Пропавший без вести

Октябрь 2019, три дня с момента исчезновения.

      Кас резко выдыхает, наблюдая, как Дин уезжает.       Чёрт.       Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт.       Он поворачивается, чтобы вернуться в номер, всё его тело гудит от волнения. Сказать, что он не ожидал, что разговор пройдёт вот так, ничего не сказать. Он ходит по комнате, пытаясь осмыслить всё, что только что сказал ему Дин, но это невозможно. Ничто не раскладывается по аккуратным маленьким коробочкам, которые он так любит, и всё начинает спутываться в один огромный комок, который он даже не знает, как начать распутывать.       Во-первых, есть то, что Дин поссорился с Сэмом незадолго до того, как тот исчез. Это ничего не меняет, он по-прежнему убеждён, что Сэм никогда бы не поступил так с Дином, но это всё усложняет. Один только факт, что Дин решил скрыть это от него, всё усложняет.       А сколько ещё всего Дин от него скрывал…       Кастиэль вспоминает те месяцы между аварией Джона и их расставанием и тщательно анализирует каждый раз, когда он смотрел на Дина и думал, что с ним всё в порядке. Ну, он никогда не думал, что с Дином всё в порядке, но он думал, что он справляется. Чёрт, тогда ему казалось, что он поддерживал Дина, давая ему пространство, в котором тот нуждался. Откуда ему было знать, что Дин разрывался на части изнутри? Откуда ему было знать, что Джон настолько плох? Он понимал, что повреждение мозга влекло за собой множественные судороги и серьёзное ослабление умственных способностей (и кучу лекарств), но он никогда не осознавал, что это было… вот так.       Он даже представить себе не может, каково это было для Дина — жить в постоянном страхе, что ему позвонит отец или, что ещё хуже, что кто-то другой позвонит ему по поводу его отца. Это чудо, что ему удавалось скрывать всё от Кастиэля так долго, и в свете этих откровений то, что Дин порвал с ним, обретает какой-то печальный смысл. Конечно, он порвал с Кастиэлем, потому что единственным решением, по его мнению, было вернуться к Джону, чтобы заботиться о нём. Конечно, он всё держал в себе и страдал в одиночестве, как самоотверженный, узколобый, упрямый идиот, которым он и является. Конечно, Кастиэль затаил на него обиду за всё это, как рассеянный осёл, которым он и является.       Приглушённая ссора в ванной его родителей на День Благодарения, ещё одна ссора в канун Рождества, когда Сэм и Джесс ждали их за праздничным столом, бесконечные споры в их квартире, — всё это мелькает перед его глазами. Кастиэль настаивал, чтобы они отправились в поездку. Кастиэль настаивал, чтобы они сходили куда-нибудь, хотя и видел, что Дин устал. Кастиэль был навязчивым и эгоистичным, не останавливался, чтобы спросить Дина, как тот себя чувствовал.       Незнание не кажется достаточно веским оправданием. Он знал Дина. Он должен был заметить и заставить Дина рассказать правду, вместо того, чтобы позволять ему забиться в угол, чтобы зализывать раны. Дин никогда не вёл себя как мудак в их отношениях, по крайней мере, не только он, и вот Кастиэль снова повёл себя как мудак, заставив Дина признаваться во всём этом, а затем позволив ему сбежать Бог знает куда.       Он просто очень надеется, что Дин не напивается.       Бар находится не так уж и далеко отсюда, но если он знает Дина так хорошо, как ему кажется, то ехать туда бессмысленно. Дин не из тех, кто топит свои печали в баре, когда испытывает настолько сильный стресс. Дин предпочёл бы выпить где-нибудь без зрителей и, что более важно, без тех, кто мог бы его остановить.       Чёрт возьми, почему он продолжает всё портить? Каждый раз, когда Дин нуждается в нём, Кастиэль просто умудряется сделать всё только хуже. Поступает так с человеком, которого любит.       Отчаяние накатывает на него волнами, каждая новая сильнее предыдущей, пока не вырывается из него с гневным криком и ударом кулака по ближайшей стене. Столкновение гипсокартона с костяшками помогает ему сосредоточиться, совсем немного, но достаточно, чтобы уловить рычание большой машины за переделами номера мотеля.       Он понимает, что Дин вернулся.       Он ждёт и ждёт, но дверь так и не открывается. Когда проходит почти полчаса, Кастиэль выходит на разведку. Импала действительно припаркована у мотеля, но Дина нигде не видно.       Где-то позади него распахивается дверь, и Кастиэль оборачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дин выбегает из номера Сэма.       — Дин, — зовёт он, уже спеша к нему.       