Любовная терапия

      На часах ровно 6 утра, и будильник считает своим долгом разнести в пух и прах барабанные перепонки. Мирно посапывающий до этого времени Майкл нехотя открывает глаза и минуту пытается сфокусировать взгляд на сероватом потолке. Так или иначе, он встаёт и выключает будильник, тяжело вздыхая. Сегодня сложный день: нужно навести порядок в новом заведении, которое Генри Эмили и Майкл Афтон решили открыть в Нью-Йорке — городе мечты Мари и Майка. Будучи подростками лет 13-16, они мечтали, что спустя годы будут жить там, в самом сердце города, в центре обыденной суеты, от которой на душе становится тепло. Эта мечта стала реальностью: Майкл здесь, хоть и без Мари. У него есть худо-бедно обустроенная комнатёнка, что находится далеко от центра; найденная старая машина отца, стоящая не один год в гараже родного дома в Харрикейне, была как раз кстати и помогала преодолевать различные расстояния. Афтон стал неплохим мастером, он умел работать с разного вида техникой, за что старик Генри частенько сравнивал уже взрослого парня с Уильямом. Майкл в ответ на это лишь смеялся. «Я — не мой отец», — отвечал он, на что Эмили всегда пожимал плечами, не решаясь выводить вечно спокойного и стрессоустойчивого Афтона из себя. Да он и не смог бы: слишком многое Майк пережил.       Майкл медленно принимает сидячее положение и после нескольких минут раздумий, за которые он наконец приходит в себя, встаёт с кровати, направляясь в ванну. Утренние процедуры всегда одинаковые, уже приевшиеся за столько лет: зубная щётка, паста, иногда зубная нить, душ, расчёска, раз в неделю — бритва. Парень покидает ванную комнату и возвращается в спальню, одевается как всегда: светло-синие джинсы, чёрная футболка и фиолетовая рубашка, рукава которой закатаны по локти, на ногах — чёрные конверсы. Теперь он готов выйти в люди, не беспокоясь за свой внешний вид. Майка знают все соседи, как и он их, и в силу своей вежливости парень всегда с каждым здоровается и желает хорошего дня.       Он неспешным шагом двигается к машине, которую был вынужден припарковать за три дома от своего, так как вчера все места были заняты. По пути он утопает в мыслях, в очередной раз находя в телефоне отправленное, но, видимо, так и не прочитанное сообщение на известный, заученный наизусть ещё пять лет назад номер. Он неоднократно звонил, писал, пытался искать её в социальных сетях, но всё тщетно. Слова, проронённые им же самим, канули в лету, став пустым звуком. Он надеялся вновь отыскать старую подругу во всей этой канители событий, попросить прощения за тот уход, в котором сейчас уже взрослый Майкл не видит никакого смысла. Зато драмы сколько было… Как он ни старался, но история, касающаяся его семьи, его отца и брата с сестрой, завершилась неоднозначно: ответов на некоторые вопросы Майкл так и не получил, а из уст Генри Эмили он более не слышал никаких упоминаний о творениях отца, его чертежах и схемах; никто, кроме роботов-убийц и самого заведения в родном городе, не пострадал. В душе Афтона остались лишь пустота и отсутствие эмоций, ведь болезненное осознание того, что мосты сожжены дотла по юношеской глупости, пришло именно в тот момент, когда восемнадцатилетний парень молча смотрел на полыхающую пиццерию, где когда-то нашли свой конец и его отец, и его сестра. Может быть, нашли… Наверное, Мари в глубокой обиде на него; возможно, она вообще в другой стране и, скорее всего, уже нашла того, кто не творит такую хуйню, как Майкл, а ухаживает за ней, как подобает нормальному парню. Однако Афтону не жаль. Его не волнует сложившаяся ситуация, но он по-прежнему с теплом вспоминает школьные годы.       