Всегда за тобой и всегда за тебя

10

      Холодная гладь зеркала блестела, отражая лучи солнца, что полосами проходили по поверхности, отчего создавалось ощущение, что на ней играются зайчики. Мирабель вглядывалась в него, словно оно, зеркало, —это бездна. Бескрайняя тягостная бездна, столь глубокая и огромная, что можно утонуть. По крайней мере так рисовало ее воображение. Девушка поправляет локон, спавший на лицо и улыбается.       Отражение улыбается в ответ, а после резко поддается вперед. Мирабель испуганно вскрикивает и отшатывается. Двойник по ту сторону жадно впивается в нее взглядом, проходясь им по всему телу, отчего становится так холодно и страшно. Двойник прикасается ладонями к поверхности,как будто стараясь быть еще ближе. Хотя девушка уверена, что так и было. —Что тебе нужно? —наконец хрипит Мирабель.       Отражение наклоняет голову в бок и улыбается, более нежно, ласково. Черные глаза как-то странно поблескивают, как ночное небо,и в этой мгле мерцают яркие звезды. —О, ничего такого. Лишь твоего счастья.       Мирабель сглатывает, отступая на шаг, в комнате вдруг темнеет. Еще недавно светившее солнце гаснет, как спичка, которую резко задули. Во тьме все ощущается по другому, по коже ползут мурашки влажные и скользкие, сердце бьется быстрее, а руки вновь потряхивает, горло сжимает спазм. Двойник смеется истерично, высоко, его смех разносится по помещению и отдает в уши эхом, как в пустой комнате с высокими потолками, церковными. По ту сторону стекла, что-то скрипит, медленно, громко. Скрип- Скрип-Скрип. —Я желаю твоего счастья, но для этого, — у копии голос низкий, хриплый, —мне нужно показать всю правду. Мне нужно вытряхнуть все их лживое нутро, чтобы показать, тебе, моя любовь, правду.       У Мирабель подкашиваются ноги, она чувствует как холодные длинные пальцы смыкаются на запястье и резко тянут вперед. Прямо к зеркалу. Девушка жмурится, готовясь к удару, но вместо этого ощущает что-то мягкое, утягивающее, как вода. Сердце стучит еще громче. Она не может вдохнуть от пережитого ужаса.       Когда Мирабель открывает глаза все меняется. Солнце вновь светит также ярко и тепло.       По другую сторону она видит себя, возвышающуюся, себя. Только тогда Мирабель понимает, что она сидит на полу. Подскакивает на дрожащих ногах, валится вперед ощупывая стекло, до ужаса ледяное, как могильная плита. И температура в комнате такая же ледяная. Как в морозилке. Мирабель представляется, что тело ее заморожено, кремировано, все органные неживые и подобны мороженому мясу. Ее глаза широко распахнуты и она видит все, но не может и мизинцем пошевелит. Она не может дышать, моргать и говорить... ничего. Только смотреть.       Мирабель судорожно оглядывается и понимает. О, она понимает все, сразу же. И это не радует. Это чертовски не радует. Ей хочется не понимать ничего вновь!       Теперь она отражение двойника. За спиной лишь плоская картинка предметов в комнате, их нельзя потрогать, с ними нельзя ничего. Они просто есть. Зазеркалье —пустыня из мнимых и илюзорных вещей. Зазеркалье - это пространство без ничего. —Выпусти меня, —девушка стучит по стеклу, не слыша ни звука. —выпусти! — она сомневается, что вообще может слышать себя, сомневается, что вообще из горла ее вырывается хоть один звук, ей кажется что губы просто движутся, даже без дыхания.       Мирабель сползает вниз, тело ее содрогается от страха, по щекам катятся жгучие, соленые слезы. Она поднимает взгляд выше. Двойник поджимает губы, склоняется вниз, проводя кончиками пальцев по разделяющей их перегородке и усмехается. —Именно это, твои настоящие чувства. Именно так ты ощущаешь себя здесь, в этой семье. Потому что в комнате так же пусто как там, потому что в твоей душе так же невыносимо, как там и ты чужая сама себе как там. —двойник опускается на колени и теперь они на одном уровне. Глаза в глаза. Мирабель давит еще один рвущийся всхлип непонимания. В её голову лезут мысли и представления о том, что вот -вот сейчас копия оставит ее одну, что будет жить ее жизнь, а она никогда не выйдет из этой клетки. Будет сидеть в зеркале и просто наблюдать. —Они тебя не любят, никогда не любили, если бы кто любил не начал бы забывать.—шепот был тихим.       Девушка качает головой. Нет, ее тоже любят, просто немного по другому. Совсем немного. Ведь по сути своей это оправдано, Мирабель особо то и не за что любить, она просто бездарная. Но семья ее любит, мамита ее любит, Антонио…ее любят, как же по другому... —О дорогая, я знаю о чем ты думаешь. И это все в корне неверно. Любить можно просто так, но ничего, —она замолчала, словно что-то обдумывая, лицо двойника слегка скривилось, брови нахмурились, а глаза стали еще темнее. Совсем скоро выражение изменилось. Теперь на губах играла широкая жуткая улыбка, не предвещающая ничего хорошего, —все скоро образуется, ты все это поймешь. Но ничего, я буду рядом. Это не хорошо. Это не хорошо. Совсем не хорошо. Двойник касается зеркала в том же месте, где была прижата ее рука. Кожа полыхает огнем и Мирабель падает назад. Девушка просыпается. Ее сердце как не в себе стучит о ребра, дыхание сбитое, словно бежала она несколько километров от стаи голодных собак. Она судорожно осматривается, глотая воздух, словно ее душили и сейчас это единственное, что может спасти. Ей холодно, хотя накрыта она теплым одеялом. Зеркало блестит на солнце, но подходить к нему, что бы проверить собственное отражение Мирабель не желает. Касита вяло поднимает доску, в беспокойстве, и качает ей, спрашивая все ли хорошо. Но сил отвечать нет. Мирабель смотрит вновь в сторону зеркала. Ее рот открыт, но ни один звук не выходит на ружу. От зеркала идут тонкие черные трещины.