Часть 18
13 марта 2025 г., 22:20
Декабрь 2018
Пол скрыт под ворохом мишуры и гирлянд, и Кастиэль в очередной раз чертыхается, пытаясь собрать ёлку. Всё было бы намного проще, будь у него пространство, куда можно было бы наступить, не боясь, что в пальцы воткнуться искусственные сосновые иголки. Когда верхушка ёлки отказывается вставляться в то отверстие, куда должна идеально входить, Кастиэль стонет и откидывает её на кресло. Это так глупо. Он никогда не украшал ёлку до… ну, раньше. В любом случае, это не важно, он покончил с той частью своей жизни, и он теперь с Иниасом, который любит рождественские ёлки, так что Кастиэль должен собрать её как надо, даже если это будет последнее, что он сделает. — Милый, я уверен, что хмурым взглядом ты не заставишь ёлку самостоятельно собраться и украситься, — говорит Иниас, прислоняясь к двери. В руках у него две чашки горячего шоколада без какого-либо намёка на бурбон в них, и Кастиэль не может понять, хорошо это или плохо, что Дин готовил совсем по-другому. Чёрт. Он не будет думать о Дине, нет, не будет. Невесёлые мысли явно отражаются у него на лице, потому что Иниас смеётся и на цыпочках подходит ближе, напевая: — Злюка ты, мистер Гринч. Пушистый, как кактус, обаятельный, как угорь. Кастиэль закатывает глаза и говорит: — Очень смешно, — хотя и чувствует, как расслабляется. — Твоё сердце — пустая дыра. Твой мозг кишит пауками, а в душе у тебя чеснок, мистер Гринч, — Иниас наклоняется, протягивая одну из чашек. Свободной рукой он притягивает Кастиэля к себе и чмокает его за ухом. — Я бы и на километр к тебе не подошёл. — Знаешь, дело бы быстрее сдвинулось с места, если бы ты мне помог, — жалуется Кастиэль, но откидывает голову назад, обнажая длинную линию шеи, чтобы Иниас мог проследить её губами. — То есть ты говоришь, что то, чем я занимаюсь прямо сейчас, не помогает? — Не с украшением ёлки. Кастиэль чувствует на своей коже улыбку Иниаса, а затем дразнящее прикосновение зубов к точке пульса на шее. — Но я помогаю тебе почувствовать себя лучше. Кастиэль немного отстраняется, чтобы посмотреть на Иниаса. В его прозрачно-голубых глазах искрится веселье, и Кастиэль злится на себя за то, что до сих пор хочет, чтобы они оказались зелёными. — Ты всегда помогаешь мне почувствовать себя лучше, — говорит он и чувствует, как от правдивости этих слов к горлу подступает горечь. Он не должен нуждаться в Иниасе, чтобы почувствовать себя лучше. Он должен быть в порядке сам по себе. Не подозревая о существовании мрачных мыслей, проносящихся в голове Кастиэля, Иниас улыбается: — Давай-ка я дособеру ёлку, а ты пока найди коробку с украшениями, ладно? Потом ты сможешь развесить гирлянды так хаотично, как пожелаешь, а я отделю большие игрушки от маленьких. — Ты просто ангел, — Кастиэль чмокает его в щёку, забирая из рук кружку, чтобы вместе со своей поставить на журнальный столик, и отправляется на поиски коробки. Он знает, что она засунута в дальний угол шкафа в гостевой спальне. Видел её там, когда вытаскивал ёлку, так что задача довольно простая. Почти такая же простая, как и собрать ёлку для Иниаса, очевидно, потому что к возвращению Кастиэля он уже устанавливает верхушку. Иниас широко разводит руки, говоря: — Та-дам! — Ты использовал магию? — обвиняет его Кастиэль, сердито смотря на ветку, которая никак не хотела вставать на место буквально пару секунд назад. — Я обладаю таким качеством, как терпение, в отличии от кое-кого. Теперь давай мне коробку и не жалей гирлянд. Гирлянды — для Кастиэля любимая часть украшения ёлки, особенно теперь, когда рядом нет того, кто мешался бы под рукой и пытался удостовериться, чтобы между всеми лампочками было одинаковое расстояние. Кастиэлю больше нравилось давать волю вдохновению и творческой свободе в этом деле. И никаких ограничений. На украшение половины ёлки уходит одна гирлянда, и ещё две ждут своей очереди на полу. Ёлка получится очень яркой. — Вау, какая красивая, — комментирует Иниас, он сидит на полу