Пропавший без вести

Октябрь 2019, три дня с момента исчезновения

      Машина стоит на обочине дороги, и к тому времени, когда Дин и Кастиэль пребывают на место происшествия, — пока не преступления, напоминает себе Дин, — шериф Миллс уже там с парой офицеров.       — Нам позвонили по поводу брошенной машины, — говорит им Миллс, её люди уже копаются внутри в поисках каких-либо намёков о местонахождении Сэма. — Это же автомобиль Сэма, да? Номера совпадают.       — Да, его, — отвечает Дин, несмотря на сухость во рту и ком в горле.       Машина выглядит идеально. Если проигнорировать все исходные, то она выглядит также, как и всегда, когда Дин видел её, как будто Сэм просто припарковал её и отправился по своим делам пешком. Узел внутри него ослабляется, какое-то глубокое беспокойство, что Сэм попал в аварию и умер где-то в канаве или съехав с обрыва. Конечно, они ещё не нашли Сэма, но, по крайней мере, Дин может вычеркнуть один пункт из списка: «Ужасных способов, которыми Сэм мог умереть».       В эти дни он и не думает просить о большем.       — Нашли что-нибудь? — спрашивает Кастиэль, смотря мимо шерифа на машину с широко распахнутыми дверцами.       Она качает головой, уперев руки в бока.       — Мы нашли его портфель, но больше ничего. Телефона и бумажника нет, как и записей, которые, как я знаю, он вёл по делу Эвы Уилсон.       — Записей? Впервые о них слышу, — говорит Дин, почти рыча, несмотря на то, что изо всех сил старается сохранять самообладание.       — Ну, да, Сэм вёл довольно подробные записи о деле и всех людях, с которыми он разговаривал. У него был блокнот, который он всегда носил с собой, — говорит Миллс. — Один раз он мне показал пару заметок.       — Пропадает девушка, появляется адвокат, чтобы расследовать её дело, и через несколько дней он тоже пропадает, — резюмирует Кастиэль, щурясь от солнца. — Как и все его записи по этому делу. Думаю, у нас здесь складывается довольно чёткая картина.       — Не буду врать, всё правда выглядит довольно плохо, — говорит им Миллс. — Но машина, кажется, в нормальном состоянии, и нет никаких признаков борьбы ни здесь, ни в его номере. Автобусная станция всего в десяти минутах ходьбы отсюда, может, Сэм просто покинул город, но… — она поднимает палец, чтобы Дин не перебил её. — У меня нет другого выбора, кроме как рассмотреть возможность того, что всё было подстроено. Просто, как мне кажется, здесь слишком много совпадений.       — И не говори, Шерлок, — шипит себе под нос Дин.       Кас рядом с ним напрягается, но никак это не комментирует.       — Мне жаль это говорить, но вам обоим нужно проехать в участок, чтобы дать показания, — говорит Миллс, доставая телефон и быстро отправляя сообщение. — А ещё мне придётся попросить вас отстраниться от расследования. Я не могу позволить гражданским разгуливать по потенциальным местам преступлений.       — Что? Но мы не гражданские, — пытается переубедить её Дин, но Миллс сердито хмурится, и Кас мягко кладёт руку ему на локоть, оттаскивая назад.       — Конечно. Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы помочь вам, — говорит Кас, слегка улыбаясь шерифу. Это одна из тех робких улыбок, которые Кас так хорошо умеет изображать. Они очень убедительны. Самому Дину было трудно раскусить их, когда он впервые встретил Каса, но с тех пор прошло много времени, и теперь он легко может отличить подобные улыбки от искренних.       — Отлично, спасибо. Тогда вас будут ждать в участке, — кивает она, тем самым сообщая, что им пора.       — Давай, идём, — говорит Кас, таща Дина за локоть обратно к Импале.       — И что, мы просто сдадимся?       — Мы не сдаёмся, мы сотрудничаем. Нам нужно быть вежливыми с копами, и признай, Дин, ты сейчас не в лучшем состоянии. Что, если ты упустил что-то из того, что сказал тебе Сэм? Или забыл? Может, разговор с полицейскими поможет тебе вспомнить.       Дин чувствует, как под его челюстью пульсирует мышца, его пульс угрожает подскочить до опасного уровня.       — Я знаю, как делать свою работу. И я ничего не забыл, — настаивает он.       Однако Кас не выглядит убеждённым. Он одаривает Дина таким серьёзным взглядом, который всегда заставлял его в конце концов сдаться в те далёкие времена. Кастиэль чует ложь за милю.       Что ж, Дин теперь врёт гораздо лучше.       — Я доверяю тебе, Дин, — наконец говорит Кас, хоть и немного неуверенно. — Но если мы хотим продолжить расследование за спиной Миллс, нужно убедить её, что мы на их стороне.       Он прав, конечно, всё так. Измученный и почти не спавший прошлой ночью, Дин трёт глаза.       — Верно. Ты прав, прости. Давай просто покончим с этим, чтобы заняться уже чем-то полезным.       Они возвращаются в машину и едут какое-то время молча, пока Дину наконец не удаётся собраться с духом, чтобы сказать то, что он пытался сказать со вчерашнего дня.       — Эй, Кас?       — Мм?       Внимание Каса полностью сосредоточено на телефоне, и чем бы он там ни занимался, Дин уверен, что это намного полезнее, чем его душевные терзания и эмоциональное смятение.       — Я просто, эм, я хотел поблагодарить тебя. За то, что ты проделал весь этот путь, чтобы помочь мне, — Дин говорил это, обращаясь к рулю, но теперь он поворачивается к Касу и видит, что тот смотрит на него в ответ, ураган эмоций проносится на его лице, слишком быстро, чтобы Дин успел их прочитать. — Я не думаю, что смог бы… Нет, я не смог бы сделать это без тебя. Ты прав, мы с тобой отличная команда. Я знаю, тебе тяжело быть здесь. Так что… я просто хотел сказать «спасибо».       Из горла Каса вырывается какой-то сдавленный звук, которого Дин никогда раньше не слышал, поэтому не имеет смысла пытаться расшифровать его. Но он не настолько туп, чтобы не заметить, как стены, которые возвёл Кас, снова поднимаются, его напряжённую позу и неестественное выражение лица.       — Я должен был помочь Сэму, — это всё, что говорит Кас, хотя Дин уверен, что он чего-то не договаривает. Очередная полуправда Каса. Он не уверен, что именно, но оно тяжело висит между ними всю дорогу до полицейского участка.              — Как всё прошло?       Дин качает головой, чувствуя, как раздражение гудит под его кожей. Допрос длился чёртову вечность, и они даже не спросили его ни о чём новом. Он рассказал им то же самое, что и Миллс с Касом, прекрасно понимая, что это пустая трата времени.       Обнаружив, что Кас уже ждёт его, он только убеждается в этом.       Конечно, он понимает, что Кас не разговаривал с Сэмом до его исчезновения, и ему нечего рассказать полицейским, но Дина всё равно бесит, что его продержали здесь добрых два часа, снова и снова расспрашивая о последнем разговоре с Сэмом, Джессике и всём остальном. Как бы Миллс не планировала вести это расследование, похоже это станет просто шагом назад.       Он хмуро смотрит на Каса.       — Просто очаровал их, а как ты думаешь, всё должно было пройти?       Сглотнув, Кас переминается с ноги на ногу.       — Ну, я не был уверен. И, эм, есть что-то новое?       — Нет, — отвечает Дин, намеренно делая ударение на «т». — Давай свалим отсюда, пока кто-нибудь не вернулся, чтобы задать мне ещё больше тупых вопросов.       — На самом деле я подумал, что, возможно, нам следует начать вести расследование более агрессивно, — говорит Кас, догоняя его, когда они идут к Импале.       — Агрессивно?       — Отныне Миллс не будет охотно делиться с нами подробностями, так что мы должны сами всё проверить. Думаю, будет логично, если для начала мы раз и навсегда исключим возможность того, что Сэм сбежал.       — Сэм не сбежал, — шипит Дин, резко разворачиваясь и шагая прямо в личное пространство Каса, лицом к лицу, грудь к груди. Его руки сжимаются в кулаки по бокам. — Сколько раз я должен тебе это повторить?       Глаза Каса расширяются, рот слегка приоткрывается, и Дину кажется, что на него только что вылили ведро ледяной воды.       Чёрт, о чём он только думает? Он не только кричит на единственного человека, готового ему помочь, он кричит на Каса. Он заслуживает того, чтобы Кас просто собрался и уехал. Не то чтобы Сэмми его проблема, и Дину вообще не стоило даже просить Каса помочь ему разобраться с этим дерьмом. Он отступает назад, мышцы дрожат от напряжения, и опускает глаза на дорогу, слишком пристыженный, чтобы смотреть в лицо Касу. На кончике его языка крутятся извинения, но, как и кучу раз до этого, все они застревают прямо на губах.       — Я верю тебе, — говорит Кас. — Не похоже, что Сэм сбежал, но, Дин, мы должны проверить все варианты. Его машину нашли прямо рядом с автобусной станцией.       — И что нам делать?       — Я поспрашиваю на станции, может, кто-то видел Сэма в последние дни. А ты можешь проверить, были ли какие-то операции на его банковских счетах с субботу. У тебя остались связи в департаменте, которые могли бы помочь с этим?       — Да, есть кое-кто, — отвечает Дин. — Эм, может, нам обоим стоит сначала вернуться в мотель?       — Мне нужно забрать машину, — замечает Кас.       Тогда ладно. Неважно, как сильно Дину всё это не нравится, это звучит как план.       На обратном пути они останавливаются, чтобы перекусить, а потом расходятся в разные стороны, чтобы проверить обе возможные зацепки одновременно. Как только Кас выходит за дверь, Дин звонит Эшу, и парень более чем счастлив ему помочь. Приятно услышать голос старого друга, особенно когда он был частью команды, работавшей над делом, которое Дин провалил, потому что был в стельку пьян. Но это Эш, он ни на кого не держит зла. А тот факт, что Дин просит его о чём-то в некотором роде незаконном, только подстёгивает его интерес.       Пару часов спустя Дин просматривает электронное письмо со всеми транзакциями, совершёнными по картам Сэма за последние несколько дней. Последняя — в закусочной, где-то через полчаса после их разговора. Не особо большое открытие, поскольку Руби уже подтвердила, что Сэм действительно заходил в закусочную той ночью, но на данный момент важна каждая деталь. Возможно, это поможет им найти что-то ещё в будущем. И, что ещё более важно, это раз и навсегда подтверждает, что Сэм не пользовался своим аккаунтом с той ночи. Брат ни за что бы не сбежал из города, если у него не было достаточно денег, чтобы купить билет на автобус и еды на какое-то время.       Удручённого взгляда Каса, когда он возвращается, достаточно, чтобы понять, что его расследование прошло ничуть не лучше.       — Ничего? — всё равно спрашивает Дин.       — Ничего, — подтверждает Кас, снимая плащ и тяжело падая на кровать. — У тебя?       Дин передаёт ноутбук Касу, чтобы тот сам посмотрел письмо, и покорно ждёт.       Кас со вздохом захлопывает ноутбук и откладывает его на кровать рядом с собой.       — По крайней мере, мы теперь точно знаем, что всё это время двигались в правильном направлении.       — Без обид, Кас, но тот факт, что серийный убийца мог убить моего брата, не то чтобы утешает.       — Мы не знаем, ищем ли мы серийного убийцу, — замечает Кас, прикладывая руку ко лбу, как будто пытается справиться с головной болью.       С самого утра он ведёт себя странно. Создаётся ощущение, что то шаткое равновесие, которое они нашли, снова разрушено, вырвано, как земля из-под ног Дина. Или, может быть, как вода, отступившая перед цунами. Вопрос в том, когда оно ударит и сколько жертв будет на этот раз?       — Кас, мы ищем кого-то, кто ненавидел Эву Уилсон настолько сильно, чтобы убить её. Может, это был её парень, может, кто-то из приёмных детей, которых набрала Ева Максвелл, или, может быть, это была сама Ева Максвелл. Если кто-то из них добрался до Сэмми, это делает его серийным убийцей.       — Нет, это не подходит под определение. Ты был офицером полиции и должен знать это лучше, чем я.       После слов Каса наступает тишина, они оба сидят, погружённые в свои мысли. Насколько Дин понимает, их дальнейший выбор действий весьма ограничен. У них нет никаких ресурсов или союзников, кроме друг друга, и они уже поговорили со всеми, кого Сэм мог видеть той ночью.       То, что Джоди рассказала им об исчезновении записей Сэма, делает совершенно очевидным тот факт, что Сэм и Эва каким-то образом связаны. Так что вполне логично, что если им удастся найти Эву, они найдут и Сэма. И Дин знает, — чувствует всем нутром, — что ключ к поиску Авы находится в тех записях, которые вёл Сэм. Иначе зачем бы кому-то его преследовать? Но вот только записи Сэма тоже исчезли, и не похоже, что ему позволено врываться в дома людей, чтобы искать их.       — Я хотел спросить, — начинает Кас, потирая ладони друг о друга; нервная привычка, которую ему никогда не удавалось скрыть от Дина. — Почему ты врёшь мне?       Всё внутри Дина холодеет, но он остаётся совершенно неподвижным.       — Я не вру тебе.       — Но ты что-то скрываешь от меня. Что-то о Сэме. Вчера в баре ты сказал, что был уверен, что Сэм пойдёт выпить в ту ночь. Именно в субботу. Почему ты это сказал?       Дин старается взять себя в руки, даже когда чувствует, как весь мир рушится вокруг.       Значит, надвигается цунами.       — Я не имел в виду ничего…       — Прекрати врать мне, Дин. Это я, ладно? Здесь только ты и я, никого больше. Что бы ты не мог рассказать Миллс и другим, ты можешь рассказать мне, — умоляет его Кас.       Его взгляд слишком напряжённый, слишком близкий к тому, как Кас смотрел на Дина давным-давно, и это заставляет Дина волноваться, так сильно, что он чувствует пульсацию под кожей.       — Что ты хочешь, чтобы я сказал? — тихо спрашивает Дин, чувствуя, как волна поднимается в нём, готовая выплеснуться наружу, и он не в силах её остановить.       — Правду, Дин. Почему ты хандришь с тех пор, как я приехал сюда, ведёшь себя так, как будто ты во всём виноват? Как будто ты причастен к исчезновению Сэма?       — Потому что, возможно, так и есть, — огрызается Дин, и уже слишком поздно брать слова обратно. Дело сделано, так что нет смысла продолжать эту шараду. — Мы с Сэмом поссорились той ночью, ясно? Когда мы говорили по телефону, я сказал кое-что, чего не должен был, и он тоже, мы оба переборщили. Если кому-то удалось добраться до Сэмми и причинить ему боль, то только потому, что он был слишком расстроен из-за того, что я наговорил ему. Если Сэмми лежит где-то мёртвый в канаве, то это моя вина!       Кас качает головой, прерывисто выдыхает.       — Почему ты не рассказал мне? Неужели ты думал, что я буду осуждать тебя за ссору с братом? Я, из всех людей?       — Чёрт, я не знаю, Кас. Все продолжали спрашивать, не было ли чего-то странного в поведении Сэма, и говорили, что, возможно, он просто сбежал, поэтому я подумал, что никому не нужно знать о том, что мы поссорились прямо перед его исчезновением. Они не верили мне, даже когда я говорил, что с ним всё было в порядке, так почему им верить мне, если бы я сказал правду?       — Я бы поверил, — говорит ему Кас, и что-то в его голосе ломается, так же как и в Дине, наконец, освобождая приливную волну, бьющуюся внутри.       — Но он уже сбегал раньше, ведь так? Это то, что ты сказал мне, когда я пришёл просить о помощи. Это твои слова. Даже когда ты, из всех людей, должен был мне поверить.       — Дин, я не это имел в виду.       — Не похоже, что тебе потребовалось много времени, чтобы вспомнить об этом, так что знаешь что? Думаю, именно это ты и имел в виду.       Стоять здесь и слушать, как Кас обвиняет его, когда всё это время Дин был прав, подобно ожогу кислотой, вылитой в горло. Каждый раз, когда Дин что-то скрывал от Кастиэля, у него были веские на то причины, и он только что доказал свою правоту. Вот только это не ощущается как победа.       — Мне было больно, — говорит Кас, повышая голос. — Я был расстроен. Ты порвал со мной два года назад без каких-либо объяснений, а потом заявился на мой порог с поджатым хвостом, чтобы попросить о помощи. Прости, что сказал это, я не должен был, но мне было нелегко снова увидеть тебя после стольких лет.       Дин усмехается, что-то сжимается в его горле.       — Легко? — повторяет он. — Думаешь, мне легко? Мой брат пропал, а твоё присутствие здесь только всё усложняет.       — Ты попросил меня о помощи, Дин. Ты попросил меня приехать сюда.       — И зачем ты приехал? — парирует Дин. — Зачем ты проделал весь этот путь?       Кас качает головой, выглядя потерянным.       — Я не знаю. Я думал, что делаю это ради Сэма, но, честно говоря, я больше ничего не знаю. Я провёл последние пару лет своей жизни, злясь на тебя, ненавидя тебя, и всё же я здесь. После того, как ты поступил со мной, я здесь, всё ещё надеюсь получить объяснения, — он поднимает палец, чтобы остановить возражения Дина, прежде чем они сорвутся с его губ. — И не говори мне, что дело было в Джоне. Это не оправдание. Я был бы рядом с тобой, ты это знаешь.       И это становится последней каплей, переполнившей чашу, заставляющей всё выплеснуться наружу.       — Ты ничего не знаешь о Джоне! — кричит Дин. — Ты думаешь, что знаешь, потому что один раз видел его в больнице, но это не так. Ты знаешь, что он звонил мне по пятьсот раз в день, кричал на меня, спрашивал, почему его сын не заботится о нём? Ты знаешь, что за три месяца мы сменили пять сиделок, потому что он угрожал им, запугивал, пока они не звонили мне? Ты знаешь, что он запер одну из них в ванной и сбежал из дома, чтобы найти меня? Ты знаешь, что его чуть не сбила машина, пока кто-то, наконец, не нашёл его и не вызвал скорую помощь, чтобы отвезти его в больницу?       Волна обрушивается на них со всей мощью ядерного взрыва. Всё, что Дин держал в себе, что он похоронил глубоко внутри, пытался преодолеть, — всё это обрушивается на них, чуть не сбивая с ног. И продолжает выплёскиваться, поглощая всё на своём пути.       — Конечно, не знал, — рычит он. — Папа был больным, сломленным человеком, который, когда не пускал слюни, кричал и ругался и превращал жизнь каждого в сущий кошмар, включая самого себя. Так что даже не смей говорить, что ты знаешь хоть что-то о моём отце или о том, через что он прошёл. Через что я прошёл. Потому что ты понятия не имеешь!       