Wish You Were Here

Фрэнк курил из своей помятой пачки красного Marlboro, развалившись на трибунах стадионного поля. На улице заметно потеплело, так что теперь было не так отвратительно проводить время на свежем воздухе. Физкультура пока ещё проходила в самой школе, и Фрэнк мог спокойно прогуливать первый урок здесь. Он так и не смог заставить себя пойти на контрольную по алгебре и получить очередную F-. Кажется, миссис Мэйсон его недолюбливает, не может же он быть настолько тупым? Небо было чистым, как в лучшие моменты мая, и Фрэнк размышлял в тишине, только воронье карканье доносилось издали. Фрэнк останавливался и просто погружался в свою голову непозволительно редко, исключительно по большой необходимости, а курение очень ему в этом помогало. Он курил уже совсем мало, не так, как в свои четырнадцать. Всё-таки Фрэнку ещё дороги свои лёгкие. Джерард не появлялся в гимназии уже целую неделю, и уже целую неделю не отвечал на сообщения Айеро. Фрэнк практически спятил и отправил ему сотни, сотни электронных записок, от заботливых до злых, даже слишком злых. Фрэнк собирается наведаться к нему, чтобы поговорить. Поговорить так, как они разговаривали в мессенджере холодными зимними ночами: об искусстве, в котором Фрэнк не разбирался, о смысле жизни, который никто из них ещё не нашёл и о всяких безделушках. Было в этом особенное, тёплое чувство, как Рождественским утром, или в конце весны, когда все экзамены уже сданы. Счастливое, предвкушающее чувство, как шипучки за доллар. Фрэнк всё ещё терпеливо ждёт свой экземпляр комикса. Он поставит его на самое видное место, чтобы перечитывать тогда, когда вздумается. Это ведь такая честь, когда ты - персонаж чьей-то художественной истории. Фрэнку хотелось думать, что это делает его уникальным. Фрэнк заставил себя поразмышлять и о правильности своих прошлых поступков. Уэй, которого он знал до середины марта, был обычным жирным лузером и заслуживал усмешек и синяков на коже, но Джерард, которого он знал теперь, был его другом, с которым он обсуждал, почему ненавидит фильмы Тарантино и не ест орехи. Он был, блять, чёртовым Пати_Пойзоном, размытый и красноволосый образ которого Фрэнк постоянно представлял в голове, когда передёргивал. Какая ирония. Фрэнку было жаль, настолько, насколько он вообще умел кого-то жалеть. Он повернул свою историю в противоположенное русло, когда ответил на сообщение «привет, пэнси! мне хочется быть твоей гитарой, что скажешь? взамен нарисую обложку к вашему новому альбому. если вы его пишите, конечно, а не планируете всю жизнь играть десять песен». В Джерарде не было ничего, что обычно привлекает Фрэнка в парнях. Его манера речи, увлечения, любовь к котам и пушистые волосы - всё иное, непонятное, неизведанный космос. Ужасно притягательный космос. Конечно, он не собирался рассказывать об этом никому, кроме Торо, да и то лишь потому, что он теперь не в гимназии и ему больше нет дела до футболистов, лузеров и остальных составляющих сериала для подростков. Иногда Фрэнк ему немного завидовал. Айеро посмотрел на чистое небо и вдохнул холодный мартовский воздух. Он пока ещё мог смотреть на солнце, которое в это время года было практически белым и далёким. Сегодня он идёт растягивать тоннели в два, как он давно хотел, так что Фрэнк потушил сигарету о перила и пошёл в школу. Всего лишь на пару уроков, чтобы все убедились в том, что он жив.