Майк пинает камешек, снимает с блокировки машину и садится за руль, включая радио и настраивая его громкость. Его музыка была распределена по отдельным плейлистам — «под настроение», как говорится, но сейчас ему хотелось послушать новости о том, что происходит в мире. Он выезжает с обочины и направляется прямиком на работу, где, скорее всего, его уже ожидает Генри. По радио передают прогноз погоды на целую неделю, сообщают о скором открытии Freddy Fazbear's Pizzeria и ожиданиях от заведения, вещают о возможных изменениях в экономике и законодательстве страны. Майклу вроде бы смешно от того, что воры говорят о законе, но в то же время становится как-то неуютно. Радио в ту же минуту оказывается выключенным, и его заменяют плеер с наушниками.       Без проблем доехав до пункта назначения, Майкл, тяжело вздохнув, направляется на рабочее место, по пути встречаясь с Генри. Мужчина сразу приступает к делу, подробно рассказывая обо всех возникнувших проблемах, в числе которых — поставки продуктов, работа самих аниматроников, но уже не убийц, к огромному счастью, а также набор и работа персонала. Также он просит заехать Афтона в одно место в городе — вроде как кафе, — где надо забрать несколько вариаций пиццы и салатов. При упоминании еды живот предательски заурчал: всё, что употребляет утром Майкл, это кружка кофе и несколько затяжек электронной сигареты. Афтон давно не ведёт здоровый образ жизни, пусть тело и выглядит спортивным — это последствия усиленных тренировок тех времён, когда он был одним из лучших игроков школьной футбольной команды. Эмили замечает замешательство в тёмно-васильковых глазах и предлагает своему партнёру для начала перекусить — дела подождут. Майк отрицательно покачивает головой, отказываясь от предложения, но желудок не намерен терпеть подобное отношение, из-за чего начинает болеть. «Ладно, поем немного. Что может случиться-то в самом деле, верно?»       Афтон снова не спешит, спокойно прогуливаясь по улицам мегаполиса, глазея по сторонам, рассматривая каждую яркую вывеску с большим вниманием, возможно, даже с трепетом. Его внутренний ребёнок однозначно рад происходящему и всё ещё до конца не верит, что работая охранником в две смены и подрабатывая механиком везде где только можно, ему удалось накопить достаточно денег и уехать туда, где можно начать жизнь с чистого листа. Хотелось бы, чтобы Нойштедтер была рядом и тоже исполнила свою мечту. Видеть её сверкающие от счастья глаза, такую милую улыбку, румянец на щеках… Почему он считал, что никогда с ней не будет? Не хотел портить, да? Да разве может кого-то испортить любовь? Нет, наверное. Майк улыбается самому себе с некой грустью. Он вряд ли снова увидит ту, что всего мира дороже, за которую можно было отречься от мечты. Но случившееся не отменить, да и время обратно не отмотать, и Майкл сворачивает в нужный переулок, следуя составленному ранее плану — разобраться со всеми делами и отдыхать.

***

      Утро начинается не с кофе, а с очередного выговора от владельца заведения, выступление которого слышал едва ли не весь район: разбиты пара кружек, тарелка, пострадала ваза с засохшими цветами. Но брюнетку это не заботило, хотя осколки валялись прямо перед её ногами. Мари выполняла свою работу сверхусиленно: все документы всегда в полном порядке, обязанности работников чётко распределены, и девушка всегда следила за их выполнением. Сама она всегда одевалась строго, но со вкусом, чего и требовала работа: на ней была длинная чёрная юбка ниже колена и белая блузка, верхняя пуговица которой была расстёгнута, а слева на груди висел бэйдж с золотистым отливом, на ногах — чёрные капроновые колготки и изящные туфли на каблуке, на лице — лёгкий макияж. «Перфекционистка», — ядовито процедила бы её сменщица — дрянная девчонка, решившая, что если ты старше, то к твоим ногам обязаны положить целый мир, — если бы ей пару минут назад не выдали папку с документами и не сунули под нос лист для заявления на увольнение. Владелец кафе — настоящий тиран, который, если ему что не нравится, молчать явно не будет. Однако работников, подобных Нойштедтер, невероятно ценил, потому и повышал девушку с завидной частотой, чего отродясь не бывало в этом захолустье.       