двумя заискрило, и Салливан больше не желала отрывать взгляд от идеально очерченных скул. Белая рубашка и синий костюм контрастировали со светлой кожей Харви, делая и без того широкоплечего мужчину больше в разы. — Джеймс прав! — подал голос Тодд, и всё внимание девушки мигом перешла на него. — Она будет под моей защитой, под покровительством моей семьи, а ты знаешь, что для меня это самое ценное. Она станет частью этого мира, и я никому не позволю обидеть её, Салливан, — повисло неловкое молчание, а затем Моррис просто встал, бросив короткий взгляд на лучшего друга. Остались сомнения, будет ли эта дружба жить после такого. — Я ухожу, — проронил Моррис, стараясь не смотреть на дочь, которую обрёк на такую участь. — Нет смысла оставаться в этом обществе. На его глазах выступили еле заметные слёзы. Он не хотел вынуждать дочь принимать такое решение, винил себя в собственной никчемности, но ничего не мог сделать. Моррис бы запросто потерял всё: бизнес, собственную честь и даже жизнь, но не родную кровь, лишающую себя всего ради непутёвого отца. Вдруг, в большом зале стало неожиданно пусто, будто что-то внутри с неистовой силой оборвалось. Эшлин ощутила невероятный холод вокруг себя, и никак не могла согреться. — С сегодняшнего дня ты будешь жить в семейной резиденции, водитель поможет с багажом. Постарайся не брать слишком много вещей, они не пригодятся, — под строгим надзором Тодда, Салливан чувствовала себя не иначе, как глупым ребёнком. Без отца страшно, нет поддержки со стороны, но она старалась держаться изо всех сил. — Хорошо, мистер Харви, — старалась она выдавить из себя подобие дружелюбия. — О, прошу, называй меня Тодд, — поправляя прическу, мужчина деловито прошел к выходу. — Думаю, так будет лучше для всех нас. — До встречи, — шепнул на ухо Джеймс и, улыбнувшись на прощание, вышел следом за отцом, — Эшлин. Девушку передернуло, из уст мужчины собственное имя заиграло новыми, более жуткими красками. Кто же он в действительности, этот Джеймс Харви? Эшлин, оставшись наедине с самой собой, громко ударила по столу, не сдерживая крик отчаяния. Она продолжала бить по стеклянной столешнице, пока запястье не заныло от боли. — Будь проклят ты и вся твоя семья, Харви, — шипела Эшлин, задыхаясь от слёз.