***

Оказалось, что тянуть тоннели немного больнее, чем он себе представлял, но всё ещё терпимо. Теперь в его мочках красовались небольшие, пока ещё, чёрные кружки. Фрэнк вчера попросил Рэя, чтобы тот попросил Пита, чтобы тот сказал, где Майки живёт. Фрэнк, конечно, и сам мог спросить у Майки, но это только в теории всё так просто. Фрэнк шлёпал по лужам с комками грязного снега, чтобы добраться, наконец, до маленького розового дома с панорамными окнами на углу улицы. Он был весь вытянут вверх, был обшарпанным, неприветливым и даже мрачным. Забор был высокий и металлический, с острыми кольями на концах, лужайка около дома была практически пустой, только мёртвая лоза лежала тут и там, и в углу громоздились старые качели. Звонка нигде не было, так что Фрэнк просто со всей силы три раза постучал в дверь. Она через секунду распахнулась, и на пороге показался растрёпанный Уэй в вязаном зелёном кардигане с овечками и тёплых пушистых штанах. Фрэнк улыбнулся. — Привет, Пэнси, — он отпил из кружки с американо. В нём что-то изменилось с той самой середины марта, но Фрэнк так и не понял, что именно, — я думал, ты обо мне уже никогда не вспомнишь. — Здаров, — Айеро всеми силами стремился заглянуть в дом, — ты же рад мне, правда? — Всегда, — он махнул рукой, приглашая и заходя вглубь дома. Фрэнк буквально влетел на порог, чтобы больше не видеть сад, и осмотрелся. Внутри пахло карамелью и свет был жёлтым, как подсолнухи. Стены были покрыты зелёными глянцевыми обоями. Коридоры были узкими, но каким-то образом около стен помещались пыльные лакированные деревянные тумбочки с кучей непонятных вещиц на них. Фрэнк успел заметить, что в гостиной от пола до самого потолка высятся книжные полки. Джерард поставил свою кружку на большой комод около стены и начал осторожно ступать по деревянной винтовой лестнице, заставляя Фрэнка волочиться следом. Он разглядывал семейные фотографии на обоях в полоску, когда из двери на узкой площадке второго этажа дома не высунулась голова младшего Уэя: — И как ты это мне объяснишь? — он показал глазами на Фрэнка, но на него самого не смотрел, из принципа. — Потом, Майкс, — умиротворенно ответил Джерард и пошёл дальше, на третий этаж, под остроконечную крышу. Фрэнк мигом взлетел следом. — Если собираешься его проклясть, как ты умеешь, попроси у высших сил, чтобы у него хер отвалился! — он хлопнул дверью. Фрэнк озадачено посмотрел на сгорбленную спину Уэя и уже хотел спросить «какого чёрта он имеет в виду, мужик?», когда Джерард распахнул дверь и прошествовал в свою комнату. Здесь пахло совсем не так, как во всём остальном доме - лавандой, и атмосфера здесь была другой. В комнате были нежно-голубые стены и два окна. Около одного из них, панорамного, во всю стену, стояла кровать, по краям которой сидели мягкие игрушки динозавров и лежала большая розовая акула. Второе окно было меньше. Оно было завешано синей бархатной шторой с вышитыми на ней золотыми нитями маленькими звёздочками. Под этим же окном стоял большой старый и немного потрёпанный комод с изогнутыми ножками и кучей всяких маленьких ящичков, на каждом из которых была маленькая наклейка бабочки или мухомора. На самом комоде стояли баночки с благовониями и длинные, как пальцы, белые свечи. Ещё там лежали карты таро и несколько серебряных цепочек. Фрэнк удивлённо уставился на зрелище, открывшееся перед ним, и Джерард не мог этого не подметить. — О, тебе нравится? Это Алтарь. Не трогай там ничего. — Это... что ещё раз? — Алтарь, — Джерард открыл форточку на микропроветривание и упал на кровать, прямо на игрушки, — не злись на Майкса, ладно? Он хороший. И проклятье я на тебя насылать пока что не буду. — Пока что? — Фрэнк криво улыбнулся, обнажая верхние зубы и, звеня цепочками, лёг рядом с Джерардом. — Угу, — Уэй тоже улыбнулся. — Почему тебя нет в школе уже целую вечность? — Ты обо мне волнуешься, это приятно. — Скажи мне. — Заболел немного, — он абсолютно точно ляпнул первое, что пришло ему в голову, Фрэнк безошибочно это вычислил по его тону и движениям рук. — Это не обьясняет, почему ты не отвечал на сообщения. — Хотел узнать, через сколько времени ты додумаешься прийти ко мне. Доходит до тебя медленно, Мицкевич была права. — Ты придурок! — Фрэнк засмеялся и несмело обнял Джерарда, положив голову ему на плечо. Взгляд Фрэнка всё ещё привлекал уставленный всяким мусором комод. Он был будто центром этой комнаты и отражением своего хозяина. Неизведанный притягательный космос. — И что же происходило в школе, пока меня не было? — Да ничего нового, такое же дерьмо, как и всегда, — Фрэнк физически ощущал, как его разум спутывает туман, — а хотя... Шмидт уволился, ты прикинь? И Моника теперь встречается с Уоллисом — Ничего интересного, ты прав. У художника на стенах висели постеры с Mitski, Mother Mother и Placebo. Над спинкой кровати были прикреплены рисунки и скетчи, а под потолком болтался китайский фонарик. — Я, кстати, почти закончил комикс, — сказал он совсем не кстати и наклонился к Фрэнку, у которого от этого действия перехватило дыхание. Джерард осторожно наклонился ещё ближе и решительно прижался к губам Фрэнка, улыбаясь сквозь поцелуй. Он отстранился через несколько секунд, чем Фрэнк остался абсолютно недоволен. — Фрэнк, ты придёшь ко мне завтра? — Если ты хочешь, малыш, — Фрэнка тут же ударило током от сорвавшегося с языка. Джерард лишь нежно хихикнул и уткнулся ему в плечо. Фрэнк теперь растворялся в запахе лаванды и тем, что, возможно, люди называют счастьем.