Разнос закончился гробовой тишиной, весь персонал стоял со склонёнными головами. Мари поднимает смелый взгляд на владельца и, получив разрешение идти, молча покидает кухню, выходя в зал. Здесь никого нет, и она может вздохнуть полной грудью и отпустить собственные психи, чтобы не сорваться во время рабочего дня. Домой она в таком состоянии тоже не пойдёт: Дженнифер и Итан не заслужили того, чтобы попасть под горячую руку. С недавнего времени Итан Дэйвис — парень Мари. Он слишком долго ухаживал за ней, чтобы вовсе не получить шанса. Они съехались не так давно, примерно после месяца общения, и нашли общий язык достаточно быстро. Мари с ним было комфортно, спокойно и тихо. Итан умел готовить и в случае сильной усталости девушки мог спокойно сварганить что-то съедобное, чтобы не напрягать девушку; мог без всяких пререканий убраться в квартире и даже забрать со школы Дженнифер, с которой отношения изначально не заладились. Мальчик-жилетка, так незаслуженно отвергнутый дважды и лишь на третий раз принятый отчаявшейся Мари, которая не могла найти место, где будет себя чувствовать спокойно. Университет в Нью-Йорке был уже третьим — Мари меняла их как перчатки, пока не нашла то место, где будет хорошо во всех смыслах. Пять долгих лет обучения изрядно её вымотали, и после этого она всерьёз задумывалась о своей необходимости для общества. Сейчас же она представала уверенной в себе девушкой, со своими амбициями, мечтами и желаниями, ради которых горы свернёт. — Нойштедтер! — слышится с кухни злобный оклик, который вынуждает передохнувшую Мари вернуться в гущу событий.       Внутри что-то предательски ёкает от количества злобы, с которым была произнесена её фамилия, однако виду Мари не подала. «Зубов бояться — в рот не давать», — так Афтон выразился бы сейчас, чтобы рассеять всё напряжение, так некстати зависшее в тяжёлом воздухе. Мари возвращается, затаив дыхание и опустив карие глаза в пол. Меньше всего ей хочется встречаться с этим полыхающими злобой и гневом взглядом. — Ты не забыла, что на следующей неделе к нам должны прийти наши новые партнёры по бизнесу? Будь так добра, обслужи их так, чтобы наше сотрудничество не нашло своего конца, — безразлично повествует Виктор, повергая девушку в шок, который она, конечно же, скрывает.       «Забыла. Чёрт, да как же так?» — сердце теряет ритм, начиная биться быстрее, а зрачки на миг сужаются, визуально показывая испытываемые испуг и стресс. Ей не впервой выкручиваться: за плечами не один курс университета, в котором, если хочешь жить и получать стипендию, необходимую студентам, ты должен вытворять трюки покруче белки в колесе. Она что-нибудь придумает, это не так страшно, как взгляд напротив, что грозит в миг рассеять тебя по воздуху. — Все свободны, спасибо за внимание.       «Как будто тебе его можно было не уделять», — думает про себя Мари, провожая взглядом покидающего заведение хозяина. Что ж, возможно, могло быть и хуже. В любом случае Мари не хотела бы сейчас это уточнять, поэтому вновь принялась за работу. Повара продолжают готовить, официанты — обслуживать, а она сама — руководить и следить за порядком.       Рабочий день подходит к концу, и девушка, словно победитель, возвращается домой. Этот день ей запомнится, ведь она без потерь пережила самое страшное, что может случиться на работе у любого, и сейчас, проходя внутрь тёплой квартиры, в которой уже пахнет чем-то вкусным, могла вздохнуть спокойно. Недавно приготовленный ужин на плите, младшая сестра уже сделала всю домашку и отдыхала за ноутбуком, молодой человек занимался своими делами в другой комнате. Мари молча и тихо, словно кошка, пробирается по мрачному коридору, не желая включать свет: глазам нужно отдохнуть. Пока никому не