Пульс стучит в ушах, заставляя его задыхаться и в то же время буквально вибрировать от сдерживаемой энергии. Ему нужно сделать что-то, чем-то занять свои руки, заставить звон в голове прекратиться.       Кас смотрит на него, открыв рот, на его лице застыл ужас. Что-то мелькает в его глазах, как будто недостающая деталь встаёт на место.       — Но, Дин, ты же ничего из этого мне не рассказывал. Откуда я мог знать?       В его тоне всё ещё слышится обвиняющая нотка. Как будто каким-то образом это тоже вина Дина. Это вина Дина, что он защитил Каса от самых ужасных последствий аварии своего отца.       Он хватает куртку и встаёт.       — Мне нужно выпить, — говорит он, не подумав.       — Дин. Дин, подожди!       Дин не ждёт. Он выбегает из номера, хлопнув дверью с такой силой, что сотрясаются стены. Он уже в машине, когда Кас выходит за ним, и уезжает, на дожидаясь, что он скажет.              Найти бутылку виски — не самая сложная часть.       Самое сложное — решить, что с ней делать.       Жетон трезвости прожигает дыру в его кармане. Сначала он попытался прокатиться по округе, но это не помогло. Импала была слишком тесной, чтобы вместить все страдания, которые он накопил за последние два года. О возвращении в номер не могло быть и речи, пока Кас там. Мысль о том, что он, возможно, собрался и уехал, мелькает в голове Дина, но когда он проезжает мимо мотеля, машина Каса всё ещё припаркована там.       Он идёт в номер Сэма. Билл, или как там его зовут, не давал ему ключа, но Дин больше не может играть по правилам. Он опускается на колени и быстро вскрывает замок, а затем проходит внутрь. Всё выглядит точно так же, как в прошлый раз, когда он был здесь с Миллс и Касом.       Поставив бутылку на стол, Дин садится на край кровати, упершись локтями в колени и низко опустив голову.       Он смотрит на бутылку.       Она смотрит на него в ответ.       Воздух вокруг них вибрирует.       Стоит ли спускать в унитаз пятнадцать месяцев встреч «Анонимных алкоголиков» и терапии только для того, чтобы выпить? Старый Дин сказал бы «да», безусловно. Честно говоря, учитывая всё происходящее, он удивлён, что продержался так долго. Беспокойство о Сэме и разговор обо всём этом дерьме с Касом — это два его худших кошмара. Так что на самом деле, один только вкус алкоголя мог бы помочь ему расслабиться. Это всё, чего он хочет. Расслабиться. Получить возможность немного поспать и, возможно, наконец прочистить голову, чтобы нормально соображать. Может быть, он сможет забыть обо всём и всех и просто утонуть в сладком, блаженном забвении.       Но сделает ли он это?       Его нога нервно постукивает по полу, звук оглушительно громкий в тишине комнаты. Он так пристально смотрит на бутылку, что у него начинают щипать глаза. Он моргает, отводя взгляд от бутылки.       Он замирает.       Там что-то есть…       Стол немного отодвинут? Как будто один из его углов не вплотную прижат к стене? Он не знает, почему это беспокоит его так сильно, но это так, поэтому он встаёт с кровати и бедром толкает стол, придвигая его к стене.       Он дребезжит, натыкаясь на что-то, и возвращается в исходное положение.       Нахмурившись, Дин обходит стол, чтобы посмотреть, в чём проблема. Здесь тесно и невероятно темно, но ему кажется, что он может разглядеть что-то, зажатое между стеной и столом. Это записная книжка, понимает он после того, как отодвигает стол, чтобы взять её. Сердцебиение учащается, он ощупывает сломанный корешок. Может, это записи Сэма? Он открывает книжку, чтобы проверить, и у него буквально отвисает челюсть.       Это не записи Сэма.       Но, возможно, это кое-что получше.