Взгляд Дина устремляется на него. Его лицо раскраснелось, волосы стоят дыбом, как будто он часам взлохмачивал их пальцами, но он больше не выглядит рассерженным.       — Кас, ты не поверишь, что я нашёл.       — Что ты делал в номере Сэма?       — Не важно, иди сюда и посмотри.       Они едва переступают порог своего номера, когда Дин разворачивается, зажимая Кастиэля между собой и дверью, не оставляя ему пространства для движения. Дин открывает тетрадь, которую держит в руках, и читает:       — Энди и Брэди снова приходили в закусочную, но на этот раз они попросили меня посидеть с ними. Я знаю, что это случилось только потому, что Энди надеялся, что так Руби остановится поболтать с ним подольше, но это было моим шансом узнать Брэди получше.       — Что это? — Кастиэль хмурится, выхватывая тетрадь из рук Дина.       Он листает потрёпанные страницы, останавливаясь, чтобы посмотреть на приклеенные картинки и прочитать несколько заметок, нацарапанных рядом с ними, и записи подлиннее.       — Это…?       — Дневник Эвы, — отвечает Дин, затаив дыхание. — Я нашёл его в номере Сэма.       — У Сэма был дневник Эвы? Где он его взял?       — Какая разница? У него был этот дневник, и я уверен, что благодаря ему он смог продвинуться в расследовании дальше, чем полиция. Вот почему кто-то позаботился о том, чтобы он исчез.       Кастиэль качает головой, пытаясь осмыслить это. Это важная новость. Нет. Чертовски важная. Дневник может быть ключом к выяснению того, что случилось с Эвой, и, как следствие, с Сэмом.       Следующие два часа они по очереди перечитывают тетрадь от корки до корки. Дневник длинный и наполнен всем тем гневом, который бурлит в подростках, а также в нём есть очень развёрнутые — и невероятно подробные, — описания свиданий Эвы с Брэди Алленом. Либо у девушки богатое воображение, либо она прочитала слишком много эротических романов, потому что Кастиэль — профессиональные писатель, и он не уверен, что сможет описать член так подробно, как это делает она в своих последних записях.       — Чувак, здесь есть всё, — говорит Дин, тряся тетрадью. — Каждая ссора с приёмной матерью, каждое свидание, чёрт, даже тот день, когда её уволили с работы.       — И это доказывает то, что Руби рассказала нам правду, — добавляет Кастиэль, забирая тетрадь, чтобы перечитать несколько страниц, на которые он обратил внимание.       «Я устала от этого дерьмового города с его дерьмовыми людьми и ещё более дерьмовой школой. Дерьмовая Ева опять орала всю ночь. Может, Томми перестал бы плакать, если бы она знала, как заботиться о нём».       «Тупой мудак уволил меня за то, что я опоздала. Как мне накопить достаточно денег, чтобы свалить отсюда?»       «Мы с Брэди снова встретились под трибунами. Он единственный, по кому я буду скучать, когда наконец уеду».       «Мы с Руби нашли старый амбар на окраине города. Он почти всегда пустует, так как престарелый фермер Джо использует его только как склад, и в нём есть идеальное место для тайника, чтобы спрятать виски, которое Руби стащила из заначки Евы. И что ещё важнее, ни один дебильный бармен не вышвырнет нас оттуда».       — Но если она и правда сбежала, тогда зачем кому-то трогать Сэмми? — спрашивает Дин, отвлекая внимание Кастиэля от дневника.       — Может, она и не сбегала. Может, что-то случилось с ней до того, как ей удалось выбраться отсюда. Она много говорит о том, что пытается накопить достаточно денег, чтобы протянуть хотя бы пару месяцев после отъезда, но довольно часто упоминает, что Ева Максвелл отбирает деньги и у неё, и у Руби.       — Учитывая, что Эва пишет о Еве Максвелл, не думаю, что ей позволят оставить детей.       — Возможно, Ева поняла, что Эва прячет от неё деньги? — предлагает Кастиэль, пытаясь осмыслить новую информацию. Должна быть причина, по которой она исчезла, и очень веская, раз кто-то позаботился о том, чтобы и Сэм исчез после того, как начал задавать вопросы. — Или, возможно, Эва правда угрожала рассказать всем, как Ева обращается с приёмными детьми.       — А вместе с детьми Ева потеряла бы и доход, — добавляет Дин. — И тогда она не смогла бы позволить себе новый телевизор.       — Может быть, — соглашается Кастиэль. В дневнике много фотографий Руби и Эвы с нарисованными на их лицах маленькими каракулями, усами или сердечками. По мере того, как записи приближаются к дате её исчезновения, появляется всё больше и больше упоминаний Брэди, а также фотографий всех четверых вместе: Брэди, Эва, Руби и Энди.       — Мы должны отдать его Миллс, — наконец говорит он.       Дин смотрит на него так, словно он сошёл с ума.       — Что? Возможно, это ключ к раскрытию преступления, Кас.       — Вот именно. Миллс может использовать его, чтобы выяснить, что случилось с Эвой, и у неё гораздо больше ресурсов, чем у нас. Не говоря уже о том, что она может арестовать нас за сокрытие настолько важной улики, относящейся к расследованию о двух пропавших людях.       Дин надувает губы, но соглашается, поэтому они звонят шерифу Миллс и рассказывают ей о дневнике.              Кастиэль знает, что они приняли правильное решение, но он также знает, что ожидание — самая трудная часть открытого расследования, в котором ты не принимаешь участие. Миллс, по крайней мере, относится к своей работе достаточно серьёзно, чтобы отправить офицеров во все места, упомянутые в дневнике Эвы, на случай, если она где-то пряталась всё это время. Также она говорит им не высовываться и больше не вмешиваться в её расследование.       К тому моменту, когда Миллс уезжает, солнце уже садится, а Дин нервничает всё больше.       — Я не могу просто сидеть сложа руки, Кас, — говорит Дин, расхаживая по их номеру.       — Мы больше ничего не можем сделать.       — Должно быть что-то.       — Дин, — говорит Кастиэль своим самым успокаивающим тоном. — Ты же знаешь, что расследование требует времени. Дневник — не волшебная карта, которая приведёт нас к Сэму.       Дин падает на кровать.       — Я знаю, что это не так, но… Я был так взволнован, когда нашёл этот дневник. Он был новой информацией, чем-то важным, и я думал…       — Да? — мягко подбадривает его Кастиэль.       Дин горько усмехается.       — Наверное, я подумал, что дневник поможет нам раскрыть дело Эвы, что мы поймаем её убийцу, или похитителя, или кого-то ещё.       — И тогда мы нашли бы Сэма, — заканчивает за него Кастиэль. — Ты прав. Я уверен, что если мы найдём Эву — или того, кто что-то с ней сделал, — мы, разумеется, найдём и Сэма. Просто подобное не происходит по щелчку пальцев.       — Прошло уже три дня.       — Дин, я знаю. И мы делаем всё, что в наших силах, как и Миллс. Имей немного веры.       — Ага, потому что вера до сих пор очень нам помогала, — фыркает Дин. — Не вера вытащила мою жалкую задницу из той ямы, в которой я себя похоронил, и уж точно, чёрт возьми, не вера заставила меня обратиться в реабилитационный центр. Это были Сэм и Бобби.       — Мне жаль, — тихо говорит Кастиэль. — Дин, если бы я знал, если бы я знал хоть что-нибудь из…       — Кас, не надо. Пожалуйста, просто не надо. На меня и так навалилось слишком много дерьма, чтобы разбираться ещё и с этим. Давай просто забудем, что это вообще произошло. Уже ничего не изменить.       Кастиэль ждёт. Вопрос горит за его грудной клеткой с тех пор, как он подсчитал и выяснил, что проблемы Дина с алкоголем начались примерно весной 2018 года. В конце концов, ему не удаётся сдержаться.       — Ты был в центре… — он не может сказать это, не сразу. — …в мае 2018?       Дин замирает.       — Да.       — Ты… поэтому ты так и не ответил на моё сообщение?       — Да.       — Я просто хотел принести соболезнования по поводу Джона, — Кастиэль теребит воротник своей рубашки, потирает ткань между пальцами.       С того места, где он сидит, он не может видеть выражение лица Дина.       — Как ты узнал, что папа умер? — спрашивает Дин.       — Один из моих контактов в полиции сообщил мне, — говорит Кастиэль.       — Значит, он сказал тебе…       — Он сказал, что тебя уволили, — признаётся Кастиэль. — Больше ничего.       — Хм, — Дин делает паузу. — Прости, что так и не ответил.       — Всё в порядке, — говорит Кастиэль и правда имеет это в виду.       Они проводят остаток ночи в мотеле, смотря всё подряд, что показывают по телевизору. Кастиэль не знает, как Дин, но он слишком занят, думая обо всём, что произошло сегодня, чтобы сосредоточиться на том, почему доктор Пикколо ударила ту медсестру. В любом случае, это не важно, она постоянно даёт людям пощёчины.       Он долго и упорно думает о том, что рассказал ему Дин, и о том, меняет ли это что-то. Начиная засыпать, он приходит к выводу, что да, это и правда меняет некоторые вещи, но есть так много всего, что уже не изменить. Кастиэль всё ещё любил Дина даже до того, как узнал всё это. Знание истинной причины, по которой Дин оттолкнул его, просто заставляет его чувствовать себя ещё более дерьмовым человеком.              На этот раз телефонный звонок раздаётся позже, но Дин и Кастиэль выезжают так же быстро. Следуя указаниям Миллс, они добираются до старого амбара менее чем за пятнадцать минут.       