приспичило, девушка набирает пенную ванну, аромат которой будоражит кровь. Тёплая, почти горячая вода наполняет керамическую ванну, от неё идёт пар, щекочущий нежную кожу девичьей ладони, которую Нойштедтер протянула, чтобы проверить температуру воды. Юбка с блузкой летят на пол практически сразу, за ними колготки, пара браслетов и колец и кружевное бельё. Мари аккуратно заносит ножку над ванной и, немного помедлив, как бы решаясь, опускает её в воду, затем вторую. Вода одновременно обжигает и расслабляет, смывает все остатки дня. Далее в жидкость погружается и остальное тело, мышцы расслабляются, а девушка откидывает волосы за бортик, устраивая на нём гудящую от забот и дел голову. Глаза сами собой закрываются. Сейчас бы не чувствовать ничего, кроме жара горячей воды и аромата пены, как вдруг дверь предательски скрипит, не оставляя незамеченным приход кого-то ещё. Слышится усмешка, и чьи-то прохладные ладони ложатся на плечи Мари, медленно, но качественно массируя их. Пару раз шаловливые пальцы переходят на шею, слегка придушивая, а грубые губы оставляют несколько поцелуев на ней, побуждая к чему-то большему. — Итан, я устала. Давай не сегодня, — второй отказ за эту неделю, за который Мари как бы и неловко, но в то же время её учили отстаивать свои желания и не идти на поводу у других. — Да, я понял. Хорошо… — Дэйвис осекается и, словно в чём-то провинившийся ребёнок, осторожно касается губами мягкой щеки девушки. Он смотрит на её изящное и расслабленное лицо ещё некоторое время, а потом всё же решается оставить её наедине со своими мыслями.       Холод в их непонятных отношениях только набирает обороты, являясь подтверждением подозрений Мари: это не настолько серьёзные отношения, чтобы лишний раз отказываться от презерватива и увеличивать количество бурных ночей, но и не настолько легкомысленные, чтобы в два счёта разорвать их. Они просто медленно, но верно шли к своему тупику: когда ни у одной из сторон не будет объективных причин для расставания, но не будет и поводов продолжать это занудство. Тогда они, вероятно, молча разойдутся, на радость Дженнифер.

***

Спустя неделю.

      Солнце давно достигло зенита и сейчас неумолимо продолжало путь за горизонт. Старик Генри руководил всей канителью в отсутствие совладельца реабилитировавшейся франшизы, разбираясь то с бумагами, то с новыми работниками, то с оборудованием. Афтона мужчина отправил за очередным примером меню, которое вот-вот должно занять своё место в новом заведении, удивить посетителей своим разнообразием, а также отменным вкусом. С начала следующей недели должна открыться новая пиццерия. Это событие, которого ждут уже долгие месяцы все посетители от мала до велика, в том числе и сам Майкл, сидящий в данный момент за одним из столиков в нужном месте и поджидающий нужного времени. Майк от скуки успел заказать чашечку кофе, которая практически опустела и сильно мозолила взгляд официантов, но те не решались подойти, так как прекрасно знали, кто сидит за столиком. Однако, дождавшись нужного часа, Афтон подзывает официанта. — Здравствуйте. Вас интересует что-то ещё? — молодой парнишка, примерно 17-19 лет, по привычке достаёт блокнот и ручку, готовясь записывать, несмотря на то что руки его, как и он сам, сильно подрагивают. — Привет. Вообще-то нет, я просто хотел забрать то, за чем пришёл. Надеюсь, владелец уведомил вас, — Майк начинает диалог сумбурно, не задумываясь о действительности. Сказываются его усталость и бессонная ночь. — Прошу прощения, я об этом ничего не знаю, — мальчишка теряется, глядя в пол и прикусывая нижнюю губу, но в его светлой голове, однако, возникает идея. — А знаете что? Давайте я позову нашего администратора? Я полностью уверен, что она вам поможет. Она лучшая в своём деле. — Д-да, п-пожалуйста, — Майкл медленно кивает головой, совсем забыв, что Эмили просил его связаться с владельцем кафе, а не терроризировать своими просьбами и намерениями местных официантов.       