Горяча на ощупь

Чужое. Всё вокруг словно стало не таким, как раньше, для Сигурэ. Она с каким-то недоверием смотрит на всё окружающее их с рядом идущей Хибики. Но нельзя винить бывшую командиршу гвардейцев, ведь та не жила во всей этой городской суете, не занималась тем, чем занимались нормальные девушки её возраста. На уме у неё была лишь служба, тренировки, сражения, но никак ни отношения, гулянки, учёба и прочее. «Что со мной не так?» — задалась вопросом Касуми, которая явно не считает нормальным такое вот отчуждение от общества. Она мечтала выбраться с острова, но когда это наконец произошло… ожидания не соответствовали реальности. Её здесь никто не ждал, и осознание того, что ты попал в такое место, удручает. — Касуми, — вдруг сладким голоском вымолвила Кензё, которая, как никто другой, знала дурную привычку любимой погружаться в депрессивные мысли, погрязая в них, как в болоте. Неожиданно поворачивая Сигурэ за плечи, та снова соединяет их губы воедино в поцелуе. Как и тогда на причале, губки Касуми немного прохладные, тонкие и чуть потрескавшиеся, но последнее легко решает Хибики, ведь слюна, что невольно вытекает при таких сладких ласках, увлажняет губы синеволосой. — Т-ты чего это так… неожиданно?.. Покрасневшая Касуми отворачивается, но руки возлюбленной, что обвились вокруг её тонкой, но крепкой талии, не дали ей даже шага назад ступить. — Касуми, любимая, перестань грузить свою голову ненужными вещами. Та самая неповторимо нежная, заботливая улыбка Хибики невольно заставляет и Касуми улыбнуться. — Мы с тобой, и это самое главное. Синеволосая понимает, что её девушка говорит верные вещи, и обещает себе, что с этого момента будет меньше задумываться над плохим и грустным, ведь улыбка на лице её Хибики — самое главное. Девушки шагали по указателям вглубь оживлённого Токио, параллельно обсуждая яркие банеры, необычные марки машин, проезжающих вдоль дороги, и вывески интересных заведений. Постепенно через такие вот разговоры они вливались в социум, но вот Хибики это давалось куда проще, чем Касуми, ибо та, можно сказать, жила в одной комнате, не покидая её вплоть до финального сражения. Проще говоря, она не привыкала к жизни на острове, в отличие от её пассии. Остановившись, синеволосая задалась резонным вопросом: — А куда мы вообще идём? — Я думала, мы поживём у тебя, ведь адрес своего дома я не помню… Виновато, но со смешком произнесла Хибики. Единственное, что она помнит отлично — адрес квартиры Сигурэ. Её родители наверняка переехали и обсуждали переезд незадолго до того, как у дочери нашли оружейный вирус. — У меня?.. Не думаю, что это хорошая идея… — опустив взгляд, призналась бывшая глава гвардейцев, после чего закономерно последовал встречный вопрос от Кензё: — Почему? — Не… бери в голову. В целом, идея хорошая, поэтому… надо найти транспорт. Девушка привыкла, что на острове транспорт в шаговой доступности, но, к сожалению, сейчас у наших героинь нет ни машины, ни того, кто мог бы им её дать. Хибики не сдержала смешок и очень умилилась задумчивым видом синеволосой. — Любимая, мы всё ещё можем поймать такси, хех, — с улыбкой сказала она и встала на специальную зону, где время от времени останавливаются машины, чтобы взять попутчиков. — Т-такси…? Ох, точно… совсем забыла. Встав рядом, она пыталась вспомнить ещё что-нибудь из жизни в обычном городе. Можно подумать, что Касуми забыла совсем обыденные вещи, но каждый может не вспомнить что-то вроде такси, когда ты жил больше 2,5 лет на острове в Тихом океане без средств связи с внешним миром. Машина медленно остановилась рядом с дамами, и девушка-водитель с улыбкой поприветствовала их: — Здравствуйте, вам куда? Кензё поздоровалась, после чего назвала адрес: — КираСая 5, которое рядом с большим торговым центром. Они обе сели на заднее сиденье и, когда машина тронулась, изучающе поглядели в окно. Одни виды сменялись другими: пёстрые вывески, билборды, высокие здания и магазины, казалось, не закончатся. И правда, за время их отсутствия всё осовременилось до неузнаваемости, особенно такой прогрессивных город, как Токио, никогда не стоял на месте. Хибики начинала нравиться такая… живая атмосфера, и не сказать, что Сигурэ как-то порицала это, наоборот, для неё прогресс куда лучше устаревших сооружений. Вдруг Касуми ощутила безумно приятное чувство, которое будто обожгло её нежную тыльную сторону ладони — это была мягкая ладонь Кензё, которая, как