***

У выхода, нервно потирая седую щетину, курил Моррис. Завидев дочь, мужчина тут же потушил окурок, который тлел в руках всё это время. Эшлин ненавидела, когда отец в очередной раз поддавался пагубной привычке, и Салливан старался держать обещание, но это не тот случай, когда слова имели цену. — Зачем ты сделала это? — голос мужчины на секунду дрогнул. Все знали, чем это закончится, но от этого не легче. — Зачем согласилась выйти за этого ублюдка? — Чтобы защитить тебя, — как-то нежно и беззащитно ответила и взглянула Эшлин в опечаленные глаза родителя. — Я говорила с мамой до этого, она ясно дала понять, что я должна согласиться. — Ты не должна, Рози! — детское прозвище давило на сломленную душу. Отец никогда не называл её так, как это делали остальные, ему было по душе имя, данное при рождении бабушкой — Розмари, Моррис же сократил до Рози за шелковые волосы, будто лепестки весенней розы. Это прозвище было лишь их тайной, шифром между отцом и дочерью. — Ни мне, ни матери, ты никому ничего не должна. Я люблю тебя, но ничего не могу сделать. Я совершил огромную ошибку и теперь тебе приходится подчищать за мной дерьмо, которое я сотворил. — Я сделала это не из-за матери или тебя, я сделала это потому, что хотела этого сама. Ложь. Она лгала, снова лгала самой себе лишь бы отец не чувствовал себя плохо. Она лгала и потому, что хотела принести себя в жертву ради отца, дарившего столько любви и заботы многие годы. Цена. У всего в этой жизни есть своя цена, и она готова заплатить её во имя той безграничной любви. — Знай, что всегда можешь отказаться, в любой момент, — торопливо процедил Салливан, в отчаянной попытке сфокусировать взгляд на чем-то одном. — Я не стану, как Ракель, винить тебя в этом. Слышать подобные слова больно, но оба знали, что это чистая правда и не осознавать жестокость этой женщины сложно. Такой уж милую девушку из бедной испанской деревушки сделали обстоятельства и самое страшное для любого родителя — смерть ребенка. *две недели назад* Очередное собрание акционеров не удалось с самого начала. Все знали, что бизнес становится убыточным, но держались до последнего в надежде на наплыв посетителей после открытия нового отеля. Прибыль снижалась, а строительство главного фаворита обошлось втридорога для компании. — Акции перестали приносить ожидаемый доход, мы остаёмся в минусе с каждым днём, — начал один из присутствующих, озвучивая главную проблему. — Поддержка проектов сторонних компаний не выгодна для нашего бизнеса, мистер Харви, — мужчина намекал на финансовую поддержку «Sullivan house», которая в последние несколько лет превысила стоимость самой компании. — Я понимаю, — подтвердил Тодд. Он, как никто другой, знал об этом, но перестать финансировать компанию лучшего друга попросту не мог. Однажды и Моррис помог Харви выбраться из долговой ямы, это будет нечестно, брось они друг друга в тяжелые времена. — Мы постараемся решить это в ближайшее время. — Надеюсь на это, — никто не верил, что дела вновь пойдут в гору. — Будем ждать ваш более детальный финансовый отчёт через полгода. — Но лучше вам, Тодд, освобождать место руководителя, — без доли стеснения констатировал невысокий мужчина, потирая лицо платком. — Ваш сын молод и амбициозен, но Джеймсу не помешает сбавить свою горячность. Направь он свои амбиции на более земные вещи, семью, к примеру, мы бы смогли рассмотреть мистера Кейна на должность генерального директора компании, как вы того и хотите. Харви давно ставил вопрос о своей замене на собраниях, но каждый раз слышал отказ, и тут, поняв, в чём причина, больше не сомневался в действенности этого плана. — Ваш бизнес слишком важен для многих людей, мистер Харви, поэтому, прислушайтесь к совету. Жена быстро приструнит горячность вашего сына, по себе сужу, — усмехнулся толстяк, выходя из переговорной. И тут, в один момент, Харви-старший сложил всё, как дважды два, найдя за мгновение решение двух проблем разом. Необходимо женить Джеймса на дочери Салливана — Эшлин, убив двух зайцев одним выстрелом. Тогда компании смогут объединиться, все от этого выиграют. — Что же нам делать? Положение становится всё хуже, — Джеймс устало потирал виски, пытаясь унять головную боль, ставшую неотъемлемой спутницей рабочих будней. — Я хочу посадить тебя на своё место, но этого не случится, если мы как можно скорее не разберёмся со всем этим дерьмом, — Харви присел за стул, тяжело вздыхая. — Мы запланировали открытие самого масштабного отеля по твоему чертежу, не хочется, чтобы это стало нашим последним проектом. Тон Тодда был спокойным, он редко повышал голос, и от этого, малознакомому с ним человеку становилось не по себе. Но Джеймс знал отца слишком хорошо, чтобы бояться странных идей, приходящих такому образованному мужчине в голову. — Я поговорю с Моррисом о сложившейся ситуации, думаю, он согласится с тем, что нашему бизнесу нужна встряска, — Джеймс не отрывал взгляда от отца, который не выдавал ни единой эмоции. — Вы должны пожениться, объявите о помолвке в мой день рождения. Это станет настоящим фурором, просто представь. — Нам действительно лучше пожениться? — эта идея нисколько не радовала мужчину, но он отнесся к ней довольно спокойно, не осознавая ещё, во что выльется вся эта затея. Джеймс довольно терпеливо относился ко всему, что касалось бизнеса, тем более, если это было под силу изменить ему самому. Свадьба хоть и не была радостным событием, но отрицания мужчина не ощутил. Это просто его долг, судьба, да как угодно можно было назвать ту ситуацию, в которую попал Джеймс. — Я хочу, чтобы эта чёртова новость попала на первую полосу в газете, — игнорируя сына, Харви придавался яростным мечтам, — чтобы каждый говорил о том, что две самые влиятельные семьи решили объединиться. Делай, что хочешь, но на публике вы должны стать самой любящей парой столетия. — Ты же знаешь, я не могу врать, — воспротивился Джеймс, смотря на отца сверху вниз. — Плохой из меня актёр выйдет. — Я не прошу тебя спать с ней, за закрытыми дверями ты можешь даже не встречаться с ней взглядом, но за пределами дома, — Джеймс всё понимал. Кивнув в знак согласия, он поспешил уединиться в своём кабинете и обдумать всё как следует. На рабочем столе мужчины стояла небольшая рамка с фотографией жены и ребенка. Джеймс долго смотрел на родные лица, когда не мог решиться на что-либо и ответ приходил незамедлительно, будто девочки всегда знали, что ответить.