Блондин улыбается и, откланявшись, покидает посетителя, срываясь за дверями, ведущие в кухню, где задолбавшаяся Мари читала лекции касательно обязанностей каждого работника, так как только что едва не получила отрицательный отзыв от посетителя из-за работы их шеф-повара, который отдал официанту недожаренный стейк. Очень сдержанная, строгая девушка сейчас не стеснялась выражений, срывая всю злость на таком же обозлённом шеф-поваре. Попавший в самый эпицентр бедствия официант поначалу растерялся, робким взглядом светло-голубых глаз глядя то на администратора, то на шеф-повара, но едва те обратили свои взоры на паренька, он спохватился, обращаясь к девушке. — Мари, тебя там посетители просят. Парень в чёрной футболке и фиолетовой рубашке за третьим столиком. Не пропустишь. — Снова жалоб хотят накидать? — Нойштедтер, словно молниями, стреляет взглядами в сторону мужчины с белым колпаком. — Н-нет, это по поводу сотрудничества. Парень за чем-то пришёл. — Хорошо, спасибо, Никки.       Мари делает глубокий вдох и берёт свой характер в кулак, чтобы не дай бог ничего из скандала на кухне не дошло до посетителей. Поправив волосы и одёрнув юбку, девушка покидает кухню и направляется в просторный зал, где взглядом ищет человека, который подходил бы под описание Ника. Молодой человек сидит к ней спиной, взъерошивая свои волосы и рассматривая что-то в окне рядом. Мари подходит ближе, делая совершенно невинное личико, с каким она обычно является к гостям. — Здравствуйте. Рады видеть вас в нашем заведении. Мне сообщили, что вы к нам по делу. Чем могу помочь? — выдаёт Мари небольшую вступительную речь, рассматривая собеседника.       Майкл поворачивается, оценивая внешний вид девушки, но, вспомнив, что она, по всей видимости, является тем самым администратором, которого пообещал позвать светловолосый мальчик, попытавшийся принять у Майка заказ, чуть расслабляется. Он привык обращаться ко всем по имени, в поисках которого тёмно-васильковые глаза забегали по груди девушки. Бэйджика не было, а интересоваться именем этой красавицы Майкл посчитал несколько неловким делом. «Подумает ещё, что пристаю, так вообще проблем не оберёшься», — подумал про себя Афтон, после чего всё же перевёл взгляд на карие глаза. — Здравствуйте. Всё верно. Я хотел бы забрать обещанное вашим владельцем примерное меню. — Да, конечно. Вам показать черновой вариант или уже готовый? — Думаю, я был бы не против увидеть черновик. — Сейчас будет.       Мари кивает головой и просит подождать пару минут, пока она вернётся в кабинет владельца, где среди груды документов были оставлены оба варианта меню. Туда были добавлены некоторые блюда, на которых специализировалось данное кафе, что Мари считала объективно наиглупейшим рекламным ходом. К ним обратились как к тем, кто в данном виде бизнеса крутится давно, а Виктор посчитал своим долгом впихнуть то, что в пиццерии, а особенно в детской, ни под каким предлогом быть не должно было. В очередной раз окинув взглядом список блюд, Мари качает головой, чувствуя, как сейчас придётся краснеть. Она возвращается к Майклу спустя пару минут и презентует список. — Присаживайся. Чувствую, разговор нам предстоит долгий, — Майкл кивает на сидение напротив, читая про себя названия и составы предложенных блюд. — Мне нельзя, если владелец увидит… — Садись, — с некоторым нажимом просит Майкл, отрывая взгляд от бумаги и обращая его на девушку. — Если возникнут проблемы, я объяснюсь перед твоим начальством.       