в позе лотоса и раскладывает ёлочные игрушки по размеру. — Это я ещё не закончил, — отвечает Кастиэль, бросая взгляд на Иниаса и обнаруживая, что тот говорит со всем не о ёлке. Он даже не смотрит на проделанную Кастиэлем работу, а внимательно разглядывает что-то маленькое и серебряное, легко помещающееся в его правой ладони. Он протягивает руку, чтобы показать Кастиэлю ёлочную игрушку в виде пчёлки. — Ручная работа? — Не знаю, — отвечает Кастиэль, чувствуя, как ком встаёт в горле. Иниас восхищённо рассматривает детали на теле и крыльях, проводя по ним пальцем. — У тебя здесь целая коробка с дешёвыми пластиковыми шариками, а тут такое? Это чей-то подарок или что? — Не помню, откуда она, — сквозь зубы лжёт Кастиэль, чувствуя напряжение в каждой мышце тела. — Просто кинь обратно в коробку, всё равно ни с чем не будет сочетаться. — Ага, потому что, очевидно, всё остальное у нас идеально сочетается, — Иниас широко улыбается и поднимает брови, указывая на кучу разноцветных шаров разных оттенков — от голубого и серебряного до зелёного и золотого и всех цветов, что между ними. — Не обижайся, детка, но вряд ли тебя наградят за лучший декор в ближайшее время. — Вообще-то это потёртый шик, вроде как, и пчела сюда точно не подходит, — Кастиэль говорит первое, что приходит в голову, термин, который он вычитал в журнале, ожидая приёма у стоматолога пару недель назад. Он уверен, что сказал какую-то чушь, но ещё больше он уверен в своём отчаянном желании убрать пчелу из поля зрения. — О, как мило. Ты думаешь, что понимаешь, о чём говоришь, — поддразнивает Иниас, поднимаясь, чтобы обнять Кастиэля. Улыбка так и не сходит с его лица, когда они целуются, но, что ещё важнее, он всё ещё держит в руке пчелу. — Думаю, ты хотел сказать «аляповатый» или даже «безвкусный». — Если считаешь, что у тебя вкус лучше, давай посмотрим, что ты сможешь с этим сделать, — Кастиль нежно ведёт ладонью вниз по руке Иниаса, чувствуя, как кожа под его пальцами покрывается мурашками. Когда Иниас теряет бдительность, вздрагивая и прижимая Кастиэля ближе, тот пользуется случаем и выхватывает пчелу прямо из его руки. — Но она определённо не сочетается со всеми остальными игрушками. Иниас весело хмыкает и перекатывается на носках, чтобы чмокнуть Кастиэля в кончик носа, а потом отстраняется, чтобы осмотреть то, с чем ему предстоит работать. — Неприятно признавать, но ты прав. Это и так сложный вызов, даже без попытки вписать немного рустика в твой декор. — Я в тебя верю, — говорит Кастиэль, чувствуя облегчение во всём теле, когда пчела исчезает из поля зрения Иниаса. Прочь с глаз, прочь из мыслей, и раз Иниас больше не думает о ней, Кастиэль тоже не будет. Таков план. Он прячет пчёлку в коробку из-под обуви, где хранит и другие вещи, о которых не хочет думать, прежде чем снова присоединиться к Иниасу. Им требуется около часа, чтобы закончить украшать ёлку, с перерывом на горячий шоколад, и всё это время Иниас поёт все рождественские песни, какие может вспомнить, нарочно не попадая в ноты, чтобы побесить Кастиэля. Но финальный результат прекрасен. Их ёлка немного кривая, но её ветви увешаны игрушками всех цветов и размеров, которые мерцают под яркими огнями гирлянд. Она аляповатая и да, немного безвкусная, но Кастиэлю нравится. Он упрямо гонит прочь все мысли о дурацкой пчеле и ходит за Иниасом, пока тот наводит последние штрихи: пара свечей на обеденном столе, носки на окне и венок над дверью. Теперь квартира Кастиэля готова к Рождеству, а ведь они даже не успели навести беспорядок. Они устраиваются на диване, чтобы посмотреть фильм на Netflix, прижавшись друг к другу под одеялом. Вскоре Иниас начинает тихонько похрапывать, положив голову на плечо Кастиэля. Кастиэль прижимается щекой к макушке Иниаса. Завтра он будет бесконечно дразнить его по этому поводу, но сегодня просто приятно наслаждаться тишиной. Фильм негромко шумит, мигающее свечение экрана — единственный свет в комнате, если не считать рождественской ёлки. Это идеальная иллюстрация домашнего счастья. Так почему же его мысли постоянно возвращаются к тому, что спрятано в старой обувной коробке?***