***

Оставшись наедине, Тодд незамедлительно набрал лучшего друга, однако телефон взяла Ракель. Мысль пришла за долю секунды, и мужчина обрадовался, что это была именно она. — Добрый день, Ракель, — голос Тодд постарался расслабить, чтобы выглядеть естественно. — У меня было дело к Моррису, но раз ответила ты, к лучшему. Думаю, ты поймёшь меня лучше и поможешь уговорить своего мужа. Ракель на другом конце медленно села в кресло с мобильным мужа. Женщина сложила ногу на ногу и разглядывала свежий маникюр, совершенно не тронутая разговором. — Конечно, если это будет в моих силах, — лениво протянула она, оглядываясь за спину в поисках посторонних. — В чём дело, Тодд? — Я хочу, чтобы Эшлин вышла замуж за Джеймса, — на одном дыхании выпалил Тодд, и Ракель на секунду замерла, переваривая сказанное. — Я знаю, что у Морриса большие долги, я помогал, как мог, но у всего есть предел. Мои ресурсы уже исчерпаны, а Моррису больше не одобрят кредит на компанию. Ракель по-прежнему молчала, ожидая более подробного объяснения. — Чтобы посадить Джеймса на своё место, он должен жениться, — Тодд не обращал внимания на сдержанное молчание собеседницы и продолжал. — Так, как возникла такая ситуация, я хочу объединить наши компании после свадьбы детей. Все выиграют от этой сделки, подумай над этим. Моррис останется главой «Sullivan house», но уже под руководством Джеймса, в этом не должно быть проблем, простая формальность. — Признаю, ты смог заинтересовать меня, — Ракель как-то печально улыбалась, проходясь по лицу пальцами и прощупывая каждую неровность на коже. — Продолжай. — Я слышал, что Эшлин одна из лучших учениц университета, — как друг семьи он знал достаточно много. — Она станет отличным специалистом в нашей компании, незаменимый кадр. — Они разведутся? — неожиданно поинтересовалась женщина, резко поднявшись и обходя комнату по периметру. Не сказать, чтобы этот вопрос интересовал её настолько, но Ракель, кажется, также нашла выгоду в этой сделке и для себя. — Нет, я не позволю, — голос Харви сорвался хрипом, а затем перешёл в нежный шепот. — Нам давно следовало породниться, не так ли, Ракель? — она мягко улыбнулась, соглашаясь про себя. — Жаль, что это не случилось раньше. — Лет на тридцать, — добавила женщина, заметя мужа на другом конце коридора. — Я сделаю всё возможное, не переживай. Ракель отключилась и передала телефон Моррису, который выглядел обеспокоенно. — Кто это был? — мужчина выглядел нелепо в вязаном свитере и домашних тапочках, отчего Ракель злилась на мужа ещё больше. — Харви, — ответила она, приняв самый невозмутимый вид. — Не знала, что у нас какие-то проблемы с бизнесом. Ничего не хочешь сказать? — Всё хорошо, я сам разберусь, — отчеканил Моррис, проходя в гостиную. — Харви предложил нам кое-что, должно помочь, — мужчине не нравился этот надменный тон, словно Ракель знала чуть больше его самого. — Тодд хочет посадить Джеймса в кресло директора, а для этого нужно жениться на Эшлин, чтобы произошло слияние компаний и мы получили финансирование. — Исключено, Ракель, — усталый голос Морриса нервировал женщину все года брака. — Давай не будем говорить глупости? — Я думаю, что это хороший выход из ситуации, — настаивала она. — Продать дочь в рабство? Я лучше потеряю компанию по собственной глупости, чем позволю Харви отобрать у меня ребёнка. — Никто не собирается забирать её у тебя, — усмехнулась женщина, понимая, что муж говорит бессмыслицу. — Эшлин выйдет замуж за состоятельного человека, сына твоего лучшего друга, почему бы не согласиться, если это может помочь? — Потому, что Эшлин никогда на это не согласится, — чёткий голос мужа пронёсся по небольшой комнате, отлетая от стен. — Она не сможет решиться на брак без любви, в этом она так похожа на меня. Ракель пропустила мимо ушей странный намёк, обращенный, несомненно, к ней лично. — Она умная девочка, разберётся как-нибудь, — съязвила женщина, зная, что добьётся своего, во что бы то ни стало. — Нет, Ракель, — отрезал Моррис, открывая газету. — Давай не будет обсуждать такую нелепицу, я слишком устал и хочу отдохнуть. Женщина недовольно зашипела и вышла во двор, наблюдая, как собака резвится по ровному газону. Такая беззаботная и глупая, что Ракель хотелось задушить её.

