Голубая остановка. Дело Птичкина

Продолжение братков... Дни тянулись невыносимо долго, когда Птичкин грыз стержень последней, оставшейся в живых ручки, втыкая в стену, будто выкурил три пластины мефедрола и пропуская мимо ушей лекции педика, звуки ремонта дороги из полуработающего наушника и ор майора Одуванчика из-за забытого (про#банного конечно же) пропуска. Вроде работаешь дедуктивам, а все ещё мать приходит тебя забирать. Ох, кстати о ней... —Слушай, ты вот, работаешь, баран, но не за один кредит ещё не заплатил. ГДЕ ДЕНЬГИ?! —Девушка в короткой юбке (не потому что шл#ха, а потому что моль сожрала) махала листочком с прочерками перед угрюмым как всегда ебалом бульбаша. —Мать я вообще это самое.... Я это, музыкант —ага... Бродяга? —Нет, музыкант. —То есть, денег нет? —Ну надо же было кому-то заплатить мне за фл премиум. —Пиздец.... —Прошипела девушка через зубы и повернулась к мамонтолетнему шкафу, обрисованному хуями, открыла и сняла пару вешалок. —Ты куда? —Сидя на диване, сложа руки в замок на коленях, Птичкин ждал когда его отъебут ремнем. —Угадай, Жак Фреско. —Шатенка натянула сапоги выше колена, еле застегивая старой, болтающейся бабкиной замычкой. —Откуда у тебя это платье? —Птичкин смотрел так, будто перед ним танцуют стрептиз ослы. —Любовница любовника подарила. —Уже стоя у зеркала и нанося остатки алой помады пробухтела Миленская, распаская потрепанные волосы и натягивая красное атласное платье пониже, чтобы оно прикрывало хотябы складу на жопе. —Как все сложно, еби меня овца... —А, про овцу кстати... Ты покормил Шона? —Бля.... —Птичкин резко соскочил с дивана, хватая с тумбы огромный пакет и унося на балкон, после, крича уже оттуда —ДА, ПОКОРМИЛ. —Ладно... —Шатенка убрала волосы и накинула куртку, —Меня до утра не жди, ложись спать. Перед сном погреешь котлеты в микроволновке. Меня нет! —Минет! —Крикнул в закрывающуюся дверь Марк, врубив наушники. Этот вечер обещает быть весёлым. И Птичкин проведёт его конечно саморазвиваясь (шучу, пиная огромные, толстые ху-), и первое чем он занялся это были эротичные подтягивания березкой на диване. Почему эротичные? Потому что ноги разлетелись в разные стороны света - одна в Чечню, другая в Магадан. Забив на это дело через час, Марк решил, что его одинокому желудку не хватает товарища и пошёл искать его в клуб "Элеонора", также именуемый как Холодос. —О милый мой, как рад я, Что не разлучит нас никто, Вот только лишь бы я в тебе нашел Свою любовь - похавать на ночь. —Птичкин медленно и осторожно распахивает дверцу, зажигается мигающая лампочка, мздающая звуки фнафа, и видит там... —О боги, Миленская, вы моя богиня, что снесла мне с небес сия прекрасное... Доставая тарелку с арбузом, окрошкой, ботинком Андрея, котлетами, запеканкой и недоетой горчицей, Птичкин составляет их на столик, размером с Дмитров хуй и счастливый, как аристократ, садится на ушатанную табуретку времён динозавров, опираясь больше на ноги, чем на жопу, чтобы эта рухлять окончательно не развалилась. Ушатанный стол шатается не то что от тарелок, а от одного вздоха в его сторону, но что поделать. Изысканна жизнь аристократа и бога. Через семь минут ютуба, арки и звуков китайского рока от соседей стол остаётся пустым. Не остаётся даже тарелок, которые напоминали Марку тарелки от барабанов.... Что ж, остаётся надеяться на то, что у Миленской сегодня будет хороший улов. А она никогда не приходит без рыбки. Почти.... ... —Это кто блять? —Марк в трихуе стоит в трусах посреди коридора, пытаясь разглядеть уровень трезвости в глазах, которые были еле видны в свете мелькающей лампочки, электрик которой точно играл в детстве в Николу Тесла и Альберта Эйнштейна. —Это... Ээ, это Настя —Вообще-то я Ната —С таким же перекошенным еб#лом поправляет барышня, в одетом наизнанку и задом-наперёд сарафане вида а-ля прабабка подарила. Однако, одного рукава, как заметил баран не было. —Так бля, еб#нутые... Миленская, где твой ключ? Нах#я надо было колотить эту шведскую дверь и обоссать неработающий звонок? —Ээ... Ключ? Так я его это... Ахмеду продала. А перед этим, мы этим ключом открыли чьи-то жигули.... Птичкин верил каждому слову, ибо по заебанному голосу было слышно, что бабы ни капли не пьяные. По крайней мере Миленская.... Про вторую можно было сказать только то, что её набухали и жоско вы#бали. И причем, не один раз. Как Птичкина когда-то... —Ахуенные трусы кста... Ты у Андрея скоммунидзил? —Улыбнулась Шатенка. Теперь Марк точно увидел, что на её раковине была помада, а не кровь, как это обычно бывает. —Не важно, где я их взял. Вы мне лучше скажите, че так рано пришли? —Яичкин... Это не мы рано пришли... Это ты спал сутки... —ЧЕ внатуре?! —Марк обернулся на часы. Непонятно зачем. —А какое число тогда сегодня? —Третье сентября. —О, ебать. Девочки, вы знали, что я календарь.... —Я календарь.... —Вторая барышня улыбылась и кивала. —Так ладно, за завтраком разберёмся, пизд#йте с глаз моих. —Уже в немочь смотреть на эту оргию, Птичкин съебал в комнату. Конечно, через минут десять, умывшись и умыв подобранную где-то тянку, Миленская с ней затащились в комнату и легли на её кровать. Апартаменты были еб#ть аристократические, поэтому спали, жрали и спали все в одной комнате. А что вы думаете, аристократы будут просто сидеть на толчке? Нет конечно, они будут обсуждать действительно важные вопросы, поэтому и стены им ни к чему. Тоже самое и с жральнями. Однако, в темноте, да не в обиде, как говориться. Да и Птичкин если бы подал признаки жизни, его тоже с радостью приняли в лесбийскую еблю средь тёмна утра. Как было весело, когда Миленская пошатываясь готовила еб#чий геркулес и объясняла на какой помойке её нашла эта Ната, которая ещё и оказалась Леной... Ну, так сказать, хорошо что не Олегом.