Кастиэль тысячу раз репетировал свою речь в уме, но всё равно его ладони уже липкие от пота, когда Иниас открывает дверь. Назначить встречу в его квартире — стратегический ход. Так Кастиэль сможет уйти в любой момент, а Иниасу не придётся оказаться одному в общественном месте после разрыва. Расставаться нелегко, но Кастиэль учился у лучших, горько думает он, и желудок неприятно сжимается. Ради всего святого, он собирается расстаться с парнем, и всё равно единственное, о чём он может думать, — Дин. Возможно, для Иниаса это скрытое благославение. Он заслуживает кого-то гораздо лучшего, чем Кастиэль. Как минимум, он определённо сможет найти того, кто будет душой и сердцем предан их отношениям, чего Кастиэль пока не способен дать. Ему ещё предстоит разобраться с проблемами в своей голове, и просто несправедливо заставлять Иниаса ждать. Он так и говорит Иниасу, стараясь не вдаваться в детали. Обычная речь в стиле «дело не в тебе, а во мне», которую все высмеивают за то, что это пустая брехня, но эта брехня гораздо лучше, чем то, что получил Кастиэль, когда любовь всей его жизни разбила ему сердце. Иниас бледнеет. Он расстроен, но не плачет, и Кастиэль — ужасный человек, раз испытывает облегчение, но, чёрт возьми, это так. Он испытывает такое сильное облегчение. Так легче. — Я сделал что-то не так? — всё, что спрашивает Иниас, в последний раз провожая Кастиэля до двери. — Нет, ты был идеален, — успокаивает его Кастиэль. Ты мог бы не напоминать мне о той пчеле, — подсказывает его предательский разум, — и да, Кастиэль — мудак. Это определённо к лучшему. Иниас заслуживает гораздо большего, чем жалкое подобие человека, которым является Кастиэль. Возвращаясь к машине, Кастиэль чувствует взгляд Иниаса через окно. Он думал, что после всего этого станет легче. Но стало только хуже.***
Билли говорит, что вторая книга продаётся очень даже хорошо. Трудно понять смысл цифр, которые она всё продолжает ему оглашать, но ещё она организовывает презентацию. Судя по нескончаемой очереди людей, ожидающих, чтобы получить автограф, это определённо успех. — Преступления и драма продаются почти так же хорошо, как секс, — говорит Билли, наклоняясь к нему во время перерыва. По правде говоря, Кастиэль немного ошеломлён. Со всей своей личной драмой, происходивщей последние несколько лет, у него почти не оставалось времени на драму, про которую он писал. Однако раз всё получилось, должно быть, он всё-таки сделал что-то правильно. Ну, или, возможно, Билли сделала что-то правильно. В конце концов, это не имеет большого значения. Кастиэль опьянён ощущением успеха и уже предвкушает, как найдёт дело, которое превратит в книгу номер три. Возможно, это оно. То, во что ему нужно погрузиться, чтобы окончательно забыться. Работа — идеальное занятие, в которое оно может выплеснуть всю свою фрустрацию, почему он раньше об этом не подумал? Он благодарит девушку в очках в чёрной оправе за поддержку, подписывает обе книги, которые она протягивает, и делает комплимент голубым прядям в её волосах. Она одаривает его широкой улыбкой и крепким рукопожатием, и Билли приглашает следующего человека. Кастиэль чуть не падает со стула. Сэм неуверенно улыбается ему, шагая вперёд, и протягивает свой экземпляр книги, смущённо пожимая плечами. Его волосы длиннее, чем помнит Кастиэль, но он всё такой же высокий и всё так же неловко двигается в толпе. Удивительно, что Кастиэль не заметил его раньше. — Привет… давно не виделись, — говорит Сэм, протягивая руку, и Кастиэль успевает опомниться в последний момент. Он закрывает рот, придаёт своему лицу максимально нейтральное выражение и встаёт, что ответить на рукопожатие. Он напоминает себе, что Сэм хороший человек. Он должен быть вежлив. — Здравствуй, Сэм. Что ты здесь делаешь? — Эм, я вроде как фанат? — говорит Сэм, сгорбив плечи, как будто