***

Этим же вечером, сидя в своей комнате, Джеймс решил найти Эшлин с соцсетях. Это оказалось куда проще, чем казалось на первый взгляд, ведь страница девушки выбилась самой первой в поисковике. В папке «воспоминания» хранилось около тысячи фотографий разных лет, но все они были до ужаса искусственными и неживыми. Каждый из снимков был слишком явно обработан и идеализирован. Пожалуй, самыми лучшими из представленных, были фотографии с Алексом. Джеймс был знаком с ним довольно долгое время, но представить, что Эшлин окажется настолько похожей на брата, было почти нереально. Будто близнецы. Пробравшись к видео, внимание привлекло то, как маленькая Эшлин выполняет несколько трюков верхом на лошади. — Первое место в соревнованиях по конкуру среди молодёжи занимает лошадь Хлоя и её не менее очаровательный жокей — Эшлин Розмари Салливан, — проговорил мужчина в микрофон, оглашая эту новость всем присутствующим. — Поздравляем! Это ведь твоя первая победа? Огромный, в сравнении с миниатюрной девочкой, мужчина с длинной бородой держал микрофон прямо у лица малышки, закрывая ей обзор. — Да, я очень старалась ради этого, — широкая, почти во всё лицо улыбка девочки светилась радостью. Интересно, улыбается ли она так же и сейчас? Темноволосая девчонка была полной противоположностью Эшлин сейчас, и Джеймс не мог определиться, какая из них нравится ему больше. Но задаваться этим вопросом долго не пришлось. Что же из себя представляет мисс Эшлин Салливан, наречённая невеста и самый охраняемый артефакт семьи Харви-Кейн?

***

Как только Джеймс покинул дом, у ворот появилась миниатюрная машина, больше похожая на круглый воздушный шар. Девушка, сидящая за рулём, резко открыла дверь автомобиля и вышла на гравийную дорожку. — Дорогая, не спеши, — за ней последовал мужчина, недовольно шипя на жену за излишнюю активность, тем более, на позднем сроке беременности. — Я устала вести машину, Томас, дай размяться, — девушка подняла руки вверх, отчего тяжелый живот приятно затянуло. Она погладила его и нежно улыбнулась. Свежий полуденный ветер прошёлся по голым лодыжкам и девушка сморщилась. — Миз Харви, — обронила Дженнифер, выбегая на улицу. — Вы приехали? Какими судьбами? — Странно, что ты не слышала, Джен, — Томас держал в руках несколько сумок с одеждой жены. Он поцеловал женщину в щеку и прошёл внутрь дома, дабы быстрее разобраться с багажом. — О чём же? — удивилась Грин, обхватывая Ясмин за руки, на которых красовались разнообразные завитушки. Женщина удивлялась кропотливой работе, проделанной для создания этого шедевра. — Джеймс сегодня познакомит нас со своей невестой, — шептала девушка, утаскивая Дженнифер в дом. — Где он, кстати? — она огляделась, но дом был пуст. — Как думаешь, она хорошенькая? — Надеюсь, миз, — Джен выглядела немного растеряно из-за подобных новостей. — Странно, что мне ничего не сказали. Они приедут к ужину? — Скорее всего, — атласное платье в пол драпировалось с каждым шагом Ясмин, обволакивая тело. — Ты же знаешь, как тяжело собрать всю нашу семью вместе, — она прошла в кухню, где вовсю пахло сладким пирогом с фруктовым пюре внутри. Девушка ощутила урчание в животе, но не осмелилась прикоснуться к еде раньше времени. — Поскорее бы её увидеть, — проговорила Ясмин, когда рядом возник муж. — Ты что-нибудь слышал о ней? Я знаю, что Джеймс точно проболтался. — Пусть это будет сюрпризом для всех, — Том уже успел расспросить брата об этой девушке и то, что он услышал, приятной теплотой разлилось внутри. — Но будь уверена, она просто чудо. Ясмин кивнула, предвкушая встречу. Ладошки девушки немного вспотели, и она обтёрла их о подол, отчего на платье остались мокрые пятна. — Дженнифер, поможешь разложить вещи? — Ясмин чувствовала жуткую усталость, но старалась не показывать, как сильно хочет отдохнуть после перелёта. — Хочу помочь тебе с ужином. — Конечно, — заверила её женщина, обходя стол. — Обсудим меню вместе, раз миссис Кейн нет.