***

Спустя миллион поцелуев, объятий и разговоров о парных футболках, весне и вечном, Джерард потащил Айеро вниз, на небольшую кухоньку. — Мама вчера испекла лимонный пирог, там осталось немного. Тебе понравится её выпечка, — Айеро думал только о том, что с третьего этажа лестница кажется гораздо круче и опаснее, чем с первого. Джерард плавал по кухне, заваривая кофе для себя и чай для Фрэнка. Он выглядел так мило и легко, словно зефир. Майки сидел на деревянном стуле и упорно игнорировал Фрэнка. Буквально всеми силами не смотрел в его сторону, это было заметно. Джерард поставил дымящуюся кружку чая перед Фрэнком. — Он с малиной и мятой, надеюсь, ты не против, — Джерард мягко повернулся к брату, — Майкс, хочешь пирога? — Почему ты делаешь вид, будто ничего странного не происходит? — Я тебе расскажу, обещаю. — Ты потом Кевина сюда притащишь? Если он, — Майки ткнул на Фрэнка пальцем, — приведёт футболистов, чтобы сжечь наш дом, вся вина будет на тебе. — Не приведёт. — Почему ты так уверен? — Он уже знает, что я могу проклясть его, — он абсолютно точно улыбался во весь рот, говоря это. — Да, отрежь и мне тоже, — Майки, кажется, сдался. Майки погрузился вглубь телефона, пока Джерард пристально наблюдал за реакцией Фрэнка на пирог. — Чёрт, это ахуенно. — Я так и передам маме. Они непринуждённо болтали, так, будто знают друг друга уже тысячу лет, а Майки продолжал смотреть украдкой, абсолютно ничего не понимая. Когда они вообще начали общаться? Что произошло, если Айеро из злейшего врага Уэев превратился в фаната выпечки Донны буквально за несколько недель? — Когда у нас следующая репетиция? — спросил Джерард, допивая очередную кружку с кофе без малейшего намёка на молоко. — В пятницу, — пробурчал Майки. — Отлично! Фрэнк завтра тоже придёт, не тащи сюда Пита, ладно? — Майки в ответ кивнул головой. — Извини, что срываю тебе встречу с парнем, — без всякого сожаления сказал Фрэнк и дружелюбно улыбнулся, — думаю, нам нужно будет устроить двойное свидание. Майки с опаской посмотрел на Фрэнка, не в силах вычислить его настоящие намерения. За окном начало темнеть, и всё было хорошо.