Нойштедтер тихонько вздыхает, кидая отчаянный взгляд на кабинет владельца, который должен вернуться лишь к шести часам, но садится, чтобы не раздуть проблему из ерунды. Далее Мари выслушивает обо всех несоответствиях, найденных Майклом. В меню их заведение предлагает свои варианты, которые также подлежат подробному разбору. После очередного предложенного блюда девушка неожиданно слышит похвалу в свой адрес, но замечает, что собеседник поглядывает на неё достаточно часто. — Всё нормально? Если хотите, то мы можем полностью переработать меню и… — Нет-нет, всё нормально. Мы ведь сделали всё практически так, как мне хотелось. Просто ты так напоминаешь одного очень важного мне человека, которого со мной больше нет, — Майк улыбается, но в глазах читается нескрываемая грусть. Мари даже становится его жаль, и она кладёт ладонь на его запястье. — Я вас понимаю. Когда-то и у меня такое было. Кем этот человек вам приходился? Не подумайте, я из добрых побуждений спрашиваю. Чтобы стало легче, необходимо выговориться и обсудить проблему. А может, просто скушать что-то вкусное. Хотите? За счёт заведения, не волнуйтесь. — Нет, спасибо. Вообще-то я не голоден, — Афтон не скрывает эмоций и смеётся от души, но в итоге откашливается, подавляя в себе порыв накрыть аккуратную ручку с красивым маникюром своей. — Когда-то у меня была лучшая подруга. Душевная такая, нежная девочка, как ты. Я даже считал, что мы с ней навсегда. Детей своих сведём, если сами вместе не будем. Невероятно красивая и от отца меня вечно выгораживала. Помню: не то что ночевал, а жил у неё. Вот уже пятый день рождения подряд задуваю свечи лишь с одним желанием: снова встретить её. — Как мило. А вы романтик, — Мари усмехается, убирая за ухо выбившуюся прядь. — И как звали эту девочку, если не секрет? — Как звали-то… — Афтон меняется в лице, явно тронутый за живое, из-за чего отводит взгляд в сторону, рассматривая пешеходов за окном. — Мари.       Теперь в лице меняется девушка, одёргивая лежащую на запястье молодого человека руку, словно от кипятка. Грудь сдавливает так, что становится тяжело дышать, а Мари смотрит ошарашенным взглядом на собеседника, такого далёкого, незнакомого, но такого понятного и простого, словно перед ней открытая книга, которую она без всяких запинок читает, проникается эмоциями, чувствами и переживаниями. — Майкл…       Афтон чётко помнил, что не представился, и его имя девушка могла знать, только если она — то самое желание на каждый день рождения, если она — та, кому он готов подарить весь мир и даже больше. Осознание того, кто же перед ним сейчас сидит, накрывает крайне медленно. Неуверенность в этом всё ещё теснится в голове, но впоследствии тоже исчезает. Эта изящная и воспитанная девушка, которая выглядит, словно королева, и есть та милая, скромная Мари Нойштедтер. — Мари, это и правда ты, — он закрывает лицо ладонями, делая несколько глубоких вдохов. Он явно в шоке, внутри что-то откровенно начинает саднить от осознания происходящего.       Девушка больше даже не улыбается, напряжённо наблюдая за последующими действиями бывшего лучшего друга. Возможно, сейчас бы она переживала бурю эмоций, если бы её психика не поставила блокировку всех чувств, чтобы не трогать старые раны. Мама учила не трогать то, что только успело зажить. Сейчас она не сорвётся, да и внутри чувства иссякли, чего не скажешь о Майкле. В отличие от Мари, он никем не пытался себя отвлечь, не заставлял себя думать, что всё в порядке. — Нам есть о чём поговорить, — Афтон поднимает тяжёлый взгляд на девушку, всё нутро требует сгрести её в объятия и больше не отпускать никуда, но здравый смысл запрещает трогать даже пальцем. — Что от нас осталось? Да и нахера? — Мари встаёт со своего места, следуя своим внутренним метаниям, которых блокировка уже не выдерживает. — Я так надеялась, что станет легче, что каждый следующий день будет занят учёбой, бытом, работой — хоть чем. Боже, я так надеялась тебя больше не увидеть, — железобетонная стена, служившая защитой, рушится, словно карточный домик, высвобождая всё, что было запечатано в самом дальнем уголке её сердца.       