одеяло, легла сверху. «Как же это приятно…» Касуми улыбнулась, повернулась и увидела, как её возлюбленная делает то же самое. Она села поближе к ней и положила голову на плечо девушке с каштановыми волосами. — Касуми, тебе нравится здесь? — Потихоньку начинает… — Знаешь… я хочу сходить во все эти магазины, посетить все эти рестораны и купить много красивых вещей! — улыбаясь ещё шире, заявила Хибики и крепче сжала руку лежащей на ней любимой. Именно такой бесконечный позитив, который исходил от кареглазой, помог Сигурэ понять и принять перемены в их жизни, поэтому та сама для себя решила, что отныне её дом будет рядом с Хибики и неважно, что за место это будет. — Касуми, с твоей фигурой хоть мешок на голову надень — красавица! — Б-будет тебе… Девушка придавила свою вторую половинку искренними комплиментами, а сама же Сигурэ обратила внимание на рекламу фитнес-зала, где была изображена женщина. — Ничего себе… раньше это не считалось нормальным… С самого детства она погружена в единоборства, нет того боевого искусства, в котором Касуми не преуспела. Бокс, грэпплинг, борьба, кикбоксинг — эта девушка могла противостоять целому государству, используя физическую силу. Ирония в том, что хрупкая Хибики является в их паре альфой… Спустя 20 минут машина остановилась, а водительница назвала сумму, которую требовалось заплатить. Благо деньги у них имелись, поэтому, выйдя из транспорта, Кензё сразу радостно вскрикнула: — Как же давно мы здесь не были! Почти как раньше всё, ха-ха-ха! Она явно была рада вернуться в прежнюю среду. И правда, многоэтажное здание жилого комплекса, где жила Сигурэ, почти не претерпело изменений, разве что стало более современным в плане дизайна. Удивительным было лишь то, что сама Касуми ограничилась лишь лёгкой улыбкой, от которой след простыл, когда они поднимались по лестнице на девятнадцатый этаж. — В-вот блин… Касуми, умираю… Ты же у меня… фух… сильная… понеси меня… — запыхавшись, говорила Хибики, жадно глотая воздух. — Я ведь и так наши чемоданы несу… — Ась…? Ох, точно… В целом, оставался один этаж, и, пройдя уже его, они оказались перед дверью под номером 405. — Супер, мы добрались! — с улыбкой сказала секунду назад запыхавшаяся Хибики, но не видевшая на лице возлюбленной никакого энтузиазма. Она уже хотела спросить, всё ли хорошо, но синеволосая достала из чемодана звенящие ключи от двери, которые спустя пару щелчков открыли доступ к помещению. Почуялся сильный и резкий аромат ванили, и Касуми его сразу узнала. — Мама постоянно ставила ароматические свечи, хех. Заходя внутрь, Кензё сразу заметила, что на пороге не стоит обувь, а весь свет в квартире был выключен. — Разве твои родители сейчас не дома? — … Синеволосая подозревала, что такое случится, но не хотела до этого самого момента верить, что родители просто бросили её. — Видимо, они просто решили уехать из этой квартиры. Им незачем здесь быть, вернее… они наверняка не хотят смотреть в глаза дочери, которую дали отправить невесть куда из-за оружейного вируса… — Касуми… Для любого человека такого рода поступок от родителей станет ударом, и стеклянные глазки Сигурэ это подтверждали. Девушка, которая прошла через многое, через адские тренировки и битвы, сейчас вот-вот расплачется… Именно так бы случилось, если бы не тонкий, чуть обжигающий горячую область под глазом своим прикосновением палец Кензё, что вытер парочку уже готовившихся стечь вниз слёз. — Любимая, никому в этом мире, кроме друг друга, мы не нужны, именно поэтому я не хотела ехать в свой дом… Девушка прижала чуть дрожащее тело любимой к себе так крепко, как только можно. Сигурэ от такого широко раскрыла глазки и буквально прилипла к телу единственного дорогого человека в своей жизни. — Не думай ни о ком, Касуми, с этого момента мы начнём всё с чистого листа! Только я, ты и наша безграничная любовь, да? Что не отнять у Хибики — бесконечный энтузиазм и позитивный настрой, которые уже не раз выручали Касуми именно тогда, когда её психологическое состояние вот-вот готово было разбиться на миллион маленьких осколков, как лёд, сброшенный с высоты. Дрожащим голосом синеволосая коротко ответила: — Д-да… навсегда… — Поплачь, любимая, я всегда буду рядом, — заботливо и тихо вымолвила Кендзё, после чего дала возможность Сигурэ выплеснуть через слёзы весь тот негатив, всю ту боль и грусть, что томились в ней всё это долгое время… — Я люблю тебя, моя Касуми. — И я тебя люблю, моя Хибики…