На месте их встречает вихрь жёлтой ленты, офицеров и полицейских машин. «Слишком много полицейских машин для такого маленького городка», — думает Кастиэль. Должно быть, они запросили подкрепление. Насколько Кастиэль может судить, на территории есть несколько зданий, но полицейские силы сосредоточены вокруг старого амбара, стоящего на отшибе, полускрытого линией деревьев и достаточно уединённого. Он не выглядит обветшалым, но и не в таком хорошем состоянии, как другие здания в этом месте.       Им не разрешают пройти за ленту, отграничивающую место преступления, но один из офицеров что-то бормочет в рацию, и вскоре к ним выходит шериф Миллс.       — Мы нашли тело, — говорит она без приветствия. Под её глазами залегли тёмные круги, а волосы, похоже, нуждаются в мытье. Совершенно очевидно, что она не была дома с тех пор, как в последний раз разговаривала с ними, вместо этого решив работать всю ночь.       — Это…? — Дин замолкает, не желая заканчивать свой вопрос.       — Это женщина, — говорит им Миллс. — Девушка. Мы думаем, это Эва.       Всё внутри Кастиэля сжимается. Он знал, что это был наиболее вероятный исход этого дела, но пока тело не найдено, всегда есть надежда. Он надеялся, что Эва Уилсон сбежала и начала новую жизнь в другом месте.       — Её семья уже знает?       — Мы отправили офицера к ним домой, и я сейчас тоже туда поеду. Нужно снова взять показания у всех, чтобы попытаться восстановить её последние часы.       Кастиэль наблюдает за полицейскими, работающими вокруг амбара, их силы сосредоточены где-то за пределами здания.       — Значит, дневник действительно был ключом к поискам Эвы.       — Мне жаль говорить это, но да, — соглашается Миллс. — Владелец использует этот амбар как склад — хранит там канистры с бензином, запасные части для оборудования и всё такое. Сомневаюсь, что он бывает здесь достаточно часто, чтобы заметить, что подростки тусуются в амбаре, но мы отправили офицера расспросить его об Эве. Не думаю, что из этого что-то выйдет, но это часть процедуры.       Она коротко кивает им, прежде чем вернуться к работе. Кастиэль знает, что ей ещё многое предстоит сделать. Для шерифа это будет долгий день, а для них ещё дольше.       Дин позеленел настолько, что кажется, что его может стошнить в любой момент. Кастиэль ни о чём не спрашивает, потому что знает, о чём думает Дин, и он правда надеется, что когда им позвонят в следующий раз, то разговор пойдёт не о другом теле, которое нужно засунуть в мешок и отвезти в морг.       Кастиэль обнимает Дина за плечи и ведёт обратно к машине. Больше им нечего там делать.       

День исчезновения, ночь субботы, 23:59

      Сэм выбирается из разбитой машины, и его ноги подкашиваются. Он падает на землю рядом с тем, что осталось от машины, и обхватывает голову руками. В ушах звенит, это мешает ему сосредоточиться на том, что происходит вокруг, мир расплывается перед глазами.       Как он вообще здесь оказался?       Разве он не говорил с Дином по телефону? Да, да, говорил. Они спорили, а потом… Нет, дело не в этом. Он собирался вернуться в мотель. Нет. Тоже не то.       Он был в своём номере, и Руби тоже была там.       Руби.       Это её машина. Она угнала машину Сэма, и он взял её машину, чтобы погнаться за ней. Вот так он и оказался здесь, у черта на куличках, проводящим мысленную инвентаризацию своего тела, чтобы убедиться, что ничего не сломано.       Вдалеке ревёт двигатель, прорываясь сквозь тяжёлую вату, окутавшую мозг Сэма. Звук приближается. Огни тоже. Она возвращается.       Сэм оглядывается вокруг, тряся головой в попытке прояснить мысли. Он не может позволить ей уйти. Должно быть… должно быть место, где он может спрятаться и устроить засаду. Он схватит её, притащит к шерифу Миллс и заставит во всём признаться. Сэм уверен, что она убила Эву.       Он пытается приподняться, чтобы встать, но его правая лодыжка пульсирует от боли, когда он пытается перенести на неё вес, и что-то мокрое стекает по виску. Он шарит по карманам и находит свой телефон, но экран теперь представляет собой паутину из раздробленного стекла и черноты. Он остался один на один с убийцей.       Ему нужно спрятаться. Поле покрыто высокой травой и кустарником, но Сэм идёт дальше, ища что-то другое, место получше.       Машина приближается, он слышит её.       Всего в нескольких шагах от него есть дерево, достаточно большое, чтобы он смог за ним спрятаться. Он бредёт к нему на нетвёрдых ногах, волна боли охватывает его каждый раз, когда правая нога касается земли.       Ещё пара шагов.       Что-то скрипит под ним.       Ломается.       Земля уходит у него из-под ног.       Паника охватывает его, и он падает.