Майкл подскакивает с места, силой сгребая девушку в объятия. Он слышит тихие всхлипы, чувствует, как она даже не руками — ногтями вцепилась в его плечи, то ли от сильной обиды, то ли от нежелания его отпускать. Он чувствует, как её накрывает истерика и позволяет выплакаться, прижимая к своей груди дрожащее тело. Её грудь вздымается от частых вздохов, плечи подрагивают от рыданий, а Афтон начинает постепенно себя ненавидеть. Краем глаза замечает, как странно начинают глядеть на них снующие туда-сюда официанты, озираются даже редкие посетители. — Я не хочу с кем-либо конкурировать за тебя. Я докажу, что способен любить вечно, — шепчет ей на ухо Майк, зарываясь носом в каштановые волосы, пахнущие миндалём. — М-Майк, у меня у…уже давно есть м…молодой человек. Ты опоздал, хоть я т…тебя и ждала, — она надрывается, да и нехватка воздуха делает своё дело. — Я понимаю, — он не верит услышанному, но за девушку честно переживает. — Давай я отведу тебя домой, чтобы тебе по дороге совсем плохо не стало. Эй, парень, – Майкл подхватывает под локоть пробегавшего мимо официанта – того самого блондина, – скажи начальству, что администратору стало плохо, поэтому она уйдёт домой пораньше. Если есть проблемы, пусть обращаются ко мне.       Афтон суёт в подрагивающие руки мальчишки одну из своих визиток, коими обзавёлся в честь становления совладельцем крупного заведения, набирающего популярность. Отрицательных возгласов не слышно — их просто нет. Мари держится за его плечи, думая, что если отпустит, то непременно упадёт, но сильные руки Майкла держат её без всяких трудностей. Афтон усаживает её обратно на место, тихонько узнавая, где висит её верхняя одежда, а далее без лишних слов идёт её забирать. Это оказывается красивое пальто бежевого цвета, которое Майк заботливо одевает на Мари, а после аккуратно поднимает и уводит девушку прочь из кафе, направляясь по её комментариям в сторону дома.       Спустя некоторое время Нойштедтер всё же успокаивается, чему способствуют таблетки и вода, которые Майкл купил для неё. Она идёт сама, глубоко вдыхая влажный воздух и наслаждаясь дождливой погодой. Они не перебрасываются даже парой фраз, когда наконец доходят до её дома, однако Майк нежно касается её щеки губами, не целует, пусть и хочет, давая ей пищу для размышлений. Только сейчас Мари улавливает аромат его одеколона — такой, от которого ей частенько сносило крышу, от которого текли слюнки и затуманивался разум. Эта сцена выглядит абсурдной, глупой, ведь ничто их вместе уже не сведёт. — До скорой встречи, девочка моя. Не плачь понапрасну, слёзы тебе не к лицу, — Афтон проводит большим пальцем по тому месту, где коснулся губами, будто бы стирая несуществующий поцелуй, из-за которого у неё «дома» могут возникнуть проблемы.       И он уходит в тишине. Нойштедтер провожает его взглядом до первого поворота, а после, взглянув на затянутое тучами небо, заходит домой, в неприятное после уличной сырости и прохлады тепло. Пальто оказывается аккуратно повешенным в прихожей, а не как обычно — кинутым на диван в гостиной, пока его не уберёт Итан. Дома только Дженнифер, которая явно удивлена ранним приходом сестры, из-за чего даже выходит из комнаты и встречает её. Не такой аккуратный макияж, как был утром, стёртые губы, взъерошенный вид, будто она работала не администратором, а проституткой. — Ты рано вернулась. У тебя всё хорошо? — Дженни обнимает сестру, целуя в щёку. — Да, но… — она запинается, не решаясь врать сестре, после чего смотрит ей прямо в глаза, чтобы полностью удостоверить, что она не лжёт. Я встретила Майкла…       Обе сестры были в шоке, но так и не проронили ни слова. Мари тяжело вздыхает, понимая, что завтра будет отчитываться перед боссом, получать нагоняи за свой уход и за "таинственного партнёра", о котором и понятия не имела, что сказать, но решила не нагружать себя мыслями об этом и просто по-честному дать себе отдохнуть как следует.