чувствует себя так же неловко, как и Кастиэль. — Ну, то есть ты, конечно же, знаешь об этом, но я увидел, что ты проводишь автограф-сессию примерно в то же время, когда я буду в городе по делам, и решил заглянуть и узнать, как у тебя дела. Мы не виделись сколько? Почти два года? — На самом деле чуть меньше, — говорит Кастиэль, наблюдая за тем, как губы Сэма растягиваются в кривой улыбке, и она так похожа на улыбку Дина, что у Кастиэля чуть не перехватывает дыхание. Ему приходится сделать глубокий вдох, чтобы подавить ярость. Сэм ни в чём не виноват, и Кастиэль в любом случае оставил всё в прошлом, напоминает он себе. Всё, что осталось в нём для Дина, — это гнев и ничего больше. — Но я всегда рад тебя видеть. Как ты? — Хорошо, хорошо, — отвечает Сэм. Билли незаметно постукивает по своим часам, и Кастиэль понимает, что ему придётся прервать эту встречу. — Боюсь, у меня нет времени поболтать, — говорит он, беря книгу, которую протягивает Сэм, — но если у тебя найдётся время сегодня, мы могли бы выпить кофе? Лицо Сэма озаряется, как у щенка, которому дали лакомство. — С удовольствием, Кас. У тебя ведь остался мой номер? — Конечно. — Отлично. Тогда напиши мне, когда освободишься, и я возьму перерыв на работе. — Обязательно, — говорит Кастиэль, оставляя поверх своей подписи короткую личную запись, такую же, как на экземпляре своей первой книги, которую он подарил Сэму почти три года назад.***
Два часа спустя они встречаются в кофейне с окнами от пола до потолка и стеной, увитой растениями, всего в квартале от книжного магазина. Они обмениваются новостями, обсуждая в основном свои карьеры и намеренно избегая слона в комнате, а именно единственного человека, который их объединял. — Вы с Джессикой всё ещё вместе? — спрашивает Кастиэль, делая глоток американо. — Вообще-то, мы помолвлены, — отвечает Сэм, неспособный скрыть радость в голосе. — Я сделал предложение ещё в феврале, и она сказала «да», так что мы планируем зимнюю свадьбу в ноябре. — Сэм, замечательные новости. Поздравляю. Кастиэль искренне счастлив за него. Он встречался с Джессикой всего пару раз, но она показалась ему милой девушкой и хорошей парой для Сэма. — Ага, поверить не могу, насколько мне повезло, — Сэм буквально светится. — Церемония будет проходить в её церкви, а Дин будет моим шафером… Сэм резко обрывает фразу, словно осознав, что совершил ошибку, заговорив о брате. Отчаянно пытаясь сгладить возникшую неловкую паузу, Кастиэль говорит: — Звучит как отличный план. Уверен, Джессика будет выглядеть прекрасно. Что-то смягчается в выражении лица Сэма, хотя его плечи по-прежнему напряжены. — Да. Не могу дождаться, когда увижу, как она идёт к алтарю. Бобби и Руфус поспорили на то, как много я буду плакать, по крайней мере, так мне сказали. — Всем позволено плакать в день свадьбы, — и Кастиэль уверен, что Дин будет плакать даже больше, чем его младший брат. Эта мысль горькая на вкус, и он запивает её кофе. Но теперь, когда его мысли устремились в ту сторону, трудно думать о чём-то другом. Уставившись на стол, Кастиэль прочищает горло. — Дин, должно быть, очень горд. Сэм с опаской смотрит на Кастиэля, пытаясь подобрать слова. — Да, — осторожно говорит он. — Честно говоря, он мне очень помог. Я не ожидал, что он приложит столько времени и сил, учитывая, что он взял на себя управление мастерской Бобби и всё такое. Это застаёт Кастиэля врасплох, и прежде чем он успевает остановить себя, он спрашивает: — Дин теперь работает в мастерской? На лице Сэма появляется румянец. Очевидно, он не собирался делиться этой информацией. — Да, он работает там уже больше года, и Бобби подумывает уйти в отставку. Эм, мы с Джессикой на самом деле тоже собираемся переехать, чтобы быть ближе к ним. Ну, знаешь… — он замолкает, неловко ёрзая на своём месте. Дружеская атмосфера вокруг расстворилась, оставив их сидеть в неловком молчании. Именно этого Кастиэль и опасался с того момента, как увидел Сэма в книжном магазине, и ещё хуже то, что именно его любопытство довело их до этого. Он краснеет от смущения, злясь и на себя, и на Дина. В основном на Дина. Он решает, что лучше не говорить Сэму о том, что знает, что Дина уволили с прежней работы. Это только усугубит неловкость между ними. — Я думаю написать ещё одну книгу, — говорит он вместо этого, направляя разговор в более безопасное русло. — Я знаю, что Билли ждёт, что я возьму новое дело до нового года, но на самом деле мне бы хотелось написать что-то оригинальное. Книгу, которая была бы полностью вымышленной и полностью моей. — Отличная идея, — говорит ему Сэм, и напряжение между ними немного ослабевает. По крайней мере, теперь оно не настолько плотное, чтобы его можно было разбить кулаком. — Не знаю, получится ли, я никогда не пробовал. Возможно, мне стоит сначала походить на курсы писательского мастерства. — Ты отличный писатель, Кас, — успокаивает его Сэм, и его слова звучат искренне. — Ну, то есть… если ты хочешь пройти курсы, то вперёд, но я думаю, что ты сможешь написать книгу и без этого. — Это отнимет у меня много времени, — говорит Кастиэль. — Но, с другой стороны, сейчас у меня много свободного времени, так что почему бы и нет. — О, а твой парень не будет против? — лицо Сэма мгновенно кривится. — Прости, эм, один друг видел вас на свидании. Точнее он предположил, что это было свидание, — осторожно говорит он, избегая встречаться взглядом с Кастиэлем. Кастиэль вздыхает. Кажется, не только у него есть способы узнавать новости о жизни Дина, но и у Дина тоже. Если предполагать, что Сэм рассказал Дину об Иниасе, конечно, и… Нет, нет. Кастиэль не будет об этом думать. Ему плевать на Дина и на то, что он знает о жизни Кастиэля. Плевать. Поэтому, когда он говорит: — Мы с Иниасом расстались некоторое время назад, — это только для того, чтобы оправдать следующую часть своего предложения: — Сейчас я хочу сосредоточиться на карьере. У меня нет времени на свидания. — Мне жаль, — всё, что может предложить ему Сэм, прежде чем сменить тему разговора на свою карьеру и новую работу в очень престижной юридической компании. После всё идет гладко, ведь разговор о работе — безопасная тема, которую нельзя перевести в опасное русло. Когда приходит время прощаться, Сэм настаивает на том, чтобы оплатить счёт, несмотря на все протесты Кастиэля. — Заплатишь в следующий раз, — говорит он. — Если, конечно, захочешь повторить. — Конечно, Сэм. И не потому что теперь я твой должник, — Кастиэль скучал по Сэму, в этом он может себе признаться. Несмотря на все плохие воспоминания, которые навевает встреча с ним, когда-то они были хорошими друзьями, и ему кажется, что было бы неправильно снова расстаться на плохой ноте. Выпить вместе кофе время от времени — не принесёт вреда, и нет никакой необходимости поднимать неприятные темы. Он старается не думать о Дине Винчестере в этот момент. Сэм улыбается. — Отлично, тогда я буду на связи.***
Кас не обижается на Сэма, когда тот больше не выходит на связь. В любом случае, они ничего серьёзного и не планировали, да и причина может быть проста: он занят свадьбой или переездом. Или кто-то узнал, что Сэм и Кастиэль пили кофе, и запретил ему снова встречаться с Кастиэлем. Кастиэль не удивится. Вернувшись домой после долгого дня, проведённого за общением с офицером полиции по поводу тела, найденного в парке, он в изнеможении падает на диван. Лента Facebook должна была помочь ему расслабиться, но эффект оказывается противоположным. Когда он доходит до статьи, все внутренности скручиваются в болезненный узел, и он чуть не роняет телефон. «Душераздирающий несчастный случай: Женщина погибла в автокатастрофе за несколько месяцев до свадьбы», — гласит заголовок, а прямо под ним очень красивая, очень знакомая блондинка улыбается в камеру. Прикрыв глаза рукой, Кастиэль пытается переварить новость. Он думает о том, как счастлив был Сэм, просто говоря о Джесс, и вспоминает выходные, проведенные с ней много лет назад. Он думает позвонить